Sunsets and sunrises

       — Действительно ли ты уверен в том, на что соглашаешься? — спокойно спрашивает Клэй.       Уилбур еще несколько мгновений отстраненно молчит. Образовавшаяся на его лбу складка отражает степень волнения и явной неохоты давать свой ответ, но в конце концов он выдавливает из себя раздраженно-тихое:       — А разве у меня есть выбор?       Тэйкен качает головой. Поразительно, как этот парень готов пойти на риск вреда здоровью собственного брата, однако делает это как раз ради того, чтобы того же самого брата спасти.       — Он угрожал нам. Мне, в частности. Если я ничего не предприму, то… То он просто заберет у нас Томми. И никто ничего не сможет ему сделать. Как всегда. — Голд сжимает губы, выдавая собственную нервозность все больше. Клэю становится почти жаль его.       — Шлатт та еще безнаказанная скотина, которую закопать будет мало. — он до боли впивается в свою ладонь ногтями, пытаясь таким образом унять вновь проснувшуюся жажду крови этого урода, — Но ты сделал правильный выбор, решив обратиться ко мне. Я поговорю с отцом, не волнуйся. Не сомневаюсь, он нанесет визит к нашему другу.       Уилбур облегченно кивает головой, однако в его плечах все еще чувствуется напряжение. Разумеется, ему-то ведь хотелось бы, чтобы братишка и вовсе не получил никакого ущерба.       — Насчет способа… Я мог бы помочь забрать его диски. Ну, те, за которые в прошлый раз он на тебя накричал. — Уил смотрит в пол, явно ненавидя себя за собственные слова в данный момент, и Клэй знает, какого это: ощущать вину за то, что делаешь, и одновременно осознавать, что поступаешь правильно. Отвратительное чувство.       Да, он помнит тот день. С того момента и поселилась в душе дерзкого мальчишки неприязнь к нему, ведь Клэй вел себя как можно более вызывающе, когда пришел к Голду под видом того, чтобы сделать школьный проект.       — Они дороги Томми… Я бы даже сказал, слишком дороги. За них он, наверное, может убить. — произносит Уилбур, болезненно усмехаясь.       — Что такого на них записано, чтобы он ими так дорожил? — спрашивает Клэй, зная, что Голд наверняка не даст ему ответа. Слишком уж личная информация, в подробности которой его посвящать необязательно, судя по заключенным между ними условиям.       — Мелодии… Обыкновенные мелодии. — неожиданно еле слышно говорит Уилбур, по-прежнему глядя куда угодно, но не на Тэйкена, — Которые они когдато записывали вместе с Туббо, другом его детства.       Ох. В таком случае становится понятным многое.       — Этот Туббо сейчас на стороне Шлатта, ведь так? — Клэй знает, что бьет по больному, потому внимательно следит за реакцией вмиг помрачневшего Голда.       — Да. Он стал его марионеткой. Подставной марионеткой. — Голд зарывается пальцами в свои кудри, оттягивая их, — Он рискует собой ради Томми. Но все дело в том, что сам Томми об этом не знает.       Так вот оно как.       — Разве это не значит, что он должен ненавидеть его? Почему эта малышня до сих пор так лелеет те диски? — язвит, не сдерживаясь, Тэйкен.       — Я не знаю… — бормочет Уилбур, потирая переносицу, а затем, вздохнув, добавляет чуть громче, — Я не знаю.       

***

      Джордж играет самодельной бумажной игрушкой с Патчес, удивительно быстро привыкшей к обстановке своего нового дома. С Ником он закончил говорить примерно минут десять назад, напоследок договорившись о способе проведения своего завтрашнего дня рождения. Они просто соберутся вместе, а после погуляют по городу, пользуясь тем, что теперь Джордж не ограничен в передвижениях. Он, Сапнап, Бэд и Скеппи.       Честно говоря, Фаунд никогда не был фанатом шумных вечеринок и мероприятий. И пускай этому можно было легко найти объяснение — отец никогда не разрешал ему ни выходить куда-то без позволения, ни, тем более, что-то устраивать — дело было, скорее, все же в другом. Парню просто не нравились столпотворения и громкая музыка, а от одного представления кучи опьяненных людей ему становилось плохо. Отчасти именно поэтому Джордж и не собирался поддаваться поначалу уговаривавшему его на авантюру другу, предлагавшему устроить вечеринку без ведома Томаса.       У его отца глаза есть везде. Да и кто знает, вдруг Клэю взбредет в голову нажаловаться на подобное?       В конце концов, в последнее время Джордж совсем не представлял, чего можно ожидать от этого человека. Потому что не мог же тот вот так просто взять и в одно мгновение координально измениться? Скорее всего, это являлось временным эффектом после пережитого Тэйкеном шока.       Да, Фаунд был готов к тому, что даже прямо сейчас, вернувшись в дом, его супруг может стать прежним собой. Язвительным, нестерпимым ублюдком, способным на любое оскорбление. Только вот… Сумеет ли Джордж ненавидеть его так, как прежде, всем своим сердцем?       Парень опускает взгляд на внезапно замяукавшую Патчес, явно просящую возобновить остановившиеся из-за бурных размышлений поглаживания за ушком. Маленькая, мохнатая и пока совсем не красавица, так как ей, брошенной, довелось жить на улице, она ласково трется мордочкой о его прохладные пальцы, согревая их безоговорочным теплом.       На губах Джорджа расцветает мягкая улыбка. Этот милый комочек, несмотря даже на то, что является еще совсем малышкой, уже умеет так искренне выражать свои чувства. Возможно, парню стоит у нее поучиться.       «Нет, наверное, я больше не смогу ненавидеть его настолько сильно» — думает Фаунд, вспоминая о нежности Клэя к своей сестре и к бездомному одичавшему котенку, уже способной многое сказать о его истинном внутреннем мире. А также об их схожести, признавать которую трудно, но приходится.       И все-таки… это нисколько не меняет того, что Тэйкен практически постоянно, исключая лишь последние дни, относился к Джорджу, как к мусору. Не имеет значения, что именно заставило его хотя бы ненадолго поменять свое поведение по отношению к нему. Та обида и злость на без повода унижавшего его мальчишку, до того давно поселившаяся в душе, что избавиться от нее было практически невозможно, не смогла бы отпустить парня, наверное, никогда. Сколько бы причин не имел Клэй для того, чтобы быть обиженным на весь мир, он не должен был выливать весь таящийся внутри себя негатив на одного только Джорджа. Тогда, услышав историю о его прошлом впервые, Фаунд был слишком потрясен, слишком чувствителен, должно быть, как раз из-за того, что говорила с ним Дриста — эта прекрасная, умеющая по-настоящему сострадать и заботиться девушка. Он переволновался, сделал слишком скорые выводы, и теперь видел, как не складывается картинка, выстроенная поначалу в голове: ведь если Клэй и ненавидел его искренне, то за что? Не может быть, что по одной лишь предположительной воле своего отца. И даже если Джордж являлся обыкновенной грушей для битья… То где же было все то чертово время простое человеколюбие Тэйкена? Ведь он наглядно показал, что умеет любить и сострадать, что не является каменным изваянием без нефальшивых эмоций. Так какого черта ему сделал именно Джордж? В чем был смысл того, чтобы причинять ему столько вреда?       Фаунд не знал. И это уже было показателем того, что Клэй и правда являлся темной лошадкой, личностью настолько многосторонней и неоднозначной, что от него можно было ожидать всего, что угодно, причем в совершенно непредсказуемый момент.       — Ты смотришь в одну точку уже пять минут, Джордж.       Юноша подпрыгивает от испуга и неожиданности, резко поворачиваясь к источнику звука, а Патчес, издав короткий возмущенный звук, сваливается с его колен. Клэй стоит за его спиной, еле заметно приподняв уголки губ. С какого… Сколько?       — Как долго… Ты наблюдал за мной? — выровнив дыхание, негромко бормочет Джордж. Сердце в его груди по-прежнему бьется в отчаянном ритме, и это интуитивно заставляет испытывать раздражение. Зачем вообще нужно было делать так, черт подери?       — Ну, минут пять, как я сказал, уж точно. — как ни в чем не бывало пожимает плечами Тэйкен. — Кажется, Патчес уже успела к тебе привязаться. — он кивает головой на кошечку, упрямо старающуюся снова залезть на удобные колени Фаунда, — Хэй, малышка, вообще-то я первый тебя приютил.       Клэй подходит ближе, сокращая между ними расстояние, и Джордж неосознанно отодвигается, нежданно вспоминая о похожих моментах, случавшихся в прошлом. Недоверие и подозрительность вспыхивают в нем с новой силой, потому что улыбка одноклассника уже не кажется искренней: она явно натянута, пускай и не язвительна, как когда-то.       А что, если так было и до этого? Что, если все это время Джордж просто был слеп? И плевать, даже если вероятность того, что это может предположительно зависеть от испорченного кем-то настроения Тэйкена, довольно велика. В любом случае, Фаунд чувствует, будто явно что-то упускает. Что-то крайне важное.       Парень в оверсайз-футболке с широким вырезом наклоняется ближе, чтобы забрать Патчес из его рук, и это заставляет очередной вдох юноши застрять гдето в горле. Потому что одного короткого мгновения хватает с головой, чтобы Фаунд обнаружил это.       Знакомый сладковато-приторный запах, неприятно бьющий по рецепторам — ауры самого Клэя парень не почувствовал, так как тот, наверняка, использовал подавители, но в силу собственного отказа от опасных для здоровья блокаторов сумел уловить нотки участия омеги. Если чужеродный запах временно на ком-то оставался, это значило только одно.       Тэйкен совсем недавно занимался любовью со своей второй половинкой.       Джордж ощущает легкую тошноту, неприятным осадком царапующую изнутри грудную клетку. Господи. Ведь это же вроде нормально для их мира, да? И, что уж таить, он ожидал подобного, когда Клэй уходил. Но отчего же тогда так противно?       «Промолчать или спросить?» — крутится в голове навязчивая мысль, и Фаунд не может от нее отмахнуться. Однако он понимает, что если спросит или уличит в «нарушении» договора напрямую, чего делать так или иначе не собирается, то наверняка нагонит на себя ненужные подозрения. Ведь в глазах супруга он — бета, неспособный к острому восприятию чужих запахов и аур, но любопытство берет верх, и юноша не сдерживается, начиная издалека.       — Клэй. — сглотнув, окликает он. Парень с котенком на руках поворачивается, окидывая его вопросительным взглядом. — Могу я поинтересоваться, куда ты ходил?       Пару мучительно долгих секунд Тэйкен пытается вникнуть в суть вопроса, пока уголок его губ едва заметно не дергается.       — А почему тебя это волнует? Почувствовал что-то? — он вдруг испускает тихий смешок, ставя Патчес на пол. Та, видно, проголодавшись, тут же предательски сбегает на кухню, и Джорджу становится еще неуютнее. — Греха таить не буду, мы с тобой уже не дети. Я ходил к своему парню.       Вот так просто? Фаунд пораженно приоткрывает рот, не зная, как реагировать на чистосердечное признание. Ведь, согласно условиям договора, измены запрещены, и ему нужно что-то сказать в ответ. Ему нужно… Возмутиться? Возрадоваться?       Что он должен сделать?       Парень понимает, что прямо сейчас в откровенно глупом жесте открывает и закрывает рот, беспечно выдавая собственную растерянность. Но Тэйкен молчит, явно ожидая ответа, поэтому Джордж заставляет себя выдавить первое, что приходит в голову.       — Ты же в курсе, что измены запрещены?       Он поднимает на Клэя взгляд, ожидая недовольства на чужом лице, но вместо него видит кое-что похуже.       Тэйкен кривит губы в знакомой ухмылке.       О, нет. Что он натворил?       Джордж поднимается на ноги, оттряхивая джинсы, и старательно делает вид, что не обращает внимания на приближающегося к нему Клэя. Непроизвольный страх понемногу окутывает сознание. Он ведь знал, что так будет. Что все в конце концов вернется на круги своя, как только муженек окажется в привычной для себя среде обитания.       В какой чертов момент своей жизни Фаунд начал испытывать такую панику перед сокращающим между ними расстояние Тэйкеном?       — Так значит, ты так горишь желанием снимать мое напряжение за него? — елейным тоном вопрошает Клэй, к счастью, останавливаясь в двух метрах от упрямо застывшего на месте Джорджа.       Клэй просто чувствует раздражение, все еще отказывающееся покидать его после сегодняшнего разговора с Уилбуром. Да, он пообещал себе, что больше не будет причинять боль Фаунду, но что поделать, если уже так к этому привык? В конце концов, это даже не слишком вредит отношениям между ними, и сам Джордж не должен заподозрить неладного в его резко изменившемся поведении. Будет лучше, если тот не станет изобретать велосипед из этой ситуации, просто убедившись, что Тэйкен остался все тем же козлом. Ему ведь так будет легче, верно?       Клэй внимательно изучает выражение лица Фаунда, почему-то отражающее сейчас легкую панику. Неужели супруг отучился прятать свои эмоции за те дни, что Тэйкен его не беспокоил? Было бы забавно.       — Нет. — собравшись с духом, наконец отвечает тот, сжав кулаки. — На самом деле, я не против того, чтобы ты снимал свое… Напряжение, — он кусает губу, словно произнести последнее слово было для него крайне сложной задачей, — Со своей второй половинкой. Я даже был бы этому рад.       Клэй кивает, одним жестом говоря единозначное: «Правильный выбор». Он нашел нужный рычаг, чтобы убедить Фаунда в том, что выгоднее для него, и это не может не радовать. Ведь оба знают, что друг с другом делать это — не вариант даже при том, что они являются супругами. Тэйкен даже не сомневается, что и Джордж испытывает легкое отвращение к одному лишь представлению о таком, если только его не тянет на тошноту.       Да, Фаунд спас ему жизнь, пускай и неосознанно, но это не значит, что Клэй должен резко захотеть проводить свой гон вместе с ним. Да чего уж там, это даже не значит, что он в принципе должен полностью отказаться от привычных себе взглядов на него.       В памяти всплывает Джордж с нежной улыбкой, поглаживающий за ушком Патчес.       Глупости.       Он разворачивается, но, прежде чем уйти восвояси, бросает краткое: «Спокойной ночи», слыша неразборчивое бормотание в ответ.       Нет, Тэйкен не станет вредить Фаунду и его чувствам, но и слишком сильно выдавать изменившееся к тому отношение было бы слишком глупо с его стороны. Клэй просто будет вести себя несколько терпимее, по-прежнему сохраняя положение «соседей», их обоих явно устраивающее. Все будет в порядке. А в ситуации с информатором Шлатта, то и дело оставляющим разнообразные угрозы, тем самым намекая им на что-то плохое, он что-нибудь обязательно придумает.       

***

      Этим воскресным утром Джордж просыпается как обычно, на рассвете, первым делом заглядывая в телефон. Вчера он отключился в мир снов слишком быстро, даже не дождавшись полночи, так что сейчас во всех мессенджерах наверняка была куча поздравлений.       Он оказался прав. Раньше всех, разумеется, поздравили друзья, а дальше друг за другом шли однотипные сообщения от одноклассников и просто поклонников из других потоков, которые, несмотря ни на что, все-таки являлись приятными. Пожалуй, день рождения являлся единственным днем в году, когда его не раздражал спам в свою сторону от чужих людей.       Первым делом ответив на сообщения от лучших друзей, парень пролистывает диалоги дальше, осуществляя рассылку одного-единственного «спасибо» для всех остальных. Палец нажимает на галочки, помечая поздравителей иконками переотправки, пока не замирает над чатом, в котором говорится явно не о вечном здоровье и радости.       Это неизвестный отправитель, и этот факт не так уж подозрителен, потому что у него множество таких же поклонников, однако содержание последнего сообщения заставляет кровь Джорджа застыть в жилах. Потому что оно гласит:       «Не пытайся отыскать свое тело, Джордж-нот-фаунд».       Дрогнувшими пальцами парень тут же кидает номер в черный список, заодно проверяя через специальное приложение предположительную личность отправителя. Однако в нем решительно ничего нет, словно тот либо не существует, либо создал номер специально для того, чтобы послать ему угрозу.       Фаунд понимает, что в связи с последними событиями напрочь позабыл о той надписи на своем шкафчике. Он почти не сомневается, что сделал и то, и другое один и тот же человек, судя по тому, как тот назвал Джорджа. Юноша пару минут лежит в кровати, обдумывая значение угрозы, но в конце концов вновь решает, что это чья-то неудачная шутка или поступок, совершенный из зависти. В любом случае, это не должно занимать все его мысли в свой же день рождения.       Встав, переодевшись и умывшись, Фаунд бредет в столовую, спотыкаясь на ходу, потому что по-прежнему отвечает на сообщения, с головой уткнувшись в телефон. Только сев за стол, он понимает, что Клэя нет в доме.       «Да и ладно. Это меня не волнует» — думает он, пока делает себе бутерброд. Аманды почему-то нет, хотя обыкновенно с утра именно она приготавливает на стол. Видимо, горничная взяла выходной, потому Джордж делает импровизированный завтрак самостоятельно.       Раздается громкий стук в дверь. Не понимая, кто мог нагрянуть к нему в такую рань, Джордж неспешно идет открывать её.       — С днем рождения, маффин! — кричит с порога Бэд, заключая его в объятия, а после Фаунда почти душит подоспевший к ним Сапнап. Джордж приятно удивлен столь ранним появлением друзей. Они ведь договаривались встретиться к обеду, так что, видимо, те решили устроить ему сюрприз.       — Хэй, Джордж. — юноша, обзор которому закрыли обнимающие его друзья, поднимает взгляд, услышав знакомый голос. Скеппи, его давний приятель и парень Дэррила в настоящем, лет пять назад переехавший в другой город, стоит рядом, улыбаясь.       — Эй, может, отлепитесь наконец? — добродушно смеется Фаунд, мягко отстраняя друзей, — Спасибо вам, вы прекрасно знаете, как дороги мне, но тут Скеппи приехал, а я ведь так давно не видел его!       Сапнап и Бэд послушно отходят, позволяя Джорджу обнять успевшего удивительно сильно измениться Зака. За год, который они не встречались, этот альфа заметно вытянулся, похорошел и явно сменил стрижку.       Джордж не знает точно, с какого именно момента Дэррил и Зак, с которыми они с Ником были дружны с детства, которым сами придумали забавные клички, преследующие тех до сих пор, стали парой. Он лишь помнил, как сильно и долго стрессовал Бэд, когда Скеппи уезжал. Однако парней не остановило расстояние, и они продолжали общаться несмотря ни на что. Всякий раз вырываясь из водоворота рутинных дел и никого не щадящей учебы, Зак каждый год находил время для того, чтобы навестить своего парня в другом городе. Глядя на них, Фаунд думал, что именно такой и должна быть настоящая любовь.       Преодолевающая все преграды, чистая и искренняя, у этих двоих она была без всяких ванильных слов, бросаемых на ветер. Она просто каким-то образом умудрялась согревать не только самих Дэррила и Зака, но и их с Ником, всякий раз оказывающихся где-то неподалеку.       Когда они проходят внутрь, Скеппи поздравляет его с днем рождения, тут же даря свой подарок. Вслед за ним это делают Сапнап с Бэдом, и после того, как Джордж благодарит друзей, Зак завлекает его в разговор, присущий давно не видевшимся приятелям. Фаунд знает, что долгая разлука могла послужить причиной, но от природы веселая и беззаботная натура друга дает фору. В его поведении Джордж чувствует нечто особенное, напряженно-неловкое. После он понимает, что это может быть вызвано боязнью спрашивать напрямую о наверняка раскрытом тому Бэдом факте. Факте о том, что Джордж вышел замуж, причем, мягко говоря, не совсем по собственному желанию.       После того, как Зак с неподдельным волнением в голосе спрашивает, все ли с ним в порядке и не обижает ли его новый муж, беседа начинает течь в обыкновенном и более или менее расслабленном русле.       Разумеется, Джордж знает, что отчасти врет, говоря, что с ним все хорошо, но ведь все и правда почти так, разве нет?       Он устраивает Заку с Дэррилом мини-экскурсию по своему дому, а после наскоро переодевается, чтобы пойти с друзьями в запланированный обход       достопримечательных мест Нью-Йорка. Первым делом они идут на редкий квест, куда собирались очень долго. Затем в какой-то ресторан, где наедаются до отвала. Потом в парк развлечений, где наедаются снова, только уже сахарной ватой, а Скеппи, коварно смеясь, рисует маркером Бэду, уснувшему на его коленях в колесе обозрения, усы. Он называет это пранком, и Сапнап ржет вместе с ним, пока Джордж откровенно не одобряет подобных действий. Проснувшись к концу поездки, Дэррил заглядывает в телефон, чтобы посмотреть время, тем самым заметив каракули на своем лице. После он еще долго гоняется за Заком по всему парку, в итоге уронив того на траву где-то за территорией, чем заставляет бедных Ника и Джорджа задыхаться от долгого бега и смеха одновременно. После они идут на сеанс в кинотеатре, смотря хоррор, и Скеппи зачем-то выдает, что это очень похоже на двойное свидание, когда в один особенно ужасный момент Джордж почти залезает на Сапнапа от страха. Фаунд, видимо, шутливо грозится ударить того по шее чересчур громко, потому что сидящие сзади зрители дружно на них шипят.       Все четверо, уставшие, изнуренные, но до безумия счастливые, возвращаются к отправной точке — дому Джорджа, единогласно решив проводить именинника, к одиннадцати часам ночи. Парень обнимает каждого и до того расчувствовывается, что почти со слезами на глазах бормочет, какие же его друзья офигенные. Те повторяют то же самое, а после все-таки прощаются, напоследок вновь его поздравив.       Зайдя внутрь особняка и прислонившись к двери спиной, юноша с абсолютно счастливой улыбкой на губах сползает по ней вниз, прикрывая лицо ладонями. Он впервые в жизни провел столько времени со своими друзьями, и его впервые ни разу не одернули, не заставили идти домой и не наказали за малейшую задержку. Джорджу хочется кричать от переполняющих его эмоций, хочется обнять весь мир целиком. Исполненный положительных эмоций юноша бредет на кухню, где обнаруживает спящую Патчес. Он пару минут умиляется ей, садясь рядом и поглаживая мохнатое ушко, а после думает, что, наверное, Клэй сейчас тоже спит. Удивительно, но в данный момент даже его хочется обнять. Просто за то, что приютил Патчес, что позволил увидеть себя с другой стороны, пускай и запутав тем самым Джорджа до состояния полнейшей неопределенности.       Поняв, что его уже несет совершенно не в ту степь, Фаунд тихо усмехается своим мыслям. Кажется, он впервые за столь долгое время чувствует себя понастоящему счастливым. Наверное, очень приятно… Ощущать этих поразительных бабочек в животе каждый день? Иметь рядом истинно любящего человека, такого как Скеппи для Бэда, сегодняшним вечером до того ласково стиравшего маркер с его лица влажной салфеткой…       Любить. Интересно, какого это?       Джордж чувствует себя странно. Опьяненно, потерянно, словно он сейчас — дух без тела, способный взмыть к звездному небу, чтобы громко прокричать обо всем том, о чем так хотелось бы прокричать.       Наконец Фаунд поднимается на ноги, чтобы приготовиться ко сну и пойти в кровать, потому что усталость все-таки постепенно захватывает тело приятной, тянущей к земле истомой. Ему хочется принять теплый душ, а затем с наслаждением лечь в прохладную постель с утешительной мыслью, что в его жизни все будет хорошо, что все рано или поздно наладится.       Но, не дойдя до ванной комнаты, он встречает кое-кого совершенно неожиданного.       Сверху спускается их бывший одноклассник по кличке Фанди. Растрепанные рыжие волосы, находящаяся в полном беспорядке одежда и все еще горящее жаром симпатичное лицо — Джорджу требуется ровно пара секунд, чтобы сложить пазл в своей голове до победного конца.       Этот парень ведь вплоть до своего перевода в другую школу был другом Тэйкена. Весьма… Странным другом, надо сказать: эти двое вечно держались за руки, и Флорис, единственный (раскрывший свою сущность, по крайней мере) омега мужского пола в их классе, являлся единственным, кого вообще защищал в то время Клэй. Неудивительно, что у него было столько завистников.       Вау, подождите-ка. Значит ли это, что уже тогда они испытывали друг к другу чувства, впоследствии пронеся их сквозь года?       Ну, это действительно наиболее вероятный вывод в данной ситуации. Фанди является тем, к кому Клэй, решивший отказаться от подавителей гона в силу недавних событий, обратился. То есть, не составляло труда понять, чем конкретно Тэйкен занимался с ним в своей комнате, очевидно, решив, что Джорджа не будет весь день.       Какое-то неясное, неопределенное пока чувство легким толчком отдается в районе грудной клетки, когда их взгляды встречаются. Флорис смотрит на него с легким удивлением, а затем, кашлянув, растягивает губы в улыбке.       — Здравствуй, Джордж. Давно не виделись.       Он подходит ближе, и Фаунд резко ощущает сильный запах, вызывающий полнейшую путаницу внутри него: смешанный аромат альфы и омеги, воздействующий вполне объяснимым образом на тех, кому не повезло находиться рядом с такими субъектами.       От Фанди, пахнущего раздражающим рецепторы запахом, также несет Клэем. Причем Клэем… Необычным. Горькие нотки кофейных зерен ощущаются на кончике языка Джорджа неясным привкусом, едва заметно будоражащим что-то внутри — парень понимает, что прямо сейчас внутри него играет чертова омежья сущность, но это все же сбивает с толку.       Поняв, что от него ждут каких-то ответных слов, юноша с трудом прочищает горло.       — Привет.       Фанди зарывается пятерней в свои локоны, неловко усмехаясь.       — Эм… Ты ведь понимаешь, что здесь было, так ведь? Ну, то есть, я знаю, что вы женаты и все такое…       Джордж заставляет непослушные голосовые связки отмереть, демонстративно качая головой.       — Все в порядке. У нас брак по расчету, поэтому мы друг другу ничем не обязаны. — удивляясь тому, до чего правильно срываются с губ последние слова, ровно произносит Фаунд, — Я не против ваших отношений, только хотел бы попросить тебя не выдавать себя, о чем ты, наверное, уже и так знаешь.       Явно пораженный его реакцией и ответом Флорис кивает с выражением изумления в чертах лица, а затем негромко прощается, спеша покинуть дом. Джордж еще пару минут после его ухода стоит на месте, задумчивым взглядом уставившись в стену, но вскоре все же отмирает, решая принять, наконец, душ.       В конце концов, это было ожидаемо, они даже говорили на эту тему. Поэтому его совсем не должно как-то это волновать.       

***

      Клэй спускается вниз, протирая взмокшую шею полотенцем. Перед глазами все еще стоит изгибающееся под ним тело, а в памяти всплывают собственные мысли, возникавшие в тот момент.       Это не было первым гоном в жизни Тэйкена. Он достиг полового созревания уже довольно давно, проводя каждый с одним и тем же человеком, ставшим незаменимым.       Фанди, его постоянный любовник, был умен, хитер и сообразителен — он не был похож на однотипных девушек, когда-либо бывавших в постели Клэя. Этот парень также являлся другом его детства, с которым Тэйкена связывало множество воспоминаний, и пускай тот мальчик очень изменился с тех пор, качества, некогда зацепившие Клэя, остались при нем. Они не были друг другу обязаны: Флорису было выгодно проводить с ним течки, Тэйкену было выгодно проводить с тем гон. Между ними все являлось взаимовыгодным, и Клэй прекрасно знал, что на самом деле его «парень» уже не испытывает к нему чувств. Впрочем, никогда не испытывал.       Потому что взгляд Фанди изначально был обращен лишь на одного человека. И этим человеком являлся Уилбур, который никогда не воспринимал Флориса иначе, кроме как одноклассника в детские годы и парня своего «друга» в юношеские. И Клэй также понимал, для чего именно его первая школьная любовь продолжал быть с ним — таким образом Фанди имел предлог для того, чтобы хотя бы иногда встречаться с Голдом.       Тэйкена все устраивало. Флорис имел идеальное тело и смазливую наружность, которые полюбились ему когда-то, и этого хватало с головой на то, чтобы исполнять самую основную и единственную роль их отношений.       Однако сегодня что-то явно пошло не так.       Клэй вспоминает привычные рыжие локоны, разбросанные по подушке, лихорадочно блестящие глаза и тонкие пальцы, в экстазе сжимающие простынь. Все было как всегда. В какой момент это вдруг началось?       Мгновение, и парень, находящийся под опьяняющим действием гона, видит перед собой волосы на несколько десятков оттенков темнее. Чужие зеленые глаза при тусклом фиолетовом освещении комнаты мимолетно отливают коричневым оттенком, и Клэй крупно вздрагивает, останавливаясь.       Задаваться вопросом «Что это, мать твою, было?» уже неактуально, потому Тэйкен успешно заставляет себя перестать думать об этом, сваливая все на свои частые в последнее время мысли о супруге, связанные с заключенной между ними связью и настораживающими угрозами. Тот просто поселился в его голове, вот и все. Клэю следует расслабиться и успокоиться, выкинуть все мысли из своего разума, желательно принять ванну, а затем, вероятно, поехать к знакомым и как следует оттянуться.       О да, алкоголь — как раз то, что точно ему поможет.       Парень зевает, протягивая руку к ручке знакомой двери. Отперев её, он делает шаг вглубь помещения, пока, замерев, не слышит звук льющейся воды.       Прежде, чем ум успевает проанализировать хоть что-то, взгляд поднимается вперед, останавливаясь на полупрозрачном стекле, покрытом изнутри каплями стекающей воды. За ним ожидаемо стоит обнаженный силуэт, и до того, как позволить себе приглядеться получше, Тэйкен стремительно покидает ванную, матеря все, что только можно, на чем свет стоит.       Внутри него слабым пламенем зажигается нечто, странными мурашками разбегающееся по всему телу. Ему хочется удариться головой об стену, а еще лучше — ударить этого идиота, словно не имеющего представления о том, что такое чертов замок.       Схватив ключи от машины и накинув на плечи пальто, Клэй покидает дом, громко хлопая входной дверью.       

***

      Джордж выходит из ванной, широко зевая. Он с трудом нашел в своем изнуренном долгими прогулками теле силы на то, чтобы помыться, а потому единственным, о чем может сейчас думать парень, является сон. Еле переставляя ноги, Фаунд добирается до лестницы, дотрагиваясь пальцами до перил.       После он вдруг ощущает, как чьи-то руки грубо зажимают его рот, а затем подставляют к носу какую-то тряпку, перекрывая доступ к кислороду. Джорджа хватает на несколько мучительных секунд, прежде чем он все-таки делает судорожный вдох, тут же теряя сознание.