if you go chasing rabbits

      — ...Ин, — звучит чей-то голос сквозь пелену сна.       — Хм? — Вэй Усянь пытается ответить, но оцепенение снотворного, как патока. Приходится стараться, чтобы открыть глаза.       Вэй Ин, — говорит его сон мутно и настойчиво.       Он приоткрывает глаза, и белое пятно в виде Лань Ванцзи сначала удваивается, затем утраивается над ним. Лишь после он снова чётко видит его прекрасный образ. Вэй Усянь моргает, чтобы убедиться, что проснулся полностью. Он пытается сесть, но его конечности отказываются его слушать.       Лань Ванцзи — настоящий, не одетый в кардиган — садится рядом с ним на диван.       — Ты, — только и говорит Вэй Усянь, пытаясь осмыслить ситуацию.       Должны быть боль и ярость, но сидя напротив Лань Ванцзи и смотря на него с полным ошеломлением, всё, что колдун может испытывать на данный момент, это всеохватывающее облегчение. Лань Ванцзи цел и невредим, и он вернулся; Лань Чжань здесь.       — Вэй Ин, — говорит Лань Ванцзи. Он выглядит обеспокоенным, его рука на полпути к колену Вэй Усяня. — Ты выглядишь...       — Выгляжу как? Что ты ожидаешь? — уже более бодро спрашивает Вэй Усянь. О, он всё же злится, осознает Вэй Усянь. Он удивлён, что достаточно бодр для гнева. — Ты ушёл, не сказав ни слова, не оставив записки, Лань Чжань, я не знал, умер ты, или... Или ты просто...       — Вэй Ин, — повторяет Лань Ванцзи.       Лань Ванцзи находит рукой голое колено Вэй Усяня и сжимает его.       — Где ты был? — требовательно спрашивает Вэй Усянь.       — В Институте, — отвечает Лань Ванцзи. Между его бровями собираются две складки. — Должен был оставить записку. Вэй Ин, я...       — Ты что? — спрашивает Вэй Усянь.       — Для меня впервые... — заканчивает Лань Ванцзи с очевидным трудом. Он делает неловко движение рукой, — это. Что в моей жизни присутствует... кто-то ещё. Не думал, что...       Вэй Усянь откидывается на подушки и, вздёрнув подбородок кверху, устремляет безучастный взгляд в потолок.       — Ты оставляешь записку, — слабо говорит он. — Ты оставляешь записку, когда есть люди, которые беспокоятся о тебе, Лань Чжань. Небеса.       — Прости, — тихо говорит Лань Ванцзи. Его рука не двигается, и кожу Вэй Усяня под ней покалывает от этого прикосновения. — Не думал, что мне понадобится так много времени, или что ты будешь волноваться.       — Всё, что я делаю — волнуюсь, — возмущённо говорит Вэй Усянь и откидывает голову на спинку дивана, чтобы посмотреть на Лань Ванцзи. — Восемьдесят процентов своего времени я беспокоюсь, всегда.       Он извивается, пытаясь сесть, голова всё ещё тяжелая после сна. Лань Ванцзи помогает, легко придерживает за локоть и помогает принять вертикальное положение.       Вероятно, он должен был спросить это первым делом, но оставил на потом, и спрашивает об этом только сейчас:       — Почему ты улетел в Институт?       Лань Ванцзи опускает взгляд и смотрит на свои колени.       Наблюдая за ним, Вэй Усянь позволяет себе догадку, скользнувшую по спине холодом.       Вэй Усяню кажется, что у него немного кружится голова. Лань Ванцзи просил снять с него обязанность наблюдать за Вэй Усянем.       Конечно, он попросил об этом. Лань Ванцзи запросил другую ведьму; он вернулся, чтобы сказать Вэй Усяню об этом, как порядочный человек, прежде чем уйдёт, и затем Вэй Усянь снова будет один. Колдун сглатывает, его горло сжимается.       Тишина окружает их, оседает, как кислый, низкий запах над болотом.       — Можешь просто сказать, — говорит ему Вэй Усянь и ужасно неловко смеётся. Он чувствует себя так, будто болен. Может быть, это из-за спиртного и снотворного, смешанных вместе, но скорее всего нет. — Не нужно держать это напряжение.       — Должен был сначала сказать об этом тебе, — говорит Лань Ванцзи, и это является невероятно многообещающим открытием.       — В этом разговоре очень много «должен», — устало бормочет Вэй Усянь и машет рукой. — Ладно, прошлое это прошлое. Просто скажи, Лань Чжань, я приму это.       Лань Ванцзи делает вдох — почти беззвучно, словно только для того, чтобы успокоить себя, — и говорит:       — Я обратился к Институту...       — ...с просьбой предоставить новую ведьму, — с кивком заключает Вэй Усянь.       В это же время Лань Ванцзи продолжает:       — ...для разрешения на создание связи.       После они оба смотрят друг на друга в течение нескольких безмолвных мгновений, и всё это время Вэй Усянь сидит, открыв рот.       — Ты, — говорит Вэй Усянь, когда до него доходит смысл. — Связь... Что?       Лань Ванцзи хмурится.       — Зачем я должен был просить о новой ведьме?       — Потому что ты... — пытается сказать Вэй Усянь, но не может продолжить это предложение, и тогда пытается подойти с другого угла. — Ты ушёл, и я...       Чем дольше он пытается объяснить свои переживания, бормоча, тем пристальнее на него смотрит Лань Ванцзи, и смотрит тем взглядом, который Вэй Усянь ненавидит — этот неизбежный взгляд, говорящий «Оу, бедняжка, я и не знал, что ты так ранен этим» — и так люди смотрят на него, когда впервые понимают, насколько Вэй Усянь нервозный. Конечно, Лань Ванцзи смотрит на него, выражая эту эмоцию более тонко, но у Вэй Усяня нюх ищейки на жалость к людям.       — То есть... Что я должен был подумать? — спрашивает Вэй Усянь, и это самая слабая попытка защититься. — Мы ужасно непохожи, Лань Чжань.       — Нет, — медленно говорит Лань Ванцзи, и затем добавляет со странным выражением, значение которого Вэй Усянь не может понять: — Мы — нет.       Связь. Лань Ванцзи послал запрос на разрешение создания связи. До Вэй Усяня начинает доходить весь смысл происходящего, реальность и последствия этой просьбы от того, как должен был отреагировать на это Институт.       — Подожди, ты действительно... — говорит Вэй Усянь. Сердце неровно стучит в груди. — Я полагаю, они сказали «нет», верно?       — Они сказали, — подтверждает Лань Ванцзи, оставаясь внешне невозмутимым. — Но я очень настойчив.       Вэй Усянь вскидывает брови, улавливая скрытый смысл сказанного.       — Ты заставил их согласиться? Твоя семья должна была... Они не могли... Разве ты не должен был просто приглядывать за мной и исправить?       — Должен, — соглашается Лань Ванцзи, — это изменилось.       — Оу, хорошо, — слишком легко говорит Вэй Усянь, потому что чувствует, что может потерять сознание снова.       — Следовало спросить твоего разрешения прежде, чем уйти, — говорит Лань Ванцзи, и его пальцы чуть дёргаются. — Не предполагал, что это может затянуться так надолго, но Институт высказал... несколько возражений, больше, чем я думал. Поездка должна была занять день, и я вернулся бы, чтобы сообщить тебе это по возвращению.       Вэй Усянь чувствует странное недомогание. Он снова обвиняет в этом снотворное.       — Есть несколько условий, — продолжает Лань Ванцзи, не отрывая взгляда от покрытого коркой чёрного пятна на ковре.       Лань Ванцзи то скрещивает пальцы вместе, то рассоединяет их. Он нервничает, понимает Вэй Усянь, и сильно. Лань Ванцзи нервничает, потому что?..       — Связь обязывает к близости, — говорит Лань Ванцзи, до сих пор не глядя на него. — Мы должны находиться на расстоянии не больше десяти ли друг от друга. Превышение границы причинит боль обоим.       Он рассказывает о церемонии образовании связи, обо всём, что касается этого ритуала и требованиях к нему, но все детали ускользают от Вэй Усяня, как вода, потому что он слишком увлечён мыслью о том, что...       Лань Ванцзи предлагает остаться и никогда не уходить. Лань Ванцзи говорит, что останется рядом с Вэй Ином под угрозой причинить боль им обоим.       Значит, в этом всём совершенно точно должен быть подвох.       — Всё, что ты делаешь, — это твоё желание? — осторожно пытается узнать Вэй Усянь, прерывая Лань Ванцзи на полуслове. — У Института нет ничего на тебя, верно? Потому что если тебя шантажируют, мы можем это исправить, Лань Чжань. Мой друг Не Хуайсан может сделать так, что почти всё, что у них есть на тебя, будет уничтожено подчистую.       — Вэй Ин, — прерывает его Лань Ванцзи. Он пристально смотрит на Вэй Усяня — и, как понимает Вэй Усянь, делает это на протяжении минуты без перерыва, пока он выражал свои опасения. — Это мой выбор. Исключительно по собственной воле.       Коварная, колючая надежда зарождается в душе Вэй Усяня, а её цепкие корни проникают глубоко.       Вэй Усянь продолжает сопротивляться, отчаянно пытаясь найти что-то другое в этом.       — Лань Чжань, ты действительно хорошо подумал? Я имею в виду... Это просто...       Совершенно внезапно он слышит голос Не Хуайсана из бара, низкий и лилейный, наводящий на размышления: Лани женятся посредством образования связи.       — Это ведь... Навсегда, — говорит Вэй Усянь. — То есть, что будет, если позже ты захочешь... Ты знаешь, быть с кем-то, но не сможешь, потому что ты будешь связан со мной?       — Не желаю быть ни с кем другим, — говорит Лань Ванцзи, — и не буду.       — Как ты можешь знать это? — в отчаянии спрашивает Вэй Усянь. — Ты не можешь знать этого, Лань Чжань!       — Знаю, — говорит Лань Ванцзи, будто пожал плечами, не испытывая сомнений и не колеблясь.       — Хорошо, — начинает Вэй Усянь с достаточно отчётливой даже для его ушей истеричной интонацией, — я просто не понимаю, как из всех людей ты один не считаешь, что это совершенно ужасная идея...       — Вэй Ин, — прерывает его Лань Ванцзи (Снова! Дважды за этот разговор!).       Вэй Ин замолкает, прислушиваясь к нему.       Лань Ванцзи продолжает твёрдо стоять на своём:       — Я уже ясно выразил свои мысли. Так что ты имеешь в виду?       Вэй Усянь проводит рукой по волосам, волнуясь. Он быстро выдыхает:       — Просто...       Просто что? Временами Вэй Усяню кажется, будто ещё ребёнком он проглотил осколки разбитого зеркала, и все они всё ещё режут его изнутри, и если он сдвинется определённым образом, они будут рвать его изнутри до крови? Что иногда он может увидеть себя только через этот треснувший стеклянный калейдоскоп из разных кусочков? Что он разбитый, сломленный?       Конечно, он не говорит этого вслух.       Вэй Усянь потирает большим пальцем ладонь, место, где у него распложён старый шрам.       — Я живу один по многим причинам, Лань Чжань, — говорит он вместо всего.       Лань Ванцзи застывает на месте, его выражение лица застыло, выражая любопытство.       — Ты бы... Ты бы предпочёл, чтобы я...       — Что? — пристально смотрит на него Вэй Усянь, затем резко выдыхает, словно его ударили в грудь. — Подожди, нет! О, нет, это не то, что я имел в виду. Лань Чжань, то, что ты здесь... Это лучшее, что только случилось со мной.       Он не понимает, насколько это правда, пока не произносит этого вслух, а возникшая тишина словно подчёркивает смысл его слов. Они будто звучат снова и снова между ними. Вэй Усянь моргает. Лань Ванцзи делает это в ответ, и они смотрят друг на друга.       — Я просто хочу сказать, что... — Вэй Усянь замолкает, сглатывает, чувствуя, как щемит в груди, как режут его осколки разбитого стекла. — Есть причина, по которой люди держатся от меня подальше. Это что-то во мне, я не знаю точно, что это, и я не хочу удерживать тебя этим, хорошо?       Губы Лань Ванцзи приоткрываются, словно он собирается что-то сказать, но этого не происходит. Он молчит и смотрит на Вэй Усяня, чуть нахмурив брови.       — Ты заслуживаешь лучшей ведьмы, Лань Чжань, — тихо заканчивает Вэй Усянь, — Это правда, тебе нужна ведьма получше. Не изгнанный колдун, который усложнит тебе работу в Институте.       — Вэй Ин хороший колдун, — упрямо говорит Лань Ванцзи. — Что ещё важнее, Вэй Ин хороший.       Вэй Усянь прикрывает лицо руками, краснея.       — Ты не можешь просто... — приглушённо начинает он.       — Почему нет? — ровно говорит Лань Ванцзи.       — Связь — это... — Вэй Усянь прерывается. — То есть, это то, что ты сказал. Мы едва ли сможем быть в разлуке друг с другом, если сделаем это. И я не хочу... доставлять тебе неудобство, Лань Чжань. Иногда меня слишком много даже для самого себя, не говоря уже о ком-то другом, и я не хочу, чтобы ты меня ненавидел. Не выдержу, если ты меня возненавидишь, не смогу.       На последнем слове его голос надламывается, что звучит совершенно ужасно, и Вэй Усянь напряжённо смотрит себе под ноги, стиснув зубы.       Руки Лань Ванцзи, до невероятного нежные, обхватывают запястья Вэй Усяня. Колдун опускает взгляд на их соединённые руки, фокусируясь на этом, чтобы не смотреть в глаза Лань Ванцзи.       — Этого не случится, — твёрдо говорит ему Лань Ванцзи, — Вэй Ин. Обещаю, этого не случится. Ты веришь мне?       Вэй Усянь тяжело вздыхает.       — Это не значит, что я не верю тебе, или что ты не веришь в то, что говоришь... Просто это... — он вырывает свои руки из чужих, потому что эти прикосновения внезапно становятся удушающими, и поднимается с дивана, начиная шагать по комнате. — Ты едва знаешь меня, верно? Я знаю себя вот уже двадцать семь лет, так что поверь мне, я знаю каково это, быть рядом со мной.       — Вэй Ин, — говорит Лань Ванцзи снова, его руки опускаются вдоль тела. — Если ты не хочешь создавать связь со мной, это отдельный вопрос, и я буду уважать твоё решение целиком и полностью. Но не думай, что моё мнение о тебе совпадает с тем, которое создалось у тебя, потому что это абсолютно точно не так.       Вэй Усянь замирает на месте. Он оборачивается к Лань Ванцзи, который отвечает ему твёрдым, как гранит, взглядом, явно не обеспокоенный всем тем, что говорил Вэй Усянь.       — Конечно я хочу создать связь с тобой, не будь тупым, — наконец говорит Вэй Усянь, потому что это самое простое из всего сказанного, — кто, чёрт возьми, не хочет?       Лань Ванцзи тихо хмыкает, хотя его лицо по прежнему ничего не выражает.       — Большинство из тех, кто практикует магию.       — Это так глупо, — огрызается Вэй Усянь, искренне раздражённый этим фактом. — Они все глупцы. Ты лучший.       — Рад слышать это от тебя, — говорит Лань Ванцзи, его взгляд всё ещё устремлён на Вэй Усяня. — Значит, ты принимаешь мою точку зрения.       Вэй Усянь приоткрывает рот в беззвучных словах, которых не произносит, и закрывает его обратно.       — Это было подло, — жалуется он мгновение после, — это другое.       Лань Ванцзи вскидывает бровь.       — Другое? Объясни.       — Другое! — отвечает Вэй Усянь. — Прекрати это, прекрати пытаться перехитрить меня и быть добрым ко мне.       Если уж на то пошло, Вэй Усянь не любит, когда кто-то пытается обойти его в хитрости слов, и это немного раздражает.       Между ними повисает странная тишина. Не неприятная, но до странного... полная ожидания. Они оба затаили дыхание.       Итак, что же. Они действительно могут сделать это. Лань Ванцзи не лжёт — он не станет врать Вэй Усяню о том, что хочет этого или что вынужден делать это, и, о небеса, Вэй Усянь хочет этого тоже. Он даже не осознавал, насколько желает этого, пока Лань Ванцзи не предложил создать связь, прямо вот так, серьёзно и твёрдо.       Возможно, это то, что он всё же может позволить себе. Может ли случиться что-то плохое, если он позволит себе это?       — Лань Чжань, — с предупреждением говорит Вэй Усянь после, — если ты действительно хочешь создать со мной связь, я надеюсь, ты знаешь, что тебя ждёт. Будут проклятия. Мёртвые животные. Цзян Чэн.       Уголок губ Лань Ванцзи дёргается кверху, и это до ужасного мельчайшее движение.       — Знаю.       — Мой путь не является правильным, — продолжает Вэй Усянь. Он делает неуверенный шаг в сторону Лань Ванцзи, затем ещё несколько. — Небеса знают, что Институт это не одобряет. Если есть какое-то преступление, которое заставит тебя вернуться обратно в Гусу, то я, вероятно, могу сделать это в какой-то момент, и мы должны решить этот вопрос — знаешь, прежде, чем мы обяжемся друг перед другом посредством магического ритуала с постоянными и долгосрочными последствиями, — Вэй Усянь останавливается перед Лань Ванцзи, перед его слегка расставленными коленями. Он делает глубокий вдох, успокаивая себя. — Так что, Лань Чжань, если я могу сделать что-то, что отпугнёт тебя, ты должен сказать мне об этом сейчас.       — Вэй Ин, — очень серьёзно говорит Лань Ванцзи и берёт запястье Вэй Усяня в свою руку снова.       Сердце Вэй Усяня пропускает удар от звука собственного имени из уст Лань Ванцзи, его близости и прикосновения, а затем от мысли о возможном провале. Он ожидал этого с тех пор, когда они встретились, ожидал, что Лань Ванцзи разорвёт эту сделку. Вэй Усянь хотел узнать, что, наконец, может заставить Лань Ванцзи навсегда покинуть его дом. И Лань Чжань покончит с их договорённостью мягко, он знает это.       — Я уже пробовал твою готовку, — продолжает Лань Ванцзи всё тем же серьёзным голосом.       Вэй Усянь от удивления открывает рот и тянется, чтобы легко ударить Лань Ванцзи в плечо.       — Лань Чжань, я серьёзен! — жалуется Вэй Усянь. — Не пытайся шутить, чтобы отвлечь меня.       — Как и я, — отвечает Лань Ванцзи и затем произносит следующие слова с непринуждённостью, которая совершенно не соответствует их разрушительному эффекту: — Ты не можешь сделать ничего, что заставит меня отвергнуть тебя.       Вэй Усянь глубоко вдыхает, неровно и слишком громко. Этого всего... Просто слишком много, слишком внезапно, смущение снова украшает его лицо. Вэй Усянь поднимает руки к лицу, пытаясь скрыть то, что с ним происходит.       — Что, если я убью кого-то? — говорит Вэй Усянь, не отнимая рук от лица. — Лань Чжань, что если убью кого-то и вернусь домой с чьим-то телом? Что ты скажешь на это?       — Скажу, что уверен, что у тебя была веская причина сделать это, — с уверенностью отвечает Лань Ванцзи.       Вэй Усянь опускает руки и пристально смотрит на Лань Чжань на протяжении долгого времени.       — Ты серьёзен, да? — слабым голосом спрашивает Вэй Усянь.       Лань Ванцзи снова сцепляет пальцы вокруг запястья Вэй Усяня и единожды кивает.       Вэй Усянь смотрит на него ещё одно долгое мгновение, и он чувствует растущее в груди облегчение. Это чувство напоминает ему о том, когда он впервые взлетел на метле — вспоминает тот головокружительный, эйфорический порыв полёта, переплетающийся с внезапным осознанием, что перед ним открыто целое небо, когда он смотрел на зелёные холмы, расстилающиеся под его ногами.       Сначала с трудом, а после, преисполнившись уверенностью, Вэй Усянь смотрит на него.       — Хорошо, — говорит он и делает глубокий вдох. — Что нам нужно сделать?

◈ ◈ ◈

      Оказывается, что Лань Ванцзи отправлялся в Институт не только затем, чтобы получить разрешение на ритуал образования связи, хотя, говоря на чистоту, именно это интересовало Вэй Усяня больше прочего. (Он охотно выпытывает подробности после ужина в тот же вечер.) Лань Ванцзи объясняет, что также посетил несколько мест на обратном пути, чтобы достать необходимые для ритуала принадлежности. Эта методичная подготовка удивляет Вэй Усяня сама собой, потому что выдает в Лань Ванцзи нетерпеливого человека, и это совсем не то, что представлял о нём Вэй Усянь.       — Ты был уверен, что я соглашусь? — спрашивает Вэй Усянь, поглаживая Дуду на его коленях.       Во время отсутствия Лань Ванцзи в порыве траура он официально взял к себе одну из кошек, которая жила на улице.       — Нет, — Лань Ванцзи опускает палочки с лёгким стуком. Затем говорит, понизив голос: — Не совсем.       Интенсивность событий и полная решимость странным образом кажется Вэй Усяню тайной свадьбой, о которой совершенно никто не знает, но он всякий раз отбрасывает эти мысли прочь, не позволяя им задержаться и образовать корни.       Следующим вечером Вэй Усянь очень спокойно сидит на диване и изо всех сил старается не создавать проблем, наблюдая за тем, как Лань Ванцзи готовит всё к ритуалу. Он предложил помощь, но Лань Ванцзи настоял на том, что сделает всё сам. Вэй Усянь прослеживает плавные движений предплечий мужчины, смотрит на рукава его одежды, закатанные до локтя, наблюдает, как он легко вырисовывает руны на ковре и размещает необходимые травы и кости на перекрёстках. Геометрия круга соответствует фэн-шую, и учитывая, что Вэй Усянь местный колдун, ему стоило бы помогать, но Лань Ванцзи, кажется, справляется с этим сам, что удивительно для того, кто не является ведьмой.       — Это больно? — спрашивает Вэй Усянь, когда Лань Ванцзи близок к завершению подготовки.       У Вэй Усяня высокий болевой порог, но он достаточно любопытен.       — Нет, — отвечает Лань Ванцзи. Он аккуратно вытирает пыль со своих рук и встаёт в центре круга, после чего поднимает с пола древний на вид фолиант и начинает листать страницы. — Кроме момента, когда будет нужно обозначить связь, о чём мы уже говорили.       — Кроме чего? — говорит Вэй Усянь, моргнув. — Когда мы обсуждали это?       — Объяснял вчера, — говорит Лань Ванцзи, подняв на него глаза. Должно быть, это было тогда, когда Вэй Ин пытался осмыслить предложение Лань Ванцзи. — Ритуал связывания может быть подтверждён только обменом телесными жидкостями.       — Что? — Вэй Усянь чувствует, словно начинает терять сознание. — Это звучит, как ложь.       — Не ложь, — отвечает Лань Ванцзи, внимательно читая текст на страницах и листая их.       — Хорошо, тогда, — говорит Вэй Усянь, — ты должен плюнуть мне в рот или что?       Лань Ванцзи смотрит на него поверх книги, и смотрит на протяжении долгого времени. Замерший, Вэй Усянь смотрит в ответ.       Лань Ванцзи моргает, очевидно снова обретя возможность двигаться.       — Нет, — говорит он, — не связанные узами брака пары часто делают надрезы и делятся кровью.       — О, — произносит Вэй Усянь, — Верно, конечно, кровь. Это же очевидно.       — Связи романтических пар обычно допускают обмен слюной, — продолжает Лань Ванцзи, — но для этого достаточно поцелуя.       Вэй Усянь энергично кивает, его руки скрещены и зажаты в подмышках.       — Ммм. Да. Хорошо, отлично, значит, я должен... Просто порезать ладонь?       — Это проблема? — спрашивает Лань Ванцзи.       Его беспокойство кажется Вэй Усяню милым.       Вэй Усянь смеётся, но сухо и без веселья в голосе.       — Нет, это не проблема.       Лань Ванцзи испытывающее смотрит на него, но Вэй Усянь только невинно моргает ему в ответ.       — Если ты уверен, — говорит Лань Ванцзи, — мы можем начинать.

◈ ◈ ◈

      Большая часть ритуала проходит мимо Вэй Усяня. Лань Ванцзи действует с непоколебимой уверенностью, мягкий баритон его голоса перекрывает слоги архаичного китайского языка, и Вэй Усянь не может понять его, потому что никогда не слышал таких слов — возможно, это латынь?       Вэй Усянь старается держать рот на замке, как бы сложно ни было удерживать себя от шуток, потому что он хочет выглядеть достаточно воспитанным для подобного. Он не до конца уверен в том, что не сделает ничего из того, что может заставить Лань Ванцзи сбежать в последнюю минуту. Вэй Усянь следит за его движениями, за его передвижением по кругу, за тем, как он сжигает едкие травы, как трещат ритуальные кости. Когда Лань Ванцзи тихонько направляет его, Вэй Усянь пускает поток ци по линиям круга, и магия Лань Ванцзи следует за ним. Вэй Усянь делает тихий, неровный вдох, когда чувствует знакомый заряд энергии, идеально соответствующий его магии. Прошло всего несколько недель с тех пор, как они обменивались силами, но его магия устремляется к магии Лань Ванцзи, как мотылёк к свету.       Он слышит, как задерживает дыхание Лань Ванцзи, когда это происходит. Приятно осознавать, что он не единственный, кто испытывает это чувство.       — Теперь обмен, — бормочет Лань Ванцзи, когда каждая часть круга оказывается активирована.       Он протягивает Вэй Усяню маленький перочинный ножик и присоединяется к нему в центре круга. Он такой... Высокий, широкий в плечах, восхитительно красивый, и внезапно снова появившийся рядом спустя время их разлуки, после того, как Вэй Усянь думал, что больше никогда его не увидит, и...       Вэй Усянь подносит нож к ладони и внезапно колеблется. Он втыкает остриё металла в середину ладони и наблюдает, как сильнее бледнеет кожа под ним, но он не протыкает её, хотя это просто сделать.       — Вэй Ин? — спрашивает Лань Ванцзи, чувствуя его нерешительность. Он тоже замирает с клинком над ладонью. — Что-то не так?       — Нет, всё в порядке, — бормочет Вэй Усянь.       Просто он вдруг думает о том, что ранее говорил Лань Ванцзи о том, как некоторые пары целуются, чтобы обозначить завершение ритуала, и насколько это было бы более интимно, чем резать руку. Как легко было бы поцеловать Лань Чжаня, когда их смешанная магия мерцает вокруг них. Это кажется более правильным... Но как он может... Как они могут...       Лань Ванцзи понижает голос и делает самый маленький шаг к нему. Их одежды соприкасаются, собственные ноги почти касаются других.       — Вэй Ин, если ты сомневаешься, ещё есть время остановить ритуал. Не делай этого, пока не будешь полностью уверен.       — Я уверен! — тут же говорит Вэй Усянь, бросив взгляд на Лань Ванцзи. — Никаких сомнений. Я очень уверен, просто...       Лань Ванцзи, как очень терпеливый человек, ожидает. Магия трещит и искрится по кругу, точно в предвкушении.       — Просто... я действительно не хочу резать руку, — говорит Вэй Усянь, и это даже не является ложью, ему проще сказать это, чем то, чего он хочет на самом деле.       Лань Ванцзи выразительно хмурится.       — Мне казалось, с этим нет проблем.       — Проблем и нет, — спешит с ответом Вэй Усянь, затем опирается о пятки, качнувшись назад. — Просто... Разве не было бы проще, если бы мы?..       Он чувствует движение воздуха, ощущает, как Лань Ванцзи задерживает дыхание, находясь так близко от него.       — Я имею в виду, что такое маленький поцелуй между соседями? — Вэй Усянь путается в словах, затем набирается храбрости, которой вовсе не чувствует, и улыбается Лань Ванцзи. — Не будет ли это приятнее?       Лань Ванцзи смотрит на него, а его губы чуть приоткрываются.       — Я не имею под этим ничего такого, — пытается Вэй Усянь дальше, стараясь разрядить обстановку. — Я хочу сказать, это будет проще, чем порезать руку, и...       — Вэй Ин, — твёрдо и внезапно говорит Лань Ванцзи, — я не могу.       — О, ахаха! — смеётся Вэй Ин. Он находится в двух секундах от того, чтобы заколоть себя тем самым ножом. Конечно же, Лань Ванцзи не может желать этого, с чего бы? Вэй Усянь делает шаг назад, увеличивая пространство между ними. — Ахахах, всё в порядке, это было просто предложением, ты можешь просто забыть то, что я сказал...       — Вэй Ин, — повторяет Лань Ванцзи, в голосе которого чувствуется нетерпение.       Он опускает руку с ножом, его взгляд становится более пристальным, и Вэй Усянь оказывается бессилен перед ним, словно муха, застрявшая в паутине.       — Я не могу, — говорит Лань Ванцзи. Медленно, выделяя каждое слово. — Потому что это будет кое-что значить для меня.       Вэй Усянь открывает рот в попытке сказать что-то, что угодно, но закрывает его.       — Ты имеешь в виду... — начинает Вэй Усянь, когда он наконец возвращает себе способность говорить. — Потому что... Ваш клан очень серьёзно относится к физической близости?       Губы Лань Ванцзи кривятся в уголках. Это похоже на отчаяние или что-то подобное.       — Это так, — говорит он, — но это не та причина, о которой я говорил.       — О, — произносит Вэй Усянь, сойдя на шёпот.       — О, — повторяет Лань Ванцзи, и его губы истончаются в форму, которую можно было бы обозначить, как изумление или печаль. Как раскаяние. Но почему он раскаивается? Неужели он думает, что Вэй Усянь не?..       Сердце Вэй Усяня бешено бьётся в груди. Он чувствует, будто вот-вот готов взорваться. Он силиться подобрать слова, но его горло будто пылает, охваченное огнём.       — Хорошо, так, — тихо говорит Вэй Усянь, — что если я скажу, — собственный голос кажется будто далёким, когда он говорит, не принадлежащим ему, — что ты не один в этом?       Лань Ванцзи глубоко вздыхает и резко выдыхает, и этого достаточно, чтобы всколыхнуть воздух между ними. Их совместная магия всё ещё кружится вокруг них, рассыпая искры по внешним краям круга, нарисованных мелом.       Вэй Усянь роняет нож, и глухой удар о пол достигает его слуха. Его теперь свободная рука тянется вверх, и он крепко хватает Лань Ванцзи за плечи. Вэй Усянь чувствует дрожь в ладонях, и он не знает, дрожит ли он сам, или это Лань Ванцзи, или это всё их энергия, куда более мощная, чем ему приходилось когда-либо ощущать.       — Лань Чжань, — шепчет он, — пожалуйста, могу ли я?.. Могу?..       Лань Ванцзи едва успевает кивнуть, когда они уже оба двигаются навстречу друг другу, встречаясь на полпути, когда Вэй Усянь тянется к нему, чтобы поцеловать.       Губы Лань Ванцзи тёплые и упругие, прижатые к его губам, и это шокирует по совершенно немагическим причинам. Вэй Усянь держится спокойно — потому что он не уверен, что ему можно это делать, что тому хочется, не уверен в том, что именно нужно для ритуала, — поэтому их первый поцелуй сладок, но осторожен.       — Это работает? — приглушённо спрашивает Вэй Усянь в губы Лань Ванцзи, и тот отстраняется в попытке отдышаться.       Кончик носа Лань Ванцзи розовеет, его уши и щёки уже красные, а вот губы потемнели, едва Вэй Усянь поцеловал его, и он хочет сделать это снова, и снова, и снова, и снова, и...       — Не уверен, что... — пытается сказать Лань Ванцзи.       Вэй Усянь следует за порывом приподнимается, целует мужчину напористее, чем прежде, и внезапно становится дико от осознания, что Лань Ванцзи здесь и он не уйдёт. Лань Ванцзи, такой неподвижный и крепкий, неожиданно отпускает на шаг, а затем низко стонет, когда язык Вэй Усяня проникает между его зубов, проникая так глубоко, как только может. Вот. Телесная жидкость.       — Вэй Ин, — вздыхает Лань Ванцзи, когда они отстраняются друг от друга, но его голос звучит слишком жалобно для того, чтобы считаться упрёком, и он смотрит на Вэй Усяня дикими глазами, его губы опухли от поцелуя, а золото радужки истончилось до черноты.       — Просто... В интересах убедиться наверняка, — неровно говорит Вэй Усянь, глядя на опухшие губы Лань Ванцзи, — ну, знаешь, для ритуала.       — Мн, — звучит Лань Ванцзи.       И они целуются снова. В этот раз руки переходят с неуверенных касаний за плечи к более уверенным движениям, отчаянным, полным желания узнать — Лань Ванцзи обхватывает своими длинными пальцами бёдра Вэй Усяня, а сам он зарывается руками в волосы Лань Ванцзи перебирая пух подстриженных волос и путаясь в более длинных прядях выше.       Всё ещё целуясь, пошатываясь, они выходят из круга, нарисованного мелом, совершенно забывая о ритуале; спотыкаясь, они двигаются до того момента, пока Вэй Усянь не упирается спиной о ближайшую стену, к которой так приятно прижиматься. Вэй Усяня никогда не целовали так, как целует его Лань Ванцзи, и никогда и близко к тому, что происходит сейчас. Он не уверен, что сможет заставить себя остановиться теперь, когда он знает, каково это, будь проклят этот ритуал.       И затем он чувствует это. Ощущение от их объединённой магии поднимается в нём также резко, как гейзер, и они оба задыхаются, прижимаясь губами друг к другу. Оно не проходит полностью даже когда интенсивность спадает. Присутствие магии Лань Ванцзи остаётся в нём и после, глубоко проникая в него, как линии лун-мэй.       — Работает, — говорит Лань Ванцзи, каким-то образом звуча по-деловому, будто совсем не выбит из колеи, в отличие от Вэй Усяня, который может прошептать только ошеломлённое «Чёрт».       — Значит ли это, что мы должны остановиться? — спрашивает Вэй Усянь, задыхаясь, и он звучит гораздо более жалобно, чем следовало бы.       Лань Ванцзи игнорирует его, прижимает к стене и целует снова, что является вполне очевидным ответом на этот вопрос. Одна из его великолепных рук — тех рук, которыми Вэй Усянь восхищался неделями, — скользит по его бёдрам сзади, легко ласкает его, а после хватает его так, что Вэй Усянь обхватывает Лань Ванцзи за бёдра ногой. Так несправедливо, нелепо, изнурительно жарко, что Вэй Усянь едва не сгорает на этом самом месте, их общая магия слишком сильная. Всего этого оказывается слишком много.       Он упирается затылком в стену, негромко дышит, глядя в потолок, его руки крепко цепляются за плечи Лань Ванцзи, пока мужчина осыпает его шею поцелуями.       — Ах, Лань Чжань, — почти хрипит Вэй Усянь, — в интересах убедиться, ах, когда в ритуале говорится о завершении...       Лань Ванцзи не нужно просить дважды. Не задерживая дыхания, он приподнимает Вэй Усяня за бёдра, и тот изумлённо вскрикивает. Колдун со смехом целует мужчину, и Лань Ванцзи несёт их обоих в спальню.

◈ ◈ ◈

      На следующее утро Вэй Усянь просыпается от странного, вибрирующего ощущения, пронизывающего его насквозь. Что-то тяжелое вдавливает его в кровать, да так сильно, что его кости трещат.       Он открывает глаза и морщится, чувствуя, что ему жарко и ему немного не хватает воздуха, но в основном он растерян, и внезапно он выплёвывает шерсть. Что-то острое и болезненное впивается ему в рёбра.       — Что?.. — пытается он, но затем понимает, что на самом деле большой, тигрообразный Лань Ванцзи впечатывает его собой в матрас. Его урчание настолько глубокое, что пробирает Вэй Усяня насквозь. — Лань Чжань, — начинает он с восторгом, но тут же строит гримасу, — у тебя острые кошачьи когти.       И это правда. Большие, бугристые тигриные когти Лань Ванцзи впиваются по обе стороны от грудной клетки Вэй Усяня.       Лань Ванцзи трётся щекой о щёку Вэй Усяня, а затем его рот приоткрывается, и из-за этого мурлыкание становится громче, доносясь через крупные зубы.       — Ты счастливый котёнок, — замечает Вэй Усянь, радостно поглаживая белый мех на макушке его головы. Он понижает голос до дразнящего, проводит костяшкой пальца по широкой переносице. — Интересно, почему?       Лань Ванцзи медленно открывает свои золотые кошачьи глаза — немного лукавые, малость осуждающие, очень похожие на него, несмотря на его новую форму. Вэй Усянь смеётся и зарывается лицом в шерсть Лань Ванцзи.       — Мне это нравится, — говорит Вэй Усянь, потирая руками полосатые бока Лань Ванцзи. — Но не мог бы на секунду вернуться обратно? Это важно.       Лань Ванцзи подчиняется, и впервые Вэй Усянь чувствует натяжение магии, когда Лань Ванцзи делает это. Превращение натягивает эту их новую связь между ними, и электрический импульс проникает в самую сердцевину.       Лань Чжань в его любимой форме находится в его руках, тёплый клубок обнажённых кожи и мышц. Он смотрит на Вэй Усяня с прежним спокойствием, кошачьим достоинством, что и минуту назад, но ласковая мягкость его взгляда и легкий изгиб губ, определённо, лучше выражены в человеческой форме.       — Доброе утро, — говорит ему Вэй Усянь и целует его прежде, чем станет счастливой лужицей.       Лань Ванцзи тихо хмыкает и снова прижимается к нему, и Вэй Усянь чувствует, как губы мужчины изгибаются больше.       — Это всё, что я хотел, — заявляет Вэй Усянь, крепче прижимая Лань Ванцзи к себе. — Ты можешь стать котом снова, если хочешь, но мне кажется, что в этой форме ты красивее.       — Как ты себя чувствуешь? — мягко спрашивает Лань Ванцзи, его глаза изучают черты лица Вэй Усяня. Он проводит большим пальцем по переносице колдуна, и тот морщится от прикосновения. — Иногда ведьмы чувствуют себя... ошеломлёнными после ритуала.       — Чувствую себя прекрасно, — счастливо отвечает Вэй Усянь и вытягивает руки над головой. — Невероятно, на самом деле. Как ты себя чувствуешь?       — Очень... хорошо, — говорит Лань Ванцзи, чуть склонив голову. Кончики его ушей украшает смущение.       — Лань Чжань, ах, Лань Чжань, — тихо говорит Вэй Усянь, проводя костяшкой пальца по румянцу. Он всё ещё не верит в то, что ему позволяют делать всё это. Он всё ещё ждёт, что сейчас проснётся, и это всё окажется сном. — Я действительно не могу поверить, что мы связаны.       — Мн, — хмыкает в ответ Лань Ванцзи.       — И мы никому не сказали об этом. О мой бог, Не Хуайсан убьёт меня. Цзян Чэн будет в ярости.       Лань Ванцзи вздыхает и прижимается щекой к груди Вэй Усяня, снова прикрыв глаза.       — Мои брат и дядя уже знают. Нужно будет назначить день, когда вы сможете встретиться официально.       Это звучит... неплохо? Хоть Вэй Усяню и приходится подавить дрожь при мысли, что ему предстоит познакомить Лань Ванцзи с семьёй, и единственная, на чей счёт он не испытывает волнения, это Яньли-цзе, с которой он очень хочет подружить Лань Чжаня. Может быть, они просто... Отложат знакомство с семьёй, пока не привыкнут к новизне происходящего.       На мгновение они погружаются в тёплую, согретую солнцем тишину, если не прислушиваться к скрипу дома, перекликающегося с утренним ветром. Ранний зимний солнечный свет проникает сквозь матовые стёкла, рисует пшеничные фигуры на их обнажённой коже.       — Лань Чжань, — бормочет Вэй Усянь после нескольких мгновений этой лёгкой тишины. Он проводит большим пальцем по уху мужчины, испытывая тихий восторг от того, что может касаться Лань Ванцзи так непринуждённо. — Когда ты узнал? Меня охватывает любопытство.       Лань Ванцзи в ответ медленно моргает, затем приподнимает брови в недоумении.       — Ты знаешь, — говорит Вэй Усянь и ухмыляется. — Что я тебе нравлюсь. Или что ты хотел меня.       — Мн, — задумчиво мычит Лань Ванцзи. Он снова прижимается щекой к груди Вэй Усяня и мгновение после отвечает: — На третий день.       Вэй Усянь замирает в удивлении.       — А?       — На третий день, — повторяет Лань Ванцзи уже более чётко. — Высокий хвост. Спортивные шорты.       Вэй Усянь моргает, и он вспоминает этот конкретные случай. Он отчётливо помнит, как расхаживал в старых шортах, ожидая, пока высохнет вся одежда. Он пытался увернуться от взгляда Лань Ванцзи, который казался ему тогда непонятно суровым и следил за каждым его движением.       — Погоди, ты действительно... Лань Чжань, это же был день стирки! Я даже не пытался!       — Знаю, — мрачно отвечает Лань Ванцзи, —от этого стало хуже.       Вэй Усянь смеётся с нескрываемым восторгом. Ребра болят, словно заржавели от непривычки. Трудно смеяться, когда долгое время живёшь один, неожиданно думает он и заправляет прядь волос за ухо Лань Ванцзи.       Концепция этой новой жизни, в которой не будет одиночества, заставляет его затаить дыхание. Это дарит немного надежды.       — Хорошо, теперь я знаю о твоих вкусах, — предупреждает Вэй Усянь, — шорты и высокий хвост, я понял.       Лань Ванцзи издаёт звук, который совсем не похож на протест, и целует Вэй Усяня под ухом. Колдун улыбается в ответ и наклоняет лицо навстречу его губам.       — Уже далеко за пять утра, — бормочет Вэй Усянь, прикрывая глаза, когда губы Лань Ванцзи опускаются ниже, к жилке под челюстью, где отчётливо бьётся пульс, — разве Лань-эр-гэгэ не хочет встать?       — Нет, — почти шёпотом говорит Лань Ванцзи. Он утыкается носом во впадинку на шее Вэй Усяня. — Давай останемся вот так.       Вэй Усянь делает глубокий, неровный вдох и крепче обхватывает Лань Ванцзи за плечи.       — Хорошо, — мягко говорит он, соглашаясь, и они делают это, остаются в постели и дальше.