Повелитель Тьмы и его жемчужина

      Сердце ритмично билось под грудной клеткой в невесомой темноте, и Эрен резко распахнул глаза в стремительном желании увидеть свет. Зал ресторана сменился на улицу, пропитанную летней жарой и наполненную зеленью вокруг. В отражении озера рябился комплекс монастырей, выкрашенных в белые и красные цвета со странными, словно золотыми куполами. Смутило его больше не незнакомая ему архитектура, а умиротворяющее ощущение на душе.       «Даже небо выглядит иначе. Спокойное и мирное».       Он поглубже вдохнул чистый воздух, подставляя лицо щедрым солнечным лучам. Ему здесь нравилось; беспокойная душа стала безмятежной, как гладь воды в этом озере или медленно плывущие перистые облака на этом небе.       Но недолго юноша пребывал в одиночестве, когда неподалеку услышал голоса.       «Дети?»       Он без раздумий пошел навстречу голосам. Низкорослые деревья скрывали вид на поляну с кошенной травой. Неподалеку от озера расположилась группа детей с сумками и альбомами, а рядом с ними стояли двое взрослых в панамках и с бутылками воды. Их одежда отличалась и разговаривали они иначе.       Эрен встал неподалеку, не желая пока привлекать внимание и анализируя место, куда он попал. Ведь минуту назад он держал окровавленный скальпель, воткнутый кончиком в тело марлийки. Слушал ее последний вздох и видел на своих глазах, как девушка медленно истекала кровью, отдаваясь в руки смерти. Только резкая вспышка, напоминающая перевоплощение в титана, озарила их обоих, а затем забвение и это странное место, напоминающее сон.       Группа детей и их наставники так и не обратили на него внимания, вовлеченные в процесс рисования пейзажа. Йегер решил подойти ближе, чтобы удостовериться в своей догадке. Как он и предполагал, мужчина и женщина так и не обернулись к нему, переговариваясь о чем-то своем. Как и сидевшие на траве дети; они сгруппировались на удобных им местах по трое или по двое человек, а кто вовсе был один — подальше от остальных, чтобы не отвлекаться. Большой чистый лист был натянут на деревянную прямоугольную конструкцию, рядом лежали рюкзаки и были вынуты принадлежности для рисования. На их лицах отражались разные, но беззаботные эмоции, что показалось Эрену таким незнакомым и чужим.       «Где я?» — его сердце ускоренно забилось, когда он невзначай остановился взглядом на девочке в белой панаме, отсевшей ото всех. Она сидела спиной, поэтому он не мог видеть ее лица, но появилось необузданное желание подойти ближе.       Девочка сгорбилась над своим рисунком, выводя карандашом линии по бумаге, а Эрен навис над ней тучей, но даже его тень не падала на нее.       — Дзержинская! — внезапно ее окликнула подбежавшая другая девочка со своими вещами. Эрен замер и стоял как вкопанный, когда девочка в панаме подняла голову и обернулась на зов. Загорелая кожа, светлая русая челка, те самые холодные серые глаза, обрамленные длинными ресницами. Она смотрела на подругу, но не на него, ее курносый нос незаметно наморщился, а губы раскрылись. Только рассыпанные родинки на ее лице не дали ему сомневаться, что это марлийка.       «Ей здесь где-то десять — одиннадцать лет… Я попал в твои воспоминания? Почему именно прошлое? Это Марли?»       Местные пейзажи мало чем напоминали на марлийские из-за густой растительности и отсутствия знакомого запаха моря.       — Я подсяду к тебе, а то Роман Андреевич опять стал проявлять столь пристальное внимание ко мне, — ее подруга положила на свои колени тяжёлый рюкзак и достала большие листы, пенал и краски.       — Это потому что ты спустя час так и не начала построение, — усмехнулась Маргарита, постучав карандашом по ее чистому листу.       — Ну, вообще-то я голодная. Сейчас съем банан, и будет этому мопсу в розовой рубашке монастыри и замки с верблюдами, — закатила она глаза, вынимая из рюкзака банан.       Эрен не стал строить предположения, каким это образом возможно — что он видит ее детство, но чувствовал, что позже сможет ответить на свой вопрос. Поэтому сел напротив девочек, продолжая наблюдать за малейшей мимикой и телодвижением марлийки. Она выглядела забавно в этой белой панаме и не потеряла детского очарования, но глаза оставались прежними — в них таилась мягкая грусть.       — Булку с сыром и ветчиной хочу, — Маргарита забыла о своем рисунке и неотрывно смотрела на то, как ее подруга поглощала банан и заедала его еще сосиской в тесте.       — Жиза, — кивнула девочка с набитыми щеками, услышав напряженное молчание с ее стороны.       — Ты ведь пойдешь со мной за булочками?       — …       — А, ну да, я забыла, что ты всегда таскаешь с собой еду. И, конечно же, не поделишься?       Демонстративно цокнув, девочка отломала маленький кусочек банана и протянула ей, вызвав недовольную гримасу.       — Ты отказалась рисовать мне натюрморт, поэтому не заслужила, — решила объясниться она, положив в рот предложенную еду, и довольно прожевала.       Маргарита сузила серые глаза, пообещав натравить на неё их учителя живописи, встала, взяв с собой сумку, и решила в одиночестве сходить до магазина.       Эрен пошёл следом, замечая, как подруга марлийки хитро улыбнулась.       — Ты не в ту сторону идёшь.       Девочка притормозила, засомневавшись, и бросила взгляд в сторону, где должен находиться магазин. Развернулась, выкинув по пути её карандаш в траву, и сорвалась на бег под возмущенный возглас из набитого едой рта.       «Сомневаюсь, что в той стороне магазин», — Эрен следовал за ней.       Она недовольно бурчала под нос и оглядывалась назад, а затем вышла на тропинку, которая уходила в лес. Йегеру казалось, что вот-вот и ее глаза наткнутся на него, но марлийка смотрела сквозь, углубляясь в объятья хвойных деревьев.       — Да она издевается надо мной! — чуть не топнула ногой Маргарита и хотела бы развернуться, как из чащи леса раздалась приглушённая песня, заставляя её остановиться. Голос был наполнен лаской и заботой, словно его пела любящая женщина. Заворожённая она шагнула навстречу любопытству.       «Глупая», — промелькнуло в его голове, и внезапно на него нахлынуло плохое предчувствие. По его ощущениям пение было как скрежет гвоздя по металлу.       Они прошли мимо родника через густые, свисающие над землей ветки сосен. Песня становилась громче:

Её руки как первый снег: чисты и неопытны.

Желаю показать, как ощущается вкус железа.

Хочу знать, насколько ты будешь в отчаянии звать меня через толщу воды.

      Тон голоса стал неживым, замогильным, заставляя чувствовать неожиданный холод. Маргарита, прикусив губу, вошла в рощу, закрытую от солнечного света, а напротив неё росло большое, толстое дерево. На нём не было зелени, только сухие кривые ветки, тянувшиеся в разные стороны. Рядом с ним стояла женщина, которая пела те самые жуткие, пробирающие до мурашек, строки. Её сухие уста растянулись в приветливой улыбке, а костлявая рука показалась из широкого рукава.       — Как тебя зовут, любопытная моя?       Эрен остановился позади девочки, как преданный призрак за ее спиной, и невольно нахмурился: появилось странное желание схватить девчонку и увести ее. Эта женщина нисколько не внушала доверия.       Маргарита огляделась. Вокруг не было никого — из-за чего стало немного не по себе. Деревья, как ограждение, оберегали старое дерево от посторонних глаз. И она неуверенно произнесла своё имя, собираясь уже спросить, как выйти отсюда, но женщина перебила её.       — Маргаритка, значит… Я так долго ждала хоть кого-нибудь. Подойди ближе, можешь мне кое в чём помочь?       «На тебя это не похоже, ты здесь слишком наивная, когда в Марли была наоборот — настороженной и бдительной…»       Эрен посмотрел на сгорбившуюся женщину: половина её лица была скрыта под темной рваной тканью, которая облегала ее горб. Незнакомка видела неуверенность и скованность девочки, поэтому пустила скупую слезу по морщинистой щеке, сложив руки на груди.       Эрен нисколько не поверил в эту актерскую игру и давно бы развернулся и ушел, но Маргарита почему-то не думала об этом.       — Конечно, — все, что она сказала, повинуясь ее голосу, и подошла ближе.       — Моя собачка застряла в щели этого дерева, а у меня больная спина, не могу нагнуться, чтобы достать её, — женщина притронулась к жёсткой коре, поглаживая её ладонью, и немного отошла, чтобы показать ту самую тёмную щель, откуда был слышен скулеж животного.       — Хорошо.       «Дура».       Девочка села на колени, смяв под собой жёлтые одуванчики, осторожно на корточках подползла и заглянула в глубокую темноту. Собака перестала издавать звуки, обрекая ее слух на тишину, и только шумные тяжёлые вздохи старухи наседали на неё со спины. Костлявые руки легли на маленькие плечи, а ухо обдало могильным холодом:

Полюбишь вечность и отдашь своё сердце мне, никому больше.

Зависима от меня и покорна моей короне.

Я покажу тебе прошлое, другой мир, жестокую реальность, лишь отдай своё трепещущее сердце.

      Эрен дернулся, сделав шаг вперед, когда женщина склонилась над Маргаритой и толкнула ее. Под её руками провалилась травянистая кора земли и она не удержала равновесие, падая в затягивающий омут с парализующим страхом.       Эрен прирос к земле, не понимая собственных чувств и происходящего. Незнакомая женщина обернулась и осознанным взглядом смотрела на него, кривя свои уста в улыбке, словно видела его.       — Здравствуй, избранный Имир. Совсем скоро мы с тобой увидимся, и ты отдашь то, что принадлежит мне.       Злость тут же обрушилась на юношу: он сжал кулаки и хотел схватить эту старуху и вытрясти из неё ответы на происходящее, как вновь она хрипло запела, приковывая его к месту.

Сладко дрожишь, девочка.

Твоя наивность граничит с недоверием, но я сильнее.

Ты пересекла точку невозврата.

      — Замолчите!       Он услышал её голос, а его сковали, выросшие из земли ветки. Земля стала водой, утаскивая его сопротивляющееся тело в глубину темноты. Маргарита надрывно кричала, звала на помощь, и сознание Эрена померкло.

* * *

      Он оказался в полумраке замкнутой маленькой комнаты. На металлическом столе, который напоминал операционный, медленно открывала глаза марлийка. Ее одежда была насквозь сырою, а панама потеряна. Напротив нее стоял мужчина с жидкой бородкой, на которого её вырвало, и женщина, голосом походившая на ту старуху.       — Сходи за этим марлийцем, Карл, — приказным тоном обратилась она к мужчине с бородкой, и тот, не проронив ни слова, послушно выполнил ее приказ.       — Пожалуйста, отпустите меня домой.       Эрен впервые видел марлийку настолько напуганной. Она умоляла женщину, а к ее глазам подступали слезы. Ему оставалось только догадываться, что она представляет в своей маленькой головке.       — Это теперь твой дом, Маргарита, а я твоя спасительница.       Девочка поддалась слезам, не переставая повторять мольбы.       В этот момент в голове Эрен ничего не складывалось: он не понимал, что происходит в воспоминаниях марлийки и как эта женщина смогла заговорить с ним через них.       В комнату вернулся тот молчаливый мужчина с врачом, который одарил девочку быстрым, полным печали, взглядом. Коснувшись ладонью ее лба, он положил чемоданчик на табурет.       — Господин Деккер, я рада видеть вас снова, — женщина поклонилась, поправив шелковый платок на голове и опустив одну руку к животу в почтительном поклоне.       «Деккер», — Эрен внимательно осмотрел низкого роста мужчину в белом халате. — «Ты говорила, что твой отец — врач, но почему он здесь выглядит так, будто ты ему никто…?»       Марлийский врач скупо кивнул, устало оглядев девочку через стекла очков, и молча начал проводить осмотр. Взял мазок слюны и кровь на анализы, а потом щелкнул своим чемоданчиком, демонстрируя этим, что закончил свою работу. Все это время женщина не сводила с девчонки внимательного, изучающего взгляда, что-то решая в своей голове. А потом взяла ножницы и остригла небольшой локон ее волос, заворачивая его в бумажку.       — Она здорова, ей нужно несколько дней покоя, чтобы прийти в себя, госпожа Мадина.       Маргарита пальчиками зацепилась за рукав белого халата, привлекая внимание мужчины к себе. Слезы снова мешали ясно видеть, скатываясь по покрасневшим щекам и дрожащим губам. Она была до жути напугана и умоляла врача понять её. Но тот лишь отрицательно помотал головой, отрывая девичью ладонь от себя. Мадина приказала помощнику увести девчонку и оставить её наедине с врачом. Мужчина незамедлительно схватил за локоть Маргариту, грубо стащил с металлического стола и увёл из кабинета, в котором царила гнетущая атмосфера.       Эрен последовал за ними, и, казалось, что вопросов стало еще больше.       Карл сопроводил девочку в гостиную, игнорируя поток вопросов и мольбы отпустить домой. Мраморные колонны и картины неизвестных художников встретили их в хорошем освещении хрустальных люстр на узорчатом потолке. Мебель из настоящей кожи животных была расставлена по центру холла, где сидели разновозрастные дети. Они встали с места, поприветствовав их поклоном, как до этого приветствовала женщина врача.       Маргарита, как парализованная, смотрела на них: их выражения лиц были на удивление спокойными и смиренными. Мужчина с бородкой подтолкнул её к ребятам, и из-за стола вышла рыжеволосая девочка, добродушно улыбаясь ей и нежно беря за ладонь, чтобы посадить за стол. За столом не все сидели; кто-то на заднем фоне играл в настольные игры; кто-то читал книгу, не отходя от большого шкафа с книгами; а кто-то молча смотрел на неё без интереса.       — Меня зовут Милена. Я очень рада, что в нашей команде появился ещё один человек, — худые ручки коснулись фарфорового чайника, наливая кипяток из маленького носика в свободную кружку; она аккуратно приобняла русоволосую, с детским интересом разглядывая три выразительные родинки, разбросанные по бледному лицу. Ещё раз улыбнулась, словно приняла её и пододвинула чай ближе, предварительно положив туда дольку лимона.       Серые глаза посмотрели напротив себя — туда, где сидели два парня по разные стороны дивана. Один с копной светлых, переливающихся волос наклонил голову в любопытстве и выглядел старше остальных.       — Меня зовут Ваня. А ты, значит, Маргарита? Не повезло тебе попасть в хитросплетённые сети нашей госпожи, — скрестил руки на груди он, и в этот момент девочка заметила необычные глаза юноши с красивой радужкой, напоминающих оттенок кофе с молоком. Черты лица еще не полностью приобрели мужественную остроту, но были на пороге к этому.       Внезапный холод пробрал её до мурашек, когда она обратила внимание на второго мальчика, который выглядел немного отстранённо. Он сидел на самом краю дивана и, не церемонясь со знакомством, наклонился над столом и схватил своей бледной ладонью за её большую белую футболку, дергая на себя и заставляя врезаться коленями в край стола. Его темно-карие глаза прожигали изнутри, создавая контраст с холодной аурой, витавшей вокруг него.       — Дамиан Аккерман, и я скоро стану сильнейшим, а ты в первый же день погибнешь от рук элдийских отродьев.       «Ещё один Аккерман», — промелькнуло в голове Эрена, и он продолжил слушать их диалоги, пытаясь что-нибудь прояснить.       Резкие слова заставили Маргариту отстраниться от него и неуклюже упасть на диван к Милене, недовольно наблюдавшей за этим действием. Её мозг решил сделать остановку и переспросить ещё раз, что он только что сказал. Парень от этого громко и издевательски рассмеялся.       — Я правда ничего не понимаю, — она ощущала, что может вот-вот заплакать, но старалась сдерживать себя из последних сил — боялась показать, какой может быть бесхарактерной по сравнению с ними.       — Мне кажется, госпожа ошиблась с выбором, — заявил Дамиан, встав из-за стола. Он больше не хотел тратить время на знакомство еще с одним слабым ребенком.       Ваня на это устало вздохнул, закатив глаза от глупого выражения лица новенькой, собираясь объяснить своим языком.       — Короче, госпожа каким-то образом переместила меня и Милену в этот мир, заманила нас, как и тебя. Обычно на её голос отзываются те, кто сильный духом и способен перенести ужасы и грехи иномирцев. Мы здесь чужие, а для госпожи — будущие воины. Вроде как-то так, — подросток задумчиво почесал затылок, а после кивнул на других безучастных в этом разговоре детей. — А это мансийцы и они уже родились здесь, но такие же будущие воины против элдийского народа, который упоминал Дамиан.       «Разве это возможно? Иномирцы? По этой причине я не смог увидеть воспоминания с ней? Чего-то не сходится…» — Эрен впал в оцепенение. Недавно для него было шоком, что за стенами могли жить другие люди, а теперь существуют миры, в корень отличающиеся от их жесткого мира, который так хочет он уничтожить.       «Опасность может нести и другой мир. Все ополчились против нас…», — Эрен вглядывался в испуганное лицо марлийки — она изначально была его врагом, и может ее жизнь в Марли лишь прикрытие, чтобы совершить нападение на остров. — «Ты притворилась обычной заносчивой аристократкой, чтобы не вызывать подозрений, и никто не сможет предположить, что ты воин».       Но что-то не складывалось. Она была слаба для воина, хоть и попыталась убить его одним скальпелем. Или очень хорошо играла свою роль, но теперь он знает, кто она на самом деле.       — Рита, ты не бойся. Ты теперь с нами. И не обращай внимания на Дамиана, он — придурок, — Милена схватилась за её ладонь, чтобы та не переживала.       Воспоминания быстро перетекли к вечеру, смена суток поменялась в секунду, и вот Эрен уже находился на улице, не чувствуя ни холода и ни ветра. Во дворе большого поместья курил марлийский врач и наблюдал за звездным небом. И тут вышла марлийка. Она казалась еще бледнее, а блеск в глазах потускнел, делая их до жути мрачными.       «Все осознала?»       — Твоя госпожа будет недовольна, если не будешь соблюдать режим, мансийка.       — Мансийка? — вопросительно посмотрела на него Маргарита, не понимая, почему он так назвал её.       — Ну, а кто? Теперь уже не иномирка или как вас там… Считай, что ты уже родилась тут, в Мансе. Далеко от моего дома, который находится за океаном, на другом континенте, — усмехнулся мужчина, а после, посмотрев на неё немигающим взглядом, присел на корточки перед ней, поправляя челку на детском лице. — Госпожа Мадина собирается вершить хорошие дела. Скоро весь народ заживёт спокойно, позабыв об островных дьяволах. Ты ещё мала, но скоро всё поймешь… Хоть я и немного осуждаю, что Мадина похитила детей для своих целей, но все мы думаем только о себе.       Он вспомнил что-то грустное, от чего брови нахмурились, а глаза смотрели сквозь неё. Уста прикоснулись к сигарете от осознания одной мысли.       — Я верю этой странной женщине — она сможет защитить нас всех. Помогаю ей, чем могу, хотя уже устал…       — Дяденька, я очень боюсь её и не хочу воплощать её идеи… Но и домой не хочу возвращаться — там меня ждет ад… Помогите мне, пожалуйста, — прошептала Маргарита дрожащим голосом, заглядывая в радужки голубых глаз мужчины.       — Хм, я всегда хотел себе дочь или сына от Беатрис, которые станут востребованными врачами в Марли, как и я. Мечтал, что мы будем вместе жить в доме, построенном в яблочном саду, а Беатрис забудет, что она воин, — врач потушил сигарету, выпрямляясь во весь рост перед ней. — Если хочешь уйти со мной и разделить мою мечту, чем мечту госпожи Мадины, то поехали на земли, где я родился.       Девочка потупила взгляд, обдумывая его предложение, хотя уже сложно было что-то решать. Эрен видел, что она больше доверяла господину Деккеру, чем Мадине, которая скинула её в колодец. Она протянула ладошку, слабо сжимая его руку, тем самым соглашаясь на предложение, хоть и с каплей сомнения.       Все закрутилось в непонятный водоворот. Он увидел то, что желал знать. Его предположение оказалось ошибочным, и она все-таки не воин под прикрытием. Казалось бы, увидел достаточно и готов был вернуться в свой разум, как вдруг он казался в том дне, когда Маргарита прощалась с ним под кронами деревьев госпиталя. Он теперь видел, как она смотрела на него. И не была похожа на ту запуганную девочку.