Мост

Санни распахнул глаза и резко сел. А на него в ответ вытаращилось Черное пространство. — Чт… Что случилось? Разве он тут не был совсем недавно? Но нет. В его мысли начала потихоньку возвращаться ясность. Прежде всего он вспомнил жгучую боль и, инстинктивно согнувшись пополам, схватился за живот. Но там ничего не было. Следующим он вспомнил дрожащий голос и нежные руки. Кто-то умолял его не сдаваться и говорил «не умирай». …Базиль? Но Базиля там быть не должно. Это невозможно, верно? Он себя пырнул, разве не сработало? Почему он до сих пор в Черном пространстве? Он только так мог сбежать от своего альтер-эго? Или… Он втянул воздух. …Или же он все это время не был в Черном пространстве. Санни хлопнул себя по лбу и рассмеялся, на грани истерики. Конечно. Конечно. Теперь-то всё ясно. Его галлюцинации собрались для финальной грандиозной атаки и заставили его поверить, что он спит, заставили его себя зарезать, чтобы попытаться вырваться из того, в чем он вообще не застрял. Потом пришло осознание. Он зарезал себя. Черт, Санни зарезал себя в реальной жизни. Он схватился за волосы, напрягшись. Конечно. Похоже, его жизнь из плохой превратилась в невозможную спасти. Словно комок страданий перевязали красивой ленточкой, швырнули в пылающий мусорный бак, а затем скатили с холма. Честно говоря, если бы он сейчас умер, он бы почувствовал облегчение… Стоп, нет. «Господи, Санни, успокойся». Он пообещал себе постараться больше так не думать, верно? Он хотел измениться, жить с Мари и его друзьями, а этого же не будет, если он растает лужицей на полу, завывая от бесконечной жалости к себе. Это было тяжело, особенно если это все, что он хотел делать большую часть дней. Он должен уйти отсюда. Если Санни все еще здесь, значит, он все еще жив и не истекает кровью, верно? «Держись, Санни! Не умирай!» Санни вздрогнул. О… он надеялся, что Базиль не замешан в этом беспорядке. Шестнадцатилетний Базиль уже защищал его слишком много раз, он не мог переложить бремя на этого. Однако, зная его удачу, он уже в этом по самые уши. О, как же он объяснит свои действия семье? Он не самоубийца. …По крайней мере, больше нет. Был ли он все еще в депрессии? Вероятнее всего. Он работал над этим, понятно? Скоро придётся готовить индивидуальные подарки для каждого из друзей с открыткой и подписью внутри: «Эй, извини, что вёл себя так странно в последние месяцы, я просто переместился во времени/пространстве из реальности, где моя сестра мертва, и все еще борюсь с чувством вины, ха-ха». … «…Выдохни, Санни, ты несёшь бред». Несколько секунд безмолвия на дыхательные упражнения, которые он сам себе навязал, и Санни был готов идти. …Вот только куда? Пространство, в котором он находился, состояло из месива цветов и тьмы, которое кружилось и извивалось, пока знакомое чувство тошноты и надвигающейся гибели не задушило его. Черное пространство не было похоже на Мир снов, Санни не мог пройтись по знакомой планировке места, получить помощь от местных жителей или еду, чтобы исцелить себя, если что. Здесь он один и беззащитен. В конце концов, он же больше не Омори. Он не умел драться, у него ничего с собой не было, даже скрипки. Одни только руки. Он посмотрел на них сверху вниз, ненавидя их бледность и тонкие пальцы. …Не нужно было давать Омори столько силы. Тогда у Санни могли бы быть какие-то привилегии и здесь, и ему было бы легче разобраться и выбраться. Один Бог знает, сколько дверей ему придется открыть, чтобы попасть в черную комнату, не говоря уже о том, чтобы выбраться отсюда. Он вздохнул и устало огляделся. По крайней мере… по крайней мере, Адской Мари здесь нет. Он не был уверен, что смог бы посмотреть в ее искаженное лицо. А так тут только мерцающие цвета да он. Он отправился в путь. Если он будет идти и идти, то в конце концов достигнет какой-нибудь границы, верно? Двери? В конце концов, это пространство должно иметь конец. И наброситься на него ничего не должно. Итак, Санни пошёл. Странно, мир как будто качался, и он иногда спотыкался без причины, но справлялся. Он шел до тех пор, пока у него не заболели ноги, а лоб не заблестел от пота, которого точно не должно быть. Он же спит, верно? Или в коме. Что бы это ни было, он был без сознания, но эти чувства и ощущения были такими реальными. Ледяной воздух Черного пространства, гладкий невидимый пол под ногами, боль в глазах от всех этих цветов… казалось, что тут реально возможно умереть. Что будет, если он умрет здесь? Проснется? Вернется в Белое пространство? Он… Он сглотнул. Он умрет в реальной жизни? Боже, жизнь как в видеоигре еще никогда не казалась такой пугающей, но… Санни вздохнул, и когда он уже собирался развернуться и выбрать другое направление, что-то скользнуло позади него. Он замер. Совершенно неподвижно. За ним кто-то наблюдает, он знал. Словно черные стрелы вонзались в его шею, словно осуждали его выбор, что-то смотрело на него. Санни даже дышать забоялся. Если он будет игнорировать это существо, то оно исчезнет, верно? Если не трогать его, то оно не тронет его, верно? … — Здравствуй, сновидец. Санни вздрогнул. Этот голос… словно треск кусочков льда и снега, он ощущался как гвозди по классной доске. Он не ответил. — Не ожидал увидеть тебя здесь. Удивлен, что ты еще цел. Еще цел? Что это значит? Легкие Санни работали с трудом. — Успокойся, сновидец. Я тебе не враг. Ага, как же. В этом месте его хотело убить буквально всё. — Может, повернешься ко мне лицом? Или ты так боишься правды? А вот это уже знакомо. Он уже где-то слышал эту фразу… …Неужели? Санни понемногу обернулся, почти что ожидая, что ему оторвут лицо, как только он встретится взглядом с тем, что стоит позади него. Но ничего не произошло, потому что… Глаза Санни расширились, и он судорожно вдохнул. — Ты. Незнакомец оглянулся на него, безмятежный и окутанный тьмой. — Я, — сказал он. — Чт… как… — пробормотал Санни. — Почему ты здесь? — По-моему, это должен говорить я. — Выражение лица Незнакомца не изменилось — или, точнее, Санни так показалось, он не мог толком разглядеть его лицо, — но его белые глаза на мгновение вспыхнули. — Я думал… Я думал, ты мертв. — Санни почувствовал укол вины. Он думал, что Незнакомец исчез навсегда. — Омори, он… — Этот существует отдельно от меня, — сказал Незнакомец, и в его голосе звучало смутное раздражение, хотя вполне возможно, что то Санни просто пытался придать тон его мертвому голосу. — Он не имеет власти над моим существованием. Санни моргнул. Правда? А он думал, что весь Мир снов на побегушках у Омори. Кстати о Мире снов… — Эм. Хорошо, но у меня к тебе вопрос? Незнакомец уставился на него. — Э-э… ты… ты знаешь, как… как, эм… уйти отсюда? — Санни посмотрел вниз, устало потирая живот. — Я не должен здесь быть. — Нет, — кивнул Незнакомец. — И ты вообще не должен был сюда возвращаться. Как ты сюда попал? Санни крепко вцепился в край рубашки. Ему было ужасно холодно. — Я… я ударил себя ножом, — признался он, и, Боже, сказав это вслух, он действительно убедился в этом. — Я думал… я думал, что сплю, и вспомнил, как Омори выходил из комнаты, но оказалось, что я не сплю… совсем. Белые огоньки Незнакомца как будто сжались. Он сузил глаза? Он посмотрел вверх, сквозь цвета и блики. Санни попытался проследить за его взглядом, но не увидел ничего существенного. Незнакомец простоял так несколько секунд, а Санни неловко переминался с ноги на ногу. Э… он что-то должен заметить? — …Ясно, — сказал наконец Незнакомец, ничего толком не объяснив. Затем он снова посмотрел на Санни. Только сейчас до последнего дошло, что они с Незнакомцем одного роста. Странно, что он сосредоточился на этом, но только сейчас оказалось, что ему здесь шестнадцать, а дискомфортно ему было потому, что у него только один глаз. Пустая глазница была закрыта знакомой повязкой. Как он этого не заметил? — Пойдем, — приказал Незнакомец, оборачиваясь. — Я провожу тебя до дверей Черного пространства. Санни оживился. — П-правда? Прежде чем он успел произнести «спасибо», Незнакомец пошёл, не останавливаясь, и Санни постарался подстроиться под его темп. — Никуда от меня не отходи. Ступай след в след, если нужно. Если отклонишься от пути, по которому я иду, хотя бы на дюйм, ты потеряешься, и я не смогу добраться до тебя вовремя. Санни моргнул. Неужели… неужели Черное пространство настолько опасно? Оно стало более диким с тех пор, как Санни признал правду? Почему же тогда Незнакомец так легко ориентируется? Явно недовольный отсутствием ответа, его спутник остановился как вкопанный и повернулся к нему лицом, выглядя раздраженным. — Я серьезно. Если отойдёшь от меня хотя бы на секунду, я не смогу тебя защитить. Санни помолчал с секунду. — Все ясно? — Я… ну, раз так… эм. А если я, например, поскользнусь? Может, лучше возьмёмся за руки? Санни не стеснялся держаться за руки, в конце концов, это было логичное решение, но он почувствовал себя невероятно глупо, когда Незнакомец вздохнул. Санни и не представлял, что в одном звуке может содержаться столько презрения, но каким-то образом его спутник прекрасно с этим справился. Санни почувствовал себя неумелым ребенком, хотя его опасения были совершенно обоснованными. — Уверен, ты и сам справишься, — сухо сказал Незнакомец и посмотрел на свою иссиня-черную руку. Он выглядел… немного грустным. — Да и я бы не рекомендовал ко мне прикасаться. Санни поджал губы, но проглотил все вопросы, когда стало ясно, что Незнакомец закончил отвечать, и вместо этого принялся изо всех сил стараться ступать точно туда, куда ступал Незнакомец, следуя за ним, как заблудившийся утенок. … …Шли они еще максимум час. Санни точно не знал. Время в Черном пространстве вообще странно идет. Шли в тишине, потому что Санни не умел вести разговоры, а Незнакомец, видимо, просто не хотел разговаривать. Он украдкой взглянул на своего проводника. Собственно, если подумать… — Эм, — кротко начал он, еще не привыкший так много говорить, но его мучило любопытство. — Слушай, я же… так и не узнал твое настоящее имя? Типа, кто ты на самом деле? Незнакомец продолжал идти, не останавливаясь. — Кто я? — Ага… — замялся Санни. — На первый взгляд довольно ясно, что ты… эм, но, может быть… — Да спроси уже. — Ты Базиль? — выпалил мальчик. — Э-э, то есть, нет, очевидно, что ты не он, но, может быть, его версия? П-почему ты похож на него? — Я, как и все части этого мира, должен был играть свою роль, — вздохнул Незнакомец. — Цветочный мальчик существовал, чтобы найти правду. Мари существовала, чтобы вести тебя к ней. Омори существовал, чтобы защищать тебя. Я существовал как крайняя мера. — Крайняя мера…? — Я подсказал тебе правду. Провел тебя через Черное пространство. Или же в худшем случае я бы противостоял тебе. — В худшем случае… ты бы сразился с Омори? — Нет. Я бы противостоял тебе. Настоящему тебе. — Незнакомец оглянулся. — Я бы противостоял Санни. — О. Ого. Я, э, ладно. — Санни сглотнул. По крайней мере, это означало, что Незнакомцу можно доверять… типа. Но все же, он бы сразился? И не с Омори, а с ним? Он так может? Достучаться до настоящего его из-за фасада Омори и заставить посмотреть ему в лицо, когда ничто другое не может? Санни уставился в землю. Это насколько же Незнакомец могуч? … …Ну, раз он крайняя мера, как он выразился, то в этом есть смысл. Крайняя мера — это самое отчаянное действие, совершенное вопреки притворству или лжи. Санни был рад, что «худший случай», чем бы он ни был, не осуществился. Он не знал, как именно Незнакомец защищался бы, но у него создавалось отчетливое ощущение, что этот бой он бы не выиграл. Но все равно… — …Почему ты тогда похож на Базиля? Незнакомец по-прежнему не смотрел на него. — Если бы я знал, — просто ответил он. — Возможно, это была связь с единственным человеком, причастным к преступлению, незавершенным концом… возможно, это было признание того, что он никогда не позволит тебе забыть, что ты натворил… и что ты должен был сделать, чтобы пройти мимо его слов. Понятно, значит, он действительно не знал. Санни хмыкнул. «Пройти мимо его слов…» Оу. Оу. Он побледнел. — Я… мне очень жаль… — пробормотал он. — Омори… он… Омори убил Базиля из Мира снов. Много, много раз. Часто ужасными способами. Говорить об этом с Незнакомцем, разве это не было немного…? — Все в порядке, — сказал Незнакомец. Его голос был ровным. — Он делал то, для чего был создан. И ему это тоже не очень нравилось. — И-и все же, это было бесчувственно… прости. — Не извиняйся. — Незнакомец остановился. Санни моргнул. Они подошли к двери, черной и зловещей, как и все остальные. Он и не заметил. — Я не Базиль, и он не я. Я не обижаюсь на то, что вне нашего контроля, — заверил Незнакомец мальчика, но как-то пусто. Санни до сих пор огорчали эти смерти… нужно будет как-то загладить вину перед настоящим Базилем, когда он проснется, даже если тот не будет знать, за что. … …Когда он проснется… Санни кивнул и взялся за ручку двери, ожидая, что Незнакомец пойдет с ним. Но его спутник не двигался. Санни в замешательстве повернулся к нему лицом. Незнакомец как будто сожалел. — Дальше мне нельзя, — сказал он. — Черное пространство сейчас слишком нестабильно. Я должен оставаться здесь. Санни сжал губы, и под поверхностью его мыслей снова начала булькать паника. Дурак. Нельзя во всем полагаться на Незнакомца. Он это должен сделать сам. — Я… понимаю, — сказал он, хотя на самом деле не понимал. — Спасибо. Незнакомец кивнул и сделал два шага назад, позволяя Санни открыть дверь. Санни так и сделал, чувствуя, что идет навстречу смерти. Вероятно, он был. Он глубоко вдохнул и шагнул внутрь. . . . Открыть глаза — точнее, глаз — оказалось намного сложнее, чем он думал, но когда он это сделал, то удивился, насколько все казалось… пустым. Мир снов в его воспоминаниях всегда был ярким и полным жизни, и даже у самых могущественных злодеев был какой-то смешной аспект, из-за которого было трудно по-настоящему испугаться. Но сейчас? Мальчик стоял в парке, и тот был совершенно заброшен. По его спине пробежал холодок, и Санни обхватил себя руками. Это… это неправильно. Все маленькие существа, которые всегда тут повсюду бегали, исчезли, их место занял застойный ветерок, который нежно ерошил его волосы. Цвета, которые обычно были пастельными, размылись и растаяли, как будто на них нанесли слой серого. Деревья выглядели скорее мертвыми, чем живыми, и их заостренные ветви печально свисали вниз. Звездное небо, на которое он… Омори любил смотреть, сменилось вихрем красного и черного, от которого его затошнило. Санни инстинктивно оглянулся на дверь, иррационально надеясь, что Незнакомец все-таки передумал. Но он был один, а дверь исчезла. Санни испугался. С трудом сглотнув, он пошел через парк, бегая глазами. Он попытался найти одеяло для пикника Мари, но фиг ему. Санни поднял палку, надеясь, что она каким-то образом послужит оружием, и перехватил ее трясущимися руками. Ч-что ему делать…? Как ему сбежать из Мира снов? Зарезать себя — точно нет, и он не мог просто проснуться, потому что у него непорядок с телом, так что же он мог сделать? Он ничего не мог сделать. Даже сейчас… Он бесполезен. Его разум напоминал чистый лист. Не было ни идей, ни теорий, ничего. Вот ещё напасть. Разве не Санни создал этот мир?! Так почему же он не мог придумать, как уйти? Все остальное было невероятно детализировано, вплоть до голосов, музыки, пространств, так почему же самое главное плавало в тумане? Но… нет. Он знал почему. Потому что в какой-то момент этот мир стал принадлежать Омори, а не ему. Да, Мир снов был создан как способ справиться со смертью Мари, но со временем Омори стал набирать все больше и больше силы, как будто Санни отталкивали в сторону, а второй получал свой шанс выступить и уходил на собственные приключения, пока Санни спокойненько себе спал. Он был как зритель. Наблюдал, но не вмешивался. Стоп… Санни расширил глаза. Точно! Омори! Если он найдёт Омори, тогда… получается, всё будет в порядке? Омори наверняка знает, что делать, верно? Он поможет Санни выбраться отсюда, если тот его сильно попросит! Может быть. Наверное. Но где он может быть? Может, в Белом пространстве? Хм, но для этого Санни придется идти к пеньку, а он сейчас толком не знал дороги… все перемешалось и глючило, и кусочки столь знакомого мира грез стали для него почти неузнаваемыми. Пока Санни гонял мысли, сзади что-то зашуршало, и он подпрыгнул. Куст? Мальчик резко обернулся, автоматически подняв палку, чтобы защититься, но остановился, увидев, что именно застало его врасплох. Оно было ужасно. Неуклюжие конечности, разодранная кожа и запавшие глаза, это был не человек, это был даже не не зверь, он никогда раньше такого не видел, но оно было настолько ужасно, что Санни застыл от страха. Существо рычало на него, неуклонно приближаясь, его движения были неправильными и дерганными. Словно невидимый кукловод сильно дергал за ниточки, заставляя его плясать. У Санни застучали зубы. Это существо… хотя он никогда не видел ничего подобного, в глубине души он знал, откуда оно взялось, вне всяких сомнений. Черное пространство. Оно излучало энергию и дымилось из каждой искривленной поры, от чего Санни задохнулся и обжег горло. Почему оно здесь?! Черное пространство и Мир снов должны быть разделены, ведь так? Так почему же это… это… Ему нужно двигаться. Ему нужно двигаться прямо сейчас, но он был так напуган. Он был так невероятно напуган, так невероятно в ужасе, что как бы его разум ни кричал ему двигаться, его ноги не сдвинулись ни на дюйм. Санни вздрогнул. Это… какой же Санни трус. Он так всего боялся, почему не мог перестать?! Почему он не мог просто быть храбрым, как буквально все остальные?! Он устал все время бояться, все время быть бесполезным! Страх разрушил его тело, его разум, его отношения. Он это знал, и все же… Не мог пошевелиться. — Сейчас! Санни дернулся, когда мимо него к твари бросилось пурпурное пятно. Санни выпучил глаза. «О-Обри?!» Но это была Обри из Мира снов, и она изо всех сил лупила по твари своей битой. Следующим из-за куста выскочил Кел из Мира снов, бросая баскетбольный мяч и выполняя причудливые трюки. Как и во время всех битв в Мире снов, Санни увидел, как шкала здоровья существа уменьшается по мере того, как они атаковали. Санни наблюдал за всем этим широко раскрытыми глазами. Они… они все еще здесь? Его друзья из Мира снов? Значит… — Эй, вы! Хиро. Санни посмотрел на него, растерянно отметив разницу в росте. Санни почти не вырос за те годы, что провел в четырёх стенах, а шестнадцатилетний Кел возвышался над всеми — Санни был почти уверен, что единственным человеком ниже него был Базиль, — но теперь он мог смотреть Хиро в глаза, не задирая голову, и это было странно. — Вы в порядке? Не ранены? Санни покачал головой, все еще чувствуя себя потрясенным, как вдруг раздался глубокий рык, от которого земля содрогнулась у него под ногами. Мальчик вскрикнул и, спотыкаясь, попятился туда, где стоял Хиро, а последний схватил его за руку и помог отойти. Существо начало корчиться и извиваться от боли. Обри с Кел с гордыми улыбками наблюдали, как оно растворилось в земле, оставив после себя только темную трещину. Санни сглотнул. Они… они его вовсе не победили, не завоевали… оно просто вернулось в Черное пространство. Что происходит? — Ву-ху! У нас получилось, Обри! — выкрикнул Кел, сильно ударив кулачком по протянутому кулачку Обри. — Конечно, получилось, потому что мы лучшие! — ответила та, фыркнув, прежде чем повернуться к ним. — Хиро, я голодный! — Я тоже! — Очень на это надеюсь, — усмехнулся Хиро. — А то вы потратили много энергии. Не волнуйтесь! У меня есть верное средство! Пока Хиро достал сковороду и начал раздавать закуски, Санни не мог не думать о его поведении по отношению к нему. Когда Хиро спросил, все ли с Санни в порядке, он сделал это с вежливостью и легким беспокойством, но в целом оставил его в покое, а с Обри и Келом он наоборот, был таким заботливым и добрым… Видимо, это потому, что они были еще детьми, а Санни выглядел как шестнадцатилетний подросток — все еще был шестнадцатилетним подростком, даже если чувствовал себя иначе. А может, это из-за того, что для Хиро он незнакомец, которого тот только что встретил, но… Ему все равно стало немного грустно. Он знал, что в реальном мире его ждёт тот же самый Хиро, но он почувствовал себя таким отчужденным… и сразу вспомнил самого первого Хиро. «Но ты и это испортил, забыл?» Санни потер руку, чувствуя себя не в своей тарелке, и задумался, а не стоит ли ему просто уйти, когда Кел заметил его. — А это кто? Санни вздрогнул. Кел подбежал к нему и вытаращился широко раскрытыми невинными глазами. Он был так похож на Кела в реальной жизни… но это были два разных человека, а шестнадцатилетний Кел еще даже не появился — по крайней мере здесь, — но путаница между разными версиями его друзей начинала уже утомлять. «Так, сосредоточься и упорствуй». — Я Санни. — Санни? Странное имя, — сказала Обри. Хиро смущенно шикнул на нее и кивнул в кратком приветствии. — Я Хиро. А это Обри и Кел. — Мистер, вы похожи на Омори! — выпалил Кел, бесстыдно тыча ему в лицо. Санни сглотнул. Ага, тут такое дело… — …Эй, да он прав! — Обри подбежала к ним и прищурилась. — Хотя Омори красивее. Ай. — Должен признаться, мне тоже любопытно, — застенчиво улыбнулся Хиро. — Простите, если я лезу не в свое дело… но вы знаете Омори? Знал ли он Омори? Как он мог его не знать? Омори и есть Санни, но он также собственная личность, которая помогла ему всё похоронить, которая помогла ему забыть, которая зашла так далеко, чтобы защитить это тело, чтобы стереть с лица земли его владельца. Личность, которая так часто говорила ему прекратить пытаться, что он может пострадать, жестокий Омори, прямолинейный Омори, защитник Омори. Тот самый, который гладил его по волосам, вытирал слезы, говорил ему: «Не волнуйся, я тебе помогу…» Он был всем, чем Санни являлся под поверхностью? Кем бы он мог быть, если бы отпустил свои вожжи? Будет лучше, если он это примет? Или хуже? Иногда ему хотелось, чтобы он вообще его не знал. — …Да, — он опустил голову. — Он… друг. Настороженность Хиро тут же ослабла, он сразу же принял слова Санни за чистую монету. Санни захотелось сказать ему, что ему не следует быть столь доверчивым. — Ясно! Тогда извини, что был немного холоден к тебе, но любой друг Омори и наш друг тоже! — Если ты его друг, ты знаешь, где он? — грустно спросила Обри. — Он сказал, что встретит нас в Ботинке, но его так долго нет… В Ботинке? Разве не там живёт Базиль из Мира снов? … …Хотя, сейчас это наверняка просто пустой дом, и хозяина никто не помнит. Но с этой новой информацией он, по крайней мере, знал, что Омори придёт к ним, так что половина дела сделано. Санни покачал головой, и Обри явно погрустнела. Кел хлопнул ее по плечу. — Не волнуйся, Обри! Омори супер хорошо сражается! Уверен, с ним все в порядке! — он улыбнулся. — Он, наверное, просто отвлекся и ищет секретные вещички, ты же его знаешь! Обри шмыгнула носом. — Я знаю, тупица! Просто… мы так долго его не видели… я почему-то все равно волнуюсь. Хиро подошел обнять их обоих, предлагая слова утешения, но Санни все еще думал о том, что она сказала. Она волновалась, что они так долго не видели Омори. Она боялась, что он исчезнет. Разве не то же самое уже случалось с Базилем, много раз подряд? Санни посмотрел на них троих. Похоже, память о Базиле не так уж и потеряна. — Санни, не хочешь пойти с нами? — неожиданно спросил Хиро. Санни моргнул. — В Ботинок, — пояснил тот. — Нас там ждёт ещё один друг, и у нас есть еда и напитки, можем подождать Омори вместе. Это безопаснее, чем сидеть тут в одиночестве. — Тем более, тут повсюду бродят эти твари! — Кел положил руки на бедра. — Их очень сложно победить, но не волнуйся! С нами ты будешь в безопасности! Санни задумался на мгновение, затем кивнул и подошёл к ним, делая вид, что следует за ними так, будто не знает дорогу к дому Базиля. Кел и Обри всю дорогу забрасывали его вопросами, из-за которых Хиро краснел как помидор, но Санни их не останавливал. Как же странно быть старше их. Он чувствовал себя старшим братом и хотел защитить их, даже если они не были настоящими. Эти улыбающиеся лица… о них нужно заботиться, они должны быть счастливы. …Так вот что чувствует Мари? Тем более, он и так испортил их в будущем, а возможно, и в настоящем, своей маленькой выходкой с ножом. Бесполезный. — Ты любишь пиццу? — Угу. — И… и ты думаешь, что горчица лучше кетчупа? — Э-э-э... — Санни! А какие Омори нравятся девушки? Это я так, из любопытства… — Я… — Эй, а что у тебя с глазом? Санни замер и инстинктивно поднял руку к повязке на глазу. Хиро побледнел и отвесил Келу лёгкий подзатыльник. — Кел! — прошипел он. — Это был бестактный вопрос! — …Извини, — Кел поник. — Можешь не отвечать, Санни! — поспешила сказать Обри, сердито глядя на Кела. Санни глубоко вдохнул пару раз, невольно вспоминая обрывки той ужасной ночи. Его грудь наполнилась холодным льдом, когда он вспомнил все произнесенные слова, как сильно Базиль погряз в своих заблуждениях, как сильно Санни причинил ему боль от отчаяния и что Базиль в конце концов сделал с Санни. И как Базиль взял ножницы перед тем, как войти, и Санни просто знал, о чем он думает… Он сглотнул. — …Нет, все в порядке, — он легонько провел пальцем по ткани. — Это… сделал мой лучший друг. Все ахнули. — За что он так с тобой?! — прошептала возмущенная Обри. — У тебя болит глаз? — У меня его больше нет. Детей явно ужаснула эта новость. Санни задумался, должен ли он чувствовать то же самое. Тогда он особо не переживал из-за потери глаза. Честно говоря, это была такая крохотная деталь в общем замысле вещей, такая крошечная капля в океане боли, через который они все проходили… Санни было абсолютно плевать, что он не сможет видеть этим глазом, потому что жить ему уже было не дано. Он оставил их одних, всех, заставил переживать еще одну смерть, разве Мари было недостаточно...? Санни всегда было плевать на всех, кроме себя. Эгоист. — Это ужасно, Санни… — прошептал Хиро, его рука зависла в воздухе, как будто он хотел его утешить. — Мне жаль, что с тобой так случилось. — Все в порядке, — пробормотал тот, подняв глаза к ужасному небу. Санни давным-давно простил Базиля, и вспомнив, как двенадцатилетний Базиль обнимал его, и плакал, потому что думал, что Санни больше не хочет дружить… ему стало получше. Они оба пострадали. Базиль был в истерике. Когда испытываешь такую ужасную ​​боль, то делаешь то, чего не хочешь на самом деле, а Базиль по-прежнему был его лучшим другом, с глазом или без. Они оба тогда просто не здраво мыслили. Однако… Санни после этого спрыгнул, не так ли? — Тем не менее… — Хиро посмотрел вперед и остановился. — О, вот мы и пришли. Дом остался таким, каким его помнил Санни, что было странно, учитывая, в каком беспорядке была детская площадка. Даже цветы снова ожили. Неужели это сделал Омори? Чтобы это было убежище? Неважно. Санни не мог забыться среди идиллических цветочных полей, знакомых запахов и порхающих бабочек. Ему нужно помнить, почему он здесь. Потому что его тело, скорее всего, умирало в реальном мире. Ему нужно выбраться отсюда любыми средствами. Со вновь обретенной решимостью Санни взял себя в руки и вошел в дом. . . . Настал первый день нового месяца, и я, как всегда, пошла навестить Санни. Мы все пошли. Я слабо улыбнулась, оглядывая комнату. Знакомые фигуры моих друзей приносили мне бесконечное утешение. С… с момента инцидента прошло несколько недель, а мой младший брат все еще мирно спал. К счастью, с тех пор его состояние не ухудшилось, но и не улучшилось. Врачи сказали, что рана успешно заживает, а дыхательную маску сняли несколько дней назад, но для меня Санни выглядел таким хрупким, пока лежал в постели в полном одиночестве. Я вздохнула. — Мари! Я тут не понимаю! — заскулил Кел, подошёл ко мне и ткнул в математическую задачу. Мы все делали домашнее задание в больничной палате Санни, как и каждый день после школы, чтобы составить ему компанию. Хиро помогал Обри с испанским, а я помогала Келу со всем остальным. Базиль сидел по другую сторону кровати Санни и делал домашнее задание по биологии. Базилю было легче её понять, потому что он любил этот предмет и часто читал по нему книги. Конечно, он также выращивал собственные цветы и помогал нам выращивать рассаду. Надо будет подарить их Санни, как только он проснется. — …а эти крошечные штучки — разновидность бактерий! Они немного похожи на червей, скажи, Санни? А ещё Базиль любил читать Санни, как и я. Мы часто по очереди переворачивали страницы или делали разные голоса, и это было самым ярким периодом моих дней. …А они уже не были такими яркими, как после инцидента, так и до тех пор, пока Санни не проснётся. Я все еще ловила себя на том, что сомневаюсь в своих действиях, что задаюсь вопросом, что я сделала не так, и одержимо прокручивала каждый разговор, который у меня состоялся с ним до той ночи, но в голову ничего не приходило. Хиро мне всегда говорил, что гонять мысленную жвачку плохо, но я знала, что он ее тоже гоняет. Как и мы все. Когда нам пришлось рассказывать Обри и Келу о Санни, я долго думала, что сказать. Как мы могли объяснить им, что Санни пытался… сделать это? Дети их возраста даже не знают, что такое депрессия! Или, по крайней мере, дети из Дальнего города. Это сонный, маленький городок, все друг друга знают, и образование ограничивалось одной школой с общими оценками. Мы все выросли немного под куполом, даже я не знала о таких вещах, пока не закончила среднюю школу. Базиль переехал из далекого города, так что он знал больше, чем Обри и Кел, но я подозревала, что его собственный образ жизни до встречи с нами тоже сыграл роль в том, что он чувствовал и узнавал. Тем не менее, искреннее горе, выразившееся на их маленьких лицах, когда мы с Хиро сообщили эту новость, останется в моих воспоминаниях навсегда. Мы сказали им, что с Санни произошёл несчастный случай. Мы сказали им, что он сильно поранил живот, как в боевиках, которые мы иногда смотрели, и что ему нужно отдохнуть. Обри потребовала объяснить, почему Санни так поступил, и единственное, что я смогла ответить, это то, что Санни было очень грустно. Ха. Я была так бесполезна… Красноречивая Мари была сведена к простому слову, крошечному слову, которое не могло вместить все чувства, которые наверняка сдерживал мой дорогой младший брат. Но я не знала, как еще объяснить. Я ничего больше не знала. Нужно ждать Санни, ждать его чувств. И я приму каждое. …Ну, по крайней мере, нам уже стало получше, если не считать кошмаров, паранойи и чувства вины. Мои веки отяжелели, ноги устало волочились по полу, и я постоянно чувствовала раздражающее ощущение песка в глазах, потому что перестала высыпаться, но я ничего не могла сделать. Пока Санни не придёт в себя и снова не посмотрит на меня. Пока он снова не сможет мне улыбнуться. Пока он не сможет все объяснить. Поэтому я усердно трудилась, чтобы остаться отличницей. Мои оценки сильно ухудшились с того дня: сплошные пятерки в табеле успеваемости понизились до четверок, а иногда и до троек, но, думаю, учителя видели, что у меня голова во время учебы занята другим, так что никогда ничего не говорили. Я это ценила. Я по-прежнему не могла говорить об этом ни с кем за пределами круга знакомств. Это было тяжело и больно и, если честно, не их дело. Но я знала, что должна трудиться, ради младшего брата. Чтобы, проснувшись, он застал свою дорогую сестру за успехом, чтобы он обрел стабильность и надежность. Я покажу ему, что я надежная. Я его не подведу. Не снова. Так я говорила себе каждую ночь, когда плакала перед сном. Я улыбнулась Келу, закончила объяснять и удостоверилась, что он понял. Затем взглянула на часы. Мама и папа скоро будут здесь. Мама с дрожащей улыбкой и папа с мрачным лицом. Я все еще не могла смотреть ему в глаза. Меня бесило, что он будто не страдал так сильно, как мы с мамой. Я знала, что он любит Санни так же сильно, как и я, но… он по-прежнему ходил на работу, по-прежнему заботился о доме, и я не то чтобы хотела, чтобы его разрывало на части от горя, но… Но неужели он не мог хотя бы показать, что ему не все равно? Теплая рука легла мне на плечо и слегка потерла напряженную область, чем эффективно вырвала меня из мыслей. Я улыбнулась и прильнула к ней. Хиро делал самый лучший массаж. — Расслабься, Мари, — ласково пробормотал он, и я смогла только кивнуть. Но я знала, что в следующий раз, когда я останусь одна, моя шея снова одеревенеет, моя челюсть сожмется, а моя рука будет решительно пустой по сравнению с ее меньшей копией. Я кивнула, но сама знала, что не расслаблюсь. Пока Санни не проснётся. Пока он не вернётся.