Прежде, чем взлететь, нужно научиться падать

Funny you're the broken one

But I'm the only one who needed saving

Cause when you never see the lights

It's hard to know which one of us is caving

[Rihanna, Mikky Ekko — Stay]

Ее губы были близко настолько, что я практически чувствовал их на своих, будучи на грани помешательства от происходящего: звенящая тишина вперемешку с нашим дыханием была мощным афродизиаком, приведя мое тело в полную боевую готовность. Моя ладонь плавно двинулась вверх, покидая податливую талию Эды, спустя мгновение лаская шею, что была готова к моему требовательному прикосновению. Губы напротив открылись в ожидании ласки, а глаза их обладательницы блестели так, словно перед ними открылась суть мироздания, которая не могла поместиться в хрупкой госпоже Йылдыз, с головой погрязнувшей в пучине новых ощущений. Когда я мысленно послал все к черту, решив жить в моменте, предполагавшем нежный поцелуй в студии звукозаписи на глазах у сонного охранника, что наверняка расскажет сменщику о произошедшем ночью, а тот ему, конечно же, не поверит, мой телефон разразился трелью, заставив тихо выругаться. Старательно игнорируя гаджет, я постарался настроиться на прежнюю волну, но тут уже Эда взяла инициативу в свои руки, прошептав мне на ухо: — Вряд ли такой поздний звонок может быть пустяковым, — ее дыхание приятно щекотало кожу, заставляя надеяться, что телефон вот-вот перестанет звенеть, — Ответь, я никуда не уйду. Ее обещание вселяло надежду, вот только ткань моих брюк успела натянуться настолько, что была готова взорваться от любого промедления и неосторожного движения. Эда наверняка почувствовала это, отчего благоразумно поднялась на ноги, и села на свободный стул рядом, позволяя моим мыслям вернуться к реальности. — Ты очень не вовремя, Дениз, — прорычал я в трубку, отвернувшись от Йылдыз, чьи щеки пылали, заставляя и мою кровь кипеть при мысли, что могло бы произойти, если бы менеджер не решил набрать мой номер. — Есть новости по поводу лазеек в законе по обрыву связи, — без лишних прелюдий начал мой собеседник, — Думаю, тебе будет интересно это услышать. — Говори, — тут же выпалил я, вновь позволяя сомнениям пустить корни. Нить заставляла чувствовать меня биполярщиком: вот я собираюсь утонуть в поцелуе с Эдой, но уже через мгновение с жадностью слушаю Дениза, представляя освобождение своей руки от чертового браслета! Эта связь творила невообразимые вещи, отчего я порой не мог понять простой вещи: где же настоящий я? — Сегодня был создан прецедент, когда один из пары «вторичных» соулмейтов смог сократить срок заточения в браслетах на 30 дней, — на одном дыхании выпалил Дениз, заставив мое сердце биться чаще, — Он предоставил суду документы о том, что он состоял в браке со своим соулмейтом вплоть до кончины его супруги по причине болезни. В акте гражданских состояний, естественно, отмечено, что они были родственными душами. Судья принял решение сократить срок заточения на месяц, так как система дала сбой, приписав ему на старость лет новую «любовь». — Что ты хочешь этим сказать? — не понимал я, потому что мог осознать лишь отдельные слова, но не предложения целиком, будто мозг намеренно блокировал информацию, не позволяя думать в сторону поспешного обрыва связи. «Соберись, Серкан, ведь это твой шанс! Разве не ты мечтал подарить себе и другим право свободного выбора?» — настаивал разум. «Да, но теперь будто бы все иначе», — несмело ответило что-то в глубине напряжённой груди. — Тебе нужно найти бумаги о займе Рейчел на создание выставки, — холодно отчеканили на том конце провода, — Это единственный документ, который может подтвердить, что она была твоим соулмейтом, ведь ты выступил ее поручителем, верно? По закону им может быть только родственник или родственная душа. Плюсом мы приложим свидетельство о смерти, и вуаля — дело сделано! Победный возглас Дениза больно отозвался в моем ухе, отчего я на миг отстранился от телефона, оборачиваясь и смотря на Эду, что со счастливой улыбкой разглаживала ткань своего помявшегося платья, не замечая моего возросшего напряжения. — Серкан, ты еще здесь? — Дениз пытался как можно скорее рассказать все, что успел узнать, — Нам нужно торопиться, чтобы сделать все как надо, иначе велик риск попасть в воронку решений не в нашу пользу, потому что вы с Рейчел не были женаты, а это значит, что судья может решить отклонить прошение о раннем обрыве новой связи между тобой и Эдой. — Когда нужно дать ответ? — я собрал остатки сил, чтобы задать этот вопрос, потому что точно знал одно: та легкость, с которой я собирался оставить свои принципы позади, исчезла, оставляя вместо себя тяжесть решений, которые не могут быть приняты в одиночку. — Есть пара дней, но на твоем месте я… Я нажал кнопку завершения вызова раньше, чем Дениз успел высказать свое ценное мнение по вопросу, в котором он совершенно не разбирался. — Все в порядке? — поинтересовалась Эда, смотря на меня своими карими глазами, в которых я бы хотел утонуть без возможности выбраться на поверхность. — Я бы хотел сказать, что да, но это не так, — покачав головой, я встал со стула и принялся мерить шагами небольшую комнату, успевшей стать для меня местом, в котором жизнь резко поменяла свое направление. Еще вчера я был уверен, что нашей стихийной паре необходимо как можно скорее освободиться друг от друга, но теперь, когда была спета песня, ставшая пророческой задолго до нашей встречи, я начал сомневаться, а стоит ли так спешить? Возможно, Энгин прав, и я зря форсирую события, которые произойдут в любом случае? — Поделись со мной, — попросила Эда, все еще не понимавшая масштабов катастрофы, что пустила состав «Долго и счастливо» под откос. Я судорожно соображал, прикидывая возможные варианты событий: вот я рассказываю Эде о том, что мне поведал Дениз, и прошу ее понять и запомнить, что я ни при каких обстоятельствах не откажусь от своей цели, которая является благой и нужной всем, кто попал в противоречивую ситуацию с родственными душами. Вот она встает, отвешивает мне звонкую пощечину, обвиняя в том, что я дал ей надежду и до звонка менеджера был готов поступиться своими принципами… Нет, слишком жестоко для душевного вечера с гитарой. Вторым вариантом была стандартная ложь во благо: я мог подать заявление в суд в обход Эды, чье согласие не требовалось, так как в деликатную ситуацию попал именно я, когда вновь обрел соулмейта в метро, а потом, когда положительное решение было бы выдано, я бы объяснился с ней постфактум…вот только смог бы я врать ей в лицо после обещания быть искренним и открытым? Разве она заслужила обман, доверившись мне и согласившись жить под одной крышей с незнакомцем? Аллах, я бы никогда не хотел стать причиной ее слез, но я уже порядком запоздал с этим, с болью вспоминая ее всхлипы за дверью, когда Рейчел вновь прикоснулась к моей жизни своей невидимой и безжизненной рукой. — С того дня, как на нас надели эти браслеты, — начал я, замирая на противоположном конце и без того маленькой комнаты для записи, демонстрируя блестящий аксессуар на своей руке, что стал уже довольно привычной тяжестью в стремительных буднях, — Дениз искал возможные варианты сократить срок нашего заточения или вовсе отменить его, ссылаясь на ошибку системы, — я сглотнул, взглянув на Эду, что внимательно слушала меня, явно не понимая к чему я веду, — Так как закон новый, то и практики в подобном у юристов нет. Но сегодня…сейчас…— я замялся, чувствуя, как слова застревают в горле и беспощадно режут его, не позволяя разрушить хрупкое равновесие между мной и девушкой, ожидавшей приговора. — Эй, Серкан, — Йылдыз встала, собираясь подойти ко мне, но я предупредительно вытянул руку вперед, останавливая ее. — И сегодня было слушание по первому делу: предоставив суду доказательства, что его соулмейт скончался, мужчина смог сократить срок заточения с новым человеком на 30 дней, — я сделал паузу, чтобы перевести дух, удивляясь, как дыхание не подводило меня на многочасовых репетициях, но подвело в момент, когда нужно было сказать всего пару предложений, не стараясь попасть в нужные ноты, — Дениз считает, что нужно торопиться, пока есть прецедент. Эда медленно опустилась обратно на стул, смотря на меня так, словно я был чужаком, предлагавшим ей выйти за него замуж и поскорее заделать детишек. Или же она просто не могла узнать в Серкане Болате, который готов был подарить ей очередной поцелуй и ласки до утра, другого Серкана, что добивается поставленных целей, лелея свою старую боль и воспевая раны со шрамами? — Ты сейчас серьезно? — нарушив затянувшееся молчание, спросила Эда, — Хочешь пойти к судье и попросить, чтобы нам оставили чуть меньше месяца? Я ведь правильно уловила мысль? — Мы ведь договорились говорить друг другу правду, — напомнил я, внимательно следя за девушкой, — И ты должна знать, что я действительно хочу воспользоваться этим шансом. Он поможет нам… — Нет, Серкан, он поможет только тебе! — Йылдыз поднялась на ноги и стремительно сократила расстояние между нами, тыча указательным пальцем в мою грудь, — А ты подумал о том, как я буду себя чувствовать? Десять минут назад я сказала тебе, что тот поцелуй не выходит у меня из головы, и что он был лучшим, что я испытывала, а ты говоришь мне, что хочешь поскорее избавиться от меня! Немного нечестно, как считаешь?! — Я неоднократно повторял, что не стану жить так, как хочет система, и добьюсь справедливости хотя бы для Рейчел… — Ну конечно! — саркастически воскликнула Эда, — Ты то и дело прикрываешься ей, будто делаешь это не для своего успокоения! Боже, Серкан, да ты не можешь признаться самому себе, что просто хочешь жить с чувством вины, никого не подпуская к себе, закрывшись за семью замками! Ты боишься начать жить, боишься ответственности, боишься перемен, боишься понять, что твое сердце еще бьется и хочет новой жизни для себя и своего обладателя, но ты думаешь, что это будет предательством по отношению к ней. Разве ты не чувствуешь, как оно бьется? — ее ладонь легла на мою грудь, а после Йылдыз покачала головой, — Ты и сам замечаешь, что оно тянется ко мне. — Это все побочные эффекты связи, — холодно отчеканил я, намереваясь покончить с этим разговором и как можно скорее закрыться в своей спальне, перебирая бумаги с именем погибшей возлюбленной, — Этого на самом деле нет. — Да, и меня тоже не существует. По крайней мере, для тебя, — оставив за собой шлейф боли брошенных слов, Эда вышла из комнаты, после чего подхватила сумочку и вышла из студии, спустя мгновение заставив мой браслет разразиться противной трелью. Я бросился за ней по длинному коридору, сокращая расстояние между нами, отчего браслет безмолвствовал, но его зловещий блеск напоминал о том, что может последовать за непозволительно далекой разлукой. — Эда! — умоляюще воскликнул я, стоило нам оказаться на улице, где стук каблуков стремительно удалялся с парковки, — Сядь в машину, пожалуйста! — И не подумаю! — было мне ответом. — Нам нужно поговорить! — очередная попытка воззвать к голосу разума. — Ты уже все мне сказал, спасибо! — Аллах, не заставляй меня применять силу! — пригрозил я, ускоряя шаг за почти достигшей проезжей части Йылдыз. Ответом мне был лишь издевательский смех, который сорвал чеку с гранаты моей выдержки: я перешел на бег и, не позволив Эде перейти улицу в неположенном месте, подхватил ее на руки и понес по направлению к своей машине, стойко терпя натиск нецензурной брани вперемешку со стуком ее кулачков по моей груди. — Я никуда с тобой не поеду! Один добавленный день к сроку, который ты и так намерен сократить, ничего не изменит! — продолжала восклицать моя головная боль до тех пор, пока я не поставил ее рядом с машиной и не открыл водительскую дверь, заводя мотор и подключая телефон к аудио-системе. Девушка нахмурилась, не понимая, почему я не пытаюсь усадить ее в машину и увезти прочь, чтобы расставить все точки над i, но, найдя нужный трек, я сделал громкость на максимум и, будучи удовлетворенным своей спонтанной задумкой, ответил: — Ехать никуда и не нужно — просто потанцуй со мной.

[Guns N’Roses — Don’t cry]

Talk to me softly There's something in your eyes Don't hang your head in sorrow And please don't cry

I know how you feel inside I've I've been there before Something's changing inside you And don't you know

— Ты сошел с ума? — недоуменно вопросила Эда, — Ты притащил меня обратно, чтобы потанцевать? — В оба прошлых раза ты смогла поговорить со мной в танце — почему бы не попробовать снова? — я протянул ей руку, приглашая присоединиться ко мне и классической рок-балладе, — Ты ведь знаешь, что мы не можем пустить все на самотек. Мы договорились говорить честно и открыто. — Серкан, ты действительно считаешь, что сейчас это уместно? Танцы посреди парковки? Мы что, снова играем в баре на деньги? — я чувствовал, как ее тон смягчился, потому что она видела, что я искренен в своем намерении поговорить и решить проблемную ситуацию вместе, хоть из нее и был лишь один выход. — Пускай это будет очередным заданием, за которое ты получишь приз. Какой — придумаешь потом, а сейчас просто подойди и возьми меня за руку. Эксл Роуз уже заждался, — я замер в ожидании, внутренне молясь, чтобы Эда не лишила меня возможности показать ей, что я не последний мерзавец на Земле, а лишь заложник ситуации, в которой ей не посчастливилось оказаться вместе со мной. Моя партнерша несмело вложила свою ладонь в мою руку, избегая смотреть мне в глаза. Зелёный свет вновь напомнил, что мы связаны, хоть нам и не требовалось его видеть, чтобы чувствовать ловкие узлы прочной нити. Я был готов принять это наказание, лишь бы она была рядом на те заветные минуты, в течение которых голос из машины убеждал девушку не плакать.

Don't you cry tonight I still love you baby Don't you cry tonight Don't you cry tonight There's a heaven above you baby And don't you cry tonight

Целомудренно опустив свободную ладонь на талию Эды, я мягко повел ее за собой, чувствуя, как ее теплое прерывистое дыхание вновь приятно щекочет мою шею, наказывая за неуместные мысли, которые еще несколько минут назад казались самыми правильными. — Мое решение не связано лично с тобой, — начал я, не прерывая строго показательного танца, отличавшегося от наших предыдущих, — Я просто хочу как можно скорее понять, как жить дальше, и что делать со знанием, которое я обрету после разрыва. Йылдыз безмолвствовала, продолжая смотреть сквозь меня на пустоту полуночной парковки. — Но я понимаю и всецело принимаю твою реакцию, — продолжил я, стараясь не обращать внимания на боль в груди от холодности Эды, — И я хочу, чтобы ты знала — ты не являешься причиной моего выбора. По правде говоря, ты — лучший кандидат, которого только могла подкинуть мне Судьба, — на этих словах девушка наконец взглянула на меня, ожидая продолжения, — Ты забавная, эрудированная, бесстрашная, как я уже успел убедиться, а еще ты не воспринимаешь меня как парня с картинки — ты не боишься сказать мне все, что думаешь, и имеешь свое мнение по любому вопросу. Пожалуй, мы могли бы стать отличной командой против несправедливости мира, как думаешь?

Give me a whisper And give me a sigh Give me a kiss before you tell me goodbye Don't you take it so hard now And please don't take it so bad I'll still be thinking of you And the times we had…baby

Эда не ответила, а лишь подняла глаза к небу, нахмурившись при виде срывающихся вниз холодных капель летнего дождя, что почти мгновенно окропили ее еще недавно сухие щеки. — Детка, ведь я просил, чтобы ты не плакала сегодня, — продолжая плавно вести Эду, напомнил я, получив в ответ разрывающе громкое: — Что ты за идиот! Ее голос потонул в потоке дождя, от которого мы не спешили прятаться, продолжая свой тяжелый путь сквозь невзгоды и природные катаклизмы. — Don’t you cryyyyyyyy toniiiiight, — подпевал я, раскачивая Йылдыз из стороны в сторону, отчего она рассмеялась, пытаясь усмирить мои попытки вернуть ее прежнее настроение, — Don’t you cryyyyyyy! — Это пытка, прекрати, пожалуйста! — взмолилась она, не вырываясь из плена импровизированного танца в лужах, который с каждым шагом все четче впечатывался в мою память. Почему-то я уже знал, что буду с теплотой вспоминать дурачества на парковке и смех Эды, пытающейся докричаться до меня сквозь дождь и одну из любимых мною песен.

And please remember that I never lied And please remember how I felt inside now honey You got to make it your own way But you'll be alright now sugar You'll feel better tomorrow Come the morning light now baby

— Только при условии, что мы вновь будем командой! — громко ответил я, понимая, что дождь грозится перерасти в настоящий ливень, — У нас отлично получилось противостоять всем и объединиться, несмотря на разногласия! Эда, сейчас нам нужно быть вместе назло всему, что пытается нас разлучить, как бы парадоксально это ни звучало! В любой другой ситуации это звучало бы как признание в чувствах, но мы оба понимали, что это лишь правила игры в новой реальности, которая настала для нас неделю назад. — Ты ведь сам хочешь нас разлучить как можно скорее! — в ответ прокричала Эда, хватаясь за мои плечи, тем самым останавливая давно вышедший из-под контроля танец, — Как ты можешь просить об обратном? — Мое стремление избавиться от оков лишь подтверждает правило: мы должны освободиться, чтобы стать самими собой! Разве тебе не интересно узнать, чего стоит эта связь? Будем ли мы испытывать друг к другу то же самое, что и сейчас, когда браслеты будут сняты, а мы свободны? — я кричал, положив мокрые ладони на не менее мокрые щеки Йылдыз, что, не смотря на холодный дождь, раскраснелись, — Я хочу узнать, что будет, если бы мы встретились и не стали соулмейтами, понимаешь? Хочу другую жизнь, где нет того, кто диктует мне что и как делать! — Серкан! — прокричала Эда. Я замер, серьезно смотря в ее темные глаза, в котором уже успел прочесть ответ, вот-вот готовый сорваться с губ их обладательницы. — Пообещай, что мы пройдем через это вместе! Действительно вместе! Что ты не бросишь меня в молчании и неизвестности, когда возникнут трудности! — дождь заливал ее глаза, отчего моя родственная душа постоянно терла их, чтобы ясно видеть меня, — Даже если моя работа будет мешать твоей или наоборот! Она всерьез боялась, что я могу вытереть об нее ноги, как только добьюсь своего, и забуду обо всех откровениях, которыми мы успели поделиться, стоит ей смириться с моим решением сократить срок заключения и оборвать связь через 24 дня в случае положительного вердикта суда, ведь теперь это стало и ее решением — нашим общим делом, которое с каждым аккордом дождя связывало нас крепче пищащих браслетов. — Мы — партнеры, Эда! Ты можешь рассчитывать на меня на все сто грёбаных процентов! В следующий миг госпожа Эда Йылдыз сняла туфли, забросила их на заднее сиденье моей машины и, не боясь заболеть, принялась отбивать чечетку в лужах с разноцветными вкраплениями бензина, совершенно наплевав на нормы приличия и условности. Она была свободна уже только одной мыслью о новом мире, который ей предстоит узнать, стоит нам попрощаться на операционном столе перед сладким сном в продолжительном наркозе. Видя зажигательные танцы и читая по губам счастливые выкрики Йылдыз, я не мог поверить, что виной тому могло быть мое обещание, которое я сдержал бы даже под угрозой смерти. В один миг чужой человек стал частью моего мира, который я старательно скрывал от посторонних. И, по правде говоря, я бы соврал, если бы сказал, что это не пугает меня до чёртиков. Прежде, чем поехать домой, мы громогласно исполнили «It’s raining men», заставив пожилого охранника выйти из здания и пригрозить нам штрафом за административное правонарушение, если мы сейчас же не покинем территорию студии. Повторять дважды ему не пришлось: через минуту мы уже мчались в сторону моей квартиры насквозь промокшие, но абсолютно счастливые, потому что именно в этот момент между нами возникла новая нить, на которую не влияли законы соулмейтов и расстояние в десяток метров.

***

[Wildways, Лали — Горькой водой]

Утро следующего дня могло бы тянуть на сиквел обычного: я, как обычно, начал день с зарядки, душа в одиночестве, а после разделил довольно молчаливый завтрак с Эдой. Отметив про себя, что тишина, нарушаемая лишь криками ранних торговцев съестным за окном, не тяготила и не намекала на какие-либо проблемы, я расплылся в тупой улыбке, пялясь в чашку почти выпитого кофе. — Боюсь узнать, о чем ты думаешь с таким выражением на своем выбритом лице, — подала голос Эда, что не спеша потягивала апельсиновый сок, отвесив мне не совсем очевидный комплимент. — Если боишься, то не стоит и спрашивать. Вдруг в моей голове крутятся одни непристойности, которые испортят твой день? Он и так обещает быть несладким, — ответил я, вспоминая, что под покровом ночи мы договорились о том, что наведаемся в суд после обеда вместе, — Не передумала? Йылдыз закатила глаза, вздыхая: — Если ты спросишь еще раз, то, возможно, я действительно предпочту избежать этой поездки, — хоть в ее голосе и были нотки несерьезности, я уловил напряжение, которое срочно нужно было свести на «нет», — Ведь мне необязательно там находиться, верно? Ты бы смог и сам подать бумаги и…что там еще нужно сделать? Прикончив свой кофе, я помыл чашку, поставил ее на свое законное место, и только после этого ответил: — Помимо заявления и разговора с ответственным по таким делам, нужно пережить мини-заседание. Сейчас стараются оперативно давать решения по вопросам связи соулмейтов, чтобы не создавать резонанс. К счастью, подобные заседания закрытые, и никто из желтушников не сможет сунуть свой нос, чтобы нарыть сенсацию, — я вздохнул, чувствуя, как только при одном упоминании журналистов у меня начинает болеть голова, — Кстати говоря, как твоя работа над закулисьем «SB’band»? — М? — не поняла Эда, но после моего выразительного взгляда тут же поправилась, — А, это…ну, вчера много чего произошло, поэтому я решила, что сегодня отдам Эфе материал по выставке, а студийные заметки…— она кашлянула, наверняка пытаясь отогнать призраков вчерашнего дня, в борьбе с которыми я провел почти всю ночь, — …над ними поработаю вечером. Ты ведь не против провести сегодняшний вечер дома? Не думаю, что у меня хватит сил куда-то идти. — Без проблем, — тут же отозвался я, — Возможно, смогу помочь тебе с текстом. Стоило мне произнести последнее слово, как девушка поперхнулась соком, хрипло выдавая: — Ни за что на свете! — Все так плохо? Мне казалось, что ты востребованный специалист в своей области, — с улыбкой поддел я. — Над материалом я работаю одна, а ты сможешь ознакомиться с итоговым вариантом только тогда, когда купишь журнал. Других вариантов нет, Серкан Болат, не везде твои связи могут помочь, — не сдержавшись, Эда показала мне язык, после чего демонстративно покинула кухню, скрываясь за дверью своей комнаты. Мне не оставалось ничего, кроме как взглянуть на часы и, поняв, что с этой минуты у нас начинается жизнь, отдельная друг от друга, отправиться на студию, перед выходом из квартиры напомнив своей соседке, что я заеду за ней ровно в полдень. Ответом мне послужил стон, полный наигранного отчаянья. Спускаясь в лифте, я вспоминал события прошедшей ночи, когда мы оба подписали негласный контракт, в котором пообещали быть той самой командой, которая достойно пройдет испытания связью вместе и не дрогнет даже тогда, когда будет совсем тяжело, или когда связь снова будет испытывать нас на прочность. Инициатором совместной поездки в суд была именно Эда Йылдыз, которая решила, что так будет правильнее, ведь мы не были врагами, которые пытаются найти лазейки в тайне друг от друга — напротив, мы были партнерами, которые хотели друг другу лучшего, забыв о разногласиях, которые пылали между нами еще пару дней назад. Садясь в машину, я положил папку с документами на приборную панель, а после, захлопнув дверь, включил климат-контроль: сегодняшнее утро в Стамбуле выдалось невыносимо жарким, поэтому я с трудом представлял насколько будет душно в городе после полудня, а точнее, в зале суда, где мне и моей подруге по несчастью предстоит принять непростой бой.

***

Несколько часов, проведенные в студии, были плодотворными настолько, что до завтрашнего дня мы с парнями приняли решение устроить себе небольшой выходной — предстоящий тур по Европе обещал быть долгим и насыщенным, поэтому нами ценилась каждая минута отдыха, которая редко выпадала даже дома, ведь мысли о музыке, грядущем шоу и организационных моментах не отпускали ни на секунду, хоть со стороны и казалось, что мы бесконечно развлекаемся или даем глупые интервью. — Серкан, постой! — окликнул меня Энгин, когда я собирался выйти на парковку студии, где еще вчера танцевал под дождем с Эдой, — Ты торопишься? Взглянув на часы, чьи стрелки неумолимо приближались к полудню, я ответил: — Пара минут в запасе есть. В чем дело? Выдохнув, Энгин перевел дух, а после протянул мне крафтовый конверт, на котором выделялась причудливая печать из сургуча. Взяв конверт в руки, я вопросительно посмотрел на друга, не спеша открывать, на что тот поджал губы и выразительно поднял брови. Осторожно открывая конверт, я не подозревал, что может быть внутри, потому что в нашем квартете Энгин всегда был самым непредсказуемым, и сейчас, держа в руках приглашение пастельного цвета, украшенное изображением цветов, он лишь подтвердил свое звание, заставив меня ошарашено смотреть на буквы с завитушками. — Мы с Пырыл пригашаем тебя на нашу свадьбу в конце месяца. Сюрприииииз! — с широкой улыбкой протянул он, — Да-да, я знаю, все к этому и шло, но я все никак не решался сделать ей предложение, поэтому вот так спонтанно я его сделал и…— продолжал тараторить мой друг, в то время как моя безмерная радость за него и его будущую жену сменилась осознанием нестабильности моего будущего. «29 июня» — казалось бы, простая дата, выпадающая на выходные и удобная для большинства гостей, вот только я никак не мог понять, почему этот день не дает мне покоя. Возможно, я забыл о чьем-то дне рождения? Или уже пообещал кому-то встретиться? 29 июня…черт возьми, да что не так с этой датой?! — Брат, поздравляю, вы — прекрасная пара, но прекраснее в ней, конечно же, Пырыл, — поддев Энгина, наконец нашелся я, крепко обнимая его, — Ты только не заставь ее передумать за эти дни, а то в мире больше не найдется женщины, которая сможет тебя вытерпеть! — я рассмеялся, заставив друга закатить глаза. — Имей в виду, что в приглашении есть цветовая гамма для одежды, поэтому удели ей особое внимание, а то Пырыл… —…оторвет тебе яйца, понял, — вновь не сдержавшись, гоготнул я, отчего Энгин наградил мое плечо мощным ударом кулака. — Твои яйца тоже будут в опасности, поэтому подумай дважды, прежде чем выйти из дома, — фыркнул Сезгин, добавляя, — Кстати говоря, в приглашении мы написали просто «+1», так как не хотели давить на Эду…она не обязана…ну, в общем, мы бы хотели видеть ее на свадьбе — она славная, но решение пускай примет сама, или вы там оба как-нибудь поговорите…кароче, иди уже куда шел – все мысли из-за тебя перепутались в голове! — Энгин воздел руки к небу, а после засеменил обратно в студию, наверняка собираясь отточить свою партию до идеала. И лишь сейчас, услышав имя своего соулмейта, я понял, почему мне так знакома эта дата, продолжавшая крутиться в моей голове, ведь вчера, разбираясь с тем, как быть с судом и нашим командным решением победить пресловутую систему распределения в пары, мы, для понимания возможных последствий и планирования личных дел, прикидывали, в какой день падут наши оковы, если суд примет во внимание недавний прецедент: 29 июня — последний день перед операцией, о которой мы старались не говорить. Последний вечер в компании девушки, которая ворвалась в мою жизнь, сорвав наглухо закрытую дверь с петель. Последняя ночь, после которой мы уже не будем прежними, если Господин Судья примет во внимание все факты, а Госпожа Судьба решит, что нам подойдет именно короткая дистанция для большого будущего, разделенного на две независимые друг от друга части.

Not really sure how to feel about it

Something in the way you move

Makes me feel like I can't live without you

It takes me all the way

I want you to stay