Прежде, чем взлететь, нужно научиться падать

And the shot goes through my head and back Gun shot, I can't take it back

[Berlin Mitte — Battlefield]

POV Эда

Пока Эфе шуршал бумагами, читая чистовой вариант моей заметки о прошедшей вчера выставке, я смотрела на улицу сквозь панорамное окно и думала о том, что все было бы намного проще, если бы у меня были крылья: я могла бы сигануть с двадцатого этажа бизнес-центра и улететь туда, где меня не найдет ни босс, ни служба по надзору за соулмейтами. «Прежде, чем взлететь, нужно научиться падать», — пел один знакомый мне исполнитель, который должен был подъехать к кофейне напротив моей работы ровно через час. И я была согласна с этим утверждением, ведь сейчас я падала в бесконечную пропасть, промолчав на вопрос Эфе о сроках выполнения его редакторского задания. — Эда, я не могу ждать вечность, — настаивал он, — Понимаю, что планка задрана довольно высоко, но это материал для главного номера — он должен быть безупречен и свеж! Я вновь промолчала, нервно отстукивая ногой ритм моей новой любимой песни, которая никак не выходила из головы со вчерашнего неоднозначного вечера. «Приковав на замок, поджигаешь любовь ты спичками мокрыми…», — крутилось в моей голове вопреки здравому смыслу, твердившему, что нужно взяться за работу и не позволять неизвестным ранее чувствам взять верх над разумом, который раньше никогда не подводил меня. — Я…— замявшись, я лихорадочно соображала, пытаясь придумать правдоподобную отмазку хотя бы на время, но выходило лишь что-то невнятное, — …это не так просто, как может показаться… Вздохнув, Эфе поднялся и принялся мерить шагами кабинет, нагнетая и без того напряженную обстановку: — Пойми, — холодно отчеканил он, — Если ты хочешь получить эту должность — нужно работать, не покладая рук. Заметка хорошая, ты не зря находишься на своем нынешнем месте, но для повышения нужно нечто большее, чем просто «хорошо», понимаешь? Я молча кивнула, проклиная тот день, когда мой язык сболтнул лишнего, желая утереть нос Джерен, чья противная плотоядная улыбка встретила меня, как только я переступила порог офиса. Моя мечта сбить с нее спесь и показать, что развратное декольте и ежедневные «планерки» в кабинете босса не имеют ровным счетом ничего общего с талантом и истинным призванием, могла вот-вот разрушиться из-за моих принципов и страха быть разоблаченной. — Понимаю, но… — Какие могут быть «но», Эда? — Эфе воздел руки к небесам, — Ты попала на закрытую вечеринку вместе с Серканом Болатом! Судьба дала тебе лучшие карты, которые ты не используешь! — Господин Эфе, — наконец обрела голос я, стоило издевательской «судьбе» замаячить на горизонте, — Интервью с Болатом — это трудоемкий процесс, который требует времени и затрат на согласование с юристами группы и прочими бюрократами, — складно врала я, видя, что босс внимательно меня слушает, — Я бы и сама хотела поскорее осуществить его, но грандиозные проекты не делаются за пару дней, — многозначительно посмотрев на Эфе, я получила его кивок, — И потом, у меня есть заметка про работу Болата в студии над новой песней — мне посчастливилось стать свидетельницей рождения нового хита. — Замечательно! — воскликнул Акман, хлопнув в ладоши, — Это то, что нужно! Подготовим читателей к сенсации, посадим на крючок, чтобы они скупали все выпуски вплоть до главного, ожидая чего-то более горячего… Йылдыз, не подведи! Молча улыбаясь и кивая на каждую реплику начальника, я плавно пятилась к выходу из кабинета, мечтая покинуть зону боевых действий и оказаться там, где комфортно и безопасно. К своему удивлению, в голове сразу сложилась картинка моей зоны комфорта — гостиная Серкана, где он играет на гитаре, а я наблюдаю за ним с дивана. О, Аллах, эта связь путает мысли не хуже алкоголя! — Привет, Йылдыз, — голос из моих кошмаров раздался из-за спины в самый неподходящий момент, — Все пишешь про картины и безвкусные статуи? — с насмешкой спросила Джерен, когда я повернулась к ней с самой наигранной улыбкой на свете. — Привет, Джерен. А ты, как я вижу, все никак не можешь пришить пару пуговиц к своей блузке, чтобы не светить грудью при каждом удобном случае? — яд растекался по моим венам, заставляя стать не самой лучшей версией себя, но очевидно самой боевой, потому что дорога назад была отрезана ровно в тот момент, когда я заключила пари с этой блондинкой вне закона. — Оооо, посмотрите-ка, кто решил показать зубки. Неужели все так плохо, что кроме этого ты ничего не можешь? Если хочешь сдаться — говори сейчас, и я, возможно, попрошу Эфе, чтобы он оставил тебя в качестве младшего редактора отдела объявлений, — заливисто рассмеявшись, Джерен прошла мимо меня, цокая своими высоченными каблуками, прямиком в кабинет нашего босса, не забыв подмигнуть перед тем, как закрыть дверь. На космической скорости я добралась до своего стола и, надев наушники, принялась яростно клацать по клавиатуре, начиная писать то, что должно было родиться лишь вечером под бокал вина дома в относительно спокойной обстановке, а не в офисе под озадаченные взгляды коллег, и с желания вырвать волосы самоуверенной блондинке, которой не было места среди моих единомышленников. Джерен была самозванкой в рядах журналистов, которые изо всех сил старались найти место под солнцем, и я думала, что смогу избавить наш маленький мир от неуместной язвы на здоровом теле, победив в противостоянии добра и зла…вот только сейчас, когда пустой лист заполнился предложениями, я уже не была уверена, что зло — это не моих рук дело. Вибрация в кармане юбки заставила меня отвлечься и взглянуть на дисплей телефона. «Я на месте. Взять тебе кофе?» — писал Серкан, заставив меня встать из-за стола и взглянуть в окно на двадцать этажей вниз. Болат стоял на противоположной стороне улицы, прислонившись к своей машине и глядя в телефон. Я не верила, что он ждет моего ответа, поэтому просто наблюдала за ним, понимая, что он приехал раньше и у меня в запасе есть несколько минут прежде чем придется начать свой спуск вниз. В кармане снова завибрировал смартфон, заставив достать его и открыть сообщение, от которого сердце пропустило удар: «Я знаю, что тебе тяжело было решиться на это. Спасибо, что ты осмелилась поехать со мной, но, если ты передумала, просто дай мне знать, и я поеду один». Я вновь взглянула вниз, замечая, что Серкан нервно постукивает пальцами по крыше машины, оглядываясь по сторонам. Неужели нервничает, что его застанут папарацци? Наверняка он не хочет, чтобы нас видели вместе — это очевидно! «Латте с фисташковым сиропом» — ответила я, после чего подхватила свою сумку и выпорхнула из офиса. Лишь выходя из лифта, я поняла, как быстро вся тяжесть мира упала с моих плеч.

***

Хрупкое равновесие балансировало в машине точно так же, как и остатки моего напитка в бумажном стакане: вот уже добрых пятнадцать минут назад я села на пассажирское сиденье в машине Серкана и увлеклась кофе, предпочитая игнорировать многозначительное молчание между мной и водителем, чья челюсть была довольно напряжена. Решив, что это связано с теми, кто покупает водительские права, а потом выезжает на дорогу, но никак не с причиной нашей судьбоносной поездки, я легким нажатием кнопки оживила аудиосистему, чтобы разбавить напряженность, ведь не обсуждать же в сотый раз свои страхи и опасения, верно?

[Goo Goo Dolls — Iris]

Звуки гитары окутали меня приятным теплом, напоминая о том, что вчерашний день стал переломным моментом в истории, которой не должно было быть, отчего в груди ощущались неприятные покалывания предательского холода.

And I'd give up forever to touch you 'Cause I know that you feel me somehow

— Дениз сказал, что все должно пройти быстро, — вдруг сказал Серкан, сосредоточенно следя за дорогой. — Угу, — лаконично ответила я.

And all I can taste is this moment

And all I can breathe is your life

— Я… — начал Болат более нежно, но, спустя мгновение, пресек попытку добавить к местоимению содержательную часть. -Ты…что? — спросила я, косясь влево, но упрямо делая вид, что смотрю прямо перед собой. — Забудь, — отрезал он, словно наступив на горло своему внутреннему голосу, — После отвезти тебя обратно на работу?

When everything's made to be broken

I just want you to know who I am

— Нет, я поработаю из дома — нужно закончить заметку про твою работу в студии, — я почувствовала, как покраснели кончики моих ушей, — Эфе нужен материал, помимо моего посещения выставки, поэтому я решила сделать вчерашнее событие более удобоваримым для печати, — быстро объяснив причину, я бессознательно принялась стучать пальцем по пластиковой крышке, молясь, чтобы мы как можно скорее добрались до места назначения и я не успела сболтнуть лишнего. Серкан лишь хмыкнул, уводя автомобиль направо.

I don't want the world to see me

Cause I don't think that they'd understand

When everything's made to be broken

I just want you to know who I am

— А какие планы на оставшийся день у тебя? — осмелилась спросить я, чувствуя, как в машине с отличным климат-контролем становится невыносимо душно. — Ну…— начал мой соулмейт, вздохнув, — Мы с ребятами приняли решение, что работы на студии сегодня было более, чем достаточно, поэтому остаток дня свободен для любых активностей. Грубо говоря, у меня выходной. — Ого! — тут же вырвалось у меня, — Не могу представить тебя с коктейлем у бассейна или просто лежащим на диване с пультом от телевизора. — Почему? — наконец он посмотрел на меня, и я забыла, что дышать нужно постоянно, — Я такой же человек, как и ты. — О, Аллах! Ты — рок-звезда, которая любит развлекаться в баре с друзьями и проводить время с фанатками в туалетах разных клубов, разве нет? — с улыбкой полюбопытствовала я, вспоминая нашу первую встречу, на которой я, как дура, поверила, что через пару дней выйду замуж за своего суженого, который с самого начала решил прогнать меня из своей жизни. — Это ты мне скажи, — ответил Серкан, заезжая на парковку суда, — Ведь у тебя было достаточно времени, чтобы узнать меня, Эда. Машина остановилась, мотор мерно гудел, а музыка продолжала помогать найти нужные слова. — Я люблю напиваться до беспамятства и зажимать девчонок в углу или это лишь часть образа, дальше которого я предпочитаю пускать лишь тех, кто задержится в моей жизни на больший срок, нежели короткая ночь после концерта?

I just want you to know who I am

I just want you to know who I am

I just want you to know who I am

I just want you to know who I am

— Мы не опоздаем? — с трудом выдавила я из себя под пристальным взглядом Серкана, который нехотя взглянул на свои часы, а после вытащил ключи из замка зажигания, обрывая как мелодию, так и ослабляя ту нить, что вновь натянулась между нами. «Если ты боишься признаться самой себе, что он с каждым днем все больше открывается тебе, то, может быть, оборвать связь — это лучшее решение?» — спросил мой внутренний голос, в то время как я вылезала из машины, замечая, что Болат подхватил небольшую папку с бумагами и тут же спрятал ее во внутреннем кармане своего темного пиджака. Надо сказать, что Серкан оделся по погоде и случаю: в Стамбуле выдался очередной пасмурный день с непредсказуемой дневной температурой, поэтому на моем спутнике была белоснежная рубашка (чьи верхние расстегнутые пуговицы были предателями для моего либидо), темный пиджак, идеально сидящий на его внушительных габаритах, брюки в цвет, классические черные ботинки, а завершающим штрихом стали солнцезащитные очки-авиаторы, которые наверняка должны были помочь Болату оставаться условным инкогнито. Что касается меня, то я редко верила прогнозу погоды, всегда надеясь на лучшее, поэтому утром мой выбор пал на юбку-карандаш цвета морской волны и легкую блузку белого цвета с коротким рукавом. Обувь была удобной и практичной — голубые лодочки на низком каблуке, которые позволяли быстро перемещаться по офису с изяществом и без травматизма. Наше молчание продолжилось и при пересечении парковки, которая была почти полной, но стоило Серкану открыть передо мной дверь в дом Фемиды, как я встала, как вкопанная, видя толпу людей, расположившихся как на скамейках для ожидающих, так и вдоль стен, заполненных досками информации, и тихо пропищала: — Ты ведь сказал, что процессы стараются не затягивать, — мои глаза жадно поглощали картину перед собой, где людской гул заглушил мой всевидящий внутренний голос. Серкан снял очки, сверившись с чем-то в своем телефоне, взял меня за руку и уверенно повел сквозь коридор, кишащий посетителями, которые обращали на нас внимание, стоило Болату громко, но вежливо, попросить пройти. Я покорно шла за своим Прометеем, стараясь не вслушиваться в разговоры посторонних и не терять лица, ведь если я сдамся на первом этапе своего испытания, то что будет дальше? Расплачусь в зале суда? Попрошу вызвать скорую помощь? Признаюсь Серкану, что его рука так приятно греет мою, что я бы попросила его никогда ее не отпускать? Прийти в себя мне помог хлопок двери, после которого, сфокусировав зрение, я поняла, что мы попали в другой корпус огромного здания: здесь не было толпы людей — лишь три пары, безмолвно ожидающие своей очереди в единственную дверь в конце коридора, табличка на которой гласила «Зал №7». Опустившись на свободную скамейку напротив молодых людей, которые уткнулись в свои телефоны, максимально отодвинувшись друг от друга, я облегченно вздохнула, понимая, что здесь никому нет дела кто ты, а после почувствовала, что Серкан все еще держит мою руку, ободряюще поглаживая браслет большим пальцем. Наше единение было чем-то инородным для этого места, где судьбы разламывались, нити обрезались, а будущее меркло перед деревянным молотком в руках человека, который без особых эмоций выносил свой вердикт. Люди, сидящие рядом с нами, были оторваны друг от друга, будто бы между ними не было никакой связи — их сплотило лишь помещение и хмурые взгляды, направленные прямиком в гаджет. Почему они здесь? Как они пришли к тому, чтобы оборвать нить раз и навсегда? Похожи ли их причины на нашу? Почему мы не пылаем друг к другу безразличием, в то время как им все равно, переживает ли их соулмейт перед процессом, и что он будет делать сегодня вечером? — Это крыло предназначено для тех, кто не хочет внимания репортеров, — шепот Серкана приятно щекотал мое раскаленное от волнения ухо, — В связи с большим количеством обращений на разрыв, репортеры заинтересовались темой и ежедневно осаждают здание суда. Репортеры. Возможно, среди них есть и Джерен, что гонится за сенсацией…хотя, она оставалась в офисе, когда я уходила, поэтому можно выдохнуть — вряд ли она могла добраться сюда раньше нас, потому что Серкан не жалел педаль газа в своей машине. — Ясно, — сдавленно ответила я, пытаясь успокоить свое взбунтовавшееся дыхание, — Мне кажется, я упаду в обморок. Стоило мне озвучить свои опасения, как Болат мигом оказался ниже уровня моих глаз, расположившись передо мной на корточках, успокаивающе приговаривая: — Эда, я здесь, все хорошо, — он поглаживал мое оголенное колено так, словно уже делал это миллиард раз, — Говорить буду я, тебе просто нужно быть рядом, но если ты чувствуешь, что не справишься, я отвезу тебя домой, — он пытался заглянуть в мои глаза, но я упорно сверлила ими пол, который медленно начинал кружиться, — Только скажи — и мы уйдем отсюда. Возможно, в любой другой ситуации я бы поверила ему и решила, что мы действительно уйдем и никогда сюда не вернемся, а вечером за бокалом вина даже посмеемся над своей нелепой поездкой, но сейчас я знала, что эти слова означают только одно: «Я отвезу тебя домой, а сам вернусь сюда и отсижу в гордом одиночестве всю очередь, потому что я уже несколько раз говорил тебе, что не отступлю». — Все нормально, — соврала я, решив, что лишь пройдя через это мучение, смогу испытать легкость в будущем, — Мне просто нужно выпить воды. — Уверена? Может быть, хочешь прилечь? — он заботливо дотронулся ладонью до моего лба, а я в очередной раз отметила, что его руки делают со мной невообразимые вещи. — Давай просто покончим с этим поскорее. Пожалуйста. — Никуда не уходи, я сейчас, — Серкан вновь погладил мое колено, а после отправился к выходу, оставив на своем месте пиджак и очки. Подумав о том, что в поисках воды для меня его могут ждать трудности в виде журналистов и прочих зевак, я мысленно дала себе оплеуху, напоминая, что не одной мне эта связь дается тяжело, хоть мой партнер по несчастью не так уж и часто об этом заявляет. Стараясь найти опору и сосредоточить свой взгляд на каком-либо объекте, я вперилась взглядом в папку с бумагами, которая призывно выглядывала из кармана Болата. Она так и умоляла меня заглянуть в нее, изучить содержимое, перейти черту и узнать то, что Серкан предпочитал не обсуждать… Не прошло и десяти секунд, как я уже извлекла ее содержимое наружу, помедлив мгновение, прежде чем начать читать. Выписки из банка, поручительство, кредитный договор на имя Рейчел, справки о доходах, лицензия на ведение деятельности — все это было лишь разминкой для моего воспаленного стрессом мозга, прежде чем я добралась до свидетельства о смерти и заключении патологоанатома. Я знала, что прочту, потому что Серкан довольно подробно рассказал мне о своем настоящем соулмейте, но сейчас, видя официальный документ, который свидетельствовал о смерти двоих людей…мое сердце сжалось до размера виноградины — так сильно я чувствовала боль его утраты! — Уверена, что это поможет тебе прийти в себя? — полюбопытствовал голос, принадлежавший Болату, что держал в руке стакан воды. — Я…— начала было я, убирая бумаги обратно, но мой спутник прервал меня: — Все нормально. Там нет ничего такого, о чем тебе не следовало бы знать, — спокойно произнес Серкан, садясь рядом, а после протягивая воду, — Выпей — мы следующие. Оглянувшись, я поняла, что в коридоре мы одни. Жадно осушив стакан, я почувствовала, что ясность разума возвращается, помещение перестает выписывать невообразимые геометрические фигуры, а моя уверенность в сделанном выборе крепнет с каждой секундой. — Аллах, еще месяц этого мучения! — воскликнула девушка, пулей вылетевшая из зала суда, в то время как ее спутник понуро плелся позади, не испытывая ни капли похожих эмоций. Я не знала наверняка вынесенный вердикт, но было ясно, что ожидания от рассмотрения их дела у дамочки не оправдались. Болат поднялся, и я последовала его примеру, нервно поправляя юбку, которая тут же прикрыла обласканное вниманием колено. — Мы ведь не такие, правда? — спросила я, ожидая, когда нас пригласят в зал. Мне не нужно было уточнять, чтобы Серкан понял, о чем идет речь: — Нет. Мы вместе против них, а не против друг друга, — ответил он, взяв меня за руку, — Не забывай об этом.

[Lykke Li — Gunshot]

Мне казалось, будто свет погас, а после огромный прожектор нашел нас и прибавил яркость, пытаясь то ли испепелить, то ли показать главных героев спектакля под названием «Оковы призрачной любви». Двери распахнулись, приглашая внутрь. Я несмело шагнула за Серканом, который уверенно шел вперед¸ словно с каждым шагом мы не приближались к своей личной Голгофе. Внутри было по-мертвенному пусто: скамья для присяжных была пуста (глупо было думать, что на такой процесс пригласят кого-нибудь еще), десятки стульев безмолвствовали, сквозь плотные шторы едва пробивался солнечный свет, оставляя внушительных размеров комнату в неприятном полумраке. Место судьи привычно возвышалось над всем остальным, и лишь оно одно было освещено ореолом света, словно маяк, который либо покажет тебе путь, либо дарует погибель, лишив такого нужного света. Мужчина, чей возраст был определен мною «далеко за пятьдесят», жестом указал, чтобы я присаживалась рядом с тумбой для ответчика, в то время как для Серкана был приготовлена главная роль в этом спектакле, который вот-вот должен был начаться. Заняв свое место, я нехотя выпустила руку Болата, получив от него ободряющую улыбку прежде, чем его лицо приобрело невозмутимое выражение. — Господин Болат, — начал обладатель темной мантии, копаясь в бумагах, — и…госпожа Йылдыз, — он поднял глаза, которые сурово блеснули за стеклами очков, взглянув на нас без особого энтузиазма, — Все верно? — Да, господин Судья, — с титаническим спокойствием ответил Серкан, будто бы на его плечах не было тяжести пережитой утраты и стремления как можно скорее вернуть себе контроль над своей жизнью. Я заметила, как его руки расслабленно лежали на бортах тумбы из темного дерева, и на миг мне показалось, будто он уверен в победе. Удивительно, но его уверенность передалась и мне, словно нить обладала скоростным вай-фаем, передавая информацию от одного соулмейта к другому. Мое сердце забилось чаще, когда Судья начал зачитывать заявление, которое было отослано Денизом накануне: — «Прошу рассмотреть возможность сокращения срока пребывания с госпожой Йылдыз и ношением GPS-трекера, в связи с тем, что ранее у меня имелась связь с соулмейтом», — мужчина задумчиво хмыкнул, — «Имеющийся прецедент с господином Байраком дает мне право просить о сокращении назначенного срока на тридцать календарных дней. Последним днем должно стать 29 июня этого года», — Судья устало потер переносицу, прежде чем спросить, — Это Ваши слова, господин Болат? — Все верно, — подтвердил мой соулмейт, коротко кивнув. — Расскажите подробнее о своем соулмейте, — без лишней эмоциональности попросил служитель Фемиды, продолжая перебирать бумаги. — Что ж, — начал Серкан, — госпожа Йылдыз работает редактором в… — Нет, — прервал Судья раздраженно, — о своем соулмейте. Я не сразу поняла, о чем говорил мой будущий палач, но в тот момент, как мои глаза встретились с глазами, чьи переливы и глубины я успела выучить наизусть, я осознала, что под соулмейтом имелась ввиду Рейчел, но для нас двоих существовала другая реальность, где я была родственной душой того, кто так рьяно отстаивал свое право на сокращение срока пребывания под одной крышей. Здесь определенно было над чем поработать старику Фрейду. — Прошу прощения, — кашлянул Болат, — Рейчел была фотографом. Мы встретились несколько лет назад и… — Вы были зарегистрированы как соулмейты? — прервавший его голос, казалось, старается как можно скорее свернуть слушание, чтобы заняться более важными делами. Я внутренне возмутилась, потому что человек, который заставляет другого погружать пальцы в свои кровоточащие раны, не проявляя к этому никакого уважения и сочувствия, не мог объективно видеть ситуацию, в которую мы попали. Я промолчала, сочувственно сверля спину Серкана взглядом. — Нет, Ваша Честь, мы не были зарегистрированы. — И вашу связь подтверждают только документы о поручительстве и заключение о смерти госпожи и ребенка, которого она вынашивала? Нет, это было уже слишком! Как он мог быть таким холодным? Как он мог так буднично рассуждать о том, что было центром жизни другого человека? Разве государство не должно защищать нас? Беречь? Разве судебная система не должна быть справедливой? В какой-то степени сочувствующей твоему непростому положению в данный момент жизни? Болат ответил не сразу. Несколько секунд он, натянутый, словно струна, смотрел строго перед собой, собираясь с силами, после чего, превратив расслабленные пальцы руки в кулак, сказал: — Это правда. Только эти бумаги подтверждают нашу особенную связь. На момент наших отношений я не думал, что моя родственная душа покончит жизнь самоубийством с нашим ребенком во чреве, поэтому да, я как-то не задумался побежать в суд и зарегистрировать нас. Простите, если это противоречит закону — просто я был занят тем, что делил мгновения с человеком, которого любил, но чью депрессию не заметил. Я не думал, что однажды буду стоять здесь и просить Вас дать мне право на выбор. Я не предполагал, что мне придется внимательно читать заключение о смерти, чтобы понять, нужны ли эти бумаги сейчас или можно обойтись без них. Я не знал, что в будущем буду рушить жизнь ни в чем не повинной девушки и отвоевывать право и на ее жизнь тоже. Я не ожидал, что такая идеальная система может дать сбой и проверить на прочность людей, которые уже похоронили часть своей души и сердца, — выпалил на одном дыхании Серкан, заставив судью внимательно слушать, — Так что да, у меня есть только эти бумаги и огромное желание послать эту систему к чертовой матери. На его губах играла нахальная улыбка, но я понимала, что так Болат защищается и не дает стене, возведенной после смерти Рейчел, рухнуть. — В таком случае, — начал мужчина, собирая документы в папку, — я не смогу вынести решение сейчас, — поймав наши недоуменные взгляды, он продолжил, — Обстоятельства требуют особого рассмотрения и совещания с моими коллегами, после чего я смогу сообщить свой вердикт. Сказанное Вами внесено в протокол, решение будет выслано по почте Вашему юристу. — Постойте! — отчаянно крикнул Серкан, заставив мое сердце пропустить удар. — Вы что-то хотели добавить, господин Болат? — подчеркнуто вежливо поинтересовался судья. — Да, — подтвердил он, — Прошу взять во внимание тот факт, что именно я принудил госпожу Йылдыз согласиться на разрыв связи. Она не нарушала никаких законов и не помышляла о подобном, поэтому, пожалуйста, внесите протокол, чтобы, в случае Вашего отказа на мое прошение, на нее не распространялись какие-либо санкции, которые могут быть связаны с данным слушанием. Воцарилось молчание, нарушаемое лишь шуршанием кондиционера. В этот момент я почувствовала, как мягкий плед призрачных объятий окутал меня, защищая от внешнего мира. Серкан не был злодеем — он хотел справедливости, но тот факт, что он не хотел сделать меня жертвой противостояния, в котором я оказалась совершенно случайно, заставило мое сердце разбиться на тысячи осколков. — Это будет отражено в протоколе. Хорошего Вам дня, — короткое прощание, после которого дверь за мужчиной захлопнулась, оставляя нас в пустом зале наедине со своими мыслями. Я непонимающе смотрела на возвышение, где совсем недавно сидел вершитель судеб, и задавалась одним-единственным вопросом: и это всё? Нужно было пройти через неприятные вопросы, чтобы донести свою позицию, а потом услышать, что господин НЕ МОЖЕТ принять решение СЕЙЧАС, поэтому примет его потом? Вот и всё — живите с этим? — Какого…— начала было я, поднимаясь со своего места в надежде разобраться в произошедшем сейчас фарсе, но мой пыл был быстро охлажден Серканом, который позвал меня по имени, — Разве все так и должно быть? Он просто ушел и оставил нас ни с чем? — сетовала я, плетясь за Болатом сквозь бесконечные коридоры. — Думаю, дело в том, что подобные вещи только начали выходить на поверхность, и система не до конца понимает как поступить, — здраво рассуждал он, открывая дверь за дверью, чтобы поскорее выбраться наружу, — Мне показалось, что он услышал все, что я хотел сказать. — Аллах, надеюсь, что это так, иначе я найду этого мужика и заставлю выслушать тебя еще раз! Когда мы оказались на улице, я смело зашагала к машине Серкана, в то время как он остановился, беззвучно сотрясаясь от смеха. Я удивленно взглянула на него, гадая, было ли это запоздалой реакцией на стресс или же он смеется…стоп, он что, смеется надо мной?! — Какого черта? Почему ты смеешься?! — Ты бы видела себя, — продолжал хохотать он, — Ты серьезно думаешь, что смогла бы заставить бояться мужика, которому наверняка не раз угрожали криминальные авторитеты? И который все равно упек их за решетку? — Мог бы и спасибо сказать! Я готова пойти ради тебя на преступление! — воскликнула моя уязвленная гордость, прежде чем я успела прикусить язык и понять, что мои слова прозвучали довольно двусмысленно для человека, который каждую ночь обещал себе не влюбляться в Серкана Болата и не идти на поводу у связи, которая круглосуточно путала мои мысли, — В смысле…ради свободы. Ради нашей общей свободы. Мой спутник промолчал, ограничившись кивком со сдержанной улыбкой. Я знала, что Серкан наверняка уже опошлил мои слова в своей голове, но в то же время я хотела верить, что он уловил истинный посыл. Оказавшись в машине, мы одновременно потянулись к кнопке климат-контроля, отчего наши пальцы предсказуемо романтически соприкоснулись. Да, это было избитым клише из романов, которые я любила читать втайне ото всех, но сейчас это прикосновение было бОльшим, нежели неловким моментом пары на пороге признания их чувств взаимными. Зеленый свет привычно загорелся, но мы не отпрянули друг от друга, словно ошпаренные — напротив, мы задержались в этом моменте, словно проверяя нить, которая становилась все прочнее с каждой минутой, проведенной вместе. Я уловила запах его парфюма, приятно щекотавшего ноздри, и поймала себя на мысли, что сейчас с удовольствием уткнулась бы в шею Серкана на несколько долгих мгновений, жадно вдыхая запах его одеколона, в то время как его руки крепко прижимали бы меня к себе, не смотря на то, что нас было прекрасно видно сквозь не затонированные стекла. Я чувствовала, что нахожусь в безопасности рядом с ним, и это пугало меня до чертиков. Аллах, как бы я хотела утонуть в его объятиях, вновь почувствовать его щетину на своей щеке… — Я тоже, — вдруг сказал Серкан, прерывая поток неуместных мыслей. — А? — опомнилась я, стряхивая с себя наваждение, отдавшееся болью в неприличных местах. — Я сказал, что тоже был бы не прочь перекусить, — сообщил он, выезжая с парковки, заставив меня на несколько долгих секунд зависнуть, — Ты бы слышала как урчит твоей желудок — просто кошмар! Шлепнув своего соулмейта по плечу, я наигранно обиделась, сложив руки на груди, после чего демонстративно отвернулась, наблюдая пейзаж за окном. Знакомые улицы приобретали новые воспоминания, в которых Серкан стал играть ведущую роль, вытесняя все остальное. Он стал центром притяжения моей жизни за довольно короткий срок, и я до сих пор не могла понять нормально ли это. Да, я неоднократно читала и слышала, что соулмейт — это яркая вспышка, которая мгновенно пропускает этапы неловкости и притирки, но как это возможно, когда ты почти ничего не знаешь о человеке, назначенном тебе в пару? Что он любит есть по утрам? Какая у него любимая песня? Кем он мечтал стать в детстве? Есть ли у него аллергия на продукты? — Помнишь, ты говорил, что нам нужно начать узнавать друг друга? Задавать вопросы, проводить время вместе, чтобы в конечном счете эта связь не была каторгой? Серкан угукнул, будучи сосредоточенным на дороге. — Так вот, предлагаю заняться этим сегодня вечером. Болат закашлялся, заставив меня повернуться в его сторону, и понять, что этот кашель был вызван его неправильной трактовкой моих слов. Снова. — Фу, ты можешь быть хотя бы немного серьезным? — взмолилась я. — Как это возможно, если ты предлагаешь заняться изучением друг друга сегодня вечером… — Я сказала иначе! — Но смысл же одинаковый, разве нет? — Аллах, я передумала — лучше проведу вечер за компьютером, лишь бы не видеть твоего самодовольного лица! — Да ладно тебе, я просто пошутил! — защищался он, сворачивая в знакомый квартал, — Что именно ты предлагаешь? Я внимательно тебя слушаю. Убедившись, что Серкан действительно меня слушает, я кратко изложила суть: освободившись от своих будничных дел часам так к девяти, мы могли бы заказать еды и сыграть в старую игру, которую знал каждый, кто хотя бы раз был на вечеринке — «Я никогда не». По моему скромному мнению, это помогло бы нам узнать друг друга получше, чтобы скоротать пока что неведомый нам срок, вот только я еще не смогла найти альтернативу выпивке для этой игры, поэтому решила спросить у Болата на этот счет, сказав, что больше не хочу напиваться в его присутствии, так как прошлый раз весьма непредсказуемо закончился. — Я смогу что-нибудь придумать, — сказал Серкан, вешая свой пиджак в прихожей, — Встречаемся в гостиной в девять — не опаздывай! Махнув рукой, мой соулмейт направился к своей спальне и, спустя мгновение, скрылся за ее дверью. Мне ничего не оставалось делать, как направиться к себе, чтобы немного поработать, но каждый раз, когда я делала перерыв между новой напечатанной страницей в текстовом редакторе, я мысленно задавалась единственным вопросом: «Действительно ли я готова к тому, что ждет меня в девять?».

My heart cracked, really loved you bad Gun shot, I'll never get you back, never get you back, never get you back, never get you back, never get you back