Вседозволенность

Она открывает дверь и оказывается на морозном воздухе в закуточке за клубом. Морщится от запаха сигарет, что каждый посетитель выкуривает здесь, выходя раз за разом. Чуть потягивается, разминая забитые мышцы, и выуживает из кармана джинс ключи от байка, на периферии улавливая чьё-то размытое движение и едва различая тяжёлые шаги совсем рядом. Осторожно оглядываясь и отправляя короткую объемную куртку, укрывающую тело. Она складывает руки на груди в попытке согреться и делает осторожный шаг в сторону дороги, едва не подскальзываясь, когда ее буквально толкают в стену. Тяжело дышащий дракон — казалось, ещё чуть-чуть и ее опалит огнём, — выдохами обжигает девичье лицо. Заставляет подрагивать не накрашенные ресницы и от столкновения температур краснеть не скрытые тоном щеки. Девушке ничего не стоить оттолкнуть его от себя. Тыкнуть ключом под рёбра и выиграть пару минут, чтобы умчаться отсюда. Но она не делает этого, поднимая светлый взгляд с истлевшей томной пеленой. Растворившейся, оставившей за собой чистоту горных озёр, уже не подведённых чёрным карандашом. — Значит, Клэр, так? — усмехается мужчина, касаясь пальцами пряди у виска. Накручивая ее на грубую кожу фаланги, чуть оттягивая. — Удивлены? — с вызовом выдаёт она, сжимая в ладонях грубую кожу воротника его куртки, животом вжимаясь в литые мышцы пресса. — Поражён. Хотя, честно, мне больше нравилось другое.... М-м-м, Стефани, да?, — выдыхает ей на ухо, наклоняясь ближе и оставляя за ним поцелуй. Заставляя кожу на затылке покрыться мурашками. Обдавая ментоловым запахом сигарет, вынуждающим недовольно сморщить точеный носик с едва заметной горбинкой и наконец поджать призывно приоткрытые губы. — Мое рабочее время вышло, мистер, — находит в себе силы она. Избавляется от наваждения, встряхивая головой и надавливая на грудь длинным пальцем. Пытается оттолкнуть его от себя. Удержать подальше. — Найдите себе другое развлечение, — дрожащим голосом все равно бойко выдаёт Клэр. — Я не беру приват. И, тем более, не продаю секс. — Поэтому пошли работать на Густава? — недоверчиво вздёргивает бровь Хилл, усмехаясь. Качая головой в неверии. — Чем вы заплатили, чтобы не терпеть такого унижения? Какое второе из зол выбрали, а? — наседает он, в следующую секунду отступая на шаг. Его щеку обжигает хлесткий удар, а в ушах стоит тяжёлый стук рельефной подошвы массивных ботинок. Девушка продолжает свой путь, натягивая перчатки и сильнее запахивая куртку. Затягивая ремень и завязывая его в попытке скрыться. Но подножка не с первого раза поддаётся удару, наконец пригибаясь к железному корпусу, упуская пару важных для мечтающей отделаться от самодовольного придурка хозяйки секунд, когда в спину ей ударяет: — Серьезно, Клэр! Рассмотрите это предложение ещё раз, ведь тогда вы не зря пришли ко мне. Мы оба знаем, что оно более выгодно. Что Густав не оставит надолго вас в такой неприкосновенности. Он возьмёт своё или выбросит вас как поломанную куклу. — И это говорит мне мужчина, весь вечер сжигающий меня неоднозначными взглядами,— кидает она через плечо, заводя байк и обхватывая прорезиненные ручки ладонями. Недовольно выдыхая от того, что из сотни фраз он решил сказать именно это. — Но и вы не сводили с меня глаз. Признайтесь, вам понравилось. И вы не зря неожиданно выбили место для меня, — потирая щетину, произносит Аарон. И чертыхается, когда из лужи на него взметается столп воды, поднятый отъехавшим байком окончательно разочарованной ответами девушки. А возле ног его остаётся маленькая поясная сумочка. Габаритные огни вместе с затухающим шумом вскоре исчезают во тьме переулков города. Теряются в переплетении освященных фонарями трасс, даже в такой час полных жизни. И разжигают в них огонь, заставляющий бурлить кровь. Продолжать ее игру. И их связь. Тело словно на автопилоте движется к бликующему боками мотоциклу. Заводит приятно урчащий мотор, привычно устраивается на изогнутом сиденье и давит на газ, оставляя за собой дрожащий в тишине визг колёс, темной линией полоснувших асфальт. А на периферии занятых дымчатым образом хаотичных мыслей бьется одна, одобряющая решение распустить пришедшую с ним часть банды. Аарон находит ее в паре километров, будто она совсем не пыталась скрыться, плавно объезжая редкий поток машин. Только ждала его решения, не сделай он которого, приехала бы обратно. Вынудила бы, снова пленила. Серебристый шлем скрывает ее лицо, приминает играющие на ветру собранные в слабый хвост волосы. И вольнолюбивая девушка наслаждается этим, отмечая в зеркале заднего вида тёмный силуэт оттеняемого неоновыми мазками расплывающихся вывесок за крепкой спиной по новому обыкновению гонящегося за принцессой дракона. Она прибавляет скорость, нагибается ближе к корпусу и маневрирует среди надуманных ей препятствий. Соперников. Пытаясь не объяснять себе это рвение узнать мужчину ближе — во всех смыслах — логически, пытаясь не задумываться. Поддаться эмоциям, а не разуму, громче обычного кричащему о неправильности выбора, впервые за долгое время вступающими в конфликт с быстро разгоняющим кровь сердцем. Поступить иначе. Взять и сделать. Оставить одно лишь «Мне просто захотелось». Они гонят по окутанной прохладой улице. Оставляют за собой других. Вступают в порочный круг их заезда один на один. Чтобы наконец его закончить, останавливаясь у темного дома. Ещё не спустившись с байков, вцепиться в друг друга. С громким стуком скинуть мешающие шлемы. Найти горячие и пьянящие похлеще виски на них губы, столкнуться ими. Обвести языком десна, пощекотать небо и сплестись в жаркой борьбе. Крепкие руки снимают ее с мощной махины, не глядя заглушают моторы и совсем не нежно наматывают на кулак волосы обвившей его бёдра девушки. Стягивают с них резинку, рассыпают по спине, пока мужчина медленно шагает в сторону железной двери. Прижимает ее к холоду металла, будто ещё секунда и Клэр раствориться. — Хэй, я никуда не убегу. Не стоит так крепко держать, — оглаживая его плечи и откидывая голову, нежно шепчет она, усмехаясь. Чувствует его губы на покрытой испариной коже, что холодит ветерок, повторяющий путь властных поцелуев. И стонет, стонет, стонет. В мрачном подъезде перед проснувшимися от громкого удара входной двери консьержем. В звонком предупреждающим о своём прибытии лифте, где его куртка уже соскальзывает с плеч. На этаже перед знакомой дверью апартаментов, которую уже нет никакого терпения открыть. Ее язык выводит на мужской шее незамысловатые узоры, ведёт по вздрагивающему кадыку, пульсирующей венке. Границе удушающе обхватывающего воротника рубашки, что вскоре расходится под тягой юрких пальчиков, срывающих пару пуговиц с петель. Они изводят друг друга, ласкают сквозь мешающую ткань, неприятно скрывающую жаждущую прикосновений кожу. Притираются ближе, ловя единственно верный ритм. Ритм их страсти, похоти и будущей эйфории. Сжимают плечи и шеи. Царапают руки, распухшими от поцелуев и трением щетины губами ищут другие губы, до исступления трахая рты языками. И наконец вваливаются в квартиру, не в силах терпеть напряжение. Охвативший их дурман самого сладкого порока. Самой приятной ошибки. О которой они точно никогда не будут жалеть. Грубые большие ладони срывают весь вечер выводящий из себя пиджак и женскую куртку. Тянут бежевый свитер вверх, открывая вид на кружевное боди, приподнимающее часто вздымающуюся грудь. Соблазнительно дразнящую ложбинку, по которой Хилл тут же проводит языком. Собирает солоноватую влагу и жадно приглушенно стонет, срывая довольное хихиканье этой чертовой кошки, что сейчас вьётся на нем, как каких-то пару жалких часов назад вокруг шеста. — Не боишься, что тебя целует малознакомая девушка, при всем при этом ещё и сотрудница конкурента? — тянет Клэр, наклоняясь к его лицу, очерчивая четко выраженные скулы и мощный подбородок. Обхватывая шею и стягивая со своих рук плотно прилегающие перчатки. — А что, расскажешь ему страшную тайну о том, как же кончает великий и ужасный дракон? — кладёт тяжёлую ладонь на поясницу он, прижимаясь ближе и пахом потираясь о бёдра девушки. — Не знал, что вкусы Густава так специфичны. Так уж и быть, утром сделаешь пару фото, — смеётся мужчина и сдавленно выдыхает, когда Клэр впервые выпускает ноготки. Рычит и усаживает ее на тумбу в гостиной, едва не путаясь в ворохе одежды под ногами. Больше они не произносят ни слова. Аарон не отрывается от ее пленяющих губ, крепко сжимает ладонь на тонкой шее. Расстёгивает темные джинсы, касаясь нежной ткани белья. Сетует на невозможность пробраться под него. Коснуться в полной мере. Ощутить горячую влагу, обволакивающую пальцы. Он надавливает на клитор, вырывая всхлип, теряющийся в влажных столкновениях их губ. Ее прохладные ладони пробегаются по перекатывающимся мышцам крепкой груди, пересчитывают рёбра и теряются на спине, когда девушка тянет его ближе. Сдирая матовую кожу натягивающейся на плечах тканью, стягивает хлопок рубашки, пропахший сигаретами, виски и хвойным запахом крепких духов. Хватка длинных ног слабеет на мужских бёдрах, когда Хилл наконец находит в себе силы оторваться от желанного тела. Отойти на несколько шагов назад, исподлобья хитро глядя на разгоряченную его грубыми ласками Клэр, ухмыляясь искусанными в кровь губами. Он дразнит ее. Томительно медленно расстёгивает рубиновые запонки на идеально выглаженных манжетах, отпуская их звонко удариться об пол, на который летит и рубашка. Подцепляет узкие джинсы на соблазнительных худых щиколотках, стягивая ненужную ткань. Прижимаясь к ним губами, влажно скользя по обтягивающим их чулкам языком, целуя над коленкой и оттягивая бархатные ремешки до хлесткого удара по бёдрам и возбуждающего выдоха, срывающегося с бледных губ. Девушка ласково касается его паха. Сжимает удерживаемый грубой тканью вставший член, щёлкая серебряной бляшкой, пробегается по темной линии волосков выше и отталкивает Аарона. Соскальзывает с неудобной тумбы и, покачиваясь, скрывается в глубине темной квартиры, словно у кошки светящимися глазами маня его за собой. Скидывает боди, плавно стекающее по идеальному телу, и окунается в холод простыней. Шире разводит бёдра, призывно водя по ним пальцами, пока запястья ее не перехватывает большая ладонь, забирая в свой плен, вскоре сменяющийся тугой хваткой широкого ремня. Хилл касается идеально ложащихся в его ладони полушарий груди, сжимает призывно торчащие соски, ноющие, требующие ласки. Обхватывает один губами, прикусывает, выбивая из горла хрип. Сжимает талию, утягивая девушку выше на кровать, жадно касаясь ее напрягающегося живота, чтобы в следующее мгновение перевернуть податливое тело, крепко прижимающееся к уже скинувшему последний элемент одежды нему, жаждущее принять в себя налитый кровью член. Плотно сжать внутри себя, чувствуя каждую венку на объёмном стволе. И мужчина позволяет ей это, обманчиво ласково проходясь вверх по ее спине, округлым плечам и худощавым рукам, вытягивающимся вперёд. Ударяет покрасневшей головкой по болезненно напряжённому клитору, касается пульсирующих складок и толкается в нее. Входит на всю длину, со звонким шлепком вбивается в прерывистые дышащую девушку, соблазнительно прогнувшуюся в пояснице. Набухшие соски при каждом движении трутся о прохладный атлас. Волосы ореолом разлетаются по постели, пеленой скрывая выражение ее лица, пока Клэр пальцами до побелевших костяшек сжимает одеяло. Чувствует на своей спине приятную тяжесть взмокшего мужчины, зарывающегося в темные пряди на затылке. Касающегося губами, словно жалящего ее вздрагивающие плечи. Толчки то замедляются, то вновь ускоряются, беспощадно приближая и вновь и вновь отдаляя желанный оргазм под влажные пошлые столкновения их тел в тишине, разрезаемой лишь сиплыми выдохами и хриплыми стонами. Ее ноги уже дрожат, колени разъезжаются от сводящего с ума напора, когда Хилл почти выходит, оставляя в жаркой тесноте плотно сжатых мышц лишь головку, и толкается до основания. Наконец притягивает девушку ближе к себе, обхватывая ее челюсть и вынуждая откинуть голову назад, чтобы получить пылкий поцелуй и кончить с его именем на губах. Растечься по влажной от их безумия постели, прикрывав глаза и выравнивая сбитое дыхание, когда перед глазами разлетаются искры, а рядом опадает тяжелое тело, прижимающее ее ближе к себе и запутывающееся в мокрых растрепанных волосах. Разминающее ее затёкшие и содранные запястья. Чтобы через добрый десяток минут повторить все снова. Повторить у запотевающего панорамного окна на кухне, с вином на мягком ковре в гостиной и в душе, где они ласкали друг друга одними губами.