Sunsets and sunrises

       Паника накрывает сознание неудержимой волной. Джордж не знает, влияет на это неожиданно раздавшаяся стрельба или же крики толпы, пробуждающие инстинкт самосохранения. Единственное, что всплывает в его сознании, яркой картинкой отображаясь под веками, так это то, что нужно бежать. Как можно быстрее и дальше, но не туда же, куда направляется огромное количество людей, способных просто-напросто раздавить, а в обратную сторону.       Окончательно покинув свое укрытие, он все-таки поднимает взгляд, дабы попытаться понять, откуда вообще слышал испугавшие всех звуки стрельбы. Однако никого, хотя бы близко похожего на служителя закона, парень не замечает: кругом лишь разноцветные люди, одетые во что угодно, кроме полицейской формы. В этой разношерстной толпе, все не решающейся, остаться ли или спасаться бегством, невозможно разглядеть ровно ничего. Мысль о том, что случившееся являлось всего лишь ложной тревогой, сама собой всплывает в уме. Вполне возможно, это сделал Уилбур или Фанди, они ведь, вроде как, оба были при оружии.       И все же что-то здесь не сходится. Для чего Уилу вообще проворачивать такое? Ему изначально куда выгодней сохранять спокойствие в протестующих.       Фаунд сильнее сжимает зубы, таким образом стараясь заглушить стучащую в висках боль. Получается, откровенно говоря, хреново, но другого выбора у него нет. Парень оглядывается в поисках Сапнапа, Уилбура, Флориса или хотя бы кого-то, отчасти знакомого, но тщетно. Он понимает, что скорее пытается успокоить себя, перекидывая случившееся несколько минут назад на Голда, потому решает выполнить свою первоначальную цель: просто сбежать куда подальше.       И не зря. Спустя секунду барабанные перепонки разрывает грохот еще нескольких выстрелов, и те оставшиеся храбрецы, все еще продолжавшие стоять посередине площади, наконец осознают простую истину. Они здесь — всего лишь легкие жертвы, и неважно, для кого именно. Быть может, для организаторов протеста, подговоривших их, но на самом деле оказавшихся террористами, а, быть может, и для агентов правительства, о которых они едва ли вообще осведомлены. Джорджу откровенно жаль тех, кто просто пришел сюда ради ежегодного праздника, совершенно не ведая о том, что произойдет. Но, раз уж вариант со снайперами-протестующими отпадает, тогда…       Их действительно раскрыли. Пускай достаточно удивляет тот факт, что при таких условиях фестиваль не отменили или не перенесли «по неотложным обстоятельствам».       Так или иначе, это означает, что выдал планы кто-то из своих, тех, кого в них посвящали. Хотя в данный момент Джорджа куда сильнее волнует то, понастоящему ли стреляют по мирным, потому что если это действительно так, они попали по-крупному.       Фаунд оборачивается еще раз, оглядывая все больше и больше рассасывающееся скопление людей. Последнее его практически не удивляет: мало кто согласится рисковать собственной жизнью, пусть даже отстойной при действующей власти, ради одной сомнительной забастовки. Окровавленных тел среди этого зрелища незаметно, что, разумеется, радует, но бежать к машине, откуда он пришел, совсем не вариант — по-прежнему много помех. Тогда парень вновь бросает взгляд вперед, на здание, где совсем недавно выступал Шлатт. Сознание пронзает очевидная мысль.       Ну да, а куда же еще могли подеваться его знакомые? Ведь их первоначальной целью наверняка является мэр. В ту сторону люди, хоть как-то страшащиеся за свою жизнь, понятное дело, не сунутся, именно поэтому территория практически чиста. А с места, где прячется в данный момент Джордж, и вовсе можно проскользнуть внутрь незамеченным, воспользовавшись расположенным совсем недалеко запасным входом.       Парень делает первый шаг, окрыленный слепой надеждой прийти на подмогу друзьям, но останавливается. Что, если ему станет совсем плохо и он, не дойдя до порога, свалится без сознания? Едва ли это будет полезно. Но ведь там сейчас Сапнап, Карл, Алекс… Фаунд обязательно будет винить себя, если с ними что-то случится, а он даже не попытается помочь.       В конечном счете сокрытая в глубинах души безбашенность берет верх, и Джордж решительно направляется ко входу. Учитывая хаос, творящийся за спиной, самому зданию «защитники» власти, под какой маскировкой бы они не скрывались, явно уделяют куда меньше внимания. Фаунд невольно вспоминает слова Ника: «Охрана наверняка будет, без нее не обойтись». Но тогда они рассчитывали на незаметное исполнение своей задумки на фоне мирного протеста, ибо проворачивать нечто настолько опасное, как расстрел главной цели, для них было попросту невыполнимо. Где было возможно за короткий промежуток времени отыскать профессионального снайпера, да и окупилось бы это? После закономерного уличения в преступлении срок в тюрьме грозился стать пожизненным, если только эти самые жизни у них не отобрали бы «по чистой случайности». Здесь и никакой влиятельный отец, владеющий корпорациями, помочь не сумеет, что уж говорить об остальных соратниках Джорджа, о половине происхождения которых он не имел ни малейшего представления.       Сзади снова раздаются выстрелы, и на этот раз Фаунд, к собственному ужасу, четко слышит истошный, полный боли вскрик. Внутри моментально холодеет, и он, не оборачиваясь, скорее проскальзывает внутрь здания через запасную дверь.       Становится получше. По крайней мере, теперь он не слышит практически ничего, помимо собственного оглушающего биения сердца, только лишь едва заметную ходьбу на этажах, расположенных выше. Парень оглядывается, понимая, что попал в какую-то подсобку, если это можно так назвать, с единственной лестницей наверх. Не долго думая, он поднимается по ней, стараясь не шататься и время от времени фокусируя плывущее отчего-то зрение на случайных точках, попавшихся в глаза.       Да в чем дело, черт подери? Ведь еще с утра его состояние являлось, по меркам произошедшего, прекрасным.       Мысли о том, что он до сих пор не имеет ни малейшего понятия, где находится Клэй, забираются в разум без предупреждения. Они неприятно царапают горло, и парень досадливо отмахивается от них, потому что сейчас явно не до того, чтобы поддаваться ненужной панике. Её, пожалуй, и без того хватает с головой.       До второго этажа он добирается спустя один лестничный пролет. Взгляду открывается коридор, ведущий в две стороны, и парень замирает, не решаясь, куда именно направиться. Пока не слышит приглушенный вскрик справа.       Джордж машинально бросает взгляд туда и замечает дверь. Немного приоткрытую дверь, из-за которой, если прислушаться, отчетливо слышится чейто разговор. Шестое чувство настойчиво твердит идти именно туда. К тому же, один из голосов кажется ему слегка знакомым, а это ли не знак? Рассудив так, Джордж подходит к двери, наплевав на меры предосторожности, и заглядывает внутрь.       Картина происходящего там поражает настолько, что он лишается дара речи. Еще, кажется, мыслей, потому что в данной ситуации, по-хорошему, нужно бы что-то предпринять, однако он не может сдвинуться с места.       Квакити. Первым делом взгляд падает на него, стоящего боком и, очевидно, не замечающего наблюдателя, ровно как и тот, кого можно увидеть, если посмотреть чуть влево. Фаунд неверяще глядит на Шлатта, стоящего тут собственной персоной, и, мало того — мягко улыбающегося человеку, что прямо сейчас направляет на него оружие.       Пистолет в руках Алекса дрожит так явственно, что это заметно даже Джорджу. Глаза парня широко распахнуты, и по мере приближения мэра к себе он отходит всё дальше, пятясь к стене. Фаунд невольно подмечает, что Квакити выглядит до смерти испуганным: так, словно это не он сейчас может спокойно пристрелить главный источник своих страхов.       Хотя, быть может, у него нет патронов? Это бы объяснило, почему он не в силах просто покончить со всем этим.       Мысли прерываются вдруг зазвучавшим в прежнем русле разговором. Впрочем, вполне возможно и то, что он не прерывался, а Джордж просто пропустил всё мимо ушей.       — Ну? Стреляй. — велит негромко Шлатт, улыбка на будто вышедшем из ума лице становится еще веселее, словно происходящее для него — всего лишь забавная игра. — Давай же, убей того, чьё имя так часто срывалось с твоих уст. — он делает еще один шаг по направлению к Алексу, отчего тот крупно вздрагивает.       Джорджу отчетливо кажется, что мэр просто издевается над Квакити. Вопросов по поводу поведения человека, так долго представлявшегося ему суровым и способным на страшные вещи, а также по поводу странных слов, произнесенных Шлаттом, тем временем становится всё больше. Почему Алекс не может сделать этого? Ему трудно убить человека? Или лишь одного конкретного?       — З… Заткнись. — хрипит Квакити, стена за его спиной становится всё ближе. Он отступает. Вертит головой, зажмурившись, но после тут же сжимает оружие крепче. — Я сделаю это. Ты ведь просто… Мудак. Ты ни во что меня не ставил, я был обычной игрушкой для твоих забав… — убеждает он скорее себя, чем собеседника, — Знал бы ты, как я… Ненавижу тебя. Я никогда не был тебе предан, ясно?!       Со стороны мэра раздается смех. Низкий, хриплый, издевательский. И у Джорджа от него непроизвольно холодеют внутренности, потому что он прекрасно знает, на что именно похож этот смех; знает, на что похоже это выражение лица, эти сжатые до побеления костяшек кулаки.       На полнейшее отчаяние.       Джордж знает это, потому что проходил сквозь подобные срывы, и не раз. В те моменты ему становилось абсолютно наплевать на всё: на окружающих, их мнение, самого себя… и свою возможную смерть. Можно сказать, он даже желал её.       Что ж, это объяснило бы поведение Шлатта сейчас. Но в чем могла быть причина? Не в протесте же жителей города? Определенно нет. Было нечто другое, нечто, чего тот явно слишком сильно боялся и пытался отсрочить: Джордж видел это в чуть дерганых движениях и взмахах рук, в нервной улыбке, растянувшейся на потресканных губах.       Мэру было плевать на Квакити, кем бы тот ему не приходился. Он специально подначивал его, провоцировал, вероятно, желая умереть как можно быстрее. А Алекс медлил. И было непонятно, почему, ибо чистую, бурлящую в чужих глазах ненависть Фаунд мог чувствовать даже отсюда.       Может ли он чем-то помочь? Или лучше не вмешиваться?       Джордж застывает в нерешительности. Если подумать, то что он в силах сделать в такой ситуации? Вроде как Квакити ничего не угрожает, а это значит…       Мысли прерывает раздавшийся за спиной голос.       — Джордж! Слава Богу, ты в порядке!       Сапнап, явно поднявшийся по той же самой лестнице, ставит руку ему на плечо, пытаясь отдышаться.       — Я уж думал, не прорвусь. Представь себе, они правда открыли огонь по гражданским! — вполголоса вещает Ник, но Фаунд шикает на него.       — Там Квакити, внутри. И Шлатт. — напоминает он скорее себе, чем другу.       — Что? Так почему мы стоим? — неверяще спрашивает Сапнап. Он тут же собирается ворваться внутрь, но Фаунд с готовностью его останавливает, предвидев подобный порыв.       — Думаю, ему не нужна помощь.       Ник смотрит на парня с проснувшейся тревогой и чуть ли не обвинением на лице, но вместо ответа на повисший в воздухе вопрос Джордж просто отклоняется в сторону, освобождая место для друга. Тот, похоже, собирается возразить, но резко прервавшийся смех Шлатта заставляет Фаунда предупреждающе шикнуть. После он наконец возвращает свое внимание к происходящему внутри комнаты.       А происходит там, похоже, нечто еще более странное, чем до этого, потому что мэр как раз в данный момент пошатывается, едва не падая на колени.       Фаунд определенно не слышал выстрела. Что это значит?       Квакити явно тоже не понимает, в чем дело. Он выглядит так, словно мечется между желанием помочь и добить этого человека. Джорджу нежданно становится его жаль.       — Ты… — с трудом подняв голову, выдавливает Шлатт. Кажется, он задыхается, Фаунд неуверен. — Сделай же это…       Мэр дотягивается своей рукой до чужого запястья, сжимая то настолько, что больно становится даже просто наблюдающему за этим Джорджу. А следом… Направляет дуло пистолета себе в грудь.       — Уб… бей… — из горла мужчины доносятся слабые, еле слышные хрипы. Алекс, как и Фаунд, не имеющий никакого представления о том, что происходит, выглядит пребывающим в откровенном шоке, — Лучше… Ты. Пусть будешь ты. Пожалуйста…       Джордж, кажется, задерживает дыхание, потому что в момент, когда ослабевшее тело безвольно падает на землю, так и не приняв пулю, он рвано выдыхает. Неужели этого изначально и боялся мэр, неужто знал, что это так или иначе произойдет? В любом случае, всё случилось слишком быстро, слишком скомканно, как плохо законченный финал фильма, от которого ты ожидал большего; по крайней мере, именно такие ассоциации всплывают в голове, стоит только увидеть застывшего на прежнем своем месте Квакити.       То есть всё настолько просто? Неизвестно по какой причине человек, так долго приносивший всем кучу бед и проблем, умер? Или он потерял сознание?       Наверное, к случившемуся можно подобрать лишь одно определение: «глупо». Техно, Дрим и Уилбур, быть может, еще несколько человек из организаторов революции — неужто на это они рассчитывали? Стольким рисковали, задействовали множество людей и подвергли себя огромной опасности… В то время, как этот человек и сам желал своей смерти?       Чувства всвязи со случившимся спутываются в сознании неопределенным клубком. Джорджу становится сложно хоть как-то анализировать их. Ему лишь известно, что Шлатт, главная их цель, отныне не сулит опасности, и это, пожалуй, сейчас самое важное.       — Алекс! — слышит Фаунд голос пришедшего в себя Сапнапа, о нахождении которого рядом с собой благополучно успел позабыть. Тот всё-таки заходит в комнату, и Джордж, ощутив вину за отстраненность и полное безучастие, машинально следует за ним.       Взгляд Квакити заставляет ломаться что-то внутри. Фаунд не знает, как это объяснить: просто он чувствует чужую боль и испуг на каком-то духовном уровне. Быть может, Ник ощущает то же самое, потому что по-другому объяснить следующие его действия едва ли представляется возможным.       Сапнап обнимает Алекса. Просто, без лишних слов, как будто так и надо. Человека, который заставлял его ревновать, которого он явно недолюбливал за всё время их знакомства.       А впрочем, кто знает? Джордж ведь вполне может ошибаться.       Квакити широко распахивает глаза, а затем вдруг принимает то, что происходит прямо сейчас, как должное. Обнимает Ника в ответ, и Фаунд замечает, как всё ещё подрагивают чужие руки. Джордж невольно ощущает себя лишним; себя и, пожалуй, одного бессознательного человека в этом помещении, если тот, предположительно, не мертв.       Последняя мысль заставляет его неуютно поёжиться.       — Всё в порядке, это ведь сделал не ты. — успокаивающе бормочет Сапнап, и вопросов в голове Фаунда лишь прибавляется. Откуда он вообще знает о том, что Алекс не хотел убивать Шлатта? Конечно, до этого можно и догадаться, но всё же…       Но всё же сейчас обстановка для того, чтобы анализировать отношения лучшего друга с другими людьми, мягко говоря, не слишком подходящая.       — А он… Он мертв? — неуверенно и совершенно не к месту спрашивает Джордж. Не дождавшись ответа, он подходит к лежащему на полу телу и проверяет пульс. — Мертв. — нервно усмехнувшись, заключает парень.       — Почему вдруг?.. Я имею ввиду, что с ним вообще стряслось? — отпустив Алекса из объятий, неловко вставляет Сапнап.       Да уж, ситуация складывается просто удивительная. Странная и очень, очень неприятная, если учитывать то, что в этом здании повсюду бродит охрана. «Самое интересное, впрочем, то, почему эта самая охрана не защитила мэра» — думает Джордж. Разве это не прямое назначение людей, в буквальном смысле этого слова призванных «охранять»?       — Не знаю… Может, сердечный приступ? — слабо откликается Алекс, обнимая себя руками. Фаунд невольно удивляется, как этот человек умеет себя вести, какие чувства умеет показывать. За время их совместного жительства в доме Ника он уже успел решить, что Квакити — замкнутый, подозрительный тип, пусть даже являющийся тем, кому без проблем доверял Карл — и тут этот шаблон сломался, распался по кусочкам. Потому что такие типы наверняка могут пристрелить любого без единого промедления, тем более — кого-то мучительно ненавистного. Алекс же… Не смог.       — Возможно. — тянет Ник, изучая тело, а затем резко поднимается на ноги. — Хотел спросить… Где сейчас Карл? И неужели вы были одни здесь?       Квакити качает головой.       — Где Карл, я не знаю. Мы с ним… разделились. Он должен был искать улики, доказывающие причастность верхушки власти к преступлениям, а я… — он сглатывает, — Я тоже должен был делать это, но в результате нашел Шлатта. — Здесь не было полицейских? — не выдержав, задает интересующий его вопрос Джордж.       — Когда я зашел сюда, тут был только Шлатт. Он словно… — парень прикрывает веки, делая глубокий вдох. Кажется, ему и правда очень сложно говорить об этом. — Словно ждал меня. Или не меня, неважно… Без оружия, без людей, без ничего.       Алекс замолкает на долгие минуты, и никто из них не нарушает повисшую тишину. Слишком многое нужно обдумать, переварить и проанализировать… Ведь всё не может быть так просто, да?       Наконец он продолжает говорить, будто вспомнив, что мысль ещё не закончена:       — Насчет полицейских. Они практически по всему периметру здания, но им всетаки не удалось заметить меня. Однако за Карла и ещё нескольких ребят, попавших сюда со мной, я боюсь.       — Но разве тогда это не значит… — начинает Ник, но замолкает, явно тоже услышав звук шагов со стороны второй двери, расположенной в этой комнате.       Они все их слышат. Фаунд удивлен, что дверь, на которую он поначалу даже не обратил внимания, вообще ведет во второй коридор: ожидал, что там лишь еще одна комната. Но, в любом случае, похоже, им конец.       — Нужно бежать! — шепотом приводит всех в сознание Ник, хватая Фаунда за запястье. Впрочем, оба понимают, что уже слишком поздно; дверь открывается, являя взгляду людей в черной форме.       Как неожиданно.       Может, еще не поздно сбежать? Ну да, их лица увидели, но всё же…       — Ни с места! — кричит вдруг сбоку Квакити, и Джордж замечает в его руках тот же самый пистолет. Может, это даже выглядело бы забавно всвязи с недавними событиями, не находись они в такой ситуации. Потому что в данный момент Фаунду лишь хочется стукнуть того по голове: они и так находятся в одной комнате с трупом, куда же сильнее наводить на себя подозрения?       — Дорогой мой Алекс, можно поменьше агрессии?       Джордж, не в силах поверить в правдивость послышавшегося за дверью голоса, в конце концов убеждается: это действительно Уилбур. Значительно потрепанный, явно успевший побывать в драке, но невредимый Уилбур, прямо сейчас ставящий локоть на плечо одного из полицейских.       — Некоторые из них — наши союзники. Хитро, правда? — самодовольно изрекает он, а затем обращает внимание на пол этой комнаты, закономерно замечая причину их нахождения здесь. — Ого. А вы время зря всё-таки не теряли, поразительно. — тянет Голд. На губах его расцветает странная улыбка.       Он так радуется чужой смерти? То есть, да, насколько Фаунд знает, Шлатт принес Уилу и его семье кучу несчастий. И всё-таки… Не праздновать же теперь чью-то смерть, верно?..       — Это похвально, Квакити… Ты исполнил нашу задумку. — всё также улыбаясь, негромко произносит Уилбур. Подходит к телу, осматривает на наличие огнестрельных ранений. — Или, постой-ка. Это сделал не ты?       Он оборачивается резко, стреляя полуумным взглядом в парня напротив. Алекс неуверенно, словно и не находился здесь всё это время, качает головой.       Голд заливается смехом.       Боже, Джордж терпеть не может это слышать. Душу пронзает холодными иглами даже несмотря на то, что разумом парень прекрасно осознает: этот человек им не враг. Но его смех… Неужели управление восстанием оставляет такой сильный отпечаток на людях?       — Хотите сказать, он умер своей смертью? Что это? Сердечный приступ? — еле проговаривает он, утирая слезу. — Наверняка из-за пьянства. Ну серьезно, как такого клоуна вообще допустили к власти?       Фаунд больше не может на это смотреть. Он хочет хоть как-то остановить этот поток слов и, возможно, последующих за ними действий, наверняка не слишком уважительных по отношению к усопшему, однако это делают за него.       — Прекрати, Уильям. — серьезно говорит один из революционеров, замаскированных под полицейского. Рука его ложится Голду на плечо, сдавливая, и парень послушно выдыхает, поднимаясь на ноги.       — Ладно уж. У нас ещё много дел, которые нужно здесь закончить, а вас как раз-таки много. Вся возможная информация до сих пор не собрана, потому что это здание слишком большое. Однако по нему разгуливают служители закона. — метнув взгляд в сторону переодетых товарищей, он заговорщически добавляет, — Настоящие, разумеется. Так что будьте добры, не попадитесь.       С этими словами Уилбур исчезает за дверью, напоследок махнув рукой.       Джордж устало вздыхает. Да что за чертовщина вообще творится, в конце-то концов? В последнее время он вообще перестал понимать, что происходит вокруг. Словно находится в каком-то очень долгом и затянувшемся сне, ей-богу.       — Что ж, думаю, нам стоит заканчивать с этим. — неуверенно изрекает Квакити, делая шаг в том же направлении, куда ушел Уил, — Я поищу Карла, а вам двоим лучше держаться вместе. — он улыбается, кладя ладонь на поверхность двери, — Ну, удачи, что ли?       Фаунд кивает. Да, пора уже, наконец-то, закончить со всем этим безумием. Нужно убедиться, что с друзьями всё будет в порядке, а после… После можно спокойно плыть по течению. Куда бы оно не унесло.       На самом деле, он действительно признает, что таит в себе надежду. Надежду на то, что сумеет принять Клэя таким, какой он есть, вновь довериться, так как…       Так как — что? Боится смерти? Не хочет, чтобы друзьям было больно? Чтобы Тэйкен последовал туда за ним?       Мысли вновь заполняют разум, так что парень даже не замечает, как они с       Сапнапом оказываются вне той комнаты. Приходит в себя он лишь тогда, когда Ник тянет его за руку в сторону лифтов, в то время как Фаунд кое-как переставляет ноги.       — Нас могут поймать, Джордж, — напоминает Ник взволнованно, — И если это случится, я не знаю, что будет. У Шлатта было множество наемников, поэтому…       Фаунд смотрит другу в глаза, кивая, и успокаивающе сжимает тому ладонь. Он хочет показать, что по-прежнему здесь, что будет продолжать поддерживать его несмотря ни на что. Фразы, так и невысказанные обоими, повисают в воздухе здесь и сейчас, в момент, когда их судьбы зависят от удачи; Джорджу физически сложно выдерживать этот взгляд.       «Ты ведь не умрешь? Дай мне слово, что не сделаешь этого. Пожалуйста.»       «Я буду стараться, честно. Но это от меня почти не зависит. Прости.»       Какой это уже этаж? Третий? Четвертый? Фаунд не знает. Они выходят из лифта, собираясь проскользнуть в расположенные здесь кабинеты, однако неожиданно слышат… Звуки ходьбы. К ним явно приближаются люди, и не один и не два.       В голове крутится лишь один вопрос: «И что теперь делать?»       Сапнап думает куда быстрее. Он тянет Джорджа на себя и прячет за стеной, скрывающей тела от глаз проходящих по правому коридору полицейских. Сердце в груди заходится от страха, смешанного с надеждой на то, что эти люди просто пройдут мимо, зайдут за угол, да что угодно — лишь бы не заметили. Но Джордж не был бы Джорджем, если б с ним и в этот раз не произошло что-то неуместное.       Виски сжимает болью так чертовски невовремя, что парень едва удерживается на ногах. Приступ подступает к горлу слишком резко, потому он оказывается неспособным сдержать кашель. Долгий, хриплый и просто отвратительно громкий кашель.       — О Господи, Джордж… — шепчет Ник до того отчаянно, что Фаунду становится ещё хуже; шаги неподалеку тут же становятся ближе, быстрее. Их заметили.       — Кто здесь?! — кричит незнакомый голос.       Это всё из-за него. Сапнап в опасности… Из-за него.       — Беги. — шепчет он тихо, толкая друга, пытающегося приподнять его ослабевшее тело, в грудь, — Пожалуйста, просто уходи, я…       Сапнап, кажется, замирает и прислушивается к чему-то, Джордж может так судить по чужому силуэту, размывающемуся в заполненных влагой глазах. В ушах звенит, и Фаунд снова кашляет, прижимая руку ко рту; отводит её, чтобы заметить на ладони капли крови. Дерьмо.       — Это Дрим… — вдруг слышит он, но не может сосредоточиться на понимании смысла произнесенных другом слов. Ник тем временем хватает его за плечи. — Джордж, продержись ещё немного! Этот… Он пришел сюда. Он обезвредил их. Мы в безопасности, Джордж, пожалуйста!       Колени Фаунда подгибаются окончательно, и приступ заставляет пошатнуться настолько, что Сапнап еле успевает его поймать.       Однако последовавший за этим оклик он узнает из тысячи; человек, над ним склонившийся, звучит слишком взволнованным и оттого очень непохожим на самого себя, но парень всё-таки понимает, кто это.       — Джордж!       Перед тем, как веки бессильно закрываются, Фаунд успевает заметить блеск зеленых глаз.       Ему становится спокойнее.