Мост

Санни крепко зажмурил глаза, ожидая боли. Но она так и не наступила. — Хватит. Этот голос… Санни рискнул приоткрыть глаза, чуть-чуть повернув голову. Незнакомец стоял перед ним, словно ангел-хранитель или мстительный дух. Красные руки тут же исчезли. Санни чуть не расплакался от облегчения. Омори стиснул зубы, его внимание на мгновение переключилось. Санни мгновенно стало легче, когда эти черные глаза перестали смотреть на него.

— Тебя здесь не должно быть.

— Не должно, — согласился Незнакомец.

— Как ты пересек границу?

— Твоя хватка ослабевает. Я просто проскользнул сквозь трещины. Трещины…? Санни дернулся, бросив взгляд на Ботинок, стоявший посреди разрушений, словно маяк надежды. На дыру Черного пространства. Омори незаметно сузил глаза. Незнакомец даже не смутился. Он стоял здесь и раньше, миллион раз, перед Омори и знал его лучше, чем кто-либо. Он не боялся.

— Ты его защищаешь?

— Я делаю свою работу.

— Твоя работа закончилась, когда он признал правду. У тебя больше нет цели.

— Мой ключ такой же, но он открывает все двери. Если мое место здесь, то здесь я и буду. Санни толком ничего не понял, но, судя по тому, как затряслась рука Омори от ярости, тот ясно и отчетливо расслышал скрытый смысл.

— Уходи.

— А если не уйду?

— Я не хочу делать тебе больно.

— Ты бы не смог, даже если бы захотел. — Тон Незнакомца не проявлял высокомерия. Он просто констатировал факты. — Омори! Санни! — До Санни донесся испуганный голос Мари, и он оказался в теплых объятиях сестры. Что…? Омори уставился на трещину, которую проделал в земле, чтобы отделить их от друзей из Мира снов. Теперь она была покрыта темной, твердой субстанцией, почти похожей на тень.

— Это сделал ты.

Незнакомец не ответил, и этого оказалось достаточно. Омори сжал кулаки.

— Зачем ты это делаешь?! Почему ты мне мешаешь?! Ты забыл, что он с нами сделал?! Разве ты его не ненавидишь?!

— Омори, пожалуйста, остановись! — взмолилась Мари, глядя на Омори. Тот явно заколебался при виде ее мольбы, но еще больше укрепил свою решимость.

— Ты ничего не понимаешь! Ты не имеешь права вмешиваться! Ты… Ты всегда меня бросала, как раз тогда, когда я в тебе нуждался больше всего!

Мари пристыженно посмотрела вниз. — Омори… братишка, ты же знаешь, что так должно было быть… Омори молчал несколько секунд, тоже глядя в землю, и выглядел каким-то побежденным. Его яростно-красный контур начал исчезать, лишь вспыхивая каждый раз, когда он резко вздыхал. Санни почувствовал, как по спине ползет чувство вины. Учитывая, что он обнаружил, учитывая, что Омори держал для него в секрете, учитывая, что он думал, что Санни нужно было похоронить правду… получается, во всем виноват Санни? Хиро встал на колени рядом с ним и попытался убрать руку, все еще обвивавшую его шею. Обри и Кел маячили позади них, с тревогой поглядывая на него, Омори, а потом снова на него. Санни задумался, понимают ли они, что происходит. Казалось, лишь Омори, Незнакомец и Мари в полной мере знали, что значит существовать в голове Санни, но оно и неудивительно. Санни знал, кто такой Омори, Незнакомец всегда четко понимал, чего он хочет, а Мари… У Санни всегда складывалось впечатление, что Мари знала больше, чем следовало бы. Почему-то это было уместно. Старшая сестра до мозга костей, даже во сне. — Хнг… я не могу… не могу снять! — кряхтел Хиро, напрасно дергая руку. — Крутить пробовал? — нервно спросил Кел, и Обри дернула его за рубашку. — Это тебе не дверная ручка, Кел, всё не так просто…! — она явно хотела говорить укоризненно, но её голос все еще дрожал от неуверенности. Санни попытался сделать глубокий вдох через нос. — Санни… прости, я… — Не двигайся. Незнакомец присел перед ним на корточки, и о… Санни не заметил, как он подошел ближе. Видимо, Мари пока отвлекает Омори. Иссиня-черное тело мальчика поглощало весь свет, и от лёгкого холодка Санни покрылся мурашками, когда тот наклонился к нему. Обри беспокойно надулась. — Т-ты ведь не причинишь ему вреда…? — Не причиню. — П-подожди… — пробормотал Санни, пытаясь вдохнуть немного воздуха. — Разве не ты говорил, что к тебе нельзя прикасаться? Он тогда точно не знал, что повлекло за собой это замечание, но, судя по тому, как от ауры Незнакомца его желудок скручивался нервными узлами, словно осколки горящего льда, он не хотел рисковать тем, что произойдет, если он вступит в контакт с его черной фигурой. Незнакомец моргнул. — Мы не будем соприкасаться. — Он казался удивленным, хотя его голос был как всегда монотонным. — Если не двинешься. Я потому и попросил. Санни убежден не был, но если Незнакомец на их стороне, то жаловаться он не собирался. Кроме того, он только что его спас. Нужно проявить благодарность. Поэтому он старался не дрожать, когда эти руки приблизились к его шее, закрыл глаза и принялся ждать, когда все закончится, словно ребенок, прячущийся от кошмаров под одеялом. — Готово. И вдруг он смог дышать. Драгоценный кислород наполнил его легкие, он жадно задышал, несколько раз кашлянул и сглотнул, чтобы смягчить пересохшее горло. Кел и Хиро поспешили поддержать его и помогли встать на дрожащие колени. Незнакомец уронил красную руку, и теперь конечность сморщилась и почернела, словно мертвый зимний лист. Санни с трудом сглотнул. Если прикосновение Незнакомца и такое может, он определенно к нему не прикоснётся, никогда.

— Прекрати.

Санни вздрогнул, и руки его друзей сжались вокруг него. Незнакомец спокойно посмотрел вверх. Мари грустно качала головой, пятясь назад, пока снова не оказалась рядом с ними. В ее глазах блестели слезы. Глаза Омори сверлили их всех, но красный контур колебался и рассеивался с каждым его вдохом.

— Прекрати. Он должен умереть. Он заслужил.

— Нет, — возразил Незнакомец. — Мы оба знаем, что события, которые привели нас сюда, произошли не по его вине. Омори зарычал, но рукоять ножа дрогнула.

— Не по его вине? А ничего, что он эгоистично покончил с собой и уничтожил все, чего мы добились?! А ничего, что он изгнал тебя, потому что ты оказался недостаточно совершенен?!

Санни расширил глаза. Что…? Санни изгнал Незнакомца? Но когда? Прямо как когда изгнал Эбби и не запомнил? Незнакомец на секунду замолчал, и контуры его рук зашевелились, как будто он сжимал их. Омори усмехнулся его растерянному выражению лица.

— Да, сновидец. А что, по-твоему, случилось с обычными версиями твоих друзей, которые тебе снились до смерти сестры?

Монохромный мальчик впился взглядом в землю.

— Недостаточно идеальны, недостаточно хороши. Достаточно ущербны, чтобы напоминать тебе о вещах, которые ты предпочел бы забыть. Изгнаны в самые глубокие части бездны. Превращены в это.

Незнакомец глубоко вдохнул, но его голос по-прежнему звучал напряженно, когда он снова заговорил. — Я не отрицаю, что поступил он эгоистично, — начал он. — И я уж точно не забуду, какие последствия постигли этот мир и всех нас из-за его трусости. Незнакомец с каждым словом делал шаг вперед, медленно, но верно приближаясь к Омори. — Я тоже хотел, чтобы он поступил по-другому. Чтобы он позволил нам помочь. Чтобы он принял правду раньше, чтобы не пришлось искажать бесчисленные итерации нас. Еще один шаг. — Я знаю, как это больно, Омори. — Его глухой голос смягчился до чего-то болезненного и чуткого, чего-то хрупкого, от чего Санни захотелось отвести взгляд. Это казалось слишком уязвимым, слишком личным для посторонних глаз. — Я лучше всех понимаю, через что ты проходишь. Я знаю, как ты устал. Я знаю, как ты сопротивлялся надежде после того, как эту надежду много раз разрывали на куски. Омори стиснул зубы, но ничего не сказал. Еще один шаг. — Я знаю, что ты сделал себя холодным и закрылся от мира, чтобы скрыть свои истинные чувства. Но ты не можешь скрыться. Не от меня. — Его светлые глаза встретились с черными глазами Омори. Противоположности, сплетенные в одну нить. Репрессия против правды, неподдельной и чистой, и все же благодаря этим противоположностям они понимали друг друга, как никто другой. — Я признаю ошибки сновидца, и однажды я тоже его за них презирал. Я желал ему смерти и страданий, как и ты. — Из его горла вырвался хриплый смешок. — Но ты прекрасно знаешь, что обстоятельства были вне его контроля.

— Он все равно выбрал этот путь.

Омори взглянул на Санни с гневом в глазах, прежде чем тот погас и что-то другое заняло его место. Бледно-красный контур полностью исчез, уступив место знакомому темно-синему. «Омори стал несчастным».

— Он все равно выбрал прятаться, он… он все равно заставил нас так сильно страдать…

Незнакомец кивнул. Он почти дошёл. — Да. Но ты ведь знаешь, почему он это сделал? Ты знаешь, что произошло, ты знаешь, что это была не только его вина. Ты знаешь, что представляет собой одеяло для пикника Мари, не хуже меня. Взгляд Омори в нерешительности метнулся к Мари из Мира снов. Та все же нашла в себе силы улыбнуться, неуверенно и заплаканно, но все равно любяще.

— Я… Это не важно, он… Я ненавижу его.

Внезапно вспомнив о своих чувствах к Санни, Омори зарычал.

— Я ненавижу его!

Санни не смог скрыть гримасу, но Незнакомец продолжал идти, не останавливаясь, пока не оказался прямо перед Омори. — Это тоже ложь, — просто сказал он. — Ты злишься на него. Я понимаю. Но ты его не ненавидишь.

— Ты хочешь сказать, что я сам не знаю, что чувствую?

Незнакомец не обратил внимания на саркастический тон Омори и быстрым движением схватил его руки в свои, увернувшись от лезвия ножа. Омори отшатнулся от его прикосновения, словно от кислоты.

— Ты…

— Прекрати искажать мои слова, — пробормотал Незнакомец, пригвоздив Омори взглядом к месту. — Я не говорю, что твои чувства недействительны или что ты игнорируешь то, что действительно чувствуешь. Лицо Омори было перекошенным и напряженным, синий контур наполнялся энергией, и от этих перемен в поведении у Санни закружилась голова. Бурлящая черная субстанция перетекла из пальцев Незнакомца в белые руки Омори и остановилась чуть выше его запястий. Омори трясло от волнения, но кто из них победит, было для Санни загадкой. Он попытался вырваться от Незнакомца, но безрезультатно. Другой мальчик держал его железной хваткой. — Ты просто забыл, зачем ты все это делаешь. Ты забыл свою истинную мотивацию. — Слова Незнакомца были нежными. — Позволь показать тебе. Позволь помочь тебе вспомнить.

— Я не хочу вспоминать.

Омори закипел, и Незнакомец весело склонил голову. Его глаза мерцали. — …Тогда ты, получается, лицемер, — сказал он. Омори разочарованно зарычал, зная, что это правда. Он перестал сопротивляться, но еще не расслабился. Санни осмелился надеяться.

— …Будет больно?

— Возможно, — сказал Незнакомец. — Но правда часто причиняет боль, так что будь непредвзят. Омори опустил голову, его глаза закрыла черная челка. Санни подозревал, что это произошло не потому, что он сдался, а просто из-за недостатка боевого духа — пока. Об этом сказал сам Омори. Он устал. Он устал, был зол и печален. Он больше не хотел сопротивляться, не хотел больше драться, потому отдал всего себя, и теперь ему нечего было терять. Санни ненавидел то, что он так легко проникся этим чувством, но еще больше ненавидел то, что он навязал его Омори. Незнакомец воспринял молчание Омори как сигнал, а затем…

Ты шатаешься на месте в замешательстве, потому что твоя окружающая среда внезапно меняется.

Ты находишься в белой комнате, белее луны, такого же оттенка, как и твоя кожа. Ты хмуришься. Почему ты здесь?

Разве ты не был только что в доме? Перед деревом? Разве ты не помогал мальчику-блондину что-то сделать? Повесить кого-то? Ты вздрогнул. Зачем ты это сделал? Разве это не плохо? Длинноволосая девушка умерла или просто заснула? Почему ты согласился поступить так с невинным человеком?

…Точно. Потому что ты должен был защитить Санни. Это была твоя самая сильная мысль, первая и единственная в те первые минуты жизни. А вот кто такой Санни… это еще предстоит выяснить. Ты был так сбит с толку, что просто сделал то, что велел мальчик-блондин, все, что он шептал сквозь паническое дыхание и безмолвные слезы. Ты сжал губы. Мальчик был напуган. Ты тоже. Ты все ещё напуган, в определенной степени.

Ты вздрогнул, когда по белому полотну разнесся звук. Рыдания. Далеко, но достаточно близко, чтобы узнать источник.

Ты пошёл на звук, опустив взгляд на ноги. Они были черными. На тебе были носки, шорты и черная рубашка. Ты собирался спать? Этот наряд казался подходящим для ночевки или удобной кровати. Но здесь ни того ни другого не было. Только белое и вон та черная штука на полу…

Ой.

Ты остановился и присел рядом с фигурой. Это был мальчик. Он плакал навзрыд, свернувшись калачиком. Ты наклонил голову и легонько его толкнул. Мальчик отшатнулся, но плакать не перестал. Ты печально нахмурился. Он так жалок… ты не можешь чем-нибудь помочь? Почему он плачет?

Защити Санни.

Твои глаза загорелись. Точно! Ты должен защищать человека по имени Санни. Может, этот мальчик и есть твой подопечный?

— Привет.

Ты даже губами не пошевелил, но каким-то образом мальчик твои слова услышал. Он вздрогнул.

— Ты Санни?

Мальчик не ответил, но из его рта вырвался всхлип. Ты хмыкнул.

— Буду считать, что да.

— Я… — кротко начал Санни, не меняя позы. Ты наклонился, полный любопытства.

— Я не… я не хотел… — всхлипнул он, вздымая и опуская грудь. — Я не хотел… я не хотел…

Ты озадаченно моргнул. Чего он не хотел?

— М-Мари… прости… — плакал Санни. — Прости… я не хотел… я правда не хотел.

Ты почувствовал, как твоя грудь сжимается от чужеродного чувства. У тебя заслезились глаза, а лицо стало горячим. Тебе стало грустно. Только не немножко. Тебе было жаль этого мальчика. Почему он так несчастен? Затем, когда ты снова собрался прикоснуться к нему, возможно, дать пустые заверения, ты увидел.

Ты увидел его жизнь до этого момента, прекрасные, счастливые моменты и сокрушительную секунду слепой ярости, которая в мгновение ока отправила девушку — его сестру — вниз по лестнице. Ты тихонько ахнул, чувствуя, как твое лицо исказилось от сочувствия. Бедный Санни…

— Я не хотел… Мари… прости… — Казалось, это были единственные слова, которые Санни мог сказать в данный момент. Не то чтобы ты его винил. Ты сел рядышком с ним, желая, чтобы у тебя были…

О. Салфетки. Как удобно. Ты вырвал одну и предложил плачущему мальчику. Тот ничего не делал, так что ты просто оставил её на полу в пределах досягаемости. Как же ему помочь…? Ты хотел помочь ему. Та трагедия произошла вовсе не по вине Санни, то был просто несчастный случай.

— Мне жаль, что это произошло.

Ты наконец решил, что сказать, но Санни вздрогнул и схватился за голову.

— Нет… Нет… прекрати… — всхлипнул он. — Я не… я не хочу ничего слышать.

Ты моргнул. Санни не хотел думать о том, что произошло, даже если это было единственным, из-за чего он мучился. Но…

…А вдруг ты можешь…?

Да. Это идеальное решение, не так ли? Ты оглянулся и увидел простую и белую дверь, гордо возвышающуюся над вами. Ты не заметил, как она появилась. Приглушённо извинившись, ты на мгновение оставил Санни и, подойдя к двери, заглянул в замочную скважину.

…Вот оно.

Ты улыбнулся, гордясь собой. Твой план сработает. Все уже здесь, тебе просто нужно придать ему того, что нужно Санни. Комфорта. Фамильярности.

Всё должно быть идеально.

Ты снова подбежал к Санни и нежно погладил его по волосам.

— Не волнуйся, Санни, тебе не нужно об этом думать.

Санни грустно заскулил, и твое сердце опять сжалось.

— Я… я…

— Тебе вообще не придется об этом думать, пока не будешь готов столкнуться со своими страхами. Тогда я помогу тебе открыть дверь, и ты будешь свободен.

Санни наконец посмотрел на него, едва показав грустный, темный глаз, залитый слезами.

— …Правда?

— Правда.

Ты наклонился к нему, воодушевленный положительным ответом, чувствуя, как комок… чего-то проникает в твой организм. Тебя охватило мощное чувство, будто ты способен на всё. Это Санни тебе дал? Что ж, спасибо ему. Ты улыбнулся, нежно прижавшись своим лбом к его.

— Я буду защищать тебя до тех пор, пока ты не будешь готов, Санни. Не волнуйся.

Тогда-то ты и решил свою судьбу.

— Я обо всем позабочусь.

Санни растворился на миллион частиц, но тебя это не волновало. Это означало, что он заснул, что он передал управление тебе. Он тебе доверился, и ты его не подведешь. Решившись, ты подошёл к двери и, повернув ручку, без труда её открыл. На тебя воззрились пять озадаченных лиц. Копии реальных друзей Санни. Им тоже можно довериться, ведь так? Они будут молчать о несчастном случае с Мари, и подыгрывать тоже будут, верно?

— К-кто ты? — подал голос робкий мальчик слева от него. Светлые волосы и голубые глаза. Без венка. Он ему не нужен, так как он не был идеальным, да и не должен быть. — Ты не Санни.

Эти голубые глаза в будущем быстро поглотит тьма, но ты этого пока не знал. Ты улыбнулся.

— Я Омори. И я должен вам кое-что сказать.

Омори дернулся, его очертания стали более ярко-синими. Прошло всего пять секунд, но казалось, что из Омори высосали всю энергию. Санни чувствовал нервную энергию своих друзей из Мира снов. Они беспокоились о нем. Несмотря на то, что Омори сделал, им было не все равно. Омори несколько раз моргнул и посмотрел Незнакомцу в глаза, ведя молчаливую беседу, которую Санни не мог разобрать, да и не хотел. Она казалась личной, более глубокой, чем просто пустые слова утешения. Что же Омори увидел? — Теперь ты понимаешь? — Незнакомец отпустил руки Омори и чернота отступила от его белых пальцев. Омори сжал дрожащие губы. «Омори стал убитым горем».

— …Да.

Омори снова воззрился на Санни, но теперь… это был не такой убийственный взгляд. К абсолютнейшему шоку Санни, Омори склонил голову и прошептал:

— Прости.

Челюсти Омори сжались.

— Я злился… Я все еще злюсь. Я так сильно на тебя злюсь, но… я просто… прости.

Застыв на месте, он мог только наблюдать, как его двойник разваливается на части. Он мог только наблюдать, как уравновешенный Омори, нейтральный Омори, всегда хладнокровный Омори, выражение лица которого никогда не менялось, постепенно распадался. Его плечи задрожали, а его маленькая фигурка — двенадцать, двенадцать, всего лишь двенадцать — как будто сжалась под давлением красного неба. Его прежде сжатый кулак покрылся дрожащими пальцами, и нож с резким звоном упал на землю. Санни невольно расслабился, увидев это. Скрежещущие скрипки стихли до более меланхоличной мелодии, похожей на ту, которую он слышал в последние мгновения Мира снов, в битве с Омори. У него сжалось сердце. Незнакомец посмотрел мимо Санни и сделал два шага назад, и, конечно же, Омори обнаружил, что его окружают четыре пары рук пастельных тонов. — Омори, не плачь! — всхлипнула Обри. — Если… если ты заплачешь, то… и я тоже… — Мы прощаем тебя, Омори! — добавил Кел, нежно поглаживая черно-белого мальчика по спине. — Мы не сердимся! — Мы понимаем, что ты сейчас чувствуешь, — успокаивающе сказал Хиро. — Да если кто и виноват, так это мы. Ошеломленный Санни смотрел, как Незнакомец безмятежно подошел к нему, а Мари опустилась на колени перед Омори. Тот уже сидел на земле, побежденный. Ее руки легли на щеки Омори, такие любящие, такие добрые. Ее глаза были заплаканы, и впервые с тех пор, как был создан Мир снов, она совсем не улыбалась. — Прости, Омори, — сказала она, давясь слезами. — Я позволила тебе взять это бремя на себя, хотя знала, что должна помочь… Я оставила тебя одного, я думала, что ты справишься один, но ты был прав. Ты нуждался во мне больше всего, а меня рядом не оказалось.

— Мари…

— Прости, братишка. — Она поцеловала его в голову и прижала к себе, баюкая, защищая от Черного Пространства, от Белого Пространства, от реального мира тоже. — Тебе приходилось делать такие ужасные вещи… ходить в такие тёмные места, да ещё и в полном одиночестве… Возможно, защищая Омори от него. — Ты мое драгоценное солнышко. Вы оба. — Ее глаза на секунду встретились с глазами Санни. — Вы оба дороги мне, и я люблю вас больше всего на свете, но я так хотела помочь Санни узнать правду, что не заметила, как ты скрываешь свои чувства.

— Все в порядке.

Нерешительное заверение Омори было прервано Хиро, который также печально нахмурился. — Но ведь это не так. Я не знаю, что происходит, но у меня есть мысль. Я знаю, что мы сделали не так. Хиро горько усмехнулся. — Ты такой сильный мальчик, что мы забыли, что у тебя тоже есть слабости. Ты отдалился и закрыл свое сердце, а мы все равно игнорировали тебя, надеясь, что ты придешь к нам, если у тебя будут проблемы… оказывается, это нам нужно было прийти к тебе. — Прости, Омори. — Обри опустила глаза. — Если бы я постоянно не игралась со всеми или не препиралась с Келом, ничего бы этого не случилось. Я не знаю, что именно, но… мне кажется, что во всем виновата я. Кто-то потерялся, и потом ты тоже потерялся и… Санни украдкой взглянул на Незнакомца, но тот оказался верный своему слову. Исчезновение других его версий его, похоже, не беспокоило. Кел вмешался, положив руку на плечо Обри. — Я тоже так думаю. Если бы мы не были так поглощены своими проблемами, ты бы не перенапрягся, и твои чувства не взорвались бы! — Нижняя губа Кела задрожала. — Мы были очень плохими друзьями. Прости, Омори. — Прости, Омори. — И меня. — Пожалуйста, прости нас! Омори снова покачал головой, но ничего не сказал. Его руки дрожали. Мари моргнула, и из ее глаз наконец потекли слезы. — О, братишка… иди сюда. Омори заключили в очередное объятие, на этот раз длиннее предыдущего, полное слез, подавленных эмоций и давно назревших извинений. Омори оказался в самом центре, он закрыл глаза руками и стиснул зубы, все еще пытаясь быть сильным, все еще пытаясь сдерживать слезы. Так не годится. Санни глубоко вздохнул, собираясь с духом, и направился к своим друзьям из Мира снов. Омори поднял на него глаза, но так же быстро их отвел, и Санни с болью подумал, что ему, наверное, стыдно. Он не должен стыдиться. Это же ведь все из-за… Нет. Нет, он знал, что смерть Мари была несчастным случаем. Санни не убийца, как и Омори. Они оба несли ответственность за ту роль, которую сыграли в разрушении этого мира, а также настоящего, и оба совершили ошибки, но события и чувства, которые привели их всех сюда, не были их виной. Разве это не человечно — чувствовать? Плакать? Подавлять эмоции? Им просто нужно было выпустить весь этот гнилостный смрад, проработать чувства здоровым образом, вскрыть все карты. Пришло время двигаться дальше. Омори только что это сделал, выплеснул свою ярость, свое разочарование, свою боль. Теперь настала очередь Санни наладить их отношения. Мост между ним и Омори… Наконец-то он его починит. — Омори… — начал он, но ему пришлось сглотнуть, чтобы голос звучал ровно. — И меня прости. Я был так поглощен своим горем, что не видел, сколько ты всего делаешь для меня. Глаза Санни скользнули от земли к друзьям. — Я обращался с тобой как с безмозглым инструментом. Со всеми вами. Я не признавал, скольким вы пожертвовали ради меня, и все обвинения Омори верны. У меня нет оправдания. Я был самым настоящим эгоистом. Омори нерешительно смотрел на него, и Санни медленно взял его руки в свои. Те оказались холодные. Однако впервые этот холод приносил легкость и спокойствие, а не отдаленную резкость. Это были руки, которые успокаивали его, руки, которые гладили его по волосам и говорили, что все будет хорошо. Те самые руки, которые он заставил схватить нож. — Но я знаю, что извинениями тут не поможешь. — Санни криво улыбнулся и прижался лбом ко лбу Омори, повторяя успокаивающее действие, которое его коллега проделал в ту роковую ночь много лет назад. — Спасибо, — выдохнул он. Никто целую минуту не смел даже моргнуть. Казалось, что сам Мир снов затаил дыхание, наблюдая за двумя мальчиками, за их семеркой, за единственными выжившими в катастрофе, устроенной сновидцем и его второй половинкой. Черные глаза Омори широко распахнулись, рот слегка приоткрылся, как будто он не мог поверить, что Санни то сказал. Старший мальчик сглотнул, из-за комка в горле ему было трудно говорить, слова выплескивались на поверхность в отчаянном потоке объяснений и извинений. Они вскипали, пенились, шипели, пытались вырваться из его сердца. Это было слишком. Но ему нужно было это сказать. Это было меньшее, что он мог сделать после того, как Омори так отчаянно посвятил свою жизнь защите секрета Санни. — Спасибо, что утешил меня в тот день. Он никогда не забудет монохромного мальчика, который сказал ему, что позаботится обо всем, что он может спать и отдыхать, пока тот сражается за него. — Спасибо, что создал для меня такое замечательное, креативное место. Все персонажи Мира снов, которых встретил Омори… не рассердятся ли и они на Санни? Будут ли они в порядке теперь, когда их комфортный мир вот так рассеивается? — Спасибо, что выступил против меня и сказал, что мне нужно отпустить. Омори изложил все, что Санни думал о себе. Его глубочайшие сожаления, его ненависть к себе и страдание… он помог ему избавиться от всего этого. — Спасибо, что ждал меня все это время. Несмотря на то, что у него никогда не было гарантии, что Санни вернется, несмотря на то, что прошло четыре долгих года, несмотря на то, что его ненависть становилась сильнее с каждым днем. — Спасибо, что рассказал мне, что чувствовал все это время. Для него было драгоценно, что Омори достаточно ему доверял, чтобы позволить услышать, что он чувствует. Даже если эти чувства кричали и требовали, даже если они были сломаны и потеряны. — Спасибо, что защитил мой секрет, моих друзей, мою жизнь. Омори сделал гораздо больше, чем просто защитил его. Он сделал все возможное, даже если его истинные намерения исказились из-за стресса, пока он обеспечивал безопасность Санни. — Спасибо тебе, Омори, за всё. Лицо монохромного мальчика исказилось в последней, слабой попытке сдержать эмоции, но через секунду его маска лопнула и рассыпалась, по щекам покатились слезы, нижняя губа задрожала. Он склонился, коснулся головой их соединенных рук, и впервые громко, не стесняясь, заплакал, выпуская наружу свой страх, свое замешательство, всю боль и злость, которые он чувствовал в те моменты, когда думал, что Санни выбросит их без задней мысли. Омори плакал, и его друзья из Мира снов плакали вместе с ним, даже Санни страдал вместе с ним. Это была какофония детей, плачущих вместе, диссонирующая мелодия, прекрасная в своем несовершенстве, старые друзья, сбившиеся в кучу на последнем клочке земли, в то время как Мир снов рушился вокруг них. Впервые Омори действительно выглядел как ребенок, которым его сделал Санни. . . . Они ещё долго так сидели, обнимаясь. Тепло тел его друзей освещало его сердце, но теперь стало ясно, что время уходит. Санни слышал, как пространство позади них скручивается и стонет от давления, от усилий, которые требовались ему, чтобы устоять на ногах в эти последние мгновения. Они разошлись медленно, нерешительно, как будто разъединение их рук означало, что одного из них разорвет на миллион кусочков. Находиться в его голове означало, что Санни не придется страдать от заложенного носа и опухших глаз, но его тело казалось тяжелым, когда все они поднялись на ноги. Цвета его друзей из Мира снов казались маяком в сгущающейся тьме его разума. Санни невольно почувствовал, как страх проникает в его сердце. Вдруг… это значит, что Санни умрет? Если Мир снов рушится, то… Омори заметил выражение его лица и криво улыбнулся, освободившись от цепей ледяного притворства. Для Санни все ещё было шоком видеть, как он правильно реагирует на вещи, но сам был рад за него.

— Да не умрёшь ты.

Гора спала с плеч Санни от заверения Омори, хотя ему все ещё казалось, что он перестанет существовать в любую секунду. Незнакомец вернулся к ним, поскольку трогательный момент закончился, и кивнул Санни. — Омори прав. Мир снов просто готовится к перестановке, — объяснил он. Санни моргнул. — Перестановке? — Когда Омори пустил содержимое Черного пространства в твой разум, — принялся объяснять Незнакомец, — Мир снов тоже заразился. Если бы инфекция охватила все, ты бы совершенно точно погиб. Мальчик подавил дрожь. Омори опустил глаза, но Санни быстро положил руку на его костлявое плечо, не желая, чтобы тот чувствовал себя виноватым. — Но ведь этого не произошло, — поспешил сказать он, чтобы утешить Омори и себя. — Так почему же...? — Ты уже принял правду того дня, — ответил Незнакомец. — Но теперь ты принял и свой второй шанс. Ты принял свою роль в судьбе сестры, и что это начало пути к прощению себя. Ты принял, что заслуживаешь новую жизнь как средство исцеления и все исправить. Санни промолчал. Это… правда. Теперь, когда Незнакомец выразил это словами, он почувствовал, что на сердце стало легче, чем когда-либо за долгое время. Никаких облаков вины или самоуничижительных мыслей. Он не чувствовал головокружения от того, что в него тычут осуждающие пальцы, и обнаружил, что может ясно мыслить, не прерывая мысли темными словами из самых глубоких частей его сожаления. Он не сомневался, что эти надоедливые штуки время от времени будут возвращаться, но, как сказал Незнакомец, он признал, что это часть исцеления. Он был готов двигаться дальше. Он был готов… — …Я готов оставить свою старую жизнь позади, — пробормотал мальчик, осознавая. Омори кивнул. Верно. Как бы это ни было больно и как бы он ни скучал по ним, он был готов оставить будущую версию своих друзей позади. Он был готов оставить позади Кела, который скрывал боль и неуверенность за фальшивой улыбкой. Он был готов оставить позади жестокую и неуравновешенную Обри, погрязшую в горе. Он был готов оставить позади Хиро, который из-за отчаяния наорал на своего самого дорогого человека. Он был готов оставить позади Базиля, который практически сгнил за годы самоизоляции. Засохший двор, заброшенный домик на дереве, срубленное дерево. Хулиганов, отца, который их бросил, мать, которая им пренебрегала. Он был готов оставить одинокий, серый Далекий Город, и хотя это было все равно что вырвать часть самого себя, эта нетронутая жизнь поможет ему снова собрать себя воедино. Теперь он был готов. Он был готов уйти. Но… Санни повернулся и посмотрел на своих друзей из Мира снов. Они улыбнулись ему, а Мари сделала шаг вперед, обхватила его лицо ладонями, как несколько минут назад сделала с Омори. Это было немного странно, так как он привык смотреть на нее снизу вверх, но это наполняло его сердце надеждой, что, возможно, он сможет смотреть на нее так в будущем. Они вырастут вместе, и он будет смотреть Мари глаза в глаза, не потому, что она застряла в пятнадцатилетнем возрасте, а потому, что скоро он сам начнёт расти, и они будут цапаться из-за того, кто выше, как нормальные братья и сестры, и это будет… не идеально. Но радостно. И этого ему вполне достаточно. Он прильнул к ее руке. Мари… Мари из Мира снов мягко улыбнулась. — Я почти что слышу, как ты гоняешь мысли, братишка, — тихо упрекнула она. — Ты беспокоишься о нас, да? — Ничего не могу поделать, — Санни взглянул на них. Тьма расползалась и почти добралась до них. — С нами все будет в порядке, Санни, — заверила она, отступая назад, чтобы поманить группу. — Если ты готов уйти, то и мы тоже. Верно, ребята? Обри и Кел вскочили. — Мы готовы! — чирикнула Обри. — Нам пора спать, да? Я не знаю почему, но я чувствую, что мы должны сделать именно это! — Наше приключение закончилось, верно? Так что теперь мы будем спать вместе, как во время ночевки! — Кел улыбнулся. — Будет здорово, так что за нас не беспокойся, лады? — Мы знаем, что у тебя еще есть дела, — добавил Хиро, ласково глядя на него. — Так что ничего страшного, если ты не можешь пойти с нами. Мы все равно были рады познакомиться и узнать тебя. — Тебе есть, где быть, братишка. — Мари грустно сжала его руки в своих. — И ты знаешь, что это место не здесь. Больше нет. Санни кивнул, слишком подавленный, чтобы говорить. Было немного глупо так расстраиваться из-за фантазий, но они тоже были частью его мира, и это не делало их менее ценными. Омори прекрасно это доказал. Мир снов, с его друзьями и врагами, его отрядом и корзиной для пикника Мари, со Свитхарт и Капитаном Космонавтом, Хлебными Близнецами, Рококо и всеми остальными… Дом Омори… какое-то время он был и его домом тоже. А теперь он прощался. Омори ткнул его в ребра, нахмурившись.

— Не грусти. Нельзя же спать вечно.

— Т-ты прав, — усмехнулся Санни. — Я и так уже четыре года проспал. Уютная тишина окутала группу. Санни не удержался и обнял их еще раз. Мари тихонько хихикнула, но подыграла, пока темнота не заставила их сделать несколько шагов назад к парадной двери Ботинка. Теперь только он и стоял. — Нам пора уходить, Санни, — прошептала Мари, и он наконец отпустил их, смаргивая слезы. Мари… Ландыш. Он тоже… … …Санни также оставлял позади Мари, которая была мертва. — …Хорошо, — прохрипел он. — Хорошо. — Все будет хорошо, Санни, — кивнул Хиро, взяв Кела за руку. — Нужно просто верить в себя! — Такая банальная фраза, Хиро, — хихикнула Мари, притягивая Обри к себе. — Но он прав! В конце концов, мы же будем рядом! Мы. Она не имела в виду их. Она говорила о его друзьях из реального мира. Санни всхлипнул. Ему от этого не легче. Обри и Кел с энтузиазмом замахали, когда старшие дети повели их к двери Ботинка. Если бы Санни ничего не знал, он бы решил, что они просто идут выпить чайку, может быть, перекусить, и через несколько секунд снова вернутся, но это был не тот случай. Санни помахал в ответ дрожащей рукой, когда дверь открылась и залила тела его друзей из Мира снов ярким чистым белым светом. Они вошли внутрь, и их тела поглотил сияющий свет. Дверь закрылась. Незнакомец и Омори переглянулись.

— Теперь наша очередь, верно?

— Ты готов?

— Теперь да.

Санни смотрел со сжатыми кулаками, как они вдвоем направились к Ботинку. Но он… он просто не мог… — Я-я увижу вас снова? — выпалил он. У него дрожали руки. Омори и Незнакомец остановились и оглянулись на него. Омори хмыкнул.

— Трудно сказать. Может, увидишь, а может, не увидишь.

— Не говори загадками, Омори, — засмеялся Санни влажным и дрожащим смехом. Слезы снова потекли по его холодным щекам. Омори надулся. Незнакомец раздраженно вздохнул. — Он имеет в виду, что твой разум, так сказать, готов переродиться. — Он указал головой на пространство вокруг них. — И что даже мы не можем предсказать результат. — А-А я могу что-нибудь с этим сделать? — спросил Санни почти умоляюще. — Это… это ведь мой разум, верно? Незнакомец ласково посмотрел на него. — Не знаю. В человеческом разуме есть механизмы, которые даже сновидец не может контролировать. — Он пожал плечами. — Но кто знает? Возможно, он сочтет нас достаточно необходимыми, чтобы оставить.

— Или же он решит, что нас лучше стереть.

Омори пожал плечами, его легкомысленный тон не соответствовал серьезности его слов. Санни сглотнул. Но если у него есть крошечный, хотя бы мизерный шанс спасти их, тогда… Он сжал кулаки. Омори и Незнакомец снова посмотрели друг на друга, прежде чем Омори подтолкнул Незнакомца локтем. Незнакомец покачал головой, но подошел к нему. — Пожалуйста, послушай, сновидец… — мальчик на мгновение замялся. — …Санни. Тот удивленно поднял голову. Казалось, прошли десятилетия с тех пор, как его называли по имени. — Даже если ты больше не сможешь нас видеть, если нас сотрёт… — продолжил Незнакомец. — Мы все равно часть тебя, и мы всегда будем рядом. Просто в другой форме. Незнакомец взглянул на дверь, за которой секунду назад исчезли остальные. — Решимость Обри, оптимизм Кела, терпение Хиро, любовь Мари… Все это черты, которыми ты в глубине души обладаешь. Черты, которые всегда будут с тобой. Мальчик оглянулся на Омори, и его светлые глаза с любовью замерцали. — Даже мы, — сказал он. — Неважно, насколько тяжела жизнь, какой бы мрачной она ни казалась, ты не сдашься. Ты продолжишь быть сильным, как Омори. Он положил руку на грудь, и конечность исчезла в темном пространстве, которое было его телом. — И, как я и стремился, ты всегда будешь держать свои истинные чувства в поле зрения. Ты будешь хранить свою правду близко к сердцу, и ее свет будет направлять тебя. Незнакомец наконец попятился, сцепил свою руку с рукой Омори, и черное и белое идеально смешались. Омори кивнул Санни.

— Вселенная подарила тебе новую жизнь. Не дай ей пропасть зря. А иначе я действительно тебя не прощу.

— Не дам, — прошептал Санни, опасаясь, что, если заговорит слишком громко, его голос сорвется.

— Мир снов переродится, и я с нетерпением жду того, что будет дальше, если, конечно, смогу быть свидетелем.

Омори улыбнулся маленькой миролюбивой улыбкой, и, потянув Незнакомца за собой, одной рукой толкнул дверь. Они оглянулись на Санни еще раз.

— Тогда и увидимся.

— Тогда и увидимся. Санни попытался улыбнуться и махнул рукой в ​​последний раз. — Тогда… — он сглотнул, — …и увидимся. И они исчезли. … Словно ожидая этого момента, оставшаяся чернота начала поглощать все с новообретенной силой, и вскоре Санни оказался окружен пустой тьмой. Но теперь он не боялся. Он столкнулся со всем, с чем ему нужно было столкнуться, и теперь казалось, будто у него на плечах теплое одеяло. Теперь тьма стала не признаком опасности, а безопасности и комфорта. Она была черная, как мех Миво, черная, как волосы Мари, черная, как тело Незнакомца, черная, как глаза Омори. Черная, как звездное ночное небо. Санни глубоко вздохнул. Его друзья так много сделали для него… он знал, что справится со всем, с чем столкнётся. Теперь он был готов. Он был снова готов жить. . . . Тьма рассеялась легче, и свет наполнил все чувства. Я открыл глаза.