Обратная сторона города N

      «Я бы хотела стать такой же сильной, как вы», — со стеснением в голосе сказала девочка.       В свои четырнадцать лет она была бесстрашной. Терпела боль и унижения, стиснув зубы. Взяла на себя обязанность защищать своих сестёр по несчастью и добровольно ложилась под стариков, глуша рыдания рукой. Её спина была исполосована шрамами, но она не сказала об этом врачу. Не сказала никому. Просто ждала, когда окажут помощь младшим, а потом призналась, пряча страх за медными крапинками зелёных глаз.       С губ девочки слетели уверенные слова благодарности. Ей следовало бы поспать, но она продолжала говорить: о том, что не надеялась оказаться на свободе, о том, как ждала, когда её глаза закроются навечно, и как боролась с собственной усталостью, потому что не могла оставить девочек на растерзание Псам.       Дина едва сдерживала слёзы. Сильная? Она? После облавы, не предприняв никаких усилий, чтобы исправить ошибки, она растеклась лужицей в больничной палате и, как бы странно это ни звучало, жалела себя. Эти дети бередили едва зажившие раны. Их судьба уносила далеко в прошлое, где от рук психопата погибла вся её семья. Она простилась с ними, когда в последний раз приехала на кладбище и, оставив на мокрой земле белые лилии, отреклась от доброго имени отца.       Теперь Дина — героиня. Какая насмешка судьбы!       Никто не мог гарантировать, что история с детьми не повторится. Она сама загнала себя в угол, когда пошла на уступки. Вместо того, чтобы снести головы извергам, она открыла им путь отступления. Если бы эти дети знали, что именно она — сущее зло, срывались бы с их губ слова благодарности?       Дикие Псы стали началом конца для Дины. Она осознала, что не в её власти изменить устои группировки, потому что Псы, в отличие от детей, видели её слабости и манипулировали ею через них как хотели.       Чего только стоил Виля! Он наивно предполагал, что сможет залезть ей в трусы, а после и в голову. Признаться, в этом было своё очарование, но Дина усвоила урок. Теперь ей нужно было преподать его Игорю на глазах у Вили, чтобы эти мужчины наконец-то поняли, что роль кукловода отныне принадлежит ей.       Однако, прежде чем преступить к задуманному, ей нужно выбить из себя всю дурь. Выплеснуть все чувства.       Дина вошла в спортивный зал, пропитанный запахом пота, где её тут же встретил Расул.       — Сколько лет, сколько зим! — раскинув руки для объятий, он тепло улыбался Дине. — Как ты, малышка?       — Бывало и лучше, — шепнула она, прижавшись к его груди.       Взяв Дину за плечи, Расул отстранился. Он внимательно разглядывал её непроницаемое выражение лица. Хотел понять, что именно произошло, но она не торопилась раскрываться перед кем-то. Показывать слабости. Даже Расулу. Даже если бы вместо него перед ней стоял дядя Стёпа — она и под пытками не рассказала бы о детях, Псах и «гениальном» плане, который завалил пути отступления.       — Мне стоит волноваться?       «Да, — безмолвно ответила Дина. — Я грёбаная мразь. Сделайте мне больно».       — Ни в коем случае, — она вымученно улыбнулась. — Просто нужно проветрить голову.       Дина развернулась, поправляя ремешок спортивной сумки на плече, и поплелась в сторону раздевалки. У неё совсем не было сил, чтобы выходить на ринг, как и желания бороться. Минутная слабость переросла в порыв накинуть себе на шею удавку. Но не сейчас, когда от её действий зависели жизни многих людей.       Переодевшись в форму, Дина вернулась в зал. Во время пробежки она высматривала среди мужчин своего будущего спарринг-партнёра. Оценивала навыки, пока разминала забитые мышцы. Ей нужен был самый сильный, не знавший пощады. Машина для выбивания дури.       — Ты сегодня ела? — спросил Расул, когда подошёл к Дине, жадно глотающей воду.       Она кивнула, в очередной раз соврав.       — Выглядишь, как будто подыхаешь, — нервно усмехнулся Расул.       — Я в порядке, — ответила Дина сквозь зубы, пытаясь унять раздражение, покалывающее на кончиках пальцев. Вот оно. То самое состояние, которое поможет ей всё преодолеть. — Я сегодня одна, поэтому поставь со мной кого-нибудь из своих. Пусть будет он.       Она кивнула в сторону парня, отрабатывающего удары на груше. Все обходили его стороной. Ещё бы! Он представлял собой гору мускулов, перекатывающихся под кожей во время ударов. Дина уже чувствовала, как его огромный кулак крошит её кости.       То, что нужно.       — С ума сошла? — в глазах Расула гнев танцевал с испугом. — Он из тебя отбивную сделает. Пацан с окраины! Я и сам не знаю, чего от него ожидать. Там досье…       Дина не нуждалась в отговорках. Она прекрасно видела, что парень отличается от местных, которые смотрели ей в рот. Да, каждый догадывался, что единственная девчонка в зале, приезжающая на тренировку в компании охранников, явно не из простых. Ко всему прочему, Расул предупредил учеников, чтобы они не трогали Дину, поэтому они пытались с ней подружиться. Надеялись, что в ближайшем будущем смогут занять место в корпорации.       — Я не пущу тебя с ним на ринг, — продолжал причитать Расул. — Даже не уговаривай!       «Окраина, — Дина смотрела на выцветшие татуировки парня, которые явно были халтурой, набитой по молодости. — Очень интересно».       — Как его зовут? — не отрывая взгляда от парня, спросила она.       — Витя, — буркнул Расул. — А ну не смей!       — Виктор! — окликнула Дина, и парень резко повернулся, наградив её самым злющим в мире взглядом. — Смахнёмся?       Она кивнула в сторону ринга — парень гортанно рассмеялся. Осмотрел её беглым взглядом и, покачав головой, принялся снова остервенело избивать грушу.       «Я что, шутка?» Вздёрнув бровь, Дина посмотрела на его подвижную спину.       — Струсил?       Расул, стоявший рядом, хлопнул себя по лбу — а мог, привыкший вот к таким кульбитам, отвесить ей подзатыльник. В зале воцарилась тишина. Десять пар глаз смотрели на то, как Витя медленно подходит к Дине. Как окидывает её взглядом. Как надрывно выдыхает, обжигая воздухом её лицо.       — Расул, она больная? — с насмешкой в голосе спросил он.       — Со мной разговаривай, — Дина, смотря на него исподлобья, щелкнула пальцами у его лица. — Ну так что? Раз на раз, или зассал?       Если бы существовал конкурс «Кто наживёт больше проблем», то Дина определённо заняла бы первое место. Только она могла всю неделю ходить по тонкому канату над пропастью, едва выкарабкаться, а после кинуть вызов тому, кто в два счёта стёр бы её с лица земли.       — Твоя взяла, девочка, — Витя отошёл, разминая шею. — Только потом не плачь.       Он ждал её на матах, когда Дина, наматывая бинты на руки, направилась к рингу. Они собрали зрителей. Правда, на этот раз парни из зала её не поддерживали, как это бывало, когда она выходила против Игоря. Что же, в поддержке она не нуждалась, а вот в порке…       — Остановись, пока не поздно, — Расул схватил её за руку перед рингом. — Если бы он был здесь…       — Но его здесь нет, — в очередной раз напомнила Дина, от чего лицо мужчины исказилось от печали. — Мне нужно стать сильнее. — Ложь. — Ты прекрасно знаешь, как это происходит.       Отдёрнув руку, Дина забралась на ринг, не отрывая взгляда от Вити. Он был расслаблен, будто вышел не на поединок, а на неспешную прогулку. Уголок его губ дёрнулся, когда, осмотрев её, он не увидел боксёрских перчаток.       — А ты смелая. Кинула мне вызов, вышла без экипировки… — Он снял свои перчатки и демонстративно бросил их на маты. — Будет больно.       «Я надеюсь на это!» — сглотнув вязкую слюну, подумала Дина.       — Давай без прелюдий, — ответила она под улюлюканье толпы. — Нападай.       Дина никогда так не поступала. Каждый в этом зале знал, что она тянула время, чтобы получше узнать противника. Продумать тактику. Всегда усмиряла страх, прежде чем раствориться в спарринге. Дина и сейчас боялась. Боялась, что после этого боя окажется на больничной койке и все её планы на день пойдут коту под хвост. Боялась, что Расул больше никогда не выпустит её на ринг. Боялась увидеть разочарование в глазах своих людей, но это того стоило. Ей нужна была встряска.       — Я обычно девочек не бью, — Витя стремглав сорвался с места, оказавшись подле нее, — но ты станешь исключением.       Неожиданный удар в солнечное сплетение выбил воздух из её легких. Дина еле устояла на ногах и подняла глаза на Витю. Секунда, и по лицу прошёлся его кулак. Боль в скуле ни капли её не отрезвила.       — Поставь блок, дура, — подсказал Витя.       Она его не слышала. В голове роем жужжали мысли: «Это не та боль, которую я заслуживаю. Ещё! Ещё!»       Градом ударов он зажал Дину в угол. Бил без передышки. Она пыталась ему отвечать, но бессмысленное махание кулаками для парня было словно поглаживания для кота. Рот заполнил солоноватый вкус крови. Дыхание спёрло. После очередного удара в живот Дина согнулась пополам, сплевывая слюну, смешанную с кровью, Вите под ноги.       — Прекращайте! — крикнул Расул.       Дина подняла дрожащую руку, жестом останавливая порыв наставника забраться на ринг.              — Ещё! — крикнула она, подняв обезумевший взгляд на парня. — Ещё!       Витя не испугался. Его будто заводила вся эта атмосфера. Он не видел в ней женщину, которая еле поднялась на ноги, чтобы принять стойку. Не обращал внимания на кровь, стекающую по её лицу из рассечённой брови. Дине играла на руку его беспощадность, ведь никто не станет с ней церемониться в реальном бою. Об этом когда-то говорил дядя Стёпа.       — Сумасшедшая, — оскалился Витя, встав в центре ринга. — Постарайся на этот раз, а то мне скучно.       Он поманил её рукой. Прикусив разбитую губу, Дина двинулась в его сторону. Ноги подкашивались. Боль вспышками проникала в каждую мышцу. Боль напоминала ей о рассечённой спине девочки, о том, что она отпустила мерзавца, который сотворил подобное с ребёнком. Этой болью она наказывала себя, но было мало.       Витя на этот раз не нападал первым, ждал выпад в свою сторону, но Дина не собиралась атаковать. Она бы могла. Первый раунд выявил слабые стороны противника. Габариты тела делали Витю менее подвижным. Медленным. Она могла бы уклониться от удара, сделать подсечку, сыграть против него скоростью, но не хотела. Наказание необходимо принимать таким, какое оно есть.       Витя коршуном кружил вокруг Дины. Она неотрывно следила за ним, ожидая удара исподтишка. Парень же играл по правилам, будто на окраинах, в «Клетке», где проходили бои без правил, это был один из пунктов, написанных кровью.       Собрав волю в кулак, Дина перенесла вес на левую ногу, вскинула правую и нанесла удар по рёбрам, когда Витя остановился. Он даже не шелохнулся. Перехватив за ногу, он с силой потянул Дину на себя — она, не удержав равновесие, плашмя упала на маты. Звон в ушах заглушил все остальные звуки. Дина ничего не видела, лишь чувствовала тяжесть в области груди.       Открыв глаза, она разглядела Витю, сидевшего на ней. Под его весом крошились кости. Легкие сжимались от недостатка кислорода. Дина закусила губу, чтобы не заскулить от боли. Зажмурилась, чтобы случайно не заплакать. Но прежде, чем окончательно уйти в беспамятство, она услышала хруст собственного носа. Почувствовала боль, передающуюся импульсами в мозг. Потом наступила тишина.       …Запах нашатыря привел её в чувство. Она сидела на диване в кабинете Расула, пока он заботливо обрабатывал её раны.       — Вроде не сломан. — Схватив Дину за подбородок, он осматривал её нос. — Ответь мне, какого лешего ты выперлась на ринг? Тебе что, приключений мало?       — Неудачная попытка, — отмахнулась Дина.       — Неудачная попытка чего? Сведения счётов с жизнью? Дина, я всё понимаю. Иногда возникают такие ситуации, когда хочется сбросить пар, чтобы кто-нибудь выбил все мысли из головы, но ломать себя — точно не вариант.       Дина, рассматривающая свои сбитые в кровь костяшки, подняла глаза на Расула.       — Это… так заметно?       Она наивно предполагала, что избиение младенца спишут на её подготовку. Поэтому выбрала сильного и беспощадного партнёра. Специально распаляла его кровь издёвками. Всё должно было быть правдоподобно, но Расул раскусил её замысел.       — Конечно. — Присев рядом с Диной, он принялся обрабатывать её руки. — Не первый год замужем. Мы со Степаном частенько выбивали дурь друг из друга. Помню как сейчас: когда Оксану увезли в госпиталь, он пришёл ко мне и попросил сломать ему руку. Даже арматуру где-то нашёл, — Расул грустно усмехнулся. — Я ни на минуту не задумывался. Вот только боль от поломанной руки была несравнима с той, что испытала Оксана. Это разные вещи. А теперь ответь мне, — он развернулся к Дине, заглядывая ей в глаза, — за что ты себя наказываешь?       Устало выдохнув, она склонила голову. Первые капли слёз сорвались с ресниц, когда она закрыла глаза. С губ слетел надрывный всхлип.       Расул забрал её в свои объятия. Погладил по спине, покачивая из стороны в сторону, от чего рыдания стали ещё сильнее. Дина больше не стеснялась. Не притворялась сильной. Она так долго глушила собственные эмоции, что не заметила: это разрывает её изнутри.       — Они… Ты не представляешь, что они пережили, — сквозь всхлипы проговорила Дина. — Они благодарили… а я… Я не смогла ничем помочь. Натравила журналистов. Поступила как мразь!       — Малышка, так нельзя. Нельзя изводить себя за то, чего ты не делала. Ты такой же поломанный ребёнок, как эти девочки. Ты пережила подобный ужас, но, в отличие от этих детей, тебя никто не спас. Почему ты забываешь об этом, Дина?       Да, она забыла. Стёрла из памяти воспоминания о том дне, когда ей пришлось в одиночку рыть себе путь к свободе. Это был некий защитный механизм. Она поступала так с детства. Если бы она помнила обо всём, то выстроенный большими усилиями мир в её голове давно бы рухнул.       — Во всём плохом есть что-то хорошее. Помнишь наш разговор в деревне? — Дина кивнула, сильнее прижимаясь к его груди. — Несмотря на ужас, что происходит в твоей жизни, ты продолжаешь совершать что-то человечное. Могла поступить иначе, но поступила по совести. Я надеюсь, что эта черта характера не исчезнет. Возможно, она сломает тебя, чего мне бы не хотелось. Не стесняйся показывать эмоции. Малышка, ты человек, а не робот.       Дина плакала. Долго. Волком выла, не задумываясь о том, что её могут услышать. Расул сидел рядом, не прекращал гладить по спине, говорить ободряющие слова, и становилось действительно легче. Она как будто очутилась в детстве, где отец точно так же уверял её, что дальше станет проще. Расулу, как и когда-то отцу, хотелось верить.       В себя она пришла после того, как Расул заварил чай по особому рецепту. С каждым глотком по телу разливалось тепло. Дине не хотелось уходить, но дела ждали. На сегодня была назначена казнь, о чём она, конечно же, не обмолвилась даже словом ни с кем из близких людей. Вновь взяла на себя больше положенного.       Еле тёплая вода в ду́ше обжигала кожу. Дина с грустью смотрела на наливающиеся синяки. До неё дошло, какую глупость она совершила. С другой стороны, ей стало значительно легче. Вот только как объяснить всю эту красоту Финику? Курица-наседка явно проведёт часовую лекцию, выклёвывая ей остатки мозга.       — Могла и меня позвать, — раздался знакомый голос, когда она вышла из душа. — Или я в немилости у принцессы?       — Это женская раздевалка, Игорь.       Он её не слушал. Взгляд голубых глаз остановился на её разукрашенном лице. Игорь не упустил из виду ни разбитую губу, ни рассечённую бровь, ни опухший нос.       — Кто? — сжав челюсть, спросил Игорь.       Дина закатила глаза. Как же ей это надоело. Эти мужчины со своим непомерным эго, от которого тянуло блевать. Эта непрошеная лживая забота, которая перестала её подкупать, когда очередной пёс попытался её соблазнить. Просто невыносимо.       — Я спрашиваю, кто?       Игорь встал со скамейки и подошёл к Дине вплотную. Его ничуть не смущало, что она стоит перед ним в одном полотенце, держащемся на честном слове. Взгляд Игоря не опускался ниже её подбородка. Он будто пытался разглядеть каждую царапинку, каждую припухлость.       — А ты кто такой, чтобы я перед тобой отчитывалась?       — Начальник, мать её, охраны!       Дина, смотря в его разгневанные глаза, горящие синим пламенем, не заметила, как Игорь прижал её к стене, расставив руки по бокам. Что-то в нём было странным. Он и раньше напирал, не давая ей проходу, но сейчас…       «Ёбаный собственник», — чуть не сорвалось с губ Дины.       Игоря будто задело то, что к ней кто-то посмел притронуться. И нет, это не было заботой. Скорее, он, как пёс, охранял помеченную территорию и теперь злился, что какой-то хмырь решился осквернить её. Самое интересное — «территория» была не против.       — В данный момент в твоих услугах не нуждаюсь, — не стесняясь, Дина поправила съехавшее с груди полотенце. — Охраняй кого-то другого. Желательно у машины.       Нагнувшись, она прошла под его рукой, прямиком к своему шкафчику.       — Это не услуга, — тон его голоса стал мягче.       Игорь снова подошёл к ней. Встал за спиной и, перекинув густую копну волос через плечо Дины, уткнулся носом в шею, обжёг горячим дыханием саднящую кожу. Рука Игоря скользнула по её животу, лёгким рывком притягивая к нему.       — Ты мне нравишься, Дина. И я знаю, что это взаимно. Прости. — Лёгкое прикосновение губ вызвало волну мурашек по её телу. — Прости, что сорвался. Прости за те слова. У меня крышу тогда рвало от жара и дерьма, что там происходило.       Полотенце первым сдалось под его напором и упало на пол. Руки Игоря уверенно легли на её грудь, а пальцы нежно сжали соски. Он начал покрывать поцелуями её шею, постепенно перемещаясь к ключицам. Дина не знала, как реагировать на такое дерзкое поведение. Она должна была остановить его, попросить уйти, но вместо этого продолжала прижиматься к нему, ощущая жар его тела.       — Мокрая, — облизнул ухо перевозбуждённый голос Игоря.       Дина таяла от прикосновений, когда его пальцы нежно скользнули внутрь неё. Он словно погружал её в бездну своей томительной лаской. Его тихие стоны сводили с ума. Она не могла больше сопротивляться. Какими бы догадками ни терзалась, как бы ни презирала его за грубость, он всегда одерживал над ней верх, стоило им остаться наедине.       — Игорь… — её голос звучал умоляюще, и она сама не узнавала его. — Нам нужно остановиться.       На мгновение ласки прекратились. Игорь развернул Дину к себе лицом и резко впился в её губы, заглушая мольбы своим языком. Он не обращал внимания на болезненное шипение, не замечал вкуса крови из разбитой губы. Он пожирал её без остатка, как голодный зверь.       «Да гори оно всё синим пламенем»! Резьбу сорвало окончательно.       Дина обвила руками его шею. Совершенно голая, она прижималась к Игорю, умоляя о большем, и он повиновался. Подхватив её под бёдра, он прижал Дину спиной к шкафчикам. Она чувствовала его твёрдый член под тканью джинсов и желала, чтобы он поскорее оказался в ней.       — Дина, — стук в дверь вернул их в реальность. — Ты в порядке?       Обеспокоенный голос Расула напомнил ей, где они находятся и чем не следует здесь заниматься.       — Всё хорошо, — изломанный от возбуждения голос выдавал её с потрохами. — Скоро выйду.       — Ладно… — в тоне Расула проскользнули нотки недоверия. — Тут с тобой кое-кто поговорить хочет, поэтому поторопись. Не заставляй человека ждать.       Дина посмотрела на Игоря и заметила, как его лицо, некогда переполненное нежностью, мгновенно искажается от злости. Она бы хотела наивно предположить, что это из-за того, что им помешали. Однако вопрос, который он задал, расставил всё по местам:       — Кто?       — Не начинай, — раздражённо ответила Дина, отталкивая его. — И вообще, убери свои руки.       Игорь послушался, но не потому, что она попросила, а потому, что верх взяло любопытство. Сжав челюсти, пыхтя от злости, Игорь направился к двери. Ему не терпелось увидеть того, кто ждал Дину.       — Стоять! — приказала Дина, кутаясь в полотенце. — Ты сейчас успокоишься и пойдёшь к машине. — Игорь не реагировал. — Это приказ, Палач!       Она ходила по очень тонкому льду. Нет, она уже тонула под ним, когда во второй раз произнесла вслух прозвище Игоря. Огонь возбуждения, который совсем недавно горел в его глазах, сменился неистовым гневом.       — Прошу, — сглотнув, Дина смягчила тон, — не вмешивайся. — Она подошла ближе и, положив руку Игорю на грудь, умоляюще заглянула в глаза. — Обещаю, мы вернёмся к этому… разговору. Иди к машине.       Оставив на её губах скупой поцелуй, Игорь вышел из раздевалки, и Дина смогла наконец-то выдохнуть. Она больше не чувствовала разливающегося по телу возбуждения, лишь липкие следы, оставшиеся от жадных прикосновений на коже.        Уже в ду́ше, когда с её разгорячённого тела струи холодной воды смывали запах Игоря, она поняла, что эту порочную связь пора разорвать. Никому нельзя лезть к ней в трусы, а тем более в голову.       Благо, план, который поставит точку в этих отношениях, у Дины уже был.       В спортивном зале она не обнаружила того, кто так упорно её ждал. Конечно, она подумала о Вите. Скорее всего, Расул заставил парня пойти к ней и извиниться, но у того лопнуло терпение — к счастью. Да и просить прощения за эту нелепую выходку нужно было ей.       — Живая, — раздался откуда-то сбоку насмешливый голос. — Выглядишь как побитая собака.       Дина обернулась и увидела Витю, прижимающегося бёдрами к краю тренерского стола. Сложив руки на груди, он с прищуром глядел на неё, подмечая свою ювелирную работу. Витя ухмыльнулся, перекатив меж губами зубочистку, когда его глаза остановились на разбитом носу.       — Если хочешь извиниться, то не стоит.       — Не собирался, — давя смех, ответил Витя. — Просто кое-что стало интересно.       — Что?       — Ты боец средненький, но для девки пойдёт. Я видел, как ты со своим хахалем тут шоу устраиваешь.       — Каким ещё хахалем? — перебила Дина, ошарашенно смотря на него.       Витю вся эта ситуация забавляла. Да он просто издевался над ней!       — Который недавно выбежал из женской раздевалки со стояком, — не скрывая смеха, ответил он. — Не суть. Главное, Расулу не попадитесь, он дядька строгий.       Дина чувствовала, как у ней начинают гореть щёки. Боже, да ей никогда не было так стыдно! Даже когда их застал Финик, она испытывала больше раздражение, чем стыд.       «Расул тоже знает», — закрыв лицо руками, Дина пожелала себе провалиться на этом самом месте.       — Не красней ты так, — каждое слово Вити закапывало её всё глубже и глубже. Дина закрывала бордели и калечила людей, не задумываясь ни о чьих о чувствах, а тут какой-то незнакомец вогнал её в краску. Абсурд! — В общем, если в твоей светлой головушке снова возникнет мысль покончить с собой, меня не зови. Реванша не будет.       Дина хотела сказать, что так и поступит, потому что она не дура, которая наступает два раза на одни и те же грабли. Да, ситуация с Игорем доказывала обратное, но это исключение из правил. К тому же сегодня она прекратит. Обязательно!       — Но если тебе приспичит, — вырвал её из самобичевания Витя, — ну, там, удар поставить, грушу поколошматить, можешь обращаться. — Он неловко почесал голову. — Я, типа, не против. Только давай без оскорблений.       — Спасибо, — недоверчиво ответила Дина. — С чего такая щедрость?       — За тобой интересно наблюдать. — Витя провёл большим пальцем по своей щеке, ровно по тому же месту, где был её шрам. И смотрел он тоже туда. Дина машинально прикрыла шрам рукой, на что Витя лишь усмехнулся. — Ладно, бывай!       Парень ушёл, но странное чувство неизвестности так и не покинуло Дину. Всё, что она о нём знала, так это то, что он с окраины. И как его занесло к Расулу? Дина мало что слышала о «Клетке», но была уверена, что там есть где и, главное, с кем потренироваться.       «Странный мальчик Витя. Что тебя от меня нужно?»       

***

      Острый клинок ножа угрожающе блеснул в свете ламп. С этого момента они не могли больше разговаривать. Что означало лишь одно: спектакль близился к завершению, остался лишь трагичный финал.       — Каждый в этом зале знает, — голос Вили звучал словно из глубины ада, — что за преступлением всегда следует наказание.       По трибуне пронёсся громкий клич. Мужчины топали ногами, отбивая какой-то необычный ритм, который был непонятен лишь одной Дине, но ей было не до этого. Пока Виля говорил, она искоса взглянула туда, где растекалась кровь. Туда, где сидели они.       Их было четверо. Четверо некогда преданных псов, которые не признали в ней лидера, сейчас лежали в луже собственной крови. В последние мгновения своих жизней они слышали радостные возгласы бывших товарищей. Печальная участь.       Дина не испытывала к ним сочувствия.       Если бы удача не повернулась к ней лицом, она могла оказаться на их месте. Никто не стал бы церемониться с врагами, и ей тоже не следовало. Однако прилюдная порка испугала её не на шутку. Дина не думала, что Виля выведет на ринг здоровых и невредимых предателей и станет измываться над ними, с каждым часом всё больше изощряясь в пытках.       Ей было тошно смотреть, как мужчины в чёрных балаклавах вырывают ногти приговорённым. Она старалась не думать о том, что громкий хруст — это признак сломанной кости. Дине хотелось заткнуть уши и не слушать их мольбы, после того как они рассказали всё, что от них требовали.       — Вы должны помнить, что Король «Диких Псов» не потерпит предательства, — держа нож в одной руке, второй Виля указал на Дину. — Что мы делаем с теми, кто пиздит о нас направо и налево?       — Заставляем замолчать! — в один голос прокричали мужчины с трибун.       Дина, стоявшая в стороне, внезапно пришла в себя. Она надеялась, что предателей наконец-то казнят и ей больше не придётся участвовать в своей же затее, но протяжный вой выбил почву у неё из-под ног.       Повернувшись к четвёрке, она увидела, как Виля с горящими глазами подходит к одному из смертников. Он сжал его челюсть, заставив открыть рот. Мужчина в балаклаве, стоявший рядом, подхватил язык щипцами. Всё произошло слишком быстро. Резкий взмах ножа — и плоть отделилась от плоти. Виля с лицом, искажённым странной и тошнотворной радостью, взмахнул щипцами, показывая псам свою работу.       Дине предстояло пережить это трижды. И с каждым новым отрезанным языком ком тошноты всё сильнее сжимал её горло. Сердце будто сдавливали тиски. Дышать этим зловонным воздухом, наполненным запахами крови и экскрементов, было невыносимо. Однако она старалась держать себя в руках. Её взгляд был устремлён на того, кому было посвящено это представление.       Игорь сидел на верхней трибуне вместе с Фиником. И если второй умело держал лицо, то от Игоря за версту веяло злостью. Недовольство, злость, ненависть — всё это Дина легко читала, несмотря на то что сидел он довольно далеко. И ей это… нравилось.       Показательная порка наконец-то поставила точку в их недоотношениях.       Игорь никогда не простит ей смерть товарищей на том самом месте, где он сам когда-то боролся за жизнь.       — Тебя это заводит? — шепнул ей в ухо подошедший Виля. Дина обернулась и вопросительно вскинула бровь. — Твоя улыбка говорит за тебя.       Дина коснулась уголков губ и пришла в ужас. Она действительно улыбалась. Пусть разумом она понимала, что ликование вызвано далеко не пытками, но всё же это выглядело очень странно. И пугающе.       — Оставить так, или ты смилуешься? — Виля протянул Дине пистолет. — Ещё неплохо бы речь толкнуть.       Дина сильно прикусила разбитую губу, и из ранки снова потекла кровь. Она не хотела ничего говорить. Побег был лучшим решением, но разве псы пойдут за таким «Королём»?       Взяв пистолет, Дина прошла в центр ринга, наступая ботинками в пролитую кровь. Прокашлялась и, вскинув подбородок, внимательно оглядела беснующуюся перед ней толпу.       — Заткнулись все! — крикнул Виля, и наступила тишина.       — С этого момента… — неуверенно начала Дина, но её тут же перебили:       — Кто выпустил шлюху из вольера?       Следом послышались ядовитые смешки.       — Ты кого сейчас шлюхой назвал?       Мужчины на трибунах разделились на две группы. Некоторые охранники корпорации, уставшие от постоянных насмешек, двинулись в сторону псов.       «Может, стоило уйти?» — невесело подумала Дина и тут же тряхнула головой, пытаясь избавиться от назойливых мыслей.       Виля, недовольный обострившимся конфликтом, кивнул куда-то в сторону. Через минуту около конфликтующих мужчин появились его подручные и, кажется, схватили самого говорливого среди псов.       — Продолжай, — шепнул Виля Дине, пока парнишку с длинным языком спускали кубарем с трибун. — Только поуверенней, мама-босс.       — С этого момента ваши жизни принадлежат мне. Хотите вы того или нет, — её голос звенел сталью. — Я клянусь, что разделю вместе с вами все невзгоды и радости, которые нас ждут в дальнейшем, и надеюсь, что в нашем доме больше не заведутся крысы. Тех, кто решит меня предать, ждет та же участь. — Она указала на четверых мужчин, лежавших у её ног. — Ничего лишнего, только плодотворное сотрудничество.       Прогремели четыре выстрела. Спектакль закончился, но работа только началась.       

***

      В кабинете пахло Псом. Дина пыталась перебить этот запах сигаретами, но он никак не исчезал. Как и фантом Пса. Всё это было не вовремя, потому что она из последних сил сдерживала рвотный позыв.       — И чё дальше? — с глумливой улыбкой спросил Андрей, сидевший напротив неё на диване, широко расставив ноги. — Семёрка нам этого с рук не спустит.       — Внутренние конфликты группировки их не касаются, — стянув галстук, ответил Финик. — А если вмешаются, то это подтвердит слова казнённых.       Он подошёл к шкафу, достал бутылку виски и несколько бокалов. Дина бы выпила с ним с радостью, чтобы притупить чувства, но понимала, что сделает только хуже. Перед встречей она приняла целую горсть таблеток, выписанных врачом, и их нельзя было мешать с алкоголем.       — То есть тебя, Финя, не беспокоит вся эта хуйня?       Финик в ответ на странное обращение, слетевшее с губ Андрея, скривился.       — Для тебя — Григорий Анатольевич, — он подошёл к Андрею и схватил его за перебинтованное плечо так, что тот поморщился от боли. — Запомни, мальчик, мы с тобой можем попрощаться только по одной моей прихоти. Ты ходишь по грани.       Дина впервые видела Финика настолько злым. Каждый день он открывался ей с новой стороны, и она понимала, что он не просто так занимал своё место.       — Прекращайте, — на выдохе произнесла она. — Проблемы с Семёркой мы будем решать их же методами. Виля, подготовь, пожалуйста, презенты для достопочтенных Глав и лично позаботься о том, чтобы они получили свои подарки.       Виля, примостившийся на краю стола, встретился с Диной взглядом и довольно ухмыльнулся:       — Что положить в коробочки?       — На твое усмотрение. — Она старалась не думать, что именно может прийти в голову этому человеку. — А теперь о делах. Григорий Анатольевич, — Финик поднял на неё недовольный взгляд, но тут же исправился, надев беспристрастную маску, — просветите нас по делам с казино и борделями.       Выпив залпом виски, Финик подошёл к столу и положил на него большую папку.       — Касаемо борделей, всё прошло гладко. По документам дом принадлежал Петрову Алексею Алексеевичу, то есть Джокеру. На данный момент он считается без вести пропавшим, так что здесь наши руки чисты. Плюсом к карме послужило то, что наш благотворительный фонд выступил в поддержку тех детей. — Финик выдержал паузу и на долю секунды закрыл глаза. — Даже при таком раскладе советую повременить с открытием новых точек.       В кабинете повисла напряжённая тишина.       — И чё это… — открыл было рот Андрей, но Дина его перебила:       — Думаю, новую точку мы сможем открыть осенью. Тот же DollsHouse, но в другом посёлке. Мой человек уже занимается поиском помещений. Девочек пока переведём на индивидуальные заказы. — Дина повернулась к Виле, положив руку под голову. — Это осуществимо?       Он кивнул, и Дина с облегчением выдохнула. Тянуть финансово всю группировку корпорация, конечно, могла, но Финик заранее высказал своё недовольство. Простая истина: Дикие Псы работают на Global Company, а не наоборот.       — Что с «Артемидой»?       Дина не сводила взгляда с Лео, пока он ковырялся в носу, а после рассматривал добычу. Это было больно и смехотворно одновременно. Как можно работать с этими людьми? Она не понимала.       Андрей, к её облегчению, ткнул парня локтем в бок, и тот быстро пришёл в себя.       — А-а… всё чики-пуки!       Показав два больших пальца, Лео весело улыбнулся, будто не он недавно видел пытки. А может, он и правда их не видел, потому что смотрел мультики в своей голове? Дина в ответ посмотрела на него остекленевшим взглядом и, покрутив ладонью в воздухе, велела продолжать.       — Ну, это… — Почесав за ухом, Лео на секунду задумался. — Маха там чё-то мутит. Ой! То есть Мария Ивановна. Ну, мы-то с ней давно на одних волнах двигаемся…       Диких смех Андрея заглушил сумбурную речь Лео.       — Кто не знает Маху! Помню, как пялил её. — Облизнув губы, он растянулся на диване, явно вспоминая то, о чём Дина не хотела знать.       «Как мне надоел этот цирк…» Она встретилась взглядом с Фиником и прочитала в его глазах те же мысли.       Приторно улыбнувшись, Дина повернулась к Виле и глупо захлопала глазами:       — Виля, дорогой, ещё одна реплика от этой жертвы аборта, и он вылетит из окна! — Она звонко рассмеялась и кокетливо убрала прядь волос за ухо, не сводя с мужчины взгляда.       — Андрюх, ебало завали, — Виля перевёл грозный взгляд с одного друга на другого. — Лео, если ты не возьмёшь себя в руки, я раскрою тебе башку.       Оба вмиг помрачнели, а Дина и Финик спокойно выдохнули.       — Если коротко, то Машк… — Лео быстро исправился: — Мария Ивановна готовит для клуба кам… кам… во, камшот!       Кабинет взорвался от громкого смеха. Дина прикрыла руками лицо, едва сдерживаясь от того, чтобы просто встать и закричать во весь голос. Она устала морально и физически. У неё болело тело после неудачной тренировки. А самое главное, у неё ныла душа от запаха духов, которые когда-то она вдыхала каждый день, от силуэта, маячившего перед ней всё это время, от воспоминаний о пытках, в которых она впервые приняла участие. И вместо того, чтобы расплакаться, чтобы просто побыть наедине со своими мыслями, она выслушивала неуместные шутки от безмозглых подчинённых.       — Камбэк, неуч, — звонкий шлепок остановил смех и, кажется, время.       Дина подняла глаза и увидела, как Финик держит Лео за грудки; на его щеке горел красный отпечаток.       — Вы забыли, перед кем сидите? — Финик толкнул Лео в грудь, и тот упал на диван. — Не проблема. Наши люди вам напомнят. И запомните: ни я, ни Дина Алимовна не станем помогать отбросам. И тем более марать об вас руки, чтобы правильно воспитать.       — А чё она сама молчит?       Андрей оскалился, смотря на Дину. Она же потянулась к лежавшему на столе пистолету. Пора было просто избавиться от мусора. Андрей ей был не нужен, как и Лео. Этот балласт тянул её на дно. Препираться с ними — делать хуже себе.       Сидя за столом с пистолетом в руках, Дина отчетливо видела, как на светлой выкрашенной стене вскоре появится красное пятно. Наверное, не впервой? Дина не знала точно, как именно вёл когда-то свои дела Пёс.       Едва ощутимое касание вывело её из состояние дрёмы. Дина подняла глаза на Вилю, и он слегка ей улыбнулся. Потом аккуратно забрал из её рук пистолет, спрыгнул со стола и, подойдя к Андрею, наотмашь ударил того рукояткой. Снова хруст, кровь и сломанный во второй раз за неделю нос.       — Скажи спасибо, что это был я. — Вытерев пистолет, Виля снова сел на стол. — Иначе бы мы поехали на пикник играть в песочницу.       Дина благодарно кивнула, и собрание наконец-то пошло как нужно. Финик рассказал о дальнейших задачах группировки, на ходу редактируя некоторые пункты. Виля обрисовал отношения внутри Диких Псов и пообещал держать в курсе, если объявятся новые грызуны. Оставалось последнее слово — за Диной.       — Через две недели нам упадёт крупный заказ по поставке оружия в Азию. Подготовим презентацию, нужного человека я пришлю. За эту сделку мы должны будем заплатить ему двадцать процентов от прибыли. — Дина оглядела мужчин, ожидая услышать возражения, но они молчали. — Если всё пройдёт хорошо, то он продолжит сотрудничать с нами. А по-другому пройти не может, ясно?       Псы дружно кивнули.       — Славно. И да, — будто вспомнив, добавила Дина, — этот человек — из моего близкого окружения. Если с его головы упадёт хоть один волосок, я вас на ремни порежу.       — Тогда пусть бреется налысо, — гнусаво усмехнулся Андрей.       Дина снова улыбнулась, уже больше нервно, чем весело, и повернулась к Виле.       — Я и ему язык отрежу, если надо, — устало проговорил он. — За родственника не беспокойся, сделаем всё в лучшем виде.       Дина сначала нахмурилась, не понимая сути высказывания, а потом еле слышно усмехнулась. «Ну, Расул похож, наверное, на Аскеровых».       — Все свободны, — Финик открыл дверь кабинета. — Собрание окончено.       Стоило Псам выйти за порог, как Дина уже не смогла сдержать рвотный позыв. Финик услужливо поставил перед ней ведро и взял в руки волосы. Где именно он достал металлическое ведёрко под шампанское, она даже думать не хотела. Спазмы в животе были настолько болезненными, что ей в принципе стали недоступны собственные мысли.       — Тише-тише, — Финик погладил её по спине. — Сколько ты выпила таблеток? — Дина подняла ладонь, показывая пять пальцев. — Умница, девочка. Но норма — это три, и в течение суток, а не за раз.       Всё ещё держа её волосы, Финик второй рукой налил воды из графина и протянул стакан Дине. Она замотала головой, но он продолжал настаивать:       — Пей, или мы поедем промывать желудок. Заодно посмотрим, что у тебя под кофтой. Это же надо было додуматься: выйти на ринг с человеком, который за деньги людей ломает. Мне иногда кажется, что у тебя в голове тополиный пух, а не мозг.       Дина подняла голову и посмотрела на Финика исподлобья глазами, полными слёз. Она даже представлять не хотела, какой «прекрасный» у неё был вид. Побитая, в слюнях и соплях — истинная королева Диких Псов.       — Заткнись, и так тошно.       — Правильно! От гадости в организме нужно избавляться. Так что, с твоего позволения, я продолжу. Твои методы борьбы с Семёркой мне не по вкусу. Ради приличия могла бы и посоветоваться. Мы всё-таки партнёры. Мы бы в любом случае убрали этих парней, но пытки — это прошлый век. — У Дины побаливала голова от спокойного, выверенного голоса Финика, но он не замолкал. — А речь-то какую пафосную произнесла! Долго готовилась? Если ты будешь заканчивать все свои отношения подобным образом, боюсь, у нас не останется людей.       Дина тихо застонала от осознания, что её снова прочитали как открытую книгу.       — Мне не нравится ваша дружба с Вилей. Побереги моё слабое сердце и производителей алкоголя. Я сначала сопьюсь, а потом умру, если ты и с ним будешь спать.       — Ни с кем я… — договорить Дина не смогла, зов природы оказался сильнее.       — Хорошо, поверю на слово. И раз мы закончили эпопею с пытками, казнями и грязным сексом с твоей подачи, то теперь ты мне должна. Через месяц мы с тобой идём на благотворительную выставку, отказы не принимаются.       В тот день Дина поняла: самые изощрённые пытки были далеко не у Вили, а у человека, который заботливо держал её волосы и подавал стакан с водой. Спорить с Фиником, а тем более перечить ему, она больше не желала.