Искупление

      В тот злополучный день на улице стояла невыносимая жара. Рыжая дикарка носилась по саду, а я изнывал в беседке в надежде, что ее скоро хватит солнечный удар, и мы вернемся в дом. Неприятное чувство опасности подкралось со спины, знаете, такое, когда подкоркой чувствуешь чей-то внимательный взгляд. Естественно, я не мог не обернуться - гостья стояла у открытого окна своей темницы и внимательно меня разглядывала. И даже после того, как я ее поймал за этим, она продолжила все также всматриваться. Не отводя глаз, я послал ей легкий приветственный поклон, она улыбнулась в ответ, присев в шуточном реверансе. Судя по всему, ей стало лучше, последние несколько дней, после инцидента в библиотеке, она не вставала с кровати, если верить Лили. Не то, чтобы я интересовался, мелочь просто не затыкалась, информируя меня обо всем, что происходит с ее легендарной феей-крестной. К слову, она больше такие фокусы не выкидывала, вела себя хорошо. Ее ненормальная тетка в тот день сообщила ей, что родители за ней никогда не придут. У меня бы после такого тоже сорвало крышу. Гостья все жадно въедалась в меня глазами, гипнотизируя своим нездоровым интересом. Мистер Гойл подошел неслышно, его ладонь неожиданно упала мне на плечо, и я подпрыгнул на месте под громкий смех своего наставника. — Почему ты опять без палочки, малыш? — подал он мне свою огромную ручищу для приветствия и тут же кинул через бедро, придавив грудь коленом, пока я пытался сообразить, что мне делать и как лучше контратаковать. Лили накинулась на него сверху своим крошечным телом. В сравнении с таким мужчиной, она казалась игрушечной, но очень решительной. Очередное протяжное, писклявое девчачье «Не трогай его!» заставило нас обоих поморщиться. — Вы завели новую зверушку? — поднялся Грег и мелочь стекла по нему на землю, но не прекратила колотить. Он помог мне встать, чтобы в следующий момент поймать ее за шиворот, она начала шипеть и смешно трепыхаться. — Не рад представить Вам, моя кузина из глуши Ирландии, ее вырастили маргиналы, — мотнул я максимально неопределенно рукой в ее сторону. — Все хорошо, Лили. Это мой наставник — Грег, для тебя он мистер Гойл. Он преподаёт мне боевую магию, так что бить меня — это часть его работы, к сожалению. — Никакие инферналы меня не растили! — насупилась она, прямо смотря ему в глаза. Милые бантики в волосах растрепались, да и будничное платье выглядело не лучшим образом. Нужно не забыть распорядиться, чтобы эльфы привели ее в порядок перед обедом. — Маргиналы! Они… Да не важно… — обреченно вздохнул я, так как необременённых мыслью взглядов теперь было два, и объяснять им, что я имел виду, казалось пустой тратой времени. Мой наставник являлся самым лучшим и элитным бойцом, которого я только знал, но абсолютно приземленным человеком, высокопарные размышления его сильной стороной никогда не являлись. Я поправил рубашку, потом манжеты и пригладил волосы. Солнце нещадно палило, а мое тело слишком долго оставалось под прямыми лучами коварного ультрафиолета. Пара шагов и тень беседки продолжила защищать меня от нежелательных последствий. Грег все заметил, но на этот раз только покачал головой, не утруждая себя неуместными комментариями. — Не особо она похожа на родичей Драко. Что ты такое? — тыкнул он пальцем в плечо Лили, она тут же откинула его руку. Признаться честно, мне это понравилось: этот мелкий дьяволенок совершенно ничего не страшился, плюс желание спасти меня немного подкупало. — Не твое собачье дело! — сказала она, как выплюнула ему в лицо, и мистер Гойл громко и задушевно расхохотался, иногда совсем уж неприлично похрюкивая. Мне, как ответственному за ее воспитание, стало безумно неловко, нужно будет обязательно проработать это с ней в будущем. Он присел перед рыжей на одно колено. По неведомой для меня причине, девчонка посчитала это отличным шансом напасть снова. — А нет, один в один, — выдал он, вглядываясь в недовольную физиономию. Мне пришлось обратить внимание на себя, чтобы отвлечь всех и выяснить, для чего он здесь. — Прошу ее простить, мы еще работаем над манерами, до наших уроков она начинала с этого приветствие. Вы по делу?       Ветер подхватил пару цветов зачарованной сирени с холма и принес нам, мистер Гойл поймал один, тут же оборачиваясь на мамину могилу. Она словно почувствовала, что он пришел, и поздоровалась. Улыбка слетела с него, как будто ее там и не было. — Время пришло. Твой отец считает, что ты готов продолжить тренировки. Я уезжаю на следующей неделе, но на этой полностью в твоем распоряжении, — не отрывая глаз от холма, отрапортовал он в своей грубой солдафонской манере. — Вспышка на юге Франции? Я читал, там много погибших. Думаете, у Ордена появились новые последователи? Бредовая теория, что азиаты… — Ты знаешь правила, нам нельзя это обсуждать, если Драко узнает, тебе не поздоровится, и мне, кстати, тоже. — Не узнает, если мы ему не скажем, — заговорчески шепнул я, но мой наставник в этом вопросе остался непреклонен. Отец дико бесился, если я хоть как-то интересовался политикой или войной, но больше интересоваться было особо нечем, не читать же мне женские романчики на досуге. Благодаря Лили я уже и так мог стать безупречной леди, с таким-то количеством изученной литературы для непослушных девчонок. — Правила есть правила, малыш, — выдохнул он и потрепал мои волосы. — Я присмотрю за твоей кузиной, иди за палочкой. Волшебник все… — …всегда должен иметь под рукой палочку. Я помню! — примирительно улыбнулся я, только ради того, чтобы не слушать о своей беспечности. — Может проведем тренировку в холле? — Твоя мать взяла с меня обещание! За пару часов на солнце с тобой ничего не случиться. Держи, — кинул он мне тюбик со странным зельем и тут же добавил, — маггловский крем от загара с максимальной защитой.       Пришлось идти на поиски своей палочки, пока мелочь пыталась затеять новую драку с Грегом, что был не против проверить ее на прочность. Обход всех комнат, включая библиотеку ничего не дал, оставалась только одна. Я подошел к двери и замер, надеясь увидеть, когда поверну ручку, маму в кресле-качалке, и чтобы ветер из окна ловил ее волосы. Она бы читала очередной женский роман о несуществующей красивой любви, но как только я вошел, отложила бы его в сторону и протянула ко мне руки с нежной улыбкой. Флер духов тепловой волной облизал бы лицо и яркий аромат сирени засел где-то глубоко в моих чертогах. Свинцовая тяжесть расползлась по телу, стоило об этом подумать, представить, вспомнить…Мам… Я так скучаю по тебе… Каждый день прихожу сюда, и из раза в раз это становится для меня испытанием. Повернуть ручку, сделать шаг и опять примириться с ее уходом. Каждый чертов раз… Нужно было сделать это быстро, как сорвать пластырь. Шаг первый — нажать! Шаг второй — открыть! Шаг третий — зайти! Быстро, не раздумывая, тогда не так больно. И я сделал…       Там, в маминой комнате, на кровати, они лобзались как животные. Святая святых этого проклятого дома теперь была осквернена. Он никогда не заходил в ее комнату, пока она была жива, но как только мамы не стало, тут же отымел свою грязнокровку практически на ее костях. Тьма пригласила меня в гости, и я от безысходности в нее провалился. Пусть я ничего не вспомню, когда открою глаза.       Пришел в себя я через несколько часов. На улице смеркалось, голова раскалывалась, палочка лежала на тумбочке рядом. Мелочь устроилась на кушетке в углу моей комнаты, иногда тревожно вздыхая во сне. Легкая тошнота скрутила желудок, стоило подняться на ноги, я целый день ничего не ел. Рыжая неразборчиво пробормотала что-то и перевернулась на другой бок, свернувшись в клубочек, как котенок. Я сжалился над малышкой и накрыл ее пледом. Дверь тихо скрипнула, но она не проснулась, и я поспешил спуститься на кухню. Эта дрянь вошла вслед за мной, меня снова замутило и тут же пропал аппетит. — Ты уже взрослый и должен понимать… — начала она, но я не собирался ее слушать. Затылок пульсировал резкими уколами боли, раздражая меня только сильнее. От взгляда на нее все тело стало грязным, липким и кожа зазудела, как будто хотела сползти с меня. — Папа разрешил Вам со мной разговаривать? — прохладно произнес я вопрос, на который и так знал ответ. Это заметно остудило «мадам». Очередная его фаворитка, не мало их было на моей памяти. Но эта зашла дальше всех и притащилась к нам в дом. Он старался не афишировать эти свои романчики, но я же не идиот. Если она тем самым надеялась тут задержаться или что-то от него получить, то у меня для нее имелись плохие новости. Если же она планировала захомутать его через меня, то сучка сильно просчиталась. — Его разрешение мне не требуется! — гневно зашипела тетка. Кажется, я задел ее нежные шлюшачьи чувства, как же мне теперь с этим жить. Я развернулся к двери, она мотнула палочкой, чтобы захлопнуть ее перед моим носом. Посмотрите-ка, кто-то не умеет сдаваться, судя по всему, разговора мне не избежать. Ну, что ж… Возможно, оно и к лучшему. — Мне все равно, чем Вы занимаетесь с моим отцом, только делайте это не в маминой комнате. — Драко говорил, что вы с ней были очень близки. Я хотела узнать о ней, какая она была. Мне не стоило заходить в комнату без твоего разрешения. — Вам не стоило трахаться с моим отцом на кровати, где она умерла, — кровь в венах вспенилась, такой ярости я в жизни своей никогда не чувствовал. Это низкосортная дрянь не имела права даже упоминать о маме. Ей ничего не нужно о ней знать, совершенно ничего, такой ей все равно никогда не стать. Впервые мой голос прозвучал в точности как у него, беспощадно и холодно. Это было неожиданно даже для меня, но я был так зол на них, что вряд ли себя контролировал. Мне захотелось дать понять этой суке, что не стоит больше ко мне лезть. Я подошел к ней и с улыбкой зашептал, — желаю скорейшего выздоровления, чтобы Вы уже могли забиться в свою конуру, где бы она не была, и побыстрее сдохнуть.       Она осела на колени и схватилась за ребра, въедаясь в меня дрожащими карими глазами. Даже мамин голос в голове не заставил меня ей помочь в этот раз, этой дряни самое место в ногах. Когда она стонала под ним, что-то у нее ничего не болело. Я услышал шорох позади, мои инстинкты стали лучше. Не стоило удивляться, там стоял отец. И в очередной раз этот его тяжелый взгляд, интересно, он еще не устал во мне разочаровываться? Потерпи, старик, еще немного, и я свалю подальше, как только смогу. Возможно, в следующем году возраст призывников опустят до 15, все-таки в армии сильная нехватка кадров. Мне показалась вся эта ситуация отличным моментом для подростковой революции, повторюсь, что был неимоверно зол и на отца, на него даже в первую очередь. — Чем на этот раз ты недоволен? Извини, что я появился на свет. Если бы мог, то никогда бы этого не сделал, — и тут же на мое лицо опустилась его тяжёлая рука. Он никогда раньше меня не бил, чтобы я не сделал и как бы себя не вёл. Это все из-за неё, все полетело в чертям, как только эта женщина переступила порог нашего дома. Пощечина оглушительно звенела в ушах, я не мог поверить, что он действительно меня ударил. — Лучше бы это был ты, а не мама. Ненавижу тебя и твою шлюху.       Отец дернулся в мою сторону, но вы не поверите, кто встал на мою защиту. Эта дрянь оказалась быстрее него даже в полускрюченном состоянии. Она должна была понять, что «твоя шлюха» - это я о ней, но как видно «мадам» не из обидчивых. Он так жутко расхохотался на грани истерии, что мне стало не по себе. — Думаешь он хороший парень, да? Не обманывайся, Грейнджер, не стоит заблуждаться на его счет. Хорошим он был только с Астор, только эта женщина могла его приструнить, даже у меня никогда не было такой власти. Ты же хотела больше узнать о нем, так слушай, любовь моя! Последний раз меня вызвали в школу потому, что этот милый мальчишка проник в запретную секцию и спер несколько книг. Его почти выперли, директор смягчился только потому, что его мать больна. А о постоянных драках я даже говорить не хочу, кто-то никогда не знает, когда вовремя нужно прикусить язык. Иногда я жалею, что он не родился девчонкой, его бы тогда хотя бы не били. Кстати, если тебе интересно, из-за него исключили уже трех учеников. Еще он занимался подтасовкой результатов тестов, взломал систему начисления баллов, довел до нервного срыва преподавателя, что сейчас лечится в Мунго, и это далеко не все его «заслуги», — он замолк, тетка стояла не шелохнувшись, отец опять оскалился и посмотрел на меня. — Скорп, напомни мне, что ты делал перед рождественскими каникулами в Запретном Лесу? Не утруждайся, я сам, — его взгляд снова рухнул на нее, и больше он не скалился, не улыбался, не паясничал, как сказала бы мама. — Ты не поверишь, он ходил выменивать у кентавров карту тайного этажа в Министерстве. Этот паршивец не говорит мне ни под какими пытками, зачем она ему сдалась. Повезло, что начальник патруля сейчас Гойл, он не стал об этом никуда докладывать, а просто передал мне мое сокровище в два часа ночи. Это так тебе, милая моя, пища для раздумий. Не подвиги «Золотого трио», конечно, но он танцует и соло.

***

      В мозгу все еще трепыхалось неверие: отец не мог меня ударить, но щека уже припухла. Ноги сами принесли под сирень к ее могиле. Гранитный камень стоял без вензельков и завихрений, оформлен просто и со вкусом, как она и любила. Листья на дереве шуршали под ветром, и мне слышался тихий шепот ее голоса. На душе стало невыносимо тоскливо, сердце сжалось и ему было тяжело отбивать ритм моей жизни, пока моя мама спала в земле. Надеюсь, ей больше не снились страшные сны.       Мелочь села рядом, и ее голова мягко легла на мое плечо. У нее был с собой бумажный пакет, из которого она достала два бутерброда, и я вспомнил, что ничего не ел. Жевали мы молча. Иногда она оказывалась подозрительно понимающей, но чаще - невыносимо раздражающей. Пустота в желудке больше меня не беспокоила, стало легче размышлять обо всем, что со мной произошло за этот день. Рыжая отвернулась, разглядывая дальние деревья у изгороди, а я лег на мягкую траву, подкладывая ладони под голову. Глубокое темно-синее небо рассыпалось миллионами звезд, которые красиво мерцали и, возможно, часть из них была уже мертва к этому моменту. Одно из самых удивительных явлений природы: где-то там уже ничего нет, а мы все еще может это видеть. — Ты скучаешь по своей маме? — тихо спросила рыжая. Ветер подхватил ее волосы, милые бантики совсем сползли, а о платье я и вовсе молчу. Вся растрепанная и помятая, как снаружи так и внутри, она сидела рядом, можно даже дотянуться рукой, но отчего-то я чувствовал, что мы безумно далеко друг от друга. — Да, — неправильно легко выдохнул я, мне хотелось с кем-то этим поделиться. В детстве таким я делился только с отцом, не помню, почему мы перестали с ним разговаривать, наверно, потому что мама заболела. Он сделал все, что мог, но я все равно его ненавижу за то, что она умерла, хоть и понимаю, что в этом нет его вины. — Я по своей тоже, — прошептала она дрожащим голоском и прижалась ко мне так крепко, словно я был последним человеком на этой грешной земле. Скорее всего, в ее глазах это так и было, отцовская грязнокровка не планировала забирать девчонку, он сам мне сказал. Лили оказалась совсем никому не нужна в этом огромном мире, так же, как и я. Не так уж и скверно, что она попала в наш дом, мне было приятно знать, что кто-то нуждается во мне. Добро пожаловать в семью, тебе тут точно не понравится.       Утром я отправил сову мистеру Гойлу о своей полной боевой готовности. Не помню, чтобы когда-либо тренировался с таким усердием. Злость и ярость хорошие компаньоны, Грег был очень доволен. Мелочь тоже подключилась, каждый раз при нападении издавая пронзительный боевой клич. Один раз ей удалось меня одолеть, но лишь потому, что я не мог перестать смеяться, чем разозлил ее только сильнее, соответственно верещала она громче. Неделя в таком жестком режиме пролетела быстро, пришло время прощаться с наставником. Грег поднялся на холм к сиреневому дереву, пока мы отдыхали в беседке. Ритуал, что он проводил перед каждым заданием - сорвать маленькую веточку и подарить маме. Он считал, что она приносит ему удачу, что-то вроде благословения из рук святой женщины. Так хотел видеть это я - красиво, благородно, как в романе. А что там было действительно в его голове, я даже думать не хочу. Он тоже был частью нашей странной семьи, чаще молчаливый и угрюмый, имеющий право выписать мне хорошую взбучку, если отца нет рядом. — Мог бы и купить твоей маме цветы, — пропищала мелочь, издеваясь над метлой и моим мировидением, вертясь на ней, как шашлычок на шпажке. — Дарить букеты замужней женщине неприлично, — ленно объяснил я, раскрывая книгу. Теперь у нас больше не было с этим проблем, она оставила меня наедине с собой, поняв жест без слов. Мистер Гоил еще долго молча сидел на холме, наблюдая за колышущимися ветками всегда цветущей сирени, и даже отец не смел нарушить его покой.

***

      Мне не спалось. Время было раннее, только-только поднималось солнце, и предрассветный туман покрыл остывшую землю. Отцовская грязнокровка сидела на ступенях дома в направлении холма. Он вышел к ней и встал рядом, уже через минуту покрывая ее плечи своим пиджаком, задерживая на ней руки чуть дольше. Женское тело вздрогнуло, а ладони заскользили по лицу, думаю, она плакала. Это, конечно, были только догадки, ведь она сидела к моему окну спиной, но зато его эмоции с такого ракурса хорошо просматривались. Там было много всего: раздражение, печаль, грусть и даже сочувствие… Отец не отводил от нее взгляд, а когда она посмотрела на него, вздрогнул, но присел рядом. Его ладонь зависла над кудрявой головой, и он так и не осмелился провести по волосам, сжимая руку в кулак. Они долго смотрели друг другу в глаза, прежде чем нежно поцеловаться с каким-то трепетом, под медленно поднимающееся солнце. Никогда не думал, что отец на такое способен, с мамой он себе такого не позволял, максимум — чмок в лоб на прощание.       Грязнокровка ему сообщила что-то такое, из-за чего он взбесился. Он дёрнул ее вверх, толкнул со ступеней и, судя по направлению руки, советовал убираться. Давно пора, она слишком задержалась у нас, не могу дождаться. Проворные женские ручки пытались его удержать, цепляясь снова и снова, но он был не таким человеком. Она осталась на крыльце одна, прижимая его пиджак к груди. Ее глаза безошибочно нашли мою комнату, и я, испугавшись, тут же скрылся за плотной портьерой.