Мост

Омори открывает глаза. Белое пространство приветствует его, как и всегда. … …Значит, они помирились? Базиль и Санни снова стали друзьями. … …Что ж, повезло. (Иногда Омори так сильно его ненавидел.) . . . — Санни! Ты готов? Я нерешительно киваю Мари, втискивая оставшиеся вещи в рюкзак в произвольном порядке. Мы собирались на небольшой пляжный курорт, который принадлежал дальним родственникам Кела и Хиро. Мы проведём там выходные. Конечно, я все еще нервничал, но когда мы с Базилем все обсудили, как будто соединилась невидимая нить. Теперь мне просто нужно привыкнуть к остальным моим друзьям и Мари, и тогда у меня появится шанс поправиться. Осторожно, но оптимистично я слегка улыбнулся Мари, показывая полный рюкзак. Вот теперь я готов. Мари просияла, и мы двинулись в путь. Мы зашли за Келом и Хиро, поскольку они жили по соседству, и после очень угрожающего взгляда моего отца мой друг неуверенно улыбнулся и отошел на добрых четыре фута от Мари. Я не сомневался, что папа будет в агонии из-за того, что его маленькая девочка будет ночевать в неизвестном месте со своим парнем — почти что одна. Но я знал, что беспокоиться ему не о чем. В конце концов, Мари и Хиро почти всё время будут присматривать за нами. Я почувствовал прилив веселья, когда увидел нежность в глазах отца, когда они оба отвернулись. В глубине души я знал, что он одобрял Хиро. А на меня он так никогда не смотрел. Вздохнув, я попытался стряхнуть с себя мрачные мысли. Кел услышал меня и услужливо взял мою руку в свою. Он зубасто улыбался и вёл одностороннюю беседу всю дорогу до дома Обри. Рядом с ним мне стало лучше. Даже в прошлом — будущем? — Кел был лучом солнца, пробившимся сквозь туман моей монотонной жизни. Это он постучался ко мне, причём весьма раздражающим образом, так что я не смог его игнорировать. Несмотря на то, что он не видел меня четыре года, он всё равно относился ко мне так, будто ничего не изменилось, таскал меня по городу и пытался заставить наладить отношения с другими. Несмотря на то, что Хиро ему в своем горе причинил боль, он даже не дрогнул. Интересно, он бы меня простил, если бы я дал ему время? «Вот бы Санни не был таким эгоистом». Я хотел быть рядом с ним больше, особенно теперь, когда знал, что он не всегда непоколебим. Я сжал его руку. Он рассказывал о новой марке «Апельсина Джо», которая вышла вчера. Кел, по-моему, был единственным человеком в Дальнем городе, который любил этот напиток, и мы всегда не одобряли эту засахаренную газировку, но на этот раз я решил сказать: — Мне не очень нравится «Апельсин Джо». — Мой голос был хриплым от долгого неиспользования. — Но если он нравится тебе, то давай купим по дороге. Кел удивленно моргнул, глядя на меня. Затем на его лице расцвела улыбка. Не громкая и не требующая внимания, а искренняя и трогательная. Казалось бы, неважная деталь, почти невидимое послание в середине моего предложения, но он все равно его услышал. Какой же Кел все-таки умный. — Да, — ответил он мягко. Затем, в мгновение ока, нежное мгновение исчезло. — Надо только моего брата спросить! Эй, Хиро…! После того как Обри и Базиль вернулись из их собственных домов наш «отряд», как бодро выразился Кел, был укомплектован. И я чувствовал себя… …Хорошо. Я не знал, было ли это чувство счастьем. Счастье казалось мне чем-то недостижимым или как минимум очень далеким. Я не чувствовал себя счастливым с тех пор, как умерла Мари, и подозревал, что пройдет много времени, прежде чем я снова позволю себе его почувствовать. Но, держа Кела за руку… Слушая смех Обри… Видя улыбку Базиля… Думаю, если бы счастье можно было определить, то только так. . . . Пляж был таким же красивым, каким я его помнил, там было полно тёплого песка и разноцветных волн воды. Хижина была деревянной, с тремя спальнями, кухней и крошечной гостиной. Я буду спать с Мари, Базиль с Обри, а Кел с Хиро. Мы беззаботно сбросили рюкзаки, как только прибыли. Мари и Хиро переглядываются и вздыхают, но давайте спустимся на пляж. Я быстро раздеваюсь, не желая зацикливаться на том, как мне некомфортно быть полуголым. Я знаю, что моя кожа всегда была бледной, а тело худым, но я боюсь, что если посмотрю вниз, то опять стану таким, каким был в шестнадцать лет, истощенным и призрачно бледным. А еще вполне возможно, что другая часть до сих пор чувствует синяки и порезы той ужасной ночи. К счастью, на это никто не обращает внимания, и мои мысли на эту тему уносят холодные волны. — Хочешь, мы тебя закопаем, Санни? — спрашивает Обри, помахивая передо мной игрушечной лопаткой. — В прошлый раз тебе очень понравилось! Я покачал головой. Я хотел воспользоваться шансом поиграть с друзьями как можно больше. Несмотря на то, что мне нравились ограниченные пространства, ощущение комфорта ослабили мои переживания, своими красными руками, паническими атаками и удушающим воздухом Черного пространства. Так что нет. Я не хотел, чтобы меня закопали. «Он заслужил, чтобы его похоронили заживо, за то, что он сделал». — Тогда, может, сыграем в волейбол?! — Кел подпрыгивал от возбуждения. — У нас есть мяч? — Обри наклонила голову. — Эм… я принес, — застенчиво проговорил Базиль. — Только он немного сдулся. — Все в порядке! Мы сейчас попросим Хиро помочь! — кивнул Кел. — Побежали! Мальчик взял Базиля за руку и утащил прочь. А я остался наедине с Обри. Я сглотнул. «Подождем остальных вместе, Ӧ̸̡̢̩̟͙̩͓̭͍͉̲́̈́͑͝м̶͎̲̣̟̳̼͙̊̀̅̌̄̊̿̉̿̀̎̔̄о̸̢̛̪͇͈̙̗̙̖̃̐̐̄̌͐̋͒́̕͜͝р̵̩̻͓͕̦̾̅̓́̿̓̏͒̀͘͝…» Нет, нет. Мне нужно взять себя в руки. — Санни? — Хм? — Я спросила, хочешь подождать здесь со мной? Я машинально кивнул. Успокойся. Обри хорошая, но она не Обри из снов. И не розововолосая Обри тоже. Той Обри уже нет. Все они исчезли. Мы сели на полотенце, и Обри по привычке оперлась мне на плечо. Я напрягся. На несколько секунд повисла тишина. — Эй, Санни? — Хм? — Ты устал от меня? Я моргнул, глядя на Обри. Она вздохнула и, выпрямившись, слезла с моего плеча. — Я просто заметила… что на прошлой неделе ты много нас избегал… Знакомый разговор. — Но в последнее время я вижу, как ты обедаешь с Базилем, а на этот раз вы с Келом шли вместе. Она посмотрела на меня грустными, темными глазами. — Просто мне кажется, что я единственная, с кем ты не хочешь быть. Мой рот слегка приоткрылся. Неужели Обри все это время так себя чувствовала? Неужели я… заставил ее так себя чувствовать? — Это не… — начал я. — Я пойму, если ты от меня устаешь, — перебила меня Обри смиренно. — От меня многие устают. Если честно, я… Она быстро заморгала, а я тихо запаниковал. Она сейчас заплачет? — У меня до вас никогда не было друзей, а мои родители редко бывают рядом, — призналась она. — Когда я с вами, я чувствую, что у меня есть семья… Мари мне как старшая сестра, которую я всегда хотела иметь. Я дернулся. Точно. Мари всегда была в восторге от того, что играла с Обри, они устраивали «девичники» и говорили обо всем, что приходило им в голову. Они даже поклялись вместе покрасить волосы. Я и это испортил. — Хиро мне тоже как старший брат или как папа. — Обри посмотрела на небо, и я вдруг вспомнил, в каком состоянии находился ее дом, когда я впервые его увидел. Её отца там не было, а мать… — Базиль и Кел — мои лучшие друзья, а ты… Я затаил дыхание. Обри посмотрела на меня и улыбнулась. Это была та самая красивая улыбка, которую я так любил, вот только сейчас тип любви изменился. — Ты очень важен для меня. Ты мне очень нравишься — как и все остальные! — она покраснела. — Но если тебе со мной некомфортно, то прости. Я просто думала… Она снова вздохнула. — Не знаю. Не знаю, что я думала. Я сжал губы. Обри… — Ты мне тоже очень нравишься, Обри — ты мой друг, — пробормотал я, торопливо добавив последнюю часть. Может, это ранит ее чувства, но я не мог позволить ей продолжать верить в ложь. Обри расширила глаза и посмотрела вниз. Ее руки слегка дрожали, поэтому я взял их в свои. Они были теплыми. — Я не устаю ни от тебя, ни от вас, правда. — Я поджал губы и извинился так же, как и перед Базилем. — Просто у меня сейчас… сложный период. Мне нужно было пространство. — Так говори нам! — всхлипнула Обри, сжимая мои руки. В ее глаза вернулся свет. — Говори, если тебе плохо! Мы обязательно поможем! — Угу. — Девочек заставлять волноваться нельзя, — упрекнула она, нахмурившись. — Я уж решила, что ты собираешься уйти. — Извини. — Я посмотрел вниз, уж больно меня вдруг песок заинтересовал. — Я не… я не хотел. «Он никогда не хотел». Но он все равно все портил. — …Да все в порядке, Санни. — Обри ухмыльнулась. — Не могу на тебя злиться, когда ты делаешь такое лицо. Просто пообещай нам говорить, если тебя что-то беспокоит, мы тут же разберёмся! Я улыбнулся маленькой и ласковой улыбкой. — Спасибо, Обри. — Э-э-эй! — крикнул Кел издалека. — Ребята! Мяч готов! — Идём! — крикнула Обри в ответ, встав. Она протянула мне руку. — Пошли, Санни! И я за неё взялся. . . . Наш сеанс пляжного волейбола был… интересным. В конце концов к нам присоединились Хиро и Мари. Хиро каждый раунд менял команды, а Мари была рефери. Я знал, что она тоже хотела поиграть, просто не могла участвовать напрямую. Я знал Мари и знал, что, несмотря на ее любовь к фортепиано, она все еще очень скучает по софтболу. Сама игра была… ну. Началась она, я бы сказал, нормально. Я объединился с Базилем, а Обри с Келом, что оказалось ужасной идеей, когда я вспомнил, что Базиль вообще не умеет играть, а у меня навыки координации хуже гальки. А вот Кел играл в баскетбол почти каждый день, и я точно знал, что в будущем ему не будет равных ни в одном спорте с мячом. Обри тоже не сдерживалась, ее ловкость и проворство плюс талант Кела сформировали устрашающую команду. Хиро это заметил и, сжалившись над нами, остался с нами до конца раундов — пользы это принесло мало, но все же. Мари сидела на теплом песке в нескольких футах позади, дула в свисток и комментировала игру, как футбол, фальшивым гнусавым голосом, над которым я неслышно рассмеялся, когда услышал. Мне было весело. Мне никогда ещё не было так весело с момента пробуждения. До тех пор, пока не… — Санни, укрепи ноги! — Я… фух… я пытаюсь… — П-передай мне… — Понеслась! Пламенный мячевой пинок! — Нет такой атаки, Кел! — Это крутое название, Обри! Да что тебе объяснять… — Ай! — О нет, Базиль, ты в порядке?! — Видишь, что ты наделал, Кел?! — Я-то тут при чём?! Итак, игра закончилась угрюмыми Келом и Обри, Базилем с окровавленным носом, Мари в роли медсестры и разочарованным Хиро. … …Но все равно это было приятно. Это был словно кусочек нормальности, в котором я нуждался, сам того не зная. Он обеспечил мне стабильность, особенно когда я понял, что с самого начала игры ни разу не подумал о смерти и ни одна мрачная мысль меня не посетила. Я плюхнулся рядом с Мари и Базилем, пытаясь отдышаться. Спортсмен из меня никакой. — Ты в порядке, Санни? — спросил Базиль, прижимая салфетку к носу. — Ты как будто весь воздух растерял. Я слабо показал ему большой палец. Мари хихикнула. — Тебе нужно побольше тренироваться, братишка! Это полезно для здоровья! Я хотел сказать «Только через мой двойной труп», но сдержался. — На сегодня хватит игр, — вмешался Хиро, неся поднос с холодными стаканами лимонада. — Нам не нужна еще одна авария. Обри и Кел поникли. — Прости, Базиль, — сказала Обри. — А всё потому, что Кел не хотел меня слушать! — Эй, я тебя слушал, это тебе не нравились мои классные идеи! — возразил Кел, прежде чем ссутулиться и почесать голову. — Но и меня прости, Базиль. — Все в порядке, ребята! Бывало и похуже, — отмахнулся от них Базиль, улыбаясь. — Он просто чуть-чуть болит! — Ну, тогда, может, поиграем в море? — предложила Мари. — У нас еще есть немного времени до темноты! Все с энтузиазмом согласились. Я вздохнул и, поднявшись, пошел к воде. Почему бы и нет. Мои ноги почувствовали притяжение песка, и слегка затонули, а между пальцами ног захлюпала вода. Я углублялся в волны, пока они не оказались на уровне пояса. Ощущение холода приятно отозвалось на моей горячей коже. Волны воды, нескончаемые почерневшие фотографии, незнакомец, говорящий, что уже слишком поздно… Надеюсь, я не обгорю. Ненавижу обгорать. … Стоп, а почему так тихо? Я вырвался из мыслей и оглянулся. Мои друзья смотрели на меня широко раскрытыми глазами. Но почему…? Черные струйки, душение воды, поднимающиеся на поверхность пузыри. Я застыл. Точно. Я же должен бояться воды, верно? Бояться утонуть. Но я перестал. С тех пор как чуть не погиб, пытаясь спасти Базиля. Но мои-то друзья здесь этого не знали. Я сглотнул. — Санни…? — нерешительно спросила Мари. Черт. Черт. Быстро. Лги. Лги, лги, ведь это ты умеешь лучше всего… Чувствуя, как с каждой секундой нарастает паника, я притворно вздрогнул и намеренно напряг плечи. Я вызвал в уме темные образы, чтобы помочь себе, чувствуя отвращение за то, что могу так легко лгать. Санни всегда был лгуном. Мари, заметив мой дискомфорт, немедленно подошла ко мне. — Санни, ты в порядке? Я, дрожа, посмотрел на воду, заставив Мари проследить мой взгляд и прийти к нужному выводу. Манипулятивная сволочь. — О, не волнуйся, Санни! — успокоила она, нежно взяла меня за руку и повела к берегу. — Пошли назад! Мои друзья поспешили собраться вокруг меня, как только мы ступили на сухой песок. Я заставил руки дрожать. Это оказалось легче, чем я ожидал. — Санни! Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Хиро. Я кивнул. — Что случилось? — медленно спросила Мари, нахмурив брови. — Ты застыл, прямо как… Я знал, что она скажет. «Как тогда в лесу». Я посмотрел вниз, мои мысли бежали со скоростью сто миль в час. Я уже придумал оправдание. — Я просто… — я сделал паузу. Они замолчали. — Я больше не хотел бояться. Я думал, что если я… Я не закончил, зная, что мои друзья знают меня достаточно хорошо, чтобы догадаться. «Они совсем не знали Санни». «Потому что Санни…» — О, Санни! Что же ты мне не сказал! — сказала Мари, тревожно улыбаясь. Каким-то образом… — Не напрягайся слишком сильно! — Хиро ласково взъерошил мне волосы. — Я знаю, это был очень страшный опыт, но нельзя же так с ходу нырять! — Мы поможем тебе, Санни! — Кел поднял руки. — Мы можем учить тебя плавать по выходным, если хочешь! — У меня есть старое снаряжение для подводного плавания! — улыбнулась Обри. — В нем будет легче дышать! Я немного расслабился. Они купились. Они поверили. Базиль молча смотрел. Я вытаращился на него, и он ответил взглядом, который я не смог распознать. Мое сердце колотилось о рёбра, и задним умом я понимал, что Мари почувствует мой учащенный пульс под пальцами, но я заставил себя выдержать взгляд Базиля. Он первым нарушил молчание. — Я могу пойти с тобой, если хочешь, — предложил он, но его слова звучали как-то неправильно. — Мне все равно нужно учиться плавать! Я кивнул ему, тяжело сглотнув. Очередной кризис предотвращен. Мари вздохнула через нос, так тихо, что услышал только я, но через секунду она уже снова улыбалась. — Давайте пойдём поедим! Я подошел к хижине вместе с остальными, чувствуя на своей спине сверлящие взгляды двух пар глаз. Я старался не думать о том, насколько это похоже на побег. . . . Омори шел по лесу медленными шагами. На этот раз Омори был не с друзьями. Ему нужно было сделать это в одиночку. В конце концов, это же его работа. Мир снов рушился. Он медленно, но верно трескался, и Омори нужно было это остановить. Ему всегда приходилось это останавливать. Чёрное пространство было запечатано, обезопасено и скрыто от посторонних глаз. Что Омори нужно было сделать сейчас, так это убедиться, что Мир снов не разрушится, а иначе это может надолго повредить психику Санни. Омори остановился, услышав тихий шепот, такой слабый, что любой другой прошел бы мимо, не услышав. Но только не Омори. Он приготовил нож. Вот оно. Слияние… чего-то. Плоть, волосы и зубы, объединённые в ужасном монстре. Оно было отвратительно и механически приближалось к нему с визжащим эхом. Но Омори не испугался. Омори знал, что делать. Он крепко сжал нож и взмахнул им один, два, три раза. Он рубанул монстра, отрезал ему конечности и перерезал нити, да так, что он больше не мог двигаться. Надо бы покончить с монстром прямо здесь, но… Но. Омори посмотрел на существо. Оно корчилось в агонии, ожидая смерти. Смерти, которая никогда не наступит. Но Омори должен его убить. Он должен защитить Санни. Санни нельзя его видеть. Он поднял нож. Он должен его убить. … Но он так устал. Такого монстра оставлять одного опасно, но… Монстр начал тонуть. Подобно тающему мороженому, остатки его тела начали растворяться в мягкой пастельно-зеленой траве, словно паразит в хозяине. Омори должен его остановить. Должен. Такими темпами Санни может пострадать. Разве он не достаточно настрадался? Н̶̛̭̣̤̣̦̻̅̆̃̀̔͌̆̚͠е̸̨̖̳͇̤̻͕͕̣͚̲̪͉̉̊̒̅̋̂̂̃̄̇д̵̧̘̰͔̻̩̪͍̬̳̹̣̄̀̋͂̓͗̓͌̊̔͝о̶̧̢̢͍̙̞̟̭̭̝̬̣͉́̍̎͑͑̐̚͝с̸̢̢͇͍̘̫̳̬̊̎̿̃́̐̉͋̚͘т̶̜̫͈͔̼̤͕͇̪̳̘̀̀̅̐̈́́͛̔͊̈͗̕͝а̸̢̡̩̮̥̋̈́̕͝т̵̨̘̞͉̠̣͒̿̇͆̀̈̆̓͛͘̚͘о̴̻̪̎̾ч̸̲̙͔͓̥̖͈̯̹̫͓͕̙͒̈͗̃̚͝͠н̴̨̨͓̦͔̙̱͈̹̩̞͈̳͇͋̾̇̆̌̋̅̊о̵̗̿.̶̨̛͍̜̼̠͉̟̳͎͓̻͎̍̾́͑͐̈́͘ Омори вздохнул через нос. Он стоял на месте, чувствуя усталость, усталость, усталость, и глядел на существо, которое исчезало в земле, сжигая её своим гниющим трупом. Клочок травы почернел. А Омори стоял, наблюдая. Он простоял там долго. Земля начала трястись, между его ногами проскользнула дрожь, горя черным, словно след от крота, и понеслась все ниже и ниже к месту назначения. Омори смотрел, как это происходит. Он знал, куда оно направилось. Он должен его остановить. Мари будет разочарована. Его друзья будут в замешательстве. Санни будет больно. … Но Санни всегда больно. Омори сорвал с земли крошечный цветок, нетронутый сущностью монстра. Он был маленьким и голубым. Базилю бы понравилось. Омори посмотрел на небо, чувствуя, как его реальность меняется вместе с пробуждающимся сознанием Санни. Он почти что ощущал вкус его страха, его ужаса. Он знал, что он подумает. Он подумает, что сны закончились, и так и должно быть. Омори охотился за кошмарами день за днем, ночь за ночью. Занимался благородным делом, как выразилась Мари. Омори называл это неудобством. Санни следует научиться защищаться. Санни жалок, и хотя ему дали второй шанс, он начал увядать, прямо как судьба их временной линии. Омори закрыл глаза. Санни уже достаточно настрадался. Ч̷̮̤͑́̀̍̈̑͘̚͜͠͝ͅт̶̧̛̣̬̣̳̩̹̩͚͆̉̐̋͆̽͛̈́̀͑̒̚͘͘о̶̧̢̦͉̫̘̥̻̳̜̞̦͐̉͊̇̑̊̔̕ ̸̼̻̮̯̗̭͐́̎̂̿͠е̴̡̧̜̪͙̩̙̳͖̣͗̈̇̾͆́͑͋͒̿̊̚͘͝ͅм̷͇͓̦͈̙̫͗̿͆̂͂̈̚ӱ̷̧̛̖̖̫̭̏̎̇͐̕ ̸̡̞̬̱̰̫͎̯̟̳̎͊̈́͜ͅс̸̢̤̫̲͈̪̬̦̍́̾͐̅ͅд̶̡̣̟̻͔̳͚͔͙̊̌̌͑̏́͠ѐ̷̨̗̻̯̲̘͓̻͍̱̞̽͐̈́́́͛͌̚͝л̵̧̢̹̮̦͕̤͕̼͚͈̂ͅͅа̸̥͉̟͎͚̟̪͖̇́̽̾̌̕͝е̷̼̺̝̙̹͚̪̩͔̱̤̐́̊͊͜т̷̪̤̱͈̺͇̗̥̳̲͇̝̬̬́̀̅̎͜с̷̢͍̦̫͕̯͓̟̯̬̖͂͒̈̌́̊̎͑͒̇́͊͝͝я̵̧̰̱̫̳̦̤̪̗̤̟͕̞̬̝̓̿̊́͑́̋͠͝͝, ̷̡̨̛̠̲̬̜̯̹̣̑̄̅́̏̈́͘ ̷̧̺͔̟͓̠̖̇̐͑̿̃͗̋́͌̓̿̿̔е̵̡̮͚̫̹͙̳̱̺͒̆̄̎̎̍̊̿̓͛̎̕̕͠с̷̢̨̲͉̬͖̘̭̂̒̔̌̓̾̾̊̒͠͝л̷̢͕̖͔͇̙̖̓̎͊̔̌͘͜ͅи̷̛̝̼̍̈͆̌̎̿̈́́́͒̌͂͝ ̴̦̥̰͙̭̗̗͍͉̺̫͕̀̂͗̒̃͐̅͒̋͌̈́͐͝͝о̶̧̝̙͕̭͓̩̟̻͓̿̅̓̃̽̾̎͑̉͂͘н̶̫͋̀͝͝ ̴͖͉̝͇͇͇̉̋̈́̋п̷̡̜̩͚͕̾̀͒̎͛͊̅̊͌́͘̕ӧ̶̧̟̮͇̞͕̙͈̰̻͕̣̤̇̆̉̂́̌̿͝͝с̵͙̙̤̭͈̍͗̓͊̔̀͜͜т̶̡͇̥̬̗̟̺̱̲̜̖̺͕͕́̉̋͛́̔͛́́̕ͅр̴̢̝̻̦̻̰̞̭͖͕̤͗̃̀̄͘а̶̢̧͕̲̥̫̹̬͙̀̂́̆͗̀̿̔̉д̷̨̡̩͚̗̙̤͍͎̇̕а̴̝̰̟̟̾̆̿̿̋е̶̡̫͉̩̻̘̙͐т̵̡̛̞̣̖͍̩͓͙̹̤̟̪̆̆̍̀̆̊͒̊͜͝ ̶̢̢̡̧͓̩͈̻̮̯̫̣͈̓̏̔̓̔͂̍͝͝͝е̸̧̳͉͙̘̱̥͐̀̒̈͑͆̈́щ̴̞̜͂̊̐͌̀͗͛̉͠͝ё̸̧̛̩̞͖̩͈̖̲̯͓̩͎̊̀̄̓́͑̊̄̔͑͌̚͝? ̶̥͖̳͕͈̤̟̀̈́͐́̎͋̑͐ . . . Омори открыл глаза и обнаружил, что сидит в постели. Он был снаружи. Опять. Санни снова испугался. Неужели чудовище было таким страшным? Омори так не думал. Но опять же, Омори видал и похуже. Санни не видал, благодаря Омори, так что напугать его могло что угодно. Он же трус. Омори просто не ожидал, что выйдет наружу так скоро после концерта. Омори огляделся. Мари лежала в своей кровати, в нескольких футах от него. Интересно, Санни сильно шумел? Наверное, да. … Надо пойти подышать воздухом. Омори не испугался, но лицо Санни было потным, а сердце все еще колотилось. Ему нужно было успокоить Санни, чтобы он мог спокойно заснуть до утра. В конце концов, Омори ведь парень занятой. Он тихо открыл дверь и вышел так тихо, как только мог. Его ноги коснулись мягкого песка. Ему показалось, что он сейчас увидит Базиля, стоящего в тени, со своими яркими голубыми глазами, осуждающими Санни и все его преступления. Но пляж был пуст. Лунный свет освещал Омори путь, когда он подошёл прямо к волнам. Те лизнули его за ноги. Холодно. Но Омори не задрожал. Потому что Омори сильный. В конце концов, этот холод — ничто по сравнению с морозным воздухом Черного пространства. Ничто не сравнится с ледяным жжением его трона из рук. Омори потерпит. Он смотрел вдаль, чувствуя себя оторванным от реальности. Почему Мир снов рушится? Омори пытался искать улики, как в тот раз, когда искал черные ключи, но ничего не нашёл. Омори устал, улики находиться не хотели, а Мир снов рушился. Омори избавился от меньших монстров, но он чувствовал, что под поверхностью скрывается нечто более сильное. Это будет скоро, решил он. Скоро наступит разрушение. И Омори должен его остановить. … — Санни? Омори оглянулся. Позади него стояла Мари, в тапочках и с накинутым на плечи одеялом. Пряди черных волос обрамляли ее лицо, их трепал ночной ветер. Омори посмотрел направо. А вот и она. Мари номер два. Галлюцинация. Хм. Не сразу, но вот она появилась, свисает с потолка каюты. Он чувствовал ее обвиняющий взгляд аж отсюда. Санни испугался бы. Но Омори не Санни, значит, он не испугается. — Санни, что ты здесь делаешь? Омори посмотрел на неё. Мари подошла ближе, в ее глазах будто что-то насторожилось. — Всё в порядке? Тебе приснился кошмар? Омори не ответил. Мари сжала губы от беспокойства, но притянула его к себе и укутала одеялом его голые руки. Было тепло и уютно. Омори рефлекторно обнял Мари, чувствуя ее любящие эмоции, ее сострадание. Она была почти такой же, как сестра Омори. Почти. Мари ответила на объятие, прижавшись щекой к его макушке. — Если тебе приснился кошмар, не бойся, — прошептала она. — Твоя старшая сестра здесь, она тебя защитит, хорошо? Омори моргнул. Мари такая добрая, но она не сможет защитить Санни. Не от этого. Это работа Омори, а Омори никогда не допустит, чтобы любая версия Мари пострадала. В конце концов, он же не как Санни. Они какое-то время так стояли. — Ну что, вернёмся в постель? — мягко спросила Мари. — Если хочешь, можешь поспать со мной. Омори пожал плечами. Мари повела его обратно в хижину, и Омори бросил последний взгляд на мертвую Мари. Он что-то почувствовал. Но сам не знал, что. Омори оставил ее висеть в одиночестве в ночи, покачиваясь. Он молча лег на кровать Мари. — …Эй, Санни? Он повернулся к ней. Мари посмотрела ему в глаза, ища что-то, чего, как знал Омори, она не найдет. Омори знал, что она волнуется, но кто ж Санни доктор, что он не умеет нормально притворяться. Что же касается Омори, то на этом его работа закончилась. Санни успокоился, пора спать. Пора вернуться в Мир снов, к своим друзьям, к своей Мари. Наконец Мари улыбнулась маленькой и беспокойной улыбкой. — …Ладно, неважно, — пробормотала она, расчесывая пальцами его волосы. Это было приятно. Омори закрыл глаза. — Спи спокойно, братишка. Когда ты проснешься, я буду рядом. «Если он проснется», — иррационально подумал Омори. То самое ощущение пришло снова. Предчувствие. Надвигающаяся гибель. Омори тихо вздохнул и избавился от этих чувств. Омори сильный. Омори не подведет. Омори… Омори не испугается. . . . На следующее утро я чувствовал себя так, будто только что вылез из канализации. Любой прогресс, что я чувствовал за несколько дней до этого, все мои позитивные взаимодействия и чувства… исчезли. Прошлой ночью на пляже мне приснился кошмар. Кошмары для меня не в новинку — за исключением того, что их присутствие постепенно уменьшалось, — но этот был… Я даже не знаю, как описать то, что видел. Куча слипшихся лиц и конечностей, с моргающими и вылезающими из орбит глазами, выпадающие зубы и окровавленные рты, умоляющие о чем-то, чего я не могу понять. Оно меня потрясло. Сильно. И оставило меня с чувством неправильности, как будто спускаешься с горы с закрытыми глазами. Один неверный шаг, и я поскользнусь. Один неверный шаг, и я исчезну. …Я не знал, имел ли я это в виду буквально или нет. Я вздохнул, чувствуя себя более уставшим, чем когда-либо. Я сидел на скамейке, а Мари и остальные раскладывали вещи в машине. Мы уезжали. Остаток нашего маленького отпуска казался мне пустым, я больше не мог наслаждаться нашими ленивыми занятиями. Мари время от времени бросала на меня обеспокоенные взгляды и постоянно выглядела так, будто хотела что-то сказать, но не говорила. Уверен, я её расстраивал. Хотя я только на это и гожусь. Воздух вокруг меня казался тяжелым, пространство вокруг меня было туманным и темным, и я не раз ловил себя на том, что смотрю на повисшее тело Мари, покачивающееся на океанском бризе. Я схожу с ума. Так не должно быть. Я должен был исцеляться. Я уже исцелялся. И вот, я сделал четыреста шагов обратно к исходной точке. Кончик моего карандаша все рисовал. Мне всегда нравилось рисовать наброски, я мог изложить свои мысли, мечты и страхи на бумаге, поскольку плохо владел словами. Сейчас я изо всех сил старался правильно нарисовать… эту штуку, даже если от мыслей о ней меня тошнило. — Санни? Я вздрогнул и инстинктивно захлопнул альбом. Рисунки для меня очень личные, и обычно я делился ими только с Мари, а иногда и с Базилем, но сейчас я не был уверен, что смогу объяснить сестре, почему рисунки вдруг стали темнее. Я дрожащим взглядом посмотрел вверх. Надо мной склонился Хиро, нежно улыбаясь. — Я тебя уже несколько раз зову, ты в порядке? Я не слышал. Я отрывисто кивнул, надеясь, что во мне отразится хоть какое-то подобие нормальности, и тут же понял, что с треском провалился. Это было слишком. Жара, песок, темнота в углу зрения. Мой мир рушился вокруг меня, а я не хотел, чтобы он исчез. Верно ведь? — Мы почти готовы отъезжать, — сказал Хиро. — Ты уверен, что всё взял? Ничего не забыл? Я покачал головой, глядя себе под ноги. Мои пальцы на ногах стали бледнее обычного, или это просто песок? Был ли я вообще собой? Я слегка вздрогнул, когда почувствовал чье-то присутствие рядом. Это был по-прежнему Хиро. Неужели я снова отключился? Я пристыженно молчал, надеясь, что волны сейчас поглотят меня целиком и унесут далеко-далеко. — Санни, ты ведь знаешь, что можешь мне что угодно рассказать? Я взглянул на Хиро. Он не смотрел на меня. — Ты мне как второй младший брат. Да все вы мне как младшие братья и сестры. Поэтому я хочу, чтобы вы знали, что я всегда рядом. «Кто хочет групповых обнимашек?» — Его голос ни с того ни с сего эхом пронесся в моем сознании. Крохи Мира снов. Я вздрогнул. — Просто хочу, чтобы ты знал. Я выслушаю все, что скажешь, — пообещал Хиро. А я… Я так устал. Может быть… Может быть, будет не так уж и плохо поговорить с кем-нибудь. Не обо всем, лишь чуть-чуть. — Что делать, если больше не хочешь быть этим? — Слова сорвались с моих губ без моего разрешения. Я напрягся, но Хиро не выглядел сбитым с толку. Он лишь нежно смотрел на меня. Прямо как Мари, и словно совсем не как она. — В смысле? — Я… я просто не знаю, что я… — Не в первый раз я пожалел, что у меня нет навыков общения. Смелости Кела, честности Обри. Хоть чего-нибудь. — Все в порядке. Не торопись, — сказал Хиро мягким голосом. Почему-то от этих слов мне стало легче. Как будто он относился ко мне серьезно, уделял мне все свое внимание. Не то что Мари. Не поймите меня неправильно. Мари была идеальна, но она могла быть… пренебрежительной. Не в том смысле, что она игнорировала то, что я хотел сказать, но… «Обещаю, всё не так страшно, как кажется». «Что ты, Санни, тебе не о чем беспокоиться». «Ты просто стрессируешь. Не волнуйся, я разберусь». Мари любила забирать все мои проблемы и прогонять их, а мне иногда нужно было просто почувствовать, что у меня внутри, чтобы моя душа могла очиститься от всей этой грязи. — …Хиро, ты всегда хотел быть поваром? — спросил я. Тот моргнул. — Столько, сколько я себя помню, по-моему. — Он немного растерялся, но все же ответил. Хорошо. — Твои родители разве не хотели, чтобы ты стал врачом? — Да… они хотят, чтобы я изучал медицину, но, мне кажется, это не мой конёк. — Юноша усмехнулся. Я посмотрел вниз, думая о Другом будущем. Хиро хотел начать новую жизнь. Он был на пути к тому, чтобы стать тем, кем он уже отчаялся стать. — Представь… представь, что ты врач. Просто… ну вот, например, в будущем. Хиро кивнул. — Ты врач, но ненавидишь им быть. Ты понял, что больше не хочешь быть врачом, а вместо этого хочешь быть поваром. Ты хочешь быть кем угодно, только не тем, кто ты есть. Я хотел перестать быть этим Санни. Я хотел, чтобы галлюцинации прекратились, я хотел, чтобы прекратилась боль. Я больше не хотел быть этим человеком. — Как это остановить? Как измениться, когда ты только и делаешь, что… — Я подавился последними словами. «Когда ты только и делаешь, что все портишь». Хиро молчал, размышляя. — Санни, ты все это время так себя чувствовал? — наконец тихо спросил он. Я не смог расшифровать его тон, поэтому просто пожал плечами. Он хмыкнул. — А ты рассказывал об этом Мари? — Не могу, — покачал я головой. К моему разочарованию, я почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы. — Она слишком… хороша. Она слишком идеальна. Она слишком добрая, слишком заботливая. Поскольку я уже успел побывать ровесником сестры, я видел, что она не идеальна. Обожание, которое я испытывал к ней, не изменилось, но теперь я научился распознавать недостатки, составлявшие некоторые стороны ее личности. И именно поэтому мне так сильно болело. Мари не была идеальной, но она все равно пыталась. Она изо всех сил старалась быть хорошей сестрой, хорошей дочерью, хорошим другом, хорошей девушкой. Она отдавала всю себя во всех аспектах жизни, а я сдавался при малейших неудобствах. Она отдавала все, а у меня не было даже ничего стоящего. Хиро нахмурился, на его лице отразилась тревога. Хотя он это хорошо скрывал. — Понял. Я не стану ей рассказывать, если не хочешь, но ты должен попытаться поговорить с ней. Ты же знаешь, как ты ей дорог. Я неопределенно хмыкнул, чувствуя, как мое сердце разъедает чувство вины. Хиро вздохнул через нос. — Ну, лично я думаю… если бы я был врачом, а вместо этого хотел бы быть поваром… я думаю, я бы просто взял и сказал. — С-сказал? — Да. Держать что-то взаперти неполезно, я же тогда могу взорваться на того, кто мне дорог. Мои родители будут недовольны, и говорить об этом будет совсем непросто, но я в конце концов почувствую себя лучше, потому что знаю, что есть люди, которые будут на моей стороне. — Он пристально посмотрел на меня. Я знал, что он пытался сказать, но это был не тот ответ, который мне был нужен. Я уже так сделал. Я излил свои чувства, выложил правду на всеобщее обозрение, и посмотрите, к чему это привело. Посмотрите, что я сделал. Я убил себя. С̴̧̯͕̰͎͉̖̿̒̓̀̐̏̅̕͜а̷̮̐̏н̵̙̱̀̑̈́̅ͅн̷̡̢̛̱̮̖̙̼̟͚̙̮̟͔̝̾̏͛́̈́͋̉̓̌̄͗͘͘̚ѝ̵̡̗̝̬͇̰̝̻͍̻͕͛́ ̷̡̲̥̦̱͉̺͕̟̻̗̑͂͗͑̉̀̑̀͐͗̈̅̕͝ͅс̸̧̧̨͎͗̈́́̇̃̉͐̃̏͝т̴̡̛̰̼̙͓̭̖͓̣̳̊̓̽̓̎̐̒́̄̄͜͜о̸̛͕̉̈̀̽̄̃и̶͂̓́̌̀̀̚͜т̵̰̠̩̙̱̣̤̩͎̼͇͊̉̈́ ̷̡̗̼̱̣̼͔̯͇̑̀͊̌̾́̄̋̚͝͠ͅс̷̪͚̳̯̯̤̣̭͔͉̱̤̘͉̆̇̓̂̎̍͌̂̿̀͘͝д̶̢̺̳͗͋е̶̨̩͇̲̜̳̥̖͎̘̪͒̊͐͑͊̌̂̒̚͠͝л̸̰͉̮̻̈́̄̉̀̋͘͜͠͝а̸͇̌̒͛̈́̆̀̽͊͛̂̀̉̚͠т̶̡̜͚̬̝̻̭̰̗̱̖̼̤̪̈́͂͑̀͌̐͐̀͒͂̈́̉͂̕͝ь̶͈̹̦̯̩̈́́̈́͗͒̔͂͌̇͝͝ ̶̨̟͈̂̆͋ӭ̸̧̮̪̤̟̺͛́͊т̸̺̫͇͙̱̞̱̺͇̩̼̎̾͛̀̃̿͜о̷̢̨̨̖͕̫͍̭͙͍̲̦̯̘͂͗͆͂̌̆̕͜ ̷̳̞̘̈̌͊̑̑͂͐̎с̶̛͉͚̹̩͇͔̥̏͆͗̏̑͜н̸̧̗̣̽̉̎͒̈̓̍ӧ̴̞̹́͋͒̎̾͌̽̈́͋в̴̰̞̭̝̫̝̘͓̰̎͋̑̇̌̾̽͂̀̓͌̈́̄͘͜͝ͅа̷̩͔̋̒͌̈́͑͗̅͐̈́͛͗̕͘.̷̨̙̘̭̮͓̼̼̇̍̂̾̉̒̌̈́̌̈́͊͠͠͝ Однако я не мог сказать, что его совет бесполезен. Не тогда, когда Хиро явно приложил усилия мне помочь. Я не мог сказать ему, что стало мне только хуже. Поэтому я просто кивнул. — Спасибо, Хиро, — сказал я с легкой дрожью в голосе, чувствуя, как по моей груди растекается ужасная пустота. — Это все, что мне нужно было услышать. Хиро усмехнулся, его глаза все еще были обеспокоены, но напряжение в плечах значительно уменьшилось. — Да не за что. Помни, если тебе что-нибудь понадобится, мы рядом. В любое время. В любое время. Я упустил свой шанс. Я должен просто… Я хочу измениться, правда хочу, но… Я так устал, я должен просто… Я улыбнулся ему и пошёл к машине, игнорируя непреодолимое желание расплакаться.