Марлийская жемчужина
11 мая 2025 г., 18:04
Она слышала в гнетущей тишине тиканье часов и шорох пишущей ручки. Отсутствующий взгляд был направлен в пол; под опухшими глазами залегли синяки, тушь забилась под нижними ресницами, а губы, стойко сдерживающие плач, были искусаны.
На ней было платье из плотной ткани кофейного оттенка с еле заметной клеткой, шею украшал кружевной воротник и черная брошь. Чемодан был собран с вечера, но её практика не подошла к концу. Вчера случилось то, отчего всю ночь Маргарита провела в слезах и в утешениях Сары, которых так яро отвергала и успела обвинить её в случившемся.
Ник болел водянкой. Маргарита заметила в первые дни его опухшие лодыжки и стопы, а через неделю у юноши участилась отдышка. Она договорилась с заведующим проверить органы у Ника, и её подозрения оказались верными. У мальчишки была нарушена работа почек, а в тканях накапливалось очень много жидкости, отчего у него возникла сердечная недостаточность. Ему прописали лекарство, сделанное из наперстянки, но в больших дозах оно могло привести к смерти, так как в наперстянке содержалось ядовитое вещество — дигоксин.
Сара забыла на тумбочке лекарство, когда давала Нику его дозу. Проснувшись рано утром, Ник по неизвестным причинам или в состоянии аффекта проглотил все таблетки. Спустя пару часов он при Маргарите начал часто потеть, усталость отразилась во всём его теле, а сердце ускорило свой ритм. Деккер сразу же позвала на помощь, и Ника увезли в реанимацию. Под кроватью были обнаружены пустые пластинки от таблеток: её руки задрожали, а на глазах уже были слёзы.
Она рвалась к врачам хоть чем-то помочь, но Катрин насильно держала её. Ника реанимировали несколько часов, но потом сердце медленно перестало сокращаться и остановилось. Юноша в это время находился в предсмертной агонии.
Его смерть констатировали уже ночью, и этой ночью Маргарита узнала о ней. Она позже поняла, что во всем этом — её вина, она не уследила, перестав обвинять Сару, которая раскаивалась как могла. Потеряв своего пациента, Маргарита была не в состоянии дальше находиться здесь. Доктор Йегер к этому времени пришёл в себя, и днём он вызвал её в кабинет, чтобы подписать документы и отпустить её домой. Отец уже знал об этой ситуации и находился в гетто со своей женой по случаю фестиваля, который планировали провести Тайберы — почитаемая и единственная элдийская семья, которая живёт без каких-либо повязок и притеснений среди марлийцев.
Доктор Йегер закончил заполнять документы и отдал девушке на подпись.
Она очнулась только после того, как он в третий раз позвал её по имени.
— Разве господин Деккер не учил тебя быть хладнокровной? Если ты будешь пропускать через себя каждую смерть своего пациента, то не быть тебе врачом, — сказал мужчина, скрестив пальцы на столе.
«Я и не желала быть врачом» — она чирикнула ручкой с этой невысказанной мыслью по бумаге.
Доктор Йегер оставил ей только удостоверение, подписанное раньше сроков, а остальные документы убрал в одну из многочисленных папок, которые стопками лежали у него в шкафу.
— Ладно… Первая смерть — это действительно тяжело. Все мы совершаем ошибки и на них же учимся, — вздохнул старик, мягким голосом обращаясь к ней.
Маргарита ощущала лишь апатию, и никакая поддержка ей не поможет — ей нужно будет время, чтобы переболеть потерю пациента. Не думала, что так отреагирует — даже не знала, что способна на такое. Казалось, что кроме себя — её ничего не волновало, но оказалось, что может что-то чувствовать по отношению к чужому человеку.
— Вы сами как? — вдруг спросила она, поднимая свой убитый взгляд на мужчину.
— Спасибо за переживание, со мной все в порядке. Господин Струнин благосклонен ко мне из-за моего внука. Зик посещал меня каждый день и уговорил заведующего не отстранять меня от работы, — он решил ответить ей откровенно, зная, что хорошее отношение с дочерью Деккера — ему будет также на руку, а её волнение — приятно удивило.
— Что будет с Крюгером? Ему диагностировали шизофрению?
— Он прошёл обследование у другого врача, но признаков шизофрении не обнаружили. Но поверь, я не позволю этому самозванцу находиться здесь, — убедил её мужчина.
«Странно», — всё, что могла подумать она, погружаясь в давящую тишину в своей голове. Больше ей ничего не хотелось: не говорить и не думать. Она встала со стула и покинула кабинет, даже не попрощавшись. Всё вокруг казалось таким серым и ненастоящим: она игнорировала гул голосов и проходивших мимо неё работников стационара.
В комнате Маргарита забрала свой чемодан, простила Сару, хоть и не винила её больше, и направилась во двор.
Носочек лакированной туфли зацепился об корень дерева, словно не пускал за пределы госпиталя, и девушка упала на гравий, разбив колено и испачкав платье в пыли. Перед глазами что-то сверкнуло, и, в панике коснувшись своих мочек ушей, она заметила, что потеряла жемчужную серьгу. Стала искать, ползая по гравию и откидывая камушки в сторону, но серьгу так и не смогла найти. К горлу подкатил ком, и хотелось разреветься, как маленький ребёнок. Но тут на неё упала тень, заслонив знойное солнце.
— Куда так торопилась?
Маргарита узнала его голос и узнала бы из тысячи: говорил он так, словно касался струн человеческой души, наводя мурашки по телу. Эрен протянул ей руку, и Маргарита, долго думая, всё же подала свою руку. Он с лёгкостью дернул её на себя, помогая встать на обе ноги, будто она ничего не весила, и направился к своей скамье. Девушка, ощутив боль в коленке, решила тоже посидеть, чтобы не хромать перед отцом и избежать лишних вопросов. Села на нагретую солнцем скамью, а по щеке прокатилась одна слеза, оставляя мокрую дорожку.
— Почему плачешь? Из-за своего пациента? — спросил он.
— Да и не только… — она стерла тыльной стороной ладони непрошенные слёзы и поджала губы, коснувшись серьги в правом ухе. — Я потеряла вторую серёжку. Отец мне их подарил на четырнадцатилетие… Эти серьги мне очень дороги… Не день, а…
Она хотела выругаться, но остановила себя, понимая, что и так несуразно выглядела со слезами на лице перед Крюгером.
Достала из кармана платья платок, промокая им остатки слёз, и увидела в руках Эрена бейсбольный мяч, который он подкидывал в воздух.
Воспоминание двум дням ранее охватило её в эту же секунду. Это было как раз её выходной: днём она пошла за кофе в местную кофейню, в которую ходили военные.
Взяв чашечку кофе и зефир, она нашла свободный столик на балконе, с которого открывался вид на всё гетто. Свежий воздух и крепкое кофе — это то, что ей нужно было, чтобы немного расслабиться, но тут к ней подсел мужчина с соседнего столика.
— Позволите? — он поставил свою наполовину выпитую чашку кофе, и Маргарита, хоть и хотела посидеть одна, но неуверенно кивнула, зацепившись взглядом за красную повязку. Мужчина был одет в военный светлый камзол с коричневым поясом, имел высокий рост, широкие плечи, а в одной руке тлела сигарета.
Он с интересом посмотрел на неё сквозь очки, прикоснувшись губами к фильтру сигареты, и перекатил из этой руки в другую бейсбольный мяч, вынутый из кармана.
— Дочь доктора Деккера? — мужчина выпустил табачный дым в сторону. Маргарита не смотрела на него, намеренно показывая незаинтересованность и пытаясь вспомнить, где видела этого человека. Возможно, на полигоне, когда проводила время с Рудом.
— Знакомы? — решила спросить она, прикоснувшись губами к чашке и взглянув на него. На его лице появилась улыбка от её вопроса.
— Помню одну стеснительную девочку, которая держалась всегда рядом со своим отцом. Она очень была похожа на вас: необычной красоты и совсем не похожа внешне на отца, наверное, вся в маму.
— Может, представитесь, если набрались смелости заговорить с марлийкой? — хитро прищурила она глаза: ниоткуда не возник интерес поговорить с самим носителем титана.
— Теперь я вижу, что от той девочки остались лишь её красивые глаза. Зик Йегер, — он протянул ей руку, перестав катать мяч. — А вас как зовут, юная леди?
«Внук доктора Йегера! Вот неожиданность» — удивилась она, но внешне не показала, сохраняя непоколебимое холодное выражение лица.
— Маргарита, — она вложила свою руку в перчатке в его широкую и тёплую и ощутила поцелуй на костяшках.
— Марлийская жемчужина. Вам подходит, — он отпустил её руку, и внезапно девичьи щеки стали гореть от смущения, что не скрылось от его умного взгляда. — Вы работаете в госпитале?
Это прозвучало ни как вопрос, а больше как утверждение.
— Откуда знаете? — она спрятала румянец за чашкой кофе, но было поздно.
— Видел вас в форме медсестры. В тот день я проведывал своего дедушку и увидел вас. Вы на кого-то так забавно ругались. Сложно не заметить — много привлекаете к себе внимания, наверное, даже неосознанно.
Маргарита сдержала тяжёлый вздох, понимая, что успела показать себя с глупой стороны. Зик докурил свою сигарету и придвинул стеклянную пепельницу со своего стола, туша сигарету и принявшись пить своё кофе. Маргарита, тем временем, вспомнила странный разговор доктора Йегера и Крюгера, после которого доктор стал раскаиваться о своем сыне, а точнее, об отце Зика. Но спросить про него было не тактично с её стороны.
— Нравится работать в стационаре? Пациенты хорошо себя ведут? — усмехнулся он своему последнему вопросу.
— Не поверите, оба пациента скрашивают мои рабочие дни своими интересными представлениями о мире.
Мужчина, оценив её саркастичный тон ответа, рассмеялся.
— Понимаю, тяжело работать с людьми, которые отличаются от нас иным мировоззрением. Маргарита, вы очень красивая девушка, и мне нравится с вами общаться. Не хотите ли вечерком прогуляться? Не стоит сразу отказываться, я умею красиво ухаживать.
Зик осторожно коснулся её локона, убирая его назад и приятно ощущая, как скользят волосы по пальцам.
Он опять вогнал её в краску, может, бы она и согласилась наперекор отцу пообщаться с элдийцем, особенно с таким мужчиной, но…
— К сожалению, сегодня у меня запланирована вечерняя прогулка с пациентом.
— Очень жаль, может, тогда я осмелюсь вас выкрасть у своего дедушки на фестиваль?
Маргарита для вида стала думать, постукивая пальцем по губам, а после открыто ему улыбнулась.
— Можете.
— Тогда договорились, — он встал с места и на прощание улыбнулся, обратно убрав мяч в карман камзола. Маргарита от новых, неизвестных ощущений прикусила губу и не могла убрать из головы образ светловолосого мужчины в очках.
— Откуда у вас этот мяч? — спросила она, не задумываясь. Эрен ещё раз его подкинул в воздух, словно раздумывая над ответом.
— Кто-то обронил, а я его подобрал.
Хотелось бы ей верить ему, но его поведение, странные мысли, разговор с доктором Йегером — немного напрягали и даже пугали. Она одернула себя в эту же секунду, понимая, что вновь лезет в дело, которое её не должно касаться.
— Ладно, мне пора, Эрен, — встав со скамьи и взяв свой чемодан, Маргарита встала и хотела сделать шаг вперёд, но его голос остановил ее.
— Твоей жизни можно позавидовать, и лучше цени то, что у тебя есть, ведь в любую минуту ты можешь это потерять.
— Лучше бы ты мне сказал: прощай, Маргарита или прощай, марлийка. Хорошо, что мы больше не увидимся, — передразнила она его, не воспринимая сказанные слова всерьёз. Голова и так была тяжёлой из-за пережитых эмоций, а настроение было на нуле, и благо то, что ей разрешили раньше закончить практику.
Эрен не изменился в лице, опустил глаза, а Маргарита поняла, что пришло время возвращаться к отцу и к своей прежней жизни.
Юноша, проводив её спину взглядом, встал и пошёл в госпиталь. В глаза что-то блеснуло из травы, и он наклонился, чтобы поднять. В руках оказалась жемчужная серьга: молочная капля висела на золотом кольце и переливалась перламутром; она была тёплой, будто в ней была заточена душа девушки.
Его не покидало странное чувство, что что-то не так после появления этой ничего незначительной фигуры. Всё должно пойти так, как он увидел в будущем, но почему-то не мог вспомнить среди ужасных предвидений её лицо.
— Будь осторожней. По моим наблюдениям твоя медсестричка уже что-то подозревает, — предупредил его Зик.
Они стояли за стеной белокаменного здания, опираясь на его стену, и наблюдали за медленно плывущими облаками по вечернему небу. Старший брат курил, держа в руке его письмо товарищам.
— Всё под контролем, она глупа и невнимательна, — безразлично ответил юноша, спрятав руки в карманы накидки.
— Я про вторую. Она ведь пересекла твоего посыльного? — усмехнулся мужчина, стряхивая пепел с сигареты. — Это ещё повезло, что наш дед поплыл мозгами, и у меня появился повод навести его, знаешь, лишние подозрения мне не нужны.
— Я не знал, что эта марлийка окажется дотошной. Она свалила словно снег на голову, — тяжело вздохнул он: даже пришлось принимать таблетки, которые притупляли эмоции, благо больше никак не действовали.
Зика забавляла вся эта ситуация. Он не скрыл смешок, втягивая никотин в лёгкие и блаженно улыбаясь.
— Я прекрасно знаю этого Деккера, а он не любит глупых женщин рядом с собой. Хоть и Маргарита выглядит как кукла ветреного поведения, но насмотренная донельзя. Ходят слухи, что отец приютил её и является не родным, а мать она свою не знает. Кто-то говорил, что марлиец приютил элдийку, но это оказались бредни. В ней нет элдийской крови, но… Как и марлийской.
— Откуда ты это знаешь?
— Мой наставник был хорошо знаком с доктором Деккером и не переносил его на дух, но деваться было некуда. Этот мужчина известен даже в аристократических кругах своим ясным умом и золотыми руками хирурга. Ксавьер и узнал случайно от него по анализам, что его приёмная дочь другой крови, а какой — никто не знал. Может, поэтому она внешне не похожа на здешних марлиек. Приударил бы за ней, но сам знаешь, что нет смысла, да и её отец не переносит элдийцев, даже несмотря на то, что я почётный воин.
— Это уже не так важно, — Эрен захотел закончить на этом бессмысленный разговор.
Юноша сжал в ладони серьгу марлийки, ощутив приятное покалывание на пальцах.
«Интересно, насколько у тебя останется чистая душа, когда она познает ненависть.»
* * *
— Маргарет, вставай. Нам нужно собираться на вечер к Тайберам. Женский голос внезапно раздался в спальне, и девушка недовольно застонала. Над ней возвышалась молодая девушка, одетая в шёлковый халат и снимавшая гульки со своих тёмно-русых волос. Ничего не говоря, Маргарита сонливо нахмурила брови в ответ на напряжённое лицо Эбигейл и отвернулась к стене, обнимая подушку обеими руками и испытывая терпение женщины своим поведением. На крики той в комнату вошёл мужчина, одетый в тёмный смокинг. Он зачёсывал чёлку то на одну сторону, то на другую и хмурил брови. — Эби, мне нужна твоя помощь. — Ты издеваешься, котик? Как я уложу твои три волосины? — надула губы она. — Твоя дочь вновь меня не слушает. Такими темпами мы точно опоздаем на светский ужин. Маргарита скинула с себя одеяло, демонстративно забирая со стула полотенце, и обошла женщину, но на плечо легла мужская рука, останавливая её. Были ожидания, что он вновь начнёт строгим голосом отчитывать, требуя извинений, которые так и не услышал от неё. Но мужчина лишь улыбнулся ей тонкими губами, от чего девушка удивлённо распахнула веки. — Пускай сегодня отдыхает. Доктор Йегер хвалил её — со всеми поручениями справлялась, — мужчина подошёл к зеркалу, озаботившись своими волосами и проверив, неужели так всё плохо. — Ну, хоть какой-то толк. Насчёт Йегеров… — вдруг намеренно напомнила Эбигейл о недавнем госте и посмотрела на падчерицу. — Этот блондин, господин Зик, вроде так его зовут, несмотря на своё происхождение, был очень галантен и просил у твоего отца разрешения пригласить тебя на фестиваль. Мужчина нервно усмехнулся и повернулся к девушкам, закончив причесываться. — Я, конечно, дал ему добро, но надеюсь, что ты не заиграешься с ним. Сама понимаешь, носители титанов живут недолго, это я ещё не говорю про то, кем он является и какой у него был непутёвый отец. — Я понимаю, — выдержав стальной взгляд мужчины, спокойно ответила девушка. Вновь происходили события без её явного согласия. Прошло сутки, а она так и не пришла в себя после неприятной ситуации на работе с Ником, а думать о кавалерах хотелось в последнюю очередь. С кем она только не ходила на свидания, и все мужчины были как на подбор Эбигейл. Даже Руд был одним из претендентов, но отцу он тоже не понравился: ему мало кто нравился, и неважно, что в этот момент чувствовала она. — Маргарита, мы хотим только лучшего для тебя, — мужчина приобнял за плечи свою жену, подарив поцелуй в плечо. — Пойдём, дорогая, пусть дочь отдыхает. После принятия ванны Маргарита села перебирать письма, которые приходили от подруг. Одна приглашала на верховую езду, другая на чай, третья посетить сад камней, а четвёртая негодовала, почему Маргарита опять про них забыла. Три месяца назад из-за изнурённой практики и требовательного отношения отца у неё наступил переломный момент, и она набралась храбрости и сбежала из дома, а потом загуляла с девочками, которые научили уважению к себе, манерам в обществе и стильно одеваться. Маргарита стала похожа на них, забылась в людях без цели жизни, но у неё по-прежнему сохранялось дикое желание оборвать всё и сбежать. Она чувствовала, как года утекали сквозь пальцы, а она всё еще стояла на одном месте, исполняя лишь мечту отца. Её загул продлился недолго. Отец был разозлён не на шутку, узнав, что его дочь забросила учёбу в медицинском, и достал её из-под земли, застав на военном полигоне в компании младшего Магата и элдийских детей. Сцена, устроенная им, стоила внимания многих, отчего девушке хотелось провалиться сквозь землю. А потом она пересекла пределы госпиталя, ощутив странный горьковатый привкус. И это послевкусие по сей день оседало на её языке. Маргарита вздрогнула, очнувшись от глубоких раздумий, когда кто-то ударил в стекло. За окном на нее смотрел Руд, плотно жмущейся смуглым лицом к стеклу. Семья Деккер жила на первом этаже, так что парню не составило труда забраться в комнату, когда она открыла окно. — Как ты узнал, где я живу? — Маргарита после практики переехала к родителям, которые нашли неплохую квартиру — и всё ради того, чтобы сходить на светский вечер к Тайберам. — Твоя сменщица все рассказала. Я заметил, что у нее длинный язык, на твоем месте не доверял бы ей свои тайны, — ехидно почесав ладони, он быстренько пробежался взглядом по интерьеру. — Блин, есть что пожрать? — Ты ничего не забыл? — испытующе посмотрела она на него, скрестив руки на груди: они почти неделю не виделись и не разговаривали. — Извини меня. Я тогда был не в себе. — Почему ты не пришёл потом поговорить? Я беспокоилась, но в то же время была зла на тебя. Он посмотрел на неё виноватым взглядом из-под бровей и сжимал пальцы, желая обнять её, но Маргарита выглядела такой неприступной. — Я тебе обязательно расскажу. — Ладно, садись за стол, я посмотрю, что-нибудь из еды на кухне. На кухне она нашла, оставленную родителями, запечённую курицу и, прихватив с собой свежевыжатый сок, направилась в спальню, где друг уже скинул с себя военный камзол, располагаясь на её же кровати и листая скучную книгу. — Да-да, чувствуй себя как дома! — с серьёзным лицом воскликнула девушка и под наблюдением довольных глаз пододвинула к кровати письменный стол. Сев рядом с ним, Маргарита прошлась пальцами по волосам, расчёсывая их и только представляя, с каким опухшим после сна лицом она сидела перед бодрым парнем, уплетающим за обе щеки курицу, будто его не кормили уже неделю. — Короче, мой батя поведал, что завтра мистер Тайбер объявит войну Парадизу. Вся военная верхушка и все иностранные послы будут на фестивале, и, возможно, случится покушение. Поэтому уже завтра я буду в военной форме и с ружьём в руках, — с набитым ртом выдал он, неаккуратно роняя маленькие кусочки мяса, а после запивая всё соком, пока девушка переваривала услышанную информацию. — Это ужасно, всё-таки не стоит оставаться на этом фестивале… Надеюсь, всё обойдётся. — Ну, не знаю, мой батя так не думает. Видимо, что-то знает, но пока не говорит. — Это звучит всё так серьёзно с этой войной… Не шутки, а ещё меня пригласил господин Зик на фестиваль, — она коснулась своих волос, по привычке пропуская пальцы сквозь них. Руд от её новости чуть не подавился, закашлявшись, и шокировано уставился на девушку. У него возникло много вопросов о том, как это могло произойти, а Деккер подтвердила кивком — ему действительно не послышалось. Она решила перевести тему, не желая слушать его глупые шутки, которые возникали в одну секунду в его голове, и попросила объяснить, что происходило с ним последнюю неделю. — Я признался Райнеру в чувствах, а он сказал, что это не самое лучшее время… Я не могу спать ночами, думая об его словах, кажется, я видел отвращение на его лице… — Я плохо знаю Брауна, но в последнее время он выглядит очень плохо. Возможно, годы жизни утекают, и здоровье становится слабее; может, поэтому он не хочет давать тебе ложных надежд? — Маргарита даже и не знала, что сказать в такой ситуации. Безответная любовь сурова и горька на вкус. Она взяла Руда за руку, чтобы хоть как-то его поддержать. — Если он умрёт, то и я за ним пойду. Мне не за чем жить и не за чем любить. — А… Как же я? Я для тебя просто «подушка для слёз»? — не выдержала она. Рудольф смотрел на неё, как забитый щенок, зарывшись пальцами в волосы. — Нет, не думай так! Ты моя подруга, единственная, но я действительно не смогу жить без него. Ты не понимаешь, каково по-настоящему любить… — Всё, умолкни. Не хочу опять злиться на тебя, — резко отрезала Маргарита, запутываясь в клубке чувств. Руд промолчал, не смея испытывать её терпение. Молчание повисло между ними тучей, и медленно образовывалась пропасть: девушка хотела биться об стену, чтобы всё наконец-то улеглось. Все её упрекали, а она не желала их слушать. Руд был обеспокоен только своими чувствами, в то время как она вновь ощутила обиду. Он даже не поинтересовался, как прошла её практика, а ей так хотелось поделиться тем плохим предчувствием и кошмаром, которые не покидали её голову. Руд недолго посидел, а после она проводила его до двери, сухо попрощавшись. Оставшись опять одна, девушка сожгла все письма в камине, выпила травяной чай и уснула дневным сном.* * *
Она падала вниз, а изо рта рвался немой крик; множество рук хватались то за волосы, то за лицо, оставляя на ней фантомные отпечатки леденящих пальцев. Казалось, её падение длилось вечностью, а грубые касания до синяков на коже — мучением. Но тут падение прекратилось, и она ударилась о замёрзшую землю. Туманная дымка настигла её, собираясь затянуть её в игру в прятки, но девушка отпрянула и быстро оглянулась: кругом лес высоких еловых деревьев стояли стеной, а туман то сгущался, то рассеивался. Маргарита услышала звук падающего металлического предмета и увидела, как к ногам подкатилось копьё. Затаив дыхание, она медленно подняла глаза, заметив, как туманная дымка рассеялась и перед ней возник Крюгер. Его лицо было плохо видно, но девушка была уверена, что это он. Страх охватил её до онемения в пальцах. — Беги или борись, — его голос отразился эхом в ее голове. Маргарита в лихорадочной панике посмотрела на копье, а потом на то место, где он стоял, но его уже там не было. — Умри или борись, — его лицо возникло с другой стороны- неожиданно и так близко, сорвав с ее губ крик. Маргарита отскочила, задев копье, которое откатилось в сторону. К щиколоткам словно привязали гири, но она смогла встать и сорваться на бег. Но куда бы она не бежала — лес не приближался и не отдалялся, а туман играл с ней. Она хаотично оглядывалась и вновь чужие руки схватили ее сзади, закрыв рот и заломив руки. Его дыхание обожгло могильным холодом ее ушную раковину. — Скажи мне, жемчужина, а что сильнее любви? Маргарита мычала в ладонь, сопротивлялась в железных тисках, а по щекам шли нескончаемые слезы. — Правильно, ненависть. Ее насквозь пронзило яркой болью, которая импульсом до тугих узлов прошлась по телу, не давая сделать лишнего вздоха. И она проснулась в поту с лихорадочным сердцебиением и преследующим чувством опасности.
