Во имя отца

Даже сидеть напротив Уилла в такой обстановке было неловко, не говоря уже о том, чтобы объяснить, что случилось, и попросить помощи. Час назад Михаил снял сутану и переоделся в почти мирскую одежду. Теперь о том, что он богослужитель, говорила только колоратка, но она была не так заметна на фоне простого черного костюма и серого пальто. Затем Михаил пошёл в северную часть Ганновера, где уже много лет был офис Уилла. Здание, как это ни клишировано, маскировалось под автосервис и мойку, поэтому Михаил волновался, что его могут узнать прихожане. Он зашёл внутрь, и в нос сразу ударил удушливый запах курева и машинного масла. Сидевший на бочке мужчина средних лет спрыгнул, увидев Михаила, вынул изо рта зубочистку и вежливо кивнул. — Добрый день. — поздоровался Михаил. — Святой отец, — прогнусавил мужчина, — герр Сауэр уже ждёт вас. — он обернулся и маякнул кому-то. — Ханс проводит вас. Из-за синего «Вольво» вышел худощавый парень с подбитым глазом, он был весь в рабочей грязи, но ладно сложен. Он, как и его старший товарищ, учтиво кивнул Михаилу и попросил следовать за ним. Вместе они прошли через рабочее помещение, мимо сотрудников, которые здоровались с Михаилом, и наконец оказались в офисной части. Михаил с удивлением понял, что за время, пока он здесь не появлялся, многое изменилось. Больше не было хамоватых недоумков, плевков на пол и мерзкого гогота. Даже парни, очевидно работающие на Уилла не в качестве слесарей, вели себя достойно и вполне спокойно. Ханс и Михаил поднялись на второй этаж и оказались перед кабинетом Уилла, откуда доносились голоса. — Ханс, благодарю за помощь, я подожду герра Сауэра здесь. — Михаил начал осматриваться в поисках стула или скамейки, на что Ханс весело присвистнул. — Бросьте, отче, начальник вас ждёт, заходите, он пошлёт парней на... — Ханс остановился, стыдливо посмотрел на Михаила и уже тише добавил: — На рабочие места. — потом постучал в дверь, просунул туда лохматую голову и сказал: — Начальник, отче пришёл. Из кабинета, как и предсказывал Ханс, тут же высыпала толпа женщин и мужчин разного возраста и вида, а сам Ханс сделал Михаилу приглашающий жест в сторону двери. Михаил снова поблагодарил его за помощь и зашёл в кабинет, где его ждал Уилл, роющийся в кипе бумаг на столе. Но как только он услышал Михаила, оторвался от дел, поднял голову и просиял. — Михель, — он встал из-за стола и слегка пнул стул в своей обычной варварской манере. Это означало приглашение сесть, что Михаил и сделал. — Нормально добрался? — Да, спасибо. Михаила всегда удивляло, как Уилл умеет перестраиваться. Он может рявкать на мужиков с района и елейным тоном расспрашивать пожилую даму о здоровье, в стенах храма и при посторонних обращаться к Михаилу на «вы» и покорно опускать взгляд, а наедине улыбаться, как в их детские времена. Нужно срочно собраться с мыслями, Михаил! — Да, спасибо. — Михаил поправил волосы, как всегда, когда нервничал, пожал плечами и быстро пробежался глазами по Уиллу. — И спасибо, что принял меня так быстро. — Какие вопросы! Мой дом — твой дом, — Уилл от чего-то ехидно усмехнулся. — Чёрт, твой тоже мой, получается, да? Дом божий, все дела. Понял? — Да, понял. — нужно просто собраться и быстро сказать, чтобы как пластырь оторвать. — Ты сможешь припугнуть одного человека? Уилл нахмурился, присел на край стола, сложил руки на груди и оценивающе посмотрел на друга. В кабинете был слышен только ход часов и шум проезжающих машин за окном. Михаил уже успел пожалеть о том, что в голову ему взбрела эта дикая идея, но, на самом деле, он не мог поступить иначе. И Уилл понимал это. — И ты, — Михаил съёжился на стуле от холодного голоса друга, — конечно же, не скажешь мне зачем и почему? — Это тайна исповеди, Уилл. — попытался объяснить Михаил, но был прерван. — Что мне будет за это? — резко спросил Уилл. Михаил не мог поверить своим ушам. Он знал, что, в конце концов, Уилл потребует за это что-то, но надеялся, что это будет обсуждаться не так, или, как всегда, в шутливой форме, и они сойдутся на том, что Михаил всегда будет отпускать ему грехи, или что он должен будет сделать что-то нелепое прямо во время мессы. Но сейчас Уилл смотрел на него отстранённо, ожидая. И Михаил должен сделать что угодно, чтобы он согласился, чтобы не задавал лишних вопросов и спас девочку. Это единственный способ закончить её мучения и наказать ублюдка. И Михаил отчётливо осознавал, что это самое правильное решение, буквально единственное — ведь костоломов Уилла боялись сильнее, чем полиции. Но Михаилу нечего было предложить. Он крепко зажмурился, чтобы перед глазами начали плясать пятна, и облизнул пересохшие губы. У него были мысли, но даже озвучить их было слишком мерзко, или грязно... Или... — Уилл, я... — Михаил сглотнул, поднял глаза на мужчину и осознал, что тот стоит ближе, чем он ожидал. Что волосы у него уложены назад, на губе трещина с запёкшейся кровью, а радужка светлее из-за яркого света из окна. — Ты говоришь о... — Договаривай, Михель. — Уилл подошёл ещё на шаг и теперь смотрел на Михаила сверху вниз. — Я не могу этого произнести. — выдохнул Михаил и как можно сильнее вжался в спинку стула. Уилл мягко опустился перед стулом на корточки. Это было слишком. Михаил судорожно втянул воздух носом и снова попытался собраться с мыслями. Главное — это помнить о бедной Нали, но это невозможно, когда Уилл так смотрит. — Святой отец, говорите же, или я буду считать, что вы смеётесь надо мной! — Вы... — он осекается и быстро поправляется. — Ты, ты говоришь о непристойностях? — О, — с наслаждением тянет Уилл. — Я уж и не знаю. Это ведь вы предлагаете мне цену. Так вы и скажите. — Ты хочешь... — даже говорить это до безумия сложно и душно, а сознание услужливо подсовывает образы, от которых хочется отмыться в душе. — Просто скажи, что мне сделать, Уилл, и не смейся. Я сделаю что угодно, только помоги мне, прошу. И стоит только Михаилу сказать это, как Уилл меняется в лице. Спадает спесь, и он снова похож на знакомого парня из двора. Уилл встаёт, отряхивает свои дорогущие штаны, а затем треплет Михаила за плечо. — Расслабься, я просто испытывал тебя, священники же так делают. Прости, мне нужно было убедиться, что ты точно готов брать ответственность за последствия. — Уилл снова сел на край стола, а Михаил, красный от стыда, не мог поверить, что всё обошлось. — Иисус Христос, — Михаил нашёл чётки в кармане и принялся перебирать их, как типичный невротик. — Я чуть сознание не потерял. — Успокойся и напиши мне имя человека и что мои парни должны ему сказать. — Уилл взял со стола записную книжку с ручкой и протянул их всё ещё ошарашенному Михаилу. Сомнений не было: человек, насилующий дочь, не заслуживает пощады. Но всё же ручка замерла над бумагой. Решение принято, нужно просто написать. — Эй, — позвал Уилл. — Ты наверняка всё обдумал, так что не изводи себя, просто пиши. Ничего страшного мы не сделаем, это не будут тяжёлые травмы. И этих слов хватило. Уилл верил ему, даже не зная обстоятельств и подробностей, и всё равно верил, и был готов быть оружием в его руках. Значит, и Михаил не должен сомневаться. Он быстро написал на листке короткое имя и простую фразу: «Оставь её в покое», встал и протянул блокнот Уиллу. Уже когда Михаил был готов уйти, Уилл окликнул его, заставляя обернуться. — А что касается непристойностей, святой отец, то не беспокойтесь. — он подмигнул Михаилу. — Я никогда не беру силой то, что уже моё. Задыхаясь, Михаил выбежал из кабинета и, не прощаясь ни с кем, покинул автосалон. Только оказавшись в квартале от него, он смог остановиться и отдышаться. Образы из головы так и не ушли.