Часть 1
10 мая 2022 г., 10:00
Примечания:
Итак.. ПБ открыта!
Я хотел изначально сделать это единой главой, но постольку поскольку КФ внезапно перестал погружать объем больших страниц, я делаю это раздельно.
Главы будут выходить каждый день, их всего пять.
Это был ранний осенний день, когда Вэй Усянь впервые увидел человека, идущего по его тропинке.
Ситуация сама по себе является своего рода невозможной. Вэй Усянь живёт один в окружении леса, так далеко, что сюда невозможно добраться ни на автомобиле, ни на общественном транспорте. Никакой цивилизации. Это место столь закрыто, что в таком изобретении, как телефон, здесь нет необходимости. Настолько далеко, что его родной брат не знает, где его искать, и даже если найдёт, он потратит много времени на то, чтобы добраться, и это, возможно, даже к лучшему, учитывая некоторые вещи.
Поэтому для него странно наблюдать мужчину в этом столь уединённом месте. Особенно странно видеть в его части леса мужчину, одетого в кардиган, потому что это переходит из невероятного в абсурд. Через покрытое инеем стекло, что находится над раковиной, Вэй Усянь следит за незнакомцем с таким восторженным недоверием, с каким ребёнок наблюдает за собакой, вставшей на задние лапы.
Мужчина останавливается точно напротив дома Вэй Усяня, закладывает руки за спину и обводит здание оценивающим взглядом.
Возможно, он просто прогуливается и любопытствует, думает Вэй Усянь. Он решает не придавать этому значения, в основном из-за вышеупомянутого кардигана, и возвращается к своим делам.
Тогда раздаётся знакомый скрип, как когда отворяется засов калитки его сада, и колдун вскидывает голову.
Мужчина определённо прошёл на его территорию, ступив за ворота, и теперь направляется точно к парадной двери.
— Проклятье, — бормочет Вэй Усянь, поспешно прикрывая горшки, кипящие на плите, крышками.
Он обводит кухню быстрым, оценивающим взглядом — всё выглядит в порядке — и торопится надеть толстовку поверх майки до того, как слышит три уверенных удара в дверь.
Пребывая в недоумении, Вэй Усянь идёт туда, чтобы встретить незнакомца.
Колдун успевает примириться с мыслью о незваном госте в кардигане, когда открывает дверь, но он точно не ожидает чего-то подобного. Лицо мужчины перед ним выглядит так, словно он создан для того, чтобы смотреть на Вэй Усяня с обложки глянцевых журналов, а не порога его покосившегося дома. Прошлой ночью шёл дождь, и сейчас прохладный воздух приносит запах мёртвых листьев, прилипших к земле. Несмотря на это, на этом мужчине не видно ни пятнышка. Чистая, не покрытая грязью с головы до ног белая одежда.
Этот обладатель кардигана — самый красивый мужчина, которого Вэй Усянь когда-либо видел, и он находит это забавным, потому что мужчина настолько прекрасен, что лучше рассмеяться, иначе есть шанс заплакать от вида такой красоты. У него волосы цвета воронова крыла, короткие, затянутые в небольшой шелковистый хвост с подстрижкой, золотые глаза и несправедливо чистая, бледная кожа. Гость напоминает невероятно сексуального вампира, носящего кардиган.
В целом, пожалуй, он выглядит не столько контрастным, если сравнивать его с Вэй Усянем, у которого по три серьги в каждом ухе, размазанная с прошлой ночи подводка для глаз, два заживающих прыща между бровями и чёрная одежда, которая начинается с узких джинс и заканчивается шипованными сапогами.
— Эм, — говорит Вэй Усянь, пытаясь подобрать слова, чтобы объяснить очевидную ошибку в происходящем. — Привет?
— Доброе утро, — произносит обладатель кардигана своим глубоким, мелодичным голосом. — Лань Ванцзи. Прислан из Центрального Института Колдовства и применения магии.
О, Боже правый, Институт. Они нашли его, думает Вэй Усянь, нахмурившись, а затем понимает, что был, вероятно, слишком наивен, считая, что мог навсегда забыть про них.
— Вэй Усянь, — представляется он, протягивая чумазую руку, унизанную перстнями.
— Знаю, — говорит Лань Ванцзи и не спешит с ответным жестом.
Вэй Усянь опускает руку и прислоняется плечом к ветхому косяку.
— Оу. Хорошо. Так... Почему ты здесь?
— Институт прислал меня тебе в помощь, — произносит смехотворно прекрасный обладатель кардигана, — как твоего фамильяра.
Вэй Усянь смеётся, как если бы это было шуткой, однако непроницаемое лицо мужчины даёт понять, что любой юмор, улавливаемый им, скорее всего непреднамеренный.
— Знаешь, я ценю это, — говорит Вэй Усянь, — твоё время, я имею в виду, но у меня всё под контролем.
И в тот же момент из кухни доносится свист чайника, а после — глухой взрыв.
По-кошачьи золотые глаза Лань Ванцзи невзначай скользят за плечи Вэй Усяня на внутреннее убранство его дома. Выражение его лица совсем не меняется, но колдун так или иначе чувствует чужое осуждение.
— Я готовлю, — задорно произносит Вэй Усянь. — Не хочешь зайти?
Вэй Усянь рад компании, но считает, что даже краткой экскурсии будет достаточно, чтобы убедить Лань Ванцзи: ему здесь нечего ловить. Прихожая, в конце концов, ведёт прямо на кухню — самую страшную из всех комнат в его довольно пугающем жилище.
Толстые, кривые корешки книг громоздятся башнями на каждой плоской поверхности, видные на всём пути до кухни, куда Вэй Усянь ведёт Лань Ванцзи. В углу коридора стоит ёмкость с зелёной жидкостью, источающей солоноватый, гнилостный запах — химическая утроба для костей животных. Мохнатый ковёр в прихожей красного цвета, однако он не был таким, когда Вэй Усянь только купил его.
Путешествие по тесному главному залу является достаточно кульминационным моментом перед кухней. Стены здесь покрыты чёрными, лакированными пятнами. (Это лак для ногтей, но Лань Ванцзи не обязательно знать об этом. Это добавляет атмосферы.) Вэй Усянь не ожидал гостей — точнее говоря, он, как правило, никогда не ждёт гостей, и именно поэтому на кухонном столе располагается банка проклятых молочных зубов. Немытая неделями посуда, сваленная на стойке и в раковине, уже начала покрываться плесенью. Два бурлящих горшка, из которых вытекает пена и которые Вэй Усянь отказывается называть котлами, свистят и ходят ходуном на плите.
Вэй Усянь оборачивается к Лань Ванцзи, надеясь застать его на полпути к двери.
— На подоконнике мёртвый кот, — говорит Лань Ванцзи то, чего Вэй Усянь не ожидал услышать.
— Что? — Вэй Усянь смотрит в направлении его взгляда. — О, это!
— Это, — соглашается Лань Ванцзи.
Дело в том, что Вэй Усянь слышал о семье Лань. Это влиятельный, богатый клан, занимающий высокое место в Институте, и они также обучают могущественных и сильных фамильяров, направляющих юных ведьм и колдунов. Многим назначают фамильяра ввиду их регистрации в Институте, однако поскольку репутация Вэй Усяня балансировала в сомнительной серой части между «уединённым сумасшедшим» и «потенциальным врагом государства», колдун считал, что он, в общем, вроде как был освобождён от подобных привилегий.
Но чтобы Вэй Усяню прислали не просто фамильяра, а высококлассного из «золотого», высшего звена Института, это... Это просто среда.
— Так, Лань Ванцзи, — говорит он, проверяя воду, и широко улыбается, когда встречается взглядом с гостем. — Кому ты перешёл дорогу, чтобы вляпаться во что-то подобное?
Одна бровь Лань Ванцзи дёргается. Возможно, он так хмурится.
— Никому.
— Разве вы, Лани, — говорит Вэй Усянь, демонстративно указывая на гостя, — не должны быть предоставлены ведьмам или колдунам, которые, не знаю...
Фраза «Не я» повисает в воздухе.
Лань Ванцзи поджимает губы так, будто съел кислый лимон.
— Были... озвучены сомнения в твоих методах. Я предложил провести расследование и исправить ситуацию, если понадобится.
Что ж, этот парень был бы вполне неплох, если бы только не был столь откровенен. А также, судя по всему, своего рода идиотом.
— Так они, значит, думают, что я собираюсь взорвать здание правительства? — мягко произносит Вэй Усянь. — Могу предложить кофе.
Лань Ванцзи мигает. Его взгляд мечется с металлических звенящих горшков на Вэй Усяня, что делает его ответ очевидным до того, как он успевает что-то сказать.
— Нет, благодарю.
Вэй Усянь пожимает плечами. Как хотите. Он наливает себе щедрую порцию, а затем поворачивается и прислоняется спиной к стойке, обхватив тёплую кружку руками.
— Кот, — напоминает Лань Ванцзи, до странного зацепившись именно за эту деталь.
— У неё есть имя, — фыркает Вэй Усянь. — Это Джузи. И прежде, чем ты спросишь, нет, я не убивал её.
Словно его списку прегрешений не хватает жестокого обращения с животными.
— Тогда? — уточняет Лань Ванцзи.
— Она умерла от естественных причин, потому что была стара, как чёрт. Я хотел попытаться и посмотреть, смогу ли вернуть её к жизни, — говорит Вэй Усянь и улавливает момент, чтобы проверить содержимое горшков. Бульон приобрёл ядовитый оттенок пурпурного цвета, а значит процесс идёт довольно хорошо.
— Некромантия, — произносит Лань Ванцзи, и с этим словом по кухне словно проносится холодный ветер.
— Это слишком жестокий термин, не думаешь? — отвечает Вэй Усянь, улыбаясь на всю кухню, однако это отскакивает от Лань Ванцзи, как метеор от силового поля. — Я предпочитаю называть это находчивостью и использованием имеющихся под рукой материалов.
— Практика некромантии нарушает правила Института, — пресекает Лань Ванцзи, и Вэй Усянь, вздохнув, откладывает ложку.
— Именно поэтому я и работаю за пределами Института, — терпеливо объясняет Вэй Усянь. — Я не досаждаю им, а они не трогают меня, согласен? Опять же, я действительно не понимаю, зачем они прислали тебя.
— Теперь всё стало более ясно, — мрачно заключает Лань Ванцзи, и Вэй Усянь вздыхает снова.
◈ ◈ ◈
Вэй Усянь не знаком с тем, как работают фамильяры, но, очевидно, в происходящем есть недосказанная договорённость, в которую его решили не посвящать, потому что оказывается, что Лань Ванцзи будет жить в его доме. Тот прихватил весь свой гардероб и несколько других вещей в мешочке цянькунь. У Вэй Усяня есть лишь одна спальня, и то она едва подходит под это название, так что ему приходится убрать книги, одежду и прочий хлам, чтобы освободить место для Лань Ванцзи на диване; он встречает молчание, когда желает Лань Ванцзи спокойной ночи и выключает свет до наступления сумерек. Пожалуй, это становится самой странной ночью на его памяти. Ранним утром следующего дня Вэй Усянь плетётся по коридорам в трениках и одних носках, зевая так широко, что сводит челюсть. Он на ощупь находит выключатель, и ванную заливает оранжевый свет, из-за чего Вэй Усянь вздрагивает, громко ругается и смотрит назад прежде, чем обернуться. На полу посреди его душевой комнаты сидит кролик. Вэй Усянь определённо точно уверен в том, что ему он не принадлежит хотя бы по той причине, что выглядит нетронутым: у этого животного жёлтые глаза, безмятежный вид и пушистая шерстка. Вэй Усянь неуверенно наклоняется и произносит: — Привет? Кролик смотрит на него взглядом, который можно назвать просто «кроличьим», но почему-то Вэй Усянь чувствует осуждение в этих глазах. Неожиданно белый кролик ерошится, и происходит что-то, что не подчиняется физическим законам и что заставляет мозг Вэй Усяня медленно обрабатывать происходящее, потому что следующее, что он видит — это Лань Ванцзи, стоящий перед ним; Вэй Усянь кричит громче, чем прежде, и бросается обратно в темноту коридора. — Доброе утро, — непоколебимо говорит Лань Ванцзи, и будь на его месте кто-то другой, Вэй Усянь принял бы это за иронию, однако этот человек определённо не шутит. — Ты, — шипит Вэй Усянь и в череде беспорядочных мыслей понимает, что оставил футболку в спальне. Неожиданно смутившись, он прикрывает голую грудь руками. Лань Ванцзи смотрит на него с невозмутимым терпением. — Так ты, — говорит Вэй Усянь, затем с осторожностью уточняя, — кролик? Лань Ванцзи пристально смотрит на него. — Заяц, — с холодной серьёзностью отвечает тот. — Кролик, — поправляет его Вэй Усянь. — Значит, это — твоя животная форма? Кролик? Лань Ванцзи прищурено смотрит на него, словно пытается понять, смеются ли над ним, что, впрочем, и происходит. Самую малость. Вэй Усянь успевает прикрыть рот рукой, выдавая удивление, и умело скрывает смех. — Моя животная форма, — медленно говорит Лань Ванцзи, — может быть любой, какой я захочу, чтобы она была, и в состоянии покоя, как правило, это заяц. — Кролик, — Вэй Усянь убирает руку от лица, снова указывая на него. Лань Ванцзи смыкает челюсти и всем своим видом показывает, что сохраняет терпение. — Прости! — говорит Вэй Усянь. — Это правда, ты знаешь! Мило и всё такое! Просто я всегда представлял фамильяров такими, которые способны... защищать? Свирепыми? — Я могу принять любую форму, — повторяет Лань Ванцзи, хотя выражение его лица немного дрогнуло на слове «мило», но Вэй Усянь откладывает это на потом. — Хорошо, — говорит Вэй Усянь, потирая заспанные глаза. — Так что ты делаешь в моей ванной? — Ждал, — твёрдо отвечает Лань Ванцзи. — Ты поздно проснулся. Вэй Усянь уставился на него. — Сейчас... Сейчас шесть утра. — Поздно, — говорит Лань Ванцзи, словно подчёркивая предыдущее высказывание. — Почему ты... ждал меня? — спрашивает Вэй Усянь. — Подумал, ты мог бы показать, как проводишь свой день, — отвечает Лань Ванцзи. — Как фамильяру, мне будет полезно ознакомиться с твоим расписанием и магической практикой. Вэй Усянь, который всё ещё повторяет про себя «полезно» в лёгком недоумении, с запозданием улавливает смысл. — Ты хочешь... повсюду следовать за мной? Лань Ванцзи моргает медленно, словно ящерица. — Верно, — говорит он. — Хорошо, — вторит Вэй Усянь. Что же, это что-то... новое в его ежедневном расписании, которое является даже очень щедрым обозначением его повседневных дел. Он привык работать в одиночестве. Вэй Усянь проходит мимо Лань Ванцзи, который напоминает каменное изваяние, и намеревается почистить зубы. — Хорошо, в ближайшие пару часов я собираюсь возиться с этой дохлой кошкой. Затем я собирался отправиться в город по делам. — Делам, — повторяет Лань Ванцзи, заглядывая поверх плеч Вэй Усяня. Он смотрит с этим странным выражением лица на то, как колдун выдавливает пасту на зубную щётку, будто это занятие его чем-то увлекает. — Да, — Вэй Усянь возится с зубной щёткой и затем поднимает брови на Лань Ванцзи в отражении. — Мне нужно чем-то питаться, Лань Ванцзи. — Так ты, — говорит Лань Ванцзи с мрачным неодобрением, — обратил магию в прибыль. — Какой прекрасный способ описать это, да, — отвечает Вэй Усянь с полным ртом пасты, а затем сплёвывает всё в раковину и моет зубную щётку. — Женщина хочет, чтобы её бывшего мужа прокляли, девочка-подросток желает избавиться от прыщей, пожилой мужчина просит, чтобы ему прочитали карту, чтобы узнать, есть ли у него шанс с горячей молодой вдовой, живущей по соседству... всё зависит от дня. — Это... — произносит Лань Ванцзи, выделяя каждое слово. Он говорит сам с собой, понимает Вэй Усянь. — Гораздо хуже, чем я думал.◈ ◈ ◈
Вэй Усянь взаправду провозился с мёртвой кошкой несколько часов, однако больших успехов он не добился. Кошка оставалась очень, очень мёртвой и не подавала знаков к тому, чтобы подняться и снова пойти. Всё то время, которое Вэй Усянь был занят с ней, Лань Ванцзи наблюдал из угла комнаты, словно летучая мышь, и выражал явное неодобрение. — Хорошо, — счастливо объявляет Вэй Усянь спустя два часа работы, которые ни к чему не привели. Он двигается к раковине, чтобы помыть руки, при этом отодвигая шаткую башню из посуды. — В город? — Буду следовать твоему расписанию, — твёрдо отвечает Лань Ванцзи. — Как скажешь, — пожимает плечами Вэй Усянь и уходит за метлой. Самое приятное в местоположении дома Вэй Усяня заключается в том, что добраться сюда возможно только на метле. Он осознаёт уже на улице, что не видел приземления Лань Ванцзи до того, как он заявился на его порог вчера, так что когда тот вытаскивает из цянькуня метлу, Вэй Усянь ухватывается за момент и разглядывает её. Метла Лань Ванцзи гладкая, из более светлого материала, чем его собственная, на рукояти видны оттиски белого, а у щетины красуется белая нефритовая кисточка. В целом, эта метла выглядит высококачественно. — Что за материал? — любопытствует Вэй Усянь. — Кора сандалового дерева, — отвечает Лань Ванцзи. — Неплохо, неплохо. У меня зола, — объясняет Вэй Усянь, опустив Суйбянь на землю. Большинство мётел имеет на ручке два более плоских паза, чтобы было легче держать равновесие, и он помещает на них свои ноги. — Знаешь, это дешевле, но прослужит дольше, и это был подарок моего дяди. Он действительно ничего не смыслит в колдовстве, но не мог же я отказать ему. Боги, тётя Юй была в бешенстве, когда дядя Цзян сделал ему подарок на семнадцатый день рождения. Он осторожно отгоняет эти воспоминания прочь на задворки сознания, потому что они приносят боль. — Твоя метла прекрасна, — кричит Вэй Усянь, когда они взлетают. — Какое у неё имя? — Бичэнь, — отвечает Лань Ванцзи. Вэй Усянь смеётся так сильно, что почти что падает с метлы на полпути вверх. — Бичэнь! Мне кажется, это прекрасное имя для метлы! — Твоя? — вторит Лань Ванцзи, повышая голос из-за ветра. — Суйбянь! — с радостью возвращает Вэй Усянь, и снова смеётся, когда видит сведённые к переносице брови в ожидаемом недоумении. Ветер слишком громкий, чтобы он мог объяснить, поэтому он позволяет себе оставить Лань Ванцзи в этом замешательстве на некоторое время. Это прекрасный день для полёта, ясный и осенний, голубой, как яйцо малиновки. Деревья разворачиваются под ними, как на картине импрессионистов, расстилается разнообразная палитра янтаря и бронзы. Путь до города проходит в основном без происшествий, разве что где-то на полпути они встречают двух ведьм и их фамильяров, летящих в противоположном направлении. Вэй Усянь приветливо машет им рукой, но они бросают на него враждебные взгляды и игнорируют приветствие. Дорога до города занимает чуть меньше получаса, и Вэй Усянь ведёт их на посадку, как только они достигают знакомого ряда магазинов. Лань Ванцзи осторожно прячет Бичэнь обратно в мешок цянькунь, пока Вэй Усянь закидывает Суйбянь за плечи. Они проходят совсем небольшое расстояние до магазина Вэй Усяня, и пока они идут, он объясняет Лань Ванцзи, как всё устроено, и лицо его становится всё более хмурым с каждым словом. Вэй Усянь делит арендованное помещение со старой ведьмой по имени Ву Ланьфэнь. Она специализируется на суань-мин — стандартном гадании, чтении по руке и всём похожем. Помещение Вэй Усяня находится прямо напротив её комнаты. Оно тесновато, и его трудно найти, так как оно находится на полпути в переулке, но, честно говоря, это всё, что он может себе позволить. — Доброе утро, попо! — вскликивает Вэй Усянь, распахивая входную дверь, и вознаграждается тремя отчетливыми, раздражёнными ударами об их общую стену. Вэй Усянь оборачивается к Лань Ванцзи, который наблюдает за ним. — Она обожает меня. Дверь Ву Ланьфэнь, увешанная звенящими красными бусами, с грохотом закрывается, что означает, что она либо работает с клиентом, либо избегает Вэй Усяня. Колдун открывает собственную дверь и сильно ударяется плечом о палку, затем подпирает её медным пресс-папье в форме льва, давно позеленевшего от времени. В самом магазине Вэй Усяня, кроме его стола, занимающего большую часть пространства, ничего больше нет. Высокие, кривые полки выступают из стен, переполненные множеством зелий, порошками, пакетиками с травами, кристаллами, колодами таро, книгами и свитками, а также некоторыми действительно случайными вещами, как, к примеру, ещё одной банкой с зубами, на этот раз частями как животных, так и людей, и магнитным компасом, который был подарком дяди Цзяна. Пристроенные ради декора, с верхних рядов смотрят отполированные черепа животных. Вдоль западной стены развешаны дополнительные пучки трав, стебли тысячелистника, красного шалфея и дань-гуй. (Вэй Усянь пытался держать здесь живые растения, однако они почти сразу погибли.) В углу помещения стоит невысокая ржавая стремянка, чтобы дотянуться до полок, доходящих до потолка. На столе Вэй Усяня валяется слипшаяся стопка бумаг, сморщенная из-за засохшего пролитого чая, состоящая в основном из счетов и почты, а также различных записей о встречах с клиентами и бумаг с талисманами. Рядом с ними валяется пакет с испортившейся едой, который Вэй Усянь успешно сметает в мусорное ведро. На краю стола, ближе к двери, висит небольших размеров табличка с надписью «Магазин ужасов Старейшины Илин». — Нравится? — спрашивает Вэй Усянь у Лань Ванцзи, уверенный, что уже знает ответ. Лань Ванцзи до сих пор стоит в дверном проёме. Его голова откинута назад, чтобы рассмотреть потрёпанные символы над дверью магазина. Шея фамильяра длинная и элегантная, совсем как у лебедя, и его адамово яблоко достаточно острое, чтобы разбить стекло. Вэй Усянь пристально застыл, засмотревшись. Лань Ванцзи наклоняет голову, чтобы посмотреть на молчаливого и ожидающего Вэй Усяня. Его о чём-то спросили, осознаёт колдун. — Прости? — кратко переспрашивает Вэй Усянь. Лань Ванцзи повторяет более чётко: — Что за Старейшина Илин? — О! Это ужасное прозвище привязалось ко мне, когда я ещё учился в Институте, — отвечает Вэй Усянь, зажигая благовония с ладаном. — Я вроде как... Хорошо, ты прочитал досье на меня, так что ты знаешь, что я был изгнан. Это случилось из-за одного задания в Илине. Из-за... использования недопустимого талисмана? Тишина кажется тяжелой, пока Лань Ванцзи не произносит: — Понятно. — Я испытывал некоторые самодельные огненные талисманы и поджёг несколько зданий, — торопливо объясняет Вэй Усянь. — Хм, — звучит Лань Ванцзи. — Но, разумеется, тебе уже известно об этом, — продолжает Вэй Усянь, смутно осознавая, что именно бормочет. — Я имею в виду, что ты читал обо мне. — Не знал, — говорит Лань Ванцзи и разъясняет: — Что касается твоего исключения, в твоём досье упоминалось только использование магии, нарушающей правила Института. — Ве-е-е-ерно, — тянет Вэй Усянь. — Отлично. Им действительно не нравится, что я создал собственные заклинания, талисманы, привороты — всё это. Это было постоянно, но, похоже, Илин стал для них своего рода переломным моментом. То есть, я имею в виду, они искали причину, чтобы избавиться от меня. Этому, в любом случае, не было суждено случиться. Что могу сказать, я свободный призрак. — Некоторым покажется, что слишком свободный, — с очевидным неодобрением говорит Лань Ванцзи. — Твой бизнес не одобрен Институтом. — Да брось, — возмущается Вэй Усянь. Он начинает бесцельно перемещать талисманы на нижних полках. Это вызвано скорее необходимостью чем-то занять руки, чем желанием внести какую-то организованность в рабочий беспорядок его магазина. — Я не могу быть единственным колдуном, свободно работающим, с которым ты сталкивался. Многие ведьмы и колдуны продают свою магию. — Верно, — вторит Лань Ванцзи, — те, кто получил разрешение Института. Остальные нарушители. Вэй Усянь порывисто выдохнул в его сторону. — И согласно требованиям Института, ведьмы используют разрешённые методы, — добавляет Лань Ванцзи. Он берёт со стола Вэй Усяня склянку с чёрным порошком и принимается изучать содержимое. — К примеру, никаких заклятий. — Я колдун! — протестует Вэй Усянь и выхватывает склянку с чёрным порошком. — А мы колдуем! Это неотъемлемая часть нашей работы! Кроме того, я не делаю серьёзных заклятий, я не затмеваю луну или что-то в этом роде. Обычно это просто, не знаю, генитальные наросты или несколько дней несчастий. На «генитальных наростах» лицо Лань Ванцзи исказилось, будто он выпил кислого молока. — Ты делаешь всё, за что тебе платят, — говорит Лань Ванцзи, и это вовсе не вопрос. Вэй Усянь с досадой думает, что его определённо осуждают. — Да, верно, — повторяет Вэй Усянь, пытаясь защититься. — Меня это не касается — это просто бизнес. Я не придаю этому никакой морали, тем более что заказы в основном безобидны, так что можешь перестать смотреть на меня так. — Ты назвал это магазином ужасов, — замечает Лань Ванцзи. — Да, на крайний случай. В основном для того, чтобы держать таких, как ты, подальше. К примеру, зашёл бы ты когда-нибудь в этот магазин до нашей встречи? Лань Ванцзи наклоняет голову вбок, как бы честно размышляя над этим прежде, чем дать ответ: — Нет. — Вот видишь, — торжествует Вэй Усянь. — А теперь я собираюсь открыть магазин. Первый клиент в этот день — изнурённый старик с тёмными кругами под глазами. Вэй Усянь радостно поприветствовал его, пока Лань Ванцзи занимал место за тесным столиком, усевшись на слишком маленьком стуле, который звучно хрустел под его весом. Взгляд мужчины останавливается сначала на Лань Ванцзи, который короткое мгновение выглядит обеспокоенным, и возвращается к Вэй Усяню. — Ох, привет, — говорит мужчина, переминаясь с ноги на ногу. — Я хотел узнать, не могли бы вы вылечить, ох... Как.. Вы знаете, — он чешет затылок, оценивает потолок и выглядит так, словно хочет раствориться. Он не хочет смотреть в глаза Вэй Усяню. — Слушай, я уверен, ты часто это делаешь. — Ты должен объяснить лучше, если хочешь получить зелье или эликсир, — отвечает Вэй Усянь. — Я, ох... — произносит мужчина и затем хмуро смотрит на свои ботинки, — я не могу... Вэй Усянь вскидывает брови и ждёт. — У меня не встаёт, — бормочет мужчина. Похоже, этот день может стать только лучше. — Видишь? — обращается Вэй Усянь к Лань Ванцзи в конце дня, когда переворачивает вывеску «ЗАКРЫТО». — Это было не так ужасно, верно? Признаться, Вэй Усянь ожидает лекцию вроде тех, которые преподносят в Институте. Может быть, она затронет второго клиента, молодую девушку, его подругу-ведьму, которая попросила Вэй Усяня о помощи в сложном заклинании в области ботаники, чтобы увеличить количество урожая на ферме её семьи. Или третьего клиента, пожилого вдовца, захотевшего получить запах умершей жены в качестве зелья. Или последнего клиента, женщину, которая запросила заклятие неудачи на её бывшего лучшего друга, который украл её самый дорогой котелок. — Твой талант пропадает здесь, — произносит вместо этого Лань Ванцзи. Вэй Усянь останавливается на полпути к выходу и оборачивается к Лань Ванцзи в неверии. — Что? — Твои способности выше того, что ты предлагаешь людям в этом месте, — продолжает Лань Ванцзи, и его голос остается ровным. — Они не видят истинной ценности твоей магии. Вэй Усянь ощетинивается всё больше с каждым словом, желание сказать какую-то колкость кажется слишком навязчивым. Слова вонзаются глубоко, пронизывая старые рубцы. — Верно, однако, насколько я знаю, — говорит он с укором, — я не просил тебя появляться в моём доме из ниоткуда, следовать за мной и оскорблять мои средства существования. Лань Ванцзи пристально смотрит на него. Вэй Усянь представляет, насколько ситуация близка к тому, чтобы стать неловкой. — Я... обидел тебя, — медленно произносит Лань Ванцзи, и это звучит почти как вопрос. — Чёрт, да, — огрызается Вэй Усянь. — Как ещё я должен чувствовать себя, когда кто-то, кого я едва знаю, говорит, что я трачу себя впустую? Лань Ванцзи выглядит немного потерянным, его глаза направлены на Вэй Усяня. — Однако это правда, — говорит он, — не думал, что это может оскорбить тебя. — Правда. Да. Прекрасно. Как угодно, — Вэй Усянь устало трёт лицо рукой. — Можем мы уйти? Пожалуйста? Лань Ванцзи без лишних слов следует за ним, и они, забравшись на мётлы, улетают обратно. — Вэй Усянь, — говорит Лань Ванцзи спустя полтора часа, когда они заходят в дом. Кажется, будто он борется с чем-то, потому что его лицо напоминает глубоко несчастного мокрого кота. — Я должен извиниться. — Вероятно, — соглашается Вэй Усянь, шагая по коридору в сторону кухни, и тон его голоса лёгкий. Бодрая поездка домой немного остудила его пыл. — Не хотел оскорбить тебя, — говорит Лань Ванцзи, следуя за ним вплотную. — Или принизить твои способности. Вэй Усянь смотрит на него боковым зрением, тем временем открывая шкаф. — Ты думал весь обратный путь и пришёл к этому, да? На лице Лань Ванцзи снова застыло это выражение потерянного человека. — Полагаю? — неуверенно подтверждает тот. — Хорошо, тогда я принимаю твои извинения, — с щедростью заключает Вэй Усянь. — Должно быть, я странно отреагировал на это, не так ли? Я могу попытаться объяснить это, не переходя на личности. Лань Ванцзи не ответил, молчаливо предоставляя Вэй Усяню возможность продолжить. — Это… — Вэй Усянь скрестил руки на груди и перенес вес на пятки. — Я слышу подобное не впервые. Также говорил мой брат и тётя всё время, иногда дядя. Я не нуждаюсь в том, чтобы меня отчитывал кто-то, кого я только встретил, — и кто-то, между прочим, кто стал жить в его доме без разрешения. До странного уместно в данной ситуации, Лань Ванцзи выглядит смущённым. Он был на полпути к кухне, когда замер. Лёгкое движение, и тьма коридора окутывает, затмевая его яркий свет. — Так... Прости, — говорит Вэй Усянь, — если это выглядело так, будто я набросился на тебя из-за этого. — Почему ты извиняешься? — спрашивает Лань Ванцзи, выглядя странно расстроенным. — Я не знаю, — отвечает Вэй Усянь, хмурясь, — разве извинения не подразумевают, что это должны делать обе стороны? Как в ситуации, когда взял и должен отдать? Ты сказал прости, я сказал это, всё хорошо, мы в порядке? Лань Ванцзи уставился на него, не мигая. — Нет, — холодно говорит он. — Извиниться должен тот, кто ошибся, и в данной ситуации это не ты. — О, — произносит Вэй Усянь. Тишина, возникающая между ними, громкая и необычная. — Все эти серьёзные разговоры, — говорит Вэй Усянь, чтобы развеять эту напряжённость, и делает взмах рукой, — ужасны на голодный желудок. Давай просто поедим, хорошо? Лань Ванцзи кивает, расслабляясь с приближением к кухне. — И для записи, — произносит Вэй Усянь, копошась в шкафах, — Вэй Ин. — Что? — спросил Лань Ванцзи. Вэй Усянь дуется, стряхивает с руки несколько паутинок, а затем кидает на стол две упаковки лапши быстрого приготовления. — Ты спишь на моём диване в виде настоящего кролика-зайчика, так что, думаю, мы можем опустить формальности. Ты можешь звать меня Вэй Ин. — Вэй Ин, — повторил Лань Ванцзи своим музыкальным баритоном, и что-то приятно отзывается в Вэй Усяне от того, что он слышит это от него. Небо, возможно, он более одинок, чем думал. Лань Ванцзи проходит мимо него, чтобы изучить содержимое его шкафа, и тянется вверх, доставая банку. В защиту Вэй Усяня, ему заплатили много денег, чтобы завершить заклинание, которое включало этот конкретный ингредиент. Лань Ванцзи берется за банку с глазными яблоками и затем так долго смотрит на неё, что Вэй Усянь открывает рот, чтобы спросить, всё ли с ним в порядке, и прежде, чем он успевает сделать это, Лань Ванцзи тихо ставит предмет на стойку, разворачивается и покидает дом. Вэй Усянь проводит следующие полчаса, судорожно проделывая дыру в полу и грызя подушечку большого пальца. Он действительно сделал это, напугал назначенного Институтом фамильяра — фамильяра из Гусу Лань — всего менее чем за сутки. Вероятно, после мёртвой кошки, заклятий и общей характеристики личности Вэй Усяня, глазные яблоки стали последней каплей. В любом случае, к этому придёт любой здравомыслящий человек. Он только что был недоволен тем, что Лань Ванцзи без предупреждения поселился в его доме, так что столь резкий уход не должен беспокоить. Они даже почти не нравились друг другу. Вэй Усянь привык быть самостоятельным! В основном он не хочет слышать ничего от Института, или чтобы его бизнес рухнул в одночасье, потому что Лань Ванцзи доложит об этом, тем более теперь он знает его местоположение и о несогласованных операциях. Верно? В добрый путь! Вэй Усянь подумал об этом и понял, что это звучит слишком неубедительно. Он действительно мог просто выбросить эти чёртовы маринованные глазные яблоки, с отчаянием думает Вэй Усянь. Это то, что он делает, заставляет людей уходить; он вынуждает их уйти без объяснений, потому что причина очевидна, и эта причина — сам Вэй Усянь. Внезапно раздаётся звон со стороны входной двери, и Вэй Усянь шарахается, а с его губ готово сорваться атакующее заклинание до того, как громоздкая тень проносится по коридору и он успевает осознать... ...Что это Лань Ванцзи, руки которого заняты переполненными едой пакетами. — Ты, — произносит Вэй Усянь с таким глупым облегчением, что едва может говорить. Странное тепло растёт в его груди, как шарик, который летит выше и выше. — Ты вернулся. Лань Ванцзи одаривает его странным взглядом, укладывая пакеты на стойку. — У тебя нет еды, — говорит Лань Ванцзи, и из его уст это удивительным образом звучит как упрёк. — Верно, — соглашается Вэй Усянь, машинально кивая, и издает слабый, задорный смешок, и помогает Лань Ванцзи разобрать пакеты. Оказывается, Лань Ванцзи вегетарианец. Неудивительно, что он так возмутился на мёртвую кошку. Вэй Усянь любит мясо, но он никогда не откажется от бесплатной еды, так что он с придыханием наблюдает за тем, как Лань Ванцзи... готовит для него. Вэй Усянь не может вспомнить, когда в последний раз кто-то готовил для него. Это определённо была его цзе. Он не может вспомнить ни как давно это было, ни конкретных деталей. У Вэй Усяня возникает ощущение, что это может быть так называемый ужин с извинениями, однако он упорно игнорирует эти мысли, потому что извинения в принципе вызывают у него неприятные ощущения. Так, будучи вегетарианцем, Лань Ванцзи готовит тофу. Очевидно. Вэй Усянь наблюдает, подперев голову руками, за тем, как Лань Ванцзи разрезает тофу на треугольники и жарит их до хрустящей корочки. Затем изящными, уверенными движениями рук добавляет морковку, перец, побеги бамбука и маленький бок-чой, за которым следует зелёный лук, чеснок и имбирь. Вэй Усянь не упоминал о своей любви к специям, однако Лань Ванцзи всё равно тушит одну порцию с доубаньцзян. Вэй Усянь —колдун, однако всё равно создаётся впечатление, что он наблюдает за работой волшебника. Так оно и было — Вэй Усянь не помнит, когда в последний раз в его доме пахло свежей едой. В интересах сохранить мирную жизнь, Вэй Усянь старается готовить как можно реже, и обычно он выбирает лапшу быстрого приготовления, хлопья или еду на вынос — если собирается в поездку. Аромат еды, смешавшись с прохладным вечерним ветром, проникающим сквозь щели в окнах, наполняет колдуна восторгом и тоской по дому. — За едой запрещено говорить, — говорит ему Лань Ванцзи, когда ставит тарелку напротив Вэй Усяня, когда тот заканчивает расставлять тарелки. Вэй Усянь кивает и показывает замок на губах, а в следующую секунду хватает несколько кусочков, быстро забывая о правиле тишины. — Это действительно хорошо, — хвалит его Вэй Усянь с забитым ртом. Он серьёзен. — Это лучшее, что я ел за последние годы. Спасибо, Ванцзи-сюн! Лань Ванцзи поджимает губы и кладёт салфетку на стол. Он говорит, глядя в свою тарелку: — Лань Чжань, — тихо говорит тот. — Хм? — с набитой за щёки едой спрашивает Вэй Усянь. — Если мы оставляем формальности, — голос Лань Ванцзи негромкий, но чёткий, — Лань Чжань. Вэй Усянь сияет с набитыми едой щеками и смотрит на него. — Хорошо, Лань Чжань. Лань Ванцзи хмыкает и снова опускает глаза, его ресницы отбрасывают длинные паутинистые тени на щёки. Вэй Усянь шумно глотает и спрашивает: — Так, Лань Чжань.. Ты человек или кто-то другой? Лань Ванцзи почти безропотно откладывает палочки. — Строго говоря, нет. Глаза Вэй Усяня расширились. — Круто. Если быть честным, я действительно почти ничего не знаю о фамильярах. Ты говорил, что ты можешь стать кем угодно? — Мн. Вэй Усянь размышляет о возможностях, имея подобную информацию, и постукивает палочкой для еды по подбородку. — Есть ли у тебя ограничения в размерах? Можешь ли ты стать, допустим, китом? — Чем больше форма, тем больше расходуется магии, — объясняет Лань Ванцзи, — Меньшие формы естественны для нас. Они почти не требуют усилий и просты в использовании. — Хорошо, а ты можешь делать это по команде? — интересуется Вэй Усянь. — Так что я могу попросить тебя поменять облик, не знаю, на галаго? Ты можешь сделать это прямо сейчас, если я попрошу? Лань Ванцзи хмурится. — Нам не разрешено делать это ради тривиальных целей. — Ну, разрешено — это скользкое слово, — подмечает Вэй Усянь. — Выходит, ты можешь, но не хочешь. Лань Ванцзи показательно отказывается отвечать и делает долгий глоток воды. — Если я попрошу, можешь ли ты обратиться галаго, пожалуйста? — говорит Вэй Усянь, наклоняясь, опираясь о столешницу, и хлопает глазами. — Лань Чжань, пожа-а-а-алуйста? Я встану на колени и буду умолять, если хочешь, пожалуйста, обратись галаго. У Лань Ванцзи перехватило дыхание, когда он бросил взгляд на Вэй Усяня. Колдун кривит рот в однобокой улыбке и опирается подбородком о ладонь, слегка покачиваясь на стуле. — Нет, — говорит Лань Ванцзи, и Вэй Усянь дуется. — Ай, Лань Чжань, ты скучный, — хнычет колдун. — Какой толк от способности обращаться во что угодно, если ты используешь её на скучные вещи? Лань Ванцзи повторяет приглушённо, но не менее укоризненно: — Несерьёзный. — Это я, — говорит Вэй Усянь, улыбаясь Лань Ванцзи во все зубы. — Тебе придется привыкнуть к этому, если собираешься здесь остаться. — Хм,— вздохнул Лань Ванцзи. До конца трапезы они молчат.◈ ◈ ◈
Спустя две недели, в течение которых он работал над мёртвыми животными, Вэй Усяню удаётся выкрасть свободное время благодаря Лань Ванцзи. К сожалению, с Джузи пришлось попрощаться спустя пару дней, когда она стала пахнуть действительно ужасно, но она была идеальным подопытным, и теперь Вэй Усяню приходится работать с мёртвыми белками, крысами, ласками и прочими. Лань Ванцзи в основном наблюдает за его работой с лицом, выражающим отвращение, будто к его верхней губе приклеили вонючий носок. Затем в один из дней, полностью его удивив, Лань Ванцзи произносит: — Что если дело не в технике, а уровне энергии? — А? — переспрашивает Вэй Усянь, поднимая глаза от того места, где он в данный момент по самые глаза погружен во внутренности ласки. — Теоретическая база надежна, — говорит Лань Ванцзи с небольшим нежеланием, но это самый большой комплимент, который он делал Вэй Усяню, и колдуну от этого становится как-то тепло и спокойно. — Возможно, не хватает энергии. — Хм, — Вэй Усянь обдумывает это. — Ты можешь быть прав. В таком случае ничего не сделать, я полагаю? Я хочу сказать, что у меня есть только та магия, которой я владею. Без лишних слов Лань Ванцзи ловит его взгляд и протягивает руку ладонью кверху. Вэй Усянь неуверенно смотрит на нее, ещё более неуверенно он хватается за неё. — Что ты?!.. — Лань Ванцзи вырывает руку с выражением полного недовольства. Подобная реакция показалась Вэй Усяню слишком бурной, учитывая, что он ухватился за чужую руку даже не той, которой копался во внутренностях ласки. — Прости? — пытается Вэй Усянь. Уши Лань Ванцзи обретают красный оттенок, и он всё ещё крепко прижимает руку к груди. — Предлагаю свою магию, — говорит сквозь зубы Лань Ванцзи. — Фамильяры могут усиливать магию своей ведьмы или колдуна даже до образования связи. — Ох! — восклицает Вэй Усянь, который, конечно, знал об этом, но его мозг по какой-то причине посчитал, что Лань Ванцзи зачем-то хотел подержать его за руку. — Да, конечно. Смысл предложения Лань Ванцзи приходит с запозданием, и Вэй Усянь смотрит на него во все глаза. — Лань Ванцзи, — произносит он голосом с тихим весельем. — Ты предлагаешь нарушить правила? — Это в экспериментальных целях, — говорит Лань Ванцзи, насупившись, и его уши всё ещё окрашены красным в этот раз, возможно, уже от смущения. Он всё ещё настороженно сжимает руку и выглядит так, словно Вэй Усянь пытался его укусить. — Не вижу никакого ущерба от воскрешения одной ласки. Это лучше, чем ты будешь продолжать играть с мёртвыми животными. — Ох, серьезно, — Вэй Усянь чувствует, как его пронизывает дрожь от едкого тона Лань Ванцзи. — Хорошо, давай сделаем это. Ради науки, — торжественно заключает колдун, отвечая на потухший взгляд. Лань Ванцзи снова протягивает руку, и Вэй Усянь осторожно кладёт руку поверх ладони фамильяра, стараясь не сжимать её, как сделал в прошлый раз. Это тонкий участок кожи, и толчок энергии, прошедший через него, резко сотрясает, и он удивленно выдыхает, одергивая руку. Лань Ванцзи открывает глаза и укоризненно говорит: — Сосредоточься. — Я.. Я.. Это просто... — Вэй Усянь трясёт головой и снова протягивает руку. — Это было выше моих ожиданий. Ты как ходячий аккумулятор от машины. — Хм, — произносит Лань Ванцзи, и Вэй Усянь снова соединяет их руки. Колдун стискивает зубы, преодолевая новый прилив магии, и находит, что после испытанных в начале шока от дискомфорта и грубости, она постепенно соединяется в единый поток. — Ох, — слышит Вэй Усянь свой собственный голос. Это чувствуется так, будто его кости дрожат. Лань Ванцзи сильный. Сильнее, чем можно было представить. Закрыв глаза, Вэй Усянь почти может увидеть золотое ядро магии внутри Лань Ванцзи и даже прикоснуться к нему. — Могу я?.. — начинает Вэй Усянь, как Лань Ванцзи его прерывает: — Возьми. И Вэй Усянь делает это, протягивает руку удивительно легко, как на рефлексе, будто делал это раньше, чтобы поглотить чужую магию в себя. Энергия проходит сквозь неё ярким и потрескивающим потоком, как молния сквозь флюгер — слишком мощная, чтобы её можно было использовать, не говоря уже о том, чтобы направить на конкретную цель. — Вэй Ин, сосредоточься, — говорит Лань Ванцзи сквозь стиснутые зубы. — Это обычная магия, такая же, как и твоя, просто её больше. Канал тот же. — Я пытаюсь, — сообщает Вэй Усянь. Он представляет, как магия Лань Ванцзи проходит сквозь него наравне с его собственной и рассеивает по телу след, подобный фосфоресценции. Колдун направляет её по плечу вниз, по руке, через кисть, а затем... Со стороны стола раздаётся хриплый вздох, и мёртвая ласка шевелится. Вэй Усянь одёргивает руку, Лань Ванцзи отшатывается, и связь разрывается со скоростью щелчка. Внезапная потеря энергии заставляет Вэй Усяня чувствовать себя странно, он ощущает это, как нечто фантомное, и он всё ещё нервничает и горит, как под действием сильного кофеина. Лань Ванцзи отворачивается, сгибает и разгибает руку, а его дыхание сделалось неровным. — Вау, — произносит Вэй Усянь, пытаясь отдышаться. — Это было... — Познавательно, — хрипит Лань Ванцзи и смотрит в сторону, его грудь часто вздымается. Румянец охватил его щёки снова, распространился по шее. Это было действительно сильно, очень глубоко. Вэй Усянь почти жалеет, что первое использование их магической связи, внушающей благоговение, не было оживлением кого-то, убитого на дороге. Почти. — Ой, Лань Чжань, — воркует Вэй Усянь над лаской, и та в ответ смертельно раскачивается, — как ты хочешь её назвать? Ласка оскалила зубы на Вэй Усяня и затем снова уснула мёртвым сном. — Ох, — грустно произнёс колдун. — Нужна постоянная подпитка, чтобы поддерживать его в живом состоянии, — произносит Лань Ванцзи. — Да, похоже на то, — звучит Вэй Усянь, потирая подбородок чистой рукой. — Честно говоря, я не смотрел так далеко. Я просто пытался кого-то воскресить, — он медленно перевёл взгляд на Лань Ванцзи. — Лань Чжань, неужели я заметил у тебя интерес к моей работе? — Нелепо, — холодно произносит Лань Ванцзи, затем встаёт и с высоко поднятой головой направляется к дивану. Не удержавшись, Вэй Усянь следует за ним. Передвигаясь, он чувствует, что ноги будто стали ватными. — Лань Чжань, — зовёт Вэй Усянь и занимает свободное место рядом с ним на диване. — Для тебя это было впервые? — Мн. Как себя чувствуешь? — спрашивает Лань Ванцзи. — Слышал, что для ведьм такое в первый раз может быть... — Я в порядке, — отвечает Вэй Усянь так громко, что его голос почти трещит. Он прочищает горло и говорит потише. — Я в порядке. Просто этого... Много, словно я пытался управлять кометой или чем-то подобным. Как это было для тебя? — Просто, — тихо говорит Лань Ванцзи. — Естественно. Передавать магию подобным образом — цель всех фамильяров, — он смотрит на Вэй Усяня неуверенно, моргает, и взгляд его становится более твёрдым. — Нам нужно тренироваться. Отсутствие у тебя контроля тревожит. Вэй Усянь дуется, немного обидевшись. — Однако твоя магия сильнее, чем я изначально предполагал, — продолжает Лань Ванцзи, и это поднимает Вэй Усяню настроение. — Так, значит, ты хочешь продолжить? — спрашивает Вэй Усянь, наклонив голову. — Даже если для того, чтобы оживить мёртвых животных? Лань Чжань выдыхает через нос, а затем произносит очень грустное: — Да. — Твой энтузиазм вдохновляет! — говорит Вэй Усянь и подмигивает, добавляя: — Я сделаю из тебя колдуна-некроманта, Лань Чжань. С последними словами Лань Ванцзи резко встаёт, чтобы выключить свет.
