Искупление

      Следующие несколько дней отец отсутствовал дома. С кончиной Темного Лорда о нем резко вспомнили в рядах Пожирателей или он сам о себе напомнил, я не знаю. Он передо мной никогда не отчитывался и в свои дела не посвящал. Наша жизнь особо не изменилась с появлением гостей. Мисс Грейнджер было строго настрого запрещено покидать выделенную ей комнату на втором этаже, что соседствовала с комнатой отца. Мелочь все также таскалась за мной во время наших уроков, утягивая на улицу, чтобы при любом удобном случае полетать на метле.       После обеда для меня наступала долгожданная тишина в библиотеке: у меня получилось правильно распределить время малютки Лили, чтобы часть дня она меня не доставала. Кстати, тетка «Воронье Гнездышко» не являлась ее матерью, как ехидно переиначил мои слова отец. Может, он сам не знал. Надеюсь, эта леди не оскорбилась из-за этого. Стоило ее навестить и извиниться, ведь я совсем не имел ввиду то, что сказал отец. Может позже или …никогда? Маме бы это не понравилось, она пренепременно отправила меня развеять все двусмысленные намеки, ведь джентльмену стоит всегда быть в ответе за свои слова, и тут я обычно закатывал глаза, пока она не видит. …Мам… Я скучаю по тебе…       Не знаю почему, но сегодня эта мелкая сопля напрочь отказалась от своего послеобеденного сна, что значило — мне стоит попрощаться с моим свободным временем. Надоедливый девчачий писк нарушил священную тишину библиотеки, не давая мне сосредоточиться на содержимом текста. Мое терпение лопнуло, когда она своими пальчиками, которые я с глубочайшим удовольствием бы сломал, закрыла книгу в моих руках. Вульгарное поведение этой особы перешло все границы дозволенного, я мог стерпеть многое, но наглое вторжение в личное пространство — никогда! — Немедленно прекрати! — совсем немного повысил голос я. Допускаю, что мог резко дернуться вперед, не могу сказать наверняка. Эта рыжая бестолочь свалилась на пол, испуганно округлив глаза, но тут же поднялась на ноги, буравя своим смешно-сердитым взглядом. — Почему я должна тебя слушаться? Тебе всего 13! И ты даже не умеешь летать на метле! Какой из тебя волшебник? — в очередной раз заверещала она своим противным писклявым голоском так, что у меня свело зубы. И вот это, между прочим, было обидно, это немного задело меня. Хотя… задела меня дрянь очень даже. Магический потенциал и умение управлять метлой никак не связаны! И я умею летать, просто мне это не нравится, меня мутит. Не всем дано запрыгнуть на палку и при этом еще выписывать пируэты. На экзамене я был предпоследним — значит все не так уж и плохо. — 14, — скрепя зубами, поправил ее. Вступать в спор по поводу моих полетных навыков казалось оскорбительным. То ли ей тон не понравился, то ли моя «доброжелательная» улыбка… Она попыталась толкнуть, с места я не сдвинулся из принципа, силенок у нее оказалось не ахти. Подобно маленькому зверьку девчонка зарычала, юркнула мне под левую руку и попыталась растолкать меня с боку. Как ожидалось, у нее ничего не вышло. — 13! Эльфы умеют считать, придурок! — и снова ультразвук резанул по перепонкам, самое время наложить «Селенцио» на кое-кого. Если бы я смог вспомнить, где опять бросил палочку, Лили точно не поздоровилось бы. Упертая рыжая мелочь совершенно ничего не смыслила в светской беседе. Да уж! Леди из дикарки не взрастить. И тут она снова заверещала как ненормальная, — скоро Гермиона заберет меня! И тебе не придется терпеть «мое общество», идиот! Ты скучный! Нудный! И совершенно ничего не смыслишь в метлах! — О, задет до глубины души! Если «леди» все сказала, то не могла бы она гордо удалиться в закат? — очень вежливо попросил я, насколько позволял мне дёргающийся глаз. Ей явно не хватало хорошей порки. Меня самого родители никогда не били, но вот мягкая часть несносной девчонки так и просила качественного кожаного ремня. — Именно поэтому у тебя и нет друзей, — ощетинилась она, бросив попытки как-то повлиять на меня физически. Вся эта ситуация казалась до абсурда смешной. — У тебя тоже. — Есть! — Воображаемые — не в счет, — клянусь, я не хотел улыбаться, но это вышло само собой. Вы бы только видели ее лицо, она и так уже слилась со своей копной, а тут еще стала на оттенок ярче. Ее всю трясло от злости и мелкие кулачки хаотично застучали по телу, в целом не больно, до Розье с его стремной компанией ей было явно далеко. — Придурок! — Лили Полумна Пот… — твердо раскатились слова по библиотеке. В дверном проеме появилась мисс Грейнджер, все еще неестественно бледная. Что-то не позволило ей закончить фразу, часть она горько сглотнула, недоверчиво взглянув на меня и уже мягче продолжила, — Лили, ты всего лишь гостья в этом доме, хорошие люди должны уважать своих покровителей. — Но…он такой дурак! — разревелась рыжая заноза и мне стало не по себе. Она беспомощно мотала руками, захлебываясь в своей истерике, ей не хватало воздуха, чтобы выплеснуть свое негодование. Каждый всхлип так и подначивал меня ее передразнить, я с трудом сдержался. Так-то малышка, привыкай, жизнь не справедлива. — Ты ничего не хочешь сказать Скорпиусу? — строго спросила раненная дамочка. Злорадствовать в принципе неправильно, но я и не принципиальный. О, Мерлин! Такого удовлетворения я не чувствовал давно. Должно быть с последней стычки с Розье весной, когда я взбесил его «случайно» у кабинета директора. Сломанный нос стоил последующего исключения этого утырка из школы. Мелочь надулась и переплела руки на груди, не собираясь каяться в своем неподобающем поведении. — Марш в комнату и чтобы до ужина я тебя не видела! — удивительно спокойно произнесла женщина, но в тоне ощущалась скрытая угроза. Малышка Лили не посмела ее ослушаться, вздрогнув под тяжелым взглядом. И не смотря на прессинг и истерику, она попыталась отдавить мне ногу на прощание, но не тут-то было. Попытка не увенчалась успехом, и тогда эта рыжая заноза показала язык, а после наигранно затопала по ковру, который поглотил звук, и даже тут ей не удалось проявить свой дьявольский характер. Не буду лукавить, я получил удовлетворение от ее бесполезных попыток напакостить и заслуженного наказания, но я мог справиться и сам. — У меня было все под контролем. — Говоришь, точь-в-точь как твой отец, — усмехнулась мисс Грейнджер, обходя меня, чтобы поднять старый фолиант, так небрежно выдернутый из моих рук надоедливой девчонкой. Ей пришлось опуститься на колени без резких движений. Кремовая кожа покрылась блестящими капельками, спуск на пол дался дамочке не просто. Несколько хриплых вздохов, прежде чем она попыталась снова подняться. Воспитание не позволило мне проигнорировать ее мучительные потуги, я помог ей. Тон нашей кожи слился, я всегда был чересчур смуглым для семьи Малфоев, да и Гринграссов в принципе тоже. Это не бросалось в глаза, если я не шел рядом с родителями, но данный факт не упускали из виду местные сплетницы. Мама шутила, что ей очень повезло, что я похож на отца, иначе пересудов было бы значительно больше. Кто-то из предков согрешил, а мне теперь расплачиваться.       Женщина вцепилась в мою ладонь и медленно провела большим пальцем от запястья вверх. Первое же, о чем я подумал — могут ли женщины пытаться совратить малолетних? Неприятная неловкость охватила меня всего, я дернул руку, она предприняла попытку удержать, но почти сразу отпустила. После глубокого вздоха, подозрительная тётка подняла на меня свои влажные от слез глаза, сглотнула и печально улыбнулась. — У тебя отличные манеры, — она попыталась коснуться меня снова, но я отступил назад. Позади стоял отец - я не слышал, как он подошел - его руки вонзились мне на плечи. Это сбросило напряжение рядом с этой странной женщиной, которой хотелось меня потрогать и Мерлин знает, что ещё. — Конечно, ведь его взрастила Астория, она была эталоном благочестия с безупречным воспитанием и восхитительной матерью, Грейнджер, — прохладно проинформировал он ее, крепче сжимая меня своими костлявыми пальцами, чуть позже в душе я заметил синяки. Он улыбался, но улыбка эта была не добрая. Гостья отвела еще больше увлажнившиеся глаза в сторону от него и, как ребенок, начала теребить краешек книги. — Не то что я? — прошептала она охрипшим голосом совсем тихо, возвращая к нам взгляд. Женщина выглядела совсем раздавленной, отец хотел казаться счастливым, но у него плохо это получалось. — В точку! Рад, что ты на своей войне не растеряла последние мозги. И если мы выяснили, что ты еще в себе, то почему разгуливаешь по дому и мешаешь моему сыну? Разве мы не договорились, что кто-то сидит в своей норке тихо-тихо, словно мышка?       Я сразу уловил опасные ноты в его словах, что темным ядом поползли по коже сотней мурашек. А эта бесстрашная дамочка только фыркнула и отмахнулась от него. Движение получилось резкое и ей пришлось ухватиться за столик, чтобы не грохнуться на пол. Она тяжело задышала, хватаясь за раненые рёбра, все открытые участки кожи покрылись ровным слоем блестящей испарины. Отец не позволил мне ей помочь, когда я дёрнулся вперёд, его руки крепче в меня вцепились, притягивая ближе к себе. Спиной я чувствовал, как бешено колотится его сердце, при таком с виду равнодушном лице. — Рыжая мел…кхм… Лили вышла из себя и мисс Грейнджер помогла мне ее усмирить, — я попытался разрядить обстановку, как только мог. Удивительно, но это помогло, острые пальцы перестали давить, мягче перехватывая мое многострадальное мясо. — Невежественная девчонка! Не вини ее, у бедняжки дурная наследственность, — положил отец мне ладонь на голову и чмокнул в затылок, на него иногда находили такие порывы, которые неимоверно меня смущали, особенно, если рядом находились посторонние. Хотя, такое он позволял себе только при маме и теперь при этой даме. Она наблюдала за нами с какой-то нежностью, пока я пытался выпутаться из оков родительских объятий, чувствуя, как мое лицо пылает, скорее всего, я уже был до пят красный. Он засмеялся и отпустил, я поправил сначала воротник на рубашке, затем манжеты и постарался привести волосы в надлежащий вид. Все внимание в библиотеке было приковано ко мне, и это добавило неловкости. Отец дождался, пока я закончу, и опять растрепал их, громко при этом смеясь, а я ведь только что с таким трудом привел беспорядок в относительный порядок. Он посмотрел на гостью и загадочно улыбнулся. — Только попробуй, и я сломаю твою руку! — предостерегла она его, осторожно касаясь своей ужасно пышной шевелюры. — Не очень-то и хотелось, — снова хохотнул он и налил себе немного виски, неотрывно наблюдая за ней. Я всегда чувствовал себя неловко на встречах с его гостями, но рядом с ней был совершенно иной уровень. Все эти странные разговоры и переглядки, постоянная недосказанность в воздухе, тяжёлое напряжение, а между всем этим, по глупому стечению обстоятельств, в эпицентре бури я. — Грейнджер, не будешь ли ты так любезна пройти в мой кабинет? У меня есть новости по твоему делу. — Что ты выяснил? — неосторожно качнулась гостья, со стиснутыми зубами оседая на колени. Она держалась за рёбра и пальцы ее дрожали, но из себя она не выпустила ни звука. Отец раздраженно смотрел на неё сверху вниз, не утруждая себя помощью даме. Ситуация была странная, но мне ничего не оставалась, как подать ей руку, чтобы она могла подняться. Опять этот странный взгляд темно-карих глаз с робкой улыбкой на обветренных губах. Ее ладонь потянулась к моему лицу, и я уже приготовился отступить назад, когда ее взгляд метнулся за мою спину. Она прикусила губу и сжала пальцы перед моим лицом, с горечью смотря на отца, материализовавшегося позади меня. Его руки снова опустились мне на плечи, и тут я почувствовал резкий рывок назад. Сил у него еще было немерено, так как шевельнуться не представлялось возможным. Еще один рывок, я с грохотом влетел в полки уже за его спиной. Он был чертовски злым и пугающе быстрым. — Не подходи к моему сыну! Не трогай моего сына! Не разговаривай с моим сыном! Простые правила, Грейнджер! Не думай, что я забыл, как ты спекулировала его жизнью. — Я не… я никогда… Ты же знаешь, я бы не стала, — ее голос задрожал и почему-то она смотрела на меня испуганными глазами. Ей пришлось завалиться на раненую сторону, чтобы видеть меня. Теперь она вспотела еще сильнее, словно не замечая, что белая майка в очередной раз медленно начала окрашиваться в жуткий красный цвет.       Отец не кричал никогда, эта ситуация не была исключением. Чем злее он был, тем тише звучал голос, но каждое слово произносилось отрывисто, четко, отдельно и неприятно твердо. — Ты почти убила его! Ты готова была избавиться от него ради Ордена! Ты заставила меня подписать смертный приговор сотням таких же, как мы с тобой, в обмен на его жизнь! Я не хочу, чтобы кто-то, подобный тебе, влиял на него, — страшно шептал он. Мне показалось, что стены в доме пошли рябью, подстраиваясь под отца, под его гнев. Не зря я чувствовал опасность от этой тетки, дамочка-то извести с белого света меня когда-то желала. Отец уже опустился рядом с ней, с противным скрежетом сжимая столик. Казалось, вот, еще чуть-чуть, и он вцепиться ей в горло и будет наслаждаться ее предсмертной агонией. — Ты не можешь мне запретить! Я бы этого не сделала! — Брось! Мы оба знаем, что только благодаря золотому мальчику мой сын сейчас жив. Его дочь под защитой в моем доме — равный обмен. Я всегда расплачиваюсь по счетам. Назови свою цену! Скажи мне, что я должен сделать, чтобы ты исчезла? В этот раз справедливо будет дать мне Непреложный Обет. — Как я смогу о них позаботиться, если мне нельзя будет к ним приближаться? Вдруг с тобой что-то случится? — Беспокойся лучше о своей войне, не стоит забивать голову тем, что тебя давно не касается. Было легче, когда мы думали, что ты умерла. Я и не заметил, как пролетели эти лучшие 10 лет моей жизни. — С красивой женой в новом доме? Скажи, ты был в нее влюблен? — Влюблен я был в тебя, грязнокровка, а ее я любил, ценил и глубоко уважал. Астория навсегда останется святой женщиной, никогда об этом не забывай! У нее получилось собрать из осколков мою семью заново. Она вырастила человека из моего сына, и любила она его больше, чем должна была.       Имя матери выбило у меня землю из-под ног, мы еще не говорили с отцом о ней после похорон. Но не только мне стало трудно дышать, гостья глотала ртом воздух, как выброшенная на сушу рыба, быстро бегая влажными глазами по отцу. Не знаю, что за сила воли у этой женщины, но поднялась она самостоятельно. Путь до столика с напитками она преодолела с трудом, шумно роняя на него руки. Пробка из бутылки выскочила с булькающим звуком, стакан быстро наполнился, но к нему мисс Грейнджер так и не притронулась, делая глотки прямо из горла.