Sunsets and sunrises

       — Отдай мне телефон, Томми. — приглушенно шипит с того конца провода Уилбур.       Туббо отключается от звонка. Слезы обжигающими дорожками текут по щекам, сжимая до боли грудную клетку, и он наконец перестает сдерживаться, позволяя эмоциям прорвать оборону давящего страха быть услышанным.       Томми презирает его.       Тихие поначалу всхлипы постепенно перерастают в отчаянные рыдания, и юноша почти задыхается, короткими порциями глотая воздух. Почему все так? Он ведь просто хотел помочь. Он с самого начала хотел спасти его, ставя на кон собственную безопасность и долгую, болезненно близкую к сердцу дружбу, обменять его сохранность на то, чтобы его же потерять. И это стоило того… Да, в конце концов он облажался.       Разве мог Тоби остаться в стороне, когда узнал, что ни в чем не повинного человека хотят похитить? Он не выдержал, попытался помочь ему, предостеречь, отправив те дурацкие сообщения на два выданных номера и расписав школьный шкафчик черным маркером. Ведь он знал, что тот парень был болен той же болезнью, что и Томми, а это значило, что Шлатт собирался сделать с ним нечто непременно ужасное.       Совсем скоро он понял, что совершил страшную ошибку.       «Ты будешь наказан, предатель» — гласило одно-единственное сообщение от незнакомого контакта, и в тот момент Туббо даже не стал раздумывать над тем, кто мог предостеречь его. Юноша просто осознал, что должен был бежать. Куда угодно, но прочь из своего дома, местоположение которого было прекрасно известно мэру.       И он сбежал. Конечно, не в другой город, как хотелось бы.       С Ранбу Смит подружился примерно сразу же после того, как Томми отвернулся от него. Этот парень поначалу казался ему до ужаса подозрительным: он словно ожидал момента, когда же омега перестанет всюду ходить со своим другом. Но в конечном итоге уставший от одиночества Туббо позволил себе слабость довериться, и не зря.       Потому что в тот дождливый день он стоял на чужом пороге, продрогший до нитки и даже не решавшийся постучать, но Ранбу сам увидел его в окне и впустил безоговорочно, не задавая вопросов. Друг согрел его чашкой чая и пледом, а после Тоби придумал для него самое очевидное объяснение: ссору с родителями. Ранбу спокойно проглотил ложь, позволив остаться на такой срок, на какой будет нужно, так что Смит жил у него уже на протяжении недель, никуда не выходя и пропав из сети. Однако страх за свою жизнь мерк в сравнении с пугающим осознанием, что теперь, когда он больше не сможет быть полезным Шлатту, тот вновь захочет добраться до Томми.       Об этом отчаявшийся от страха перед неизвестным Туббо и хотел изначально рассказать Уилбуру, чтобы тот сделал хоть что-нибудь для того, чтобы сберечь брата. Но в самый последний момент в уме юноши всплыло осознание, что его все еще могут отслеживать, так что вместо этого он написал то, что было совсем неважно, но о чем в действительности болела душа.       Все это было впустую. Смит лишь добился того, что Томми стал ненавидеть его еще сильнее.       Он все испортил.       Всхлипы становятся тише, но в разы болезненнее, с каждым новым вдохом разрезая грудь колющими ножами. Томми никогда больше не простит его. В чем вообще был смысл всего, что он сделал, если в конечном итоге все вышло вот так? Ведь сейчас Тоби даже не в силах предостеречь человека, ради которого пожертвовал всем.       — Туббо? — слышится вдруг изумленный голос. Юноша поворачивается, замечая застывшего в дверях Ранбу, видимо, только вернувшегося домой.       О, нет. Он ведь ужасно выглядит… Друг обязательно будет волноваться.       — Туббо, что с тобой? Что случилось? — Ранбу подходит к Смиту, присаживаясь на корточки перед креслом, на котором тот сидит, — Пожалуйста, скажи мне. — его голос приобретает максимально мягкий оттенок, и Тоби невольно подмечает, что даже несмотря на неловкость последних дней после того признания, альфа звучит привычно и комфортно, заставляя шаткую, разбитую душу медленно собираться по осколкам.       Ранбу заставляет его чувствовать себя живым и нужным. Он единственный человек, оставшийся на его стороне, единственный, кому он может довериться целиком и полностью.       Жизнь Туббо идет ко дну, и Ранбу тот, кто всеми силами пытается помочь ему остаться на плаву. Так неужели этот человек не заслуживает знать о том, о чем должен был узнать с самого начала?       Смит рассказывает ему все. Они сидят так еще очень долго, пока последняя фраза не слетает с его языка, и он не прикрывает веки, ожидая чего угодно. Юноша думает, что сейчас друг прогонит его, сделав это весьма заслуженно, потому что из-за него все это время тоже рисковал получить проблемы со властью. Но вместо этого Тоби ощущает ласковые прикосновения пальцев на своих щеках.       — Я защищу тебя. — шепчет Ранбу еле уловимо, — Я клянусь тебе, что всегда буду делать это. Слышишь?       Парень обнимает его. Крепко и надежно, так, что Туббо впервые за очень долгое время ощущает себя в безопасности.       И он верит каждому слову, с доверием накрывая чужие руки своими.       

***

      Входная дверь прикрывается с тихим скрипом, когда Джордж заходит внутрь. Отвлеченные размышления заполняют голову крайне лениво после произошедшего изнурительно долгого разговора с Сапнапом, за время которого они рассказали друг другу едва ли не вдвое больше, чем за все последние месяцы общения.       Джордж даже узнал, что был не единственным лучшим другом Ника.       Его звали Карл Джейкобс. Сапнап мало рассказал о нем, упомянув лишь то, что тот является умелым программистом, способным достать информацию с любой точки мира. Было заметно, как сильно друг восхищается этим парнем, и Фаунд не знал, под какие описания подходили испытываемые им в тот момент чувства. Он понимал, почему Ник предпочитал скрывать от него существование       Джейкобса. И все же, хотя парень сумел уговорить себя поверить в слова друга, поверить в него самого — легкая, еле уловимая обида оседала неприятным зудом под кожей.       И помимо этого было еще кое-что. Он понял, что должен был серьезно поговорить со своей матерью, но пока что всеми силами старался не думать об этом.       Устало выдохнув, Джордж снимает обувь, проходя по темному коридору к знакомой лестнице. Мысли о нелогичных поступках Ванессы Фаунд вопреки всему в который раз проигрываются в голове, пока он вдруг не улавливает со стороны столовой приглушенную фразу неузнаваемого пока голоса.       — Да иди ты к черту, Дрим!       Парень замирает, прислушиваясь. «Дрим»? Что за странное имя? Чувство неосязаемой паники понемногу поднимается в нем, когда он осознает, что это наверняка могут быть грабители или кто-то еще с не лучшими намерениями. Поэтому Джордж как можно тише ступает к двери в столовую, заглядывая внутрь, чтобы удостовериться в своих догадках.       — Я предоставил тебе доказательства, но ты все равно продолжаешь не верить мне. После этого хочешь сказать, что между нами доверительные отношения?!       Фаунд замирает в безмолвном шоке, узнав в говорящем Фанди. С распахнутыми от гнева глазами, растрепанный и ожидающий ответа, тот смотрит прямо перед собой. Проследя за его взглядом, Джордж замечает стоящего чуть левее… Клэя.       Непонимание происходящего скребется внутри. Почему Флорис назвал Тэйкена «Дримом»? Это прозвище? И похоже, они серьезно ссорятся, судя по сказанным Фанди словам и прикрывшему рукой глаза Клэю.       — Хочешь убедиться самостоятельно, сделай это. А то на кой черт тебе информатор? — рычит Флорис, разворачиваясь. Испуганный Джордж, поняв, что тот собирается идти по направлению к нему, поспешно прячется за широкую ставню двери. — Я ухожу.       В ответ ему доносится лишь молчание. Фаунд для чего-то задерживает дыхание, когда бывший одноклассник проходит мимо, вскоре хлопая входной дверью.       Что только что произошло? Разумеется, это не его дело, но вопросы все-таки всплывают в уме один за другим, заставляя уставшего уже от всего этого Джорджа провести пальцами по лицу. Очевидно лишь одно: Клэй и Фанди крупно поссорились, и неизвестно, помирятся ли они вновь. Это наталкивает на некоторые мысли, но Фаунд досадливо отмахивается от них.       Внезапно до его ушей доносится негромкое мурлыканье.       Раскрыв глаза, Джордж замечает у своих ног ластящуюся Патчес. Та явно просит накормить себя, так как Фаунд уже успел выучить это жалобное выражение кошачьих глаз. Вздохнув и мысленно обвинив Клэя в том, что тот не удосужился накормить бедняжку, парень решительным шагом ступает в столовую, уговаривая себя никак не показывать, что что-то слышал. Он избегает смотреть на Тэйкена, но тот явно замечает его присутствие, так как поворачивается на звук.       Фаунд накладывает корм в миску под одобрительное мяуканье котенка, когда Клэй разрывает неудобную тишину пространства между ними.       — Вы поговорили?       Джордж поднимает на него взгляд, без труда понимая, что тот имеет в виду. Помедлив пару мгновений, он выдает спокойный ответ.       — Да. — парень поднимается на ноги, закусывая губу изнутри, — Я узнал обо всем.       Тэйкен кивает, задумчиво глядя куда-то за его спину. Фаунд думает, что на этом разговор окончен, и собирается сделать первый шаг к выходу из помещения, не в силах больше терпеть эту странную обстановку, но Клэй вдруг неожиданно подает голос снова.       — Подойди ко мне.       Джордж замирает, не понимая или отказываясь понимать, что только что услышал. Для чего ему это понадобилось? Выдохнув, парень пересиливает себя и поворачивается к однокласснику, неуверенно приближаясь.       Клэй зачем-то достает из кармана телефон, начиная что-то печатать. Фаунд непонятливо смотрит на быстро бегающие по клавишам клавиатуры пальцы, когда тот наконец удосуживается обратить на него свое внимание.       — Ты наверняка понял, что к тебе не зря приставили охрану. — произносит Тэйкен, протягивая ему смартфон, — Но есть еще кое-что, что ты должен сделать в целях своей безопасности.       Джордж смотрит на темный экран с каким-то открытым, по всей видимости, профилем в соц. сети. Там светится один-единственный ник без фотографии, и по его названию Фаунд понимает, что профиль принадлежит Клэю. Потому что он гласит: «DreamWasTaken».       — Это секретная социальная сеть, созданная так, чтобы твои переписки или звонки никто не мог отследить. Я хочу, чтобы ты в ней зарегистрировался.       — Это еще зачем? — хмурится Джордж, искренне не понимая, для чего ему это может понадобиться.       — Просто достань телефон, я сделаю все за тебя.       Фаунд решает подчиниться, чтобы лишний раз не выходить на конфликт. Тем более, разве кому-то может помешать возможность скрывать свою личную жизнь? Он протягивает телефон, и Клэй начинает орудовать в нем, вновь что-то быстро печатая. Спустя минут пять, когда Джорджу уже надоедает стоять, в ожидании глядя по сторонам, тот наконец возвращает его.       — Придумай себе ник. — велит Тэйкен.       Фаунд задумывается. Наверное, будет глупо называть себя наивным «George Found», так что у него появляется идея получше. Закончив, парень удовлетворенно хмыкает и показывает Клэю результат своей работы.       — «GeorgeNotFound»? — Тэйкен усмехается, а затем не выдерживает и начинает тихо, но полноценно смеяться. — А у тебя прекрасная фантазия, надо сказать…       Джордж обиженно фыркает, но все же не может сдержать улыбку. Когда это Клэй вообще научился смеяться так искренне, словно нормальный человек? Раздумав пару секунд, он решается задать вопрос, что крутится на языке.       — А почему ты назвал себя «DreamWasTaken»?       Тэйкен переводит взгляд в сторону.       — Это мое… детское прозвище. «Мечта». — уголки его губ приподнимаются в необъяснимо нежной улыбке чему-то своему, — Я очень любил мечтать. Всегда.       Фаунд удивленно смотрит на него, понимая, что ему только что снова удалось увидеть новую сторону этого человека. Клэй? Любит мечтать? Нонсенс.       К ногам Тэйкена приближается Патчес, мягко мурлыкая. Видимо, уже наевшаяся, она ластится к нему, требуя внимания, и Джордж даже не успевает подумать о том, что вообще-то накормил ее он, когда Клэй протягивает к ней руки.       Патчес тихо мурчит, со счастливым видом устраиваясь на чужой груди. Фаунд не замечает, как застывает, невольно вспоминая момент из недалекого прошлого, когда Тэйкен только подобрал ее. Нечто знакомое на те непонятные воздушные ощущения поднимается в его грудной клетке, водопадом разливаясь в легких.       — Любуешься? — вдруг разрывает уютную тишину Клэй, выпуская из рук котенка, и Джордж чувствует, как подкатывается к щекам щекочущее смущение. Неужели он и правда так долго стоял и смотрел на него?       — Нет. — бормочет юноша, опуская глаза.       Тэйкен вдруг сокращает расстояние между ними, и обомлевший Фаунд ощущает, как чужая ладонь легко треплет его по голове.       — Береги себя, ладно? Общайся только в этой соц. сети, а если что-нибудь случится — сразу же звони мне. — он заглядывает ему в глаза, мягко улыбаясь. — Мне не плевать.       Клэй уходит, направляясь к себе. Когда дверь за ним закрывается, пораженный случившимся Джордж медленно оседает на пол, приблизив запястье к горящей отчего-то щеке.       В чем дело, черт подери?       Почему он так реагирует? Почему Тэйкен так себя ведет?       Фаунд устал от обилия пережитых за один только день эмоций. Сначала Сапнап с его признанием, теперь Клэй со своей заботой…       Патчес пользуется моментом, запрыгивая ему на колени, и Джордж не сдерживает ласковую улыбку, гладя ее за ушком.       Кто знает, может, все действительно налаживается?       

***

      Техноблейд стоит на чужом пороге, прикусив губу. Помедлив еще пару минут, он наконец стучит в дверь.       От человека, практически сразу же открывшего ему, все также знакомо пахнет теплой выпечкой и чем-то уютно домашним. Блейд не поднимает на него взгляда, пока Филза наконец не преодолевает удивление первых мгновений.       — Техно? — неверяще бормочет он. Затем, справившись с эмоциями, поднимает уголки губ в приветливом жесте.       Словно они виделись месяца два назад, а не все пять лет.       — Проходи, давай же.       В его доме плотной завесой стоит тепло и мягкий свет, как и когда-то давно. Техноблейд не может заставить себя перестать вспоминать время, когда ему было четырнадцать, и он точно также, насквозь продрогнув, оказался здесь, окруженный бескорыстной заботой.       «— Как тебя зовут? — ласково спросил мужчина, укутывая промокшего насквозь подростка в зеленый в полоску плед.       — Техно… Техноблейд. — пробормотал мальчик, все еще недоверчиво опасаясь чужой доброты.       — Техно… «Блейд»? — Фил испустил тихий смешок, зачем-то ероша его волосы. Спустя мгновение взгляд его неожиданно стал серьезным, — Скажи мне, что ты делал совсем один на улице, под дождем?       Блейд шмыгнул носом. Мальчику казалось, что если он начнет говорить, то не сдержится и заплачет, а делать этого было категорически нельзя. Но он так устал, ему было так плохо…       И в тот день он рассказал все. Про изверга-отца, заставлявшего его есть сырую еду в наказание за непослушание, про то, как он оказался закрытым в каком-то небольшом доме, тогда как все дети его возраста веселились и играли вместе… И про то, как сбежал, всем сердцем желая лишь одного — отомстить.»       Филза нисколько не изменился. Он словно совсем не старел: разве что несколько неглубоких морщинок поселилось на его лбу, и волосы теперь стали на порядок длиннее, почти доходя до плеч. Но те добрые голубые глаза, оставившие свой отпечаток в памяти восприимчивого в то время подростка, являлись все такими же лучистыми.       Не поменялось даже то, что этот бета, ставший ему почти отцом, все также спокойно мог пропустить его, уже двадцатичетырехлетнего, пять лет как забывшего путь сюда и, между прочим, так и не объяснившегося, в свой дом.       Со второго этажа слышатся шаги. Каким-то образом определив спускающегося человека по одной лишь походке, Блейд устало прикрывает веки. Они как раз проходят мимо подножия лестницы этого огромного дома, так что встречи избежать не представляется возможным.       Томми, один из двух приемных сыновей Филзы, с которым они не поладили еще с того момента, когда ему было семь, выглядит совершенно иначе. Заметно вытянувшийся, но худосочный, с кудрявыми, отросшими белокурыми волосами, он кажется куда симпатичнее без тех ужасных брекетов, что носил еще в день их последней встречи. Томми стреляет в него коротким взглядом, а затем застывает на несколько секунд, очевидно, не веря в происходящее. Узнал, судя по всему.       Лицо подростка ожидаемо кривится в презрительном выражении уже спустя мгновение, но он, запомнившийся Техно поразительно громким, на удивление предпочитает промолчать, просто пройдя мимо. Ошеломленный случившимся, хоть и не подающий на это вида мужчина провожает юношу взглядом, а после поворачивается к заговорившему вдруг Филу.       — Не обращай внимания на грубость Томми. Позавчера он сжег кое-что, что было ему очень дорого, так что сейчас его состояние наверняка не из лучших. — Филза поворачивается, неуверенно приподнимая уголок губ, — Но знаешь, после того, как ты перестал здесь появляться… Кажется, он действительно скучал по тебе.       На сей раз Техно не сдерживается, в изумлении приподняв бровь. Скучал? Поразительно.       Они добираются до кухни, и Филза сажает его за стол, наливая чай. Блейд греет ладони о горячую кружку, когда тот наконец разрывает натянувшуюся струной тишину первым вопросом.       — Итак, расскажешь мне, что снова натворил?       Техноблейд усмехается, даже не замечая того, какой горечью отдается этот жест на языке.       — Всего навсего отказался от одного приказа этого психопата. Тем не менее, теперь меня разыскивают. — он делает первый глоток, слегка обжигая горло, и старается не замечать обеспокоенного взгляда напротив.       — Техно, ты… — еле слышно начинает Фил, а затем делает глубокий вдох, собираясь с мыслями, — Ты можешь оставаться здесь столько, сколько будет нужно, я прикрою тебя.       «Не впервой» — проносится мимолетная мысль.       — Но скажи мне правду, — его тон внезапно становится твердым и серьезным в знакомой менере, что в очередной раз ударяет по спрятанным глубоко внутри воспоминаниям, — Ты планируешь… что-то, так ведь?       Техноблейд ставит кружку обратно на стол. Он прекрасно понимает, что скрывать что-то от этого человека с его стороны будет, как минимум, глупо.       Именно поэтому он отвечает с максимальной честностью, спокойно глядя в чужие глаза.       — Да.       

***

      Клэй гипнотизирует взглядом давным-давно прочитанные сообщения, сидя на кресле в гостиной. Патчес дремлет где-то в противоположном углу, удобно устроившись возле камина, но приятные минуты спокойствия и полнейшей тишины не приносят должного умиротворения, наоборот, навязчивыми звоночками напоминая о том, что все это — просто мираж. Потому что прошло уже четыре дня после похищения, а он все еще пытается проанализировать произошедшее.       ItsAlyssa: В ту ночь Фанди находился с Ники, Эретом и Уилбуром возле бара «Badlands»       ItsAlyssa: Он созвонился с Ники сразу же, как вышел из твоего дома       ItsAlyssa: Другие звонки и сообщения не прослеживаются       Тэйкен раздраженно выдыхает, зарываясь пальцами в свои волосы. Мало того, что теперь выяснилось точно, что Фанди не причастен к случившемуся, так еще и Уилбур планирует что-то, вплетая в это Ники, Эрета и Флориса. И если первое заставляло нервничать, то второе откровенно злило, потому что все это они делали, даже не посвятив его самого.       Дрима до чертиков раздражало это гребанное упрямство Уилбура, возомнившего себя лидером.       Со стороны входа вдруг слышатся звуки. Подняв глаза, Клэй замечает вернувшегося раньше времени с учебы Джорджа. Тот выглядит, мягко говоря, неважно: углубившиеся синяки под глазами, уставший вид и бледное лицо. Тэйкен хмурится, с досадой понимая причину такой перемены, и встает с кресла, приближаясь ко все еще незаметившему его Фаунду.       Если Клэй хочет, чтобы то, что он собирается сделать, не слишком сказалось на их связи, он должен укреплять ее. Даже если для этого прямо сейчас ему придется приподнимать уголки губ в наигранно ласковой улыбке.       

***

      Джордж прикрывает веки, прислоняясь затылком к стене. Он еле дошел до дома. Голова раскалывается, а в висках словно расположился тяжелый груз, придавливающий к земле и то и дело стучащий молотками.       Жар собственного тела неприятно контрастирует с пробивающим насквозь ознобом, и парню кажется, что, сними он сейчас куртку, непременно       превратится в кусок льда. Сил на то, чтобы оторваться от горячей и вместе с тем прохладной поверхности стены нет никаких, потому он продолжает стоять так, дыша тяжело и через раз, пока не слышит чужой голос.       — Эй, Джордж? Разве у тебя сейчас не дополнительные занятия по экологии?       Горящие от поднявшейся температуры тела глаза с трудом поднимаются на говорящего с ним Клэя. Во рту Фаунда очень сухо, потому он еле разлепляет слипшиеся губы, прежде чем ответить.       — Мне стало очень плохо, поэтому я отпросился. — произносит он негромко. Тэйкен, кажется, в ответ на это хмурит брови.       Джордж каким-то образом умудряется не заметить, как тот успевает подойти к нему почти вплотную. Очнувшись, парень лишь осознает, что прямо сейчас Клэй осторожно держит его за подбородок, заглядывая в глаза.       — Тебе очень плохо? — шепчет Тэйкен, и Фаунд чувствует, как проходится под ребрами легкая дрожь. Закусив губу, он находит в себе силы для того, чтобы кивнуть.       Клэй неожиданно приближает лицо, и Джордж с изумлением понимает, что чужие губы едва касаются его лба, видимо, таким образом измеряя температуру. В силу их разницы в росте альфе приходится наклоняться к нему, и Джордж неуместно отмечает, что Тэйкен явно снова пренебрег подавителями. Потому что его аура то ли ненароком, то ли преднамеренно окутывает все существо юноши, заставляя что-то внутри трепетать, словно птицу в клетке.       Клэй отодвигается, и шепот его становится еще тише, но при этом болезненно глубже.       — У тебя сильный жар. Можешь идти?       Сознание Фаунда работает через раз, потому поначалу он не до конца понимает смысла сказанных слов. Парень неуверенно мотает головой, надеясь, что теперь Тэйкен перестанет мучать его своими странными, до чертиков смущающими действиями и наконец отойдет прочь, дурманя голову этим гребанным ароматом.       Но не тут-то было.       — Хорошо. — чужой голос звучит почти над самым ухом, когда Клэй вдруг наклоняется, чтобы обхватить его под коленями. Спустя мгновение Джордж осознает, что тот уже держит его на руках, поднимаясь по лестнице на второй этаж.       Дыхание перехватывает, а сердце предательски ускоряет свой темп, почти болезненно ударяясь о грудную клетку. Фаунд чувствует, как краснеет и без того горящее лицо, и потому, будучи не в силах бороться со своим организмом за право встать на ноги, оттолкнув одноклассника, он прячет его в чужой толстовке. От которой — о, Боже, да вы издеваетесь — тоже головокружительно несет кофейными зернами.       — Что ты… — зачем-то через силу бормочет он, тут же замолкая. Юноша решительно не знает, что думать обо всем этом, не знает, как понимать такую заботу о себе. Действия Тэйкена пугающе нездорово волнуют его отказывающееся доверять кому бы то ни было сердце, потому что прямо сейчас оно бьется, как бешеное, рискуя вот-вот проломить ребра изнутри.       Клэй укладывает его на постель, снимая верхнюю одежду.       — Я сейчас, подожди. Пока не засыпай.       Он исчезает за дверью, и Джордж наконец позволяет себе задохнуться от переполняющих нутро эмоций. Поднеся дрожащие пальцы к лицу, он прикасается к нему, удостоверяясь, что то действительно горит. Ох, не хотелось бы ему увидеть себя сейчас в зеркале. Хорошо еще, что Клэй может принять это за простое последствие температуры… До чего же стыдно.       Спустя несколько минут Тэйкен и правда возвращается со стаканом воды и какими-то таблетками. Велев Фаунду приподняться, он поддерживает его за спину, пока тот запивает лекарство. Когда Джордж ложится на постель вновь, Клэй накрывает его одеялом, напоследок, зачем-то, невесомо проводя пальцами по линии подбородка.       Фаунд чувствует, что ему снова становится нечем дышать. Тэйкен все еще продолжает сидеть на краю кровати, не сводя с него удушающего взгляда, и парню хочется прогнать его, лишь бы тот не видел сейчас Джорджа вот таким — слабым, смущенным, уязвимым.       Но вместе с тем он неожиданно признает, что почему-то и правда хочет, чтобы Клэй остался рядом.       Юноша прикрывает веки. Сердце все еще продолжает биться где-то в горле, пока странная атмосфера между ними патокой повисает в воздухе, заставляя каждую клетку в теле Фаунда дрожать от какого-то необъяснимого чувства… близости?       Ох, черт. Неужели он действительно влип?       Все эти ощущения, реакции на невинные действия со стороны бывшего врага волновали Джорджа и до этого, но теперь, неожиданно для него самого, он перестал видеть смысл в том, чтобы их отрицать. За довольно небольшой промежуток времени они успели стать его частью, и было глупо сваливать этот бешеный пульс, дрожащие пальцы и бабочки в животе на действие чужой ауры или еще на что-то, непременно это не объясняющее.       Больше Джордж не видит смысла в том, чтобы оправдываться, но признавать то, что он, кажется, действительно очень крупно влип, слишком сложно для него сейчас. И усталость с медленно затихающей головной болью делает свое дело, отбирая последние силы на то, чтобы сопротивляться сну, поэтому в конце концов парень сдается, ощущая, как окутывает тело приятное тепло и присутствие кажущейся отчего-то родной в данный момент ауры.       — Спи. — шепчет Тэйкен где-то там, на грани сна с реальностью, и Джордж повинуется, в который раз падая в желанные, сладкие объятия обмана.       Понимает ли он, что Клэй может лгать ему прямо сейчас? Играть с его чувствами, чтобы потом разбить, словно ненужную фарфоровую игрушку?       Да.       Находит ли он в себе силы для того, чтобы сопротивляться этому и дальше?       Нет.