Моя погибель
28 мая 2025 г., 14:26
Весь апрель она жила в поместье. Чтобы сделать новый яд, хватило месяца, и это было то, что нужно Мадине. Остальное время ей дали отдохнуть до решающего мероприятия. Утром девушка завтракала с Миленой, днем училась, вечером репетировала вальс с Ваней, а ночью ходила пешком до горы с новой порцией перемельчённой и напичканной лекарствами еды к Йегеру.
Она молча выхаживала его и уходила, хоть и хотелось удостовериться в том, что он сказал — была правда. Неужели отец жив и скоро она сможет увидеть его. Впервые почувствовала себя не на краю пропасти.
Эрен перестал выглядеть как полумертвый; мог связывать слова в предложения и осмысленно воспринимать информацию, поэтому были риски, что надзиратели догадаются. Пришлось схитрить: мужчины не устояли перед вкусной едой и хорошей выпивкой. Они съедали всё под чистую своими грязными руками, не сдерживая рыганий и громкого смеха. В следующий раз Маргарита добавила снотворного, и оба мужчины уснули непробудным сном.
Стянув связку ключей с пояса Грека, она направилась к пленнику.
Йегер поднял голову, когда девушка оказалась ближе, звеня ключами и освобождая его от кандалов. Он опустил руки с тяжёлым стоном, а по его лицу от лба потекли ручейки крови, срываясь с острого подбородка и падая на землю. Маргарита села напротив него, доставая из приоткрытой корзины контейнер супа, хлеб и ложку.
Издали был слышен храп и капли воды, стекающие сверху в это озеро. Эрен безжизненно смотрел на то, что она делала, не поднимая своих глаз на него.
— В этот раз сам сможешь поесть? — девушка придвинула контейнер с супом.
Йегер взял ложку и окунул её в бульон. Рука дрожала так, что суп не доходил до его рта, расплескиваясь на пол. Маргарита вздохнула, забрав ложку, и снова зачерпнула. Как только поднесла её к чужим губам, он отвернул лицо, хмуря брови, отчего пустота внутри неё заискрила возмущением. Настойчиво повернула его голову, держа ложку около рта, и юноша нашёл силы откинуть её в сторону.
— Теперь есть силы строить из себя гордого?
Маргарита проводила ложку недовольным взглядом и наконец подняла его: брови тут же расслабились, когда заметила стекающую одинокую слезу по щеке, которую он стер.
Пустота теперь не просто искрилась, а скручивалась в один комок и рвалась на несколько частей, превращаясь во что-то новое, простое и тянущее.
— Я терпелива, — она достала ещё одну ложку из корзины. — Так и ты соизволь набраться терпения.
Снова зачерпнула этот чертов суп для него. Эрен посмотрел на неё исподлобья; зеленые глаза напоминали глубокие тёмные воды, в которых таилась мгла. Только в ней больше не было той самой опасности, а лишь отчаяние.
— Убирайся, — прозвучало раскатистым рыком и как пощечина по лицу. — Дай мне подохнуть тут. Оставь меня в покое… Надоела! Чертова рабыня.
Каждое слово разрывало её пустоту в груди и зарождало семечко, из которого рвался росток, наполненный горьким невыносимым гневом и обидой. Маргарита не сдержалась, втянув воздух через нос, и ударила его по щеке так, что звон от удара прошелся эхом по стенам пещеры. Но этого было мало — хотелось ещё. Росток нарывал, впивался шипами в каждую мышцу тела. И Маргарита накинулась на него, повалив на землю, сомкнув руки на шее и надавив всем весом, перекрыла дыхательные пути.
— Ты! Не будет тебе прощенья! Никогда! Я бы давно тебя отравила, чертова придурка… Но, — руки задрожали, и эта дрожь росла, охватывая всё её тело. Эрен, скребя ногтями по твёрдой поверхности, хрипел; вена вздулась на его виске, кровь прилила к лицу, но он позволил закончить всё это раз и навсегда. Соленые капли сорвались с глаз, падая на его лицо, и хватка становилась слабее, а лицо, которое было наполнено гневом, исказилось в желании сдаться. Она не могла выразить всех чувств, которые испытывала к нему. Их было слишком много — они переполняли её до краев, очнувшись после долгой спячки. — Как ты мог… Разве твое сердце настолько бездушное? А? Отвечай!
Начала бить его по плечам, по груди — куда смогла попасть. Но удары были такими слабыми, что он не ощущал их. Впилась ногтями в его оголённые плечи, проводя красные борозды до груди, уже не в состоянии сдерживать нахлынувший на неё шторм эмоций за столько месяцев.
— Я… Хотел всё закончить… — его голос был таким же мертвым, как и всё внутри. Если бы ещё осталась возможность что-то почувствовать, то новая опасность точно погубила бы всё внутри и зародила гнев и страх, но он сгорел, остался пеплом в этой пещере, а она собиралась из этого пепла что-либо сделать.
— Эта сила… — Маргарита стерла слезы с лица, найдя смелость посмотреть ему в глаза. — Она отравляла вас. Питалась вашими годами жизни, заставляла убивать друг друга… И опять… Скоро история повторится… И я не позволю, теперь мне есть зачем жить.
Успокоение пришло в эту же секунду, когда она вынула из себя те самые слова, о которых боялась думать без веры в себя. Эрен, смотревший на неё, как на звездное небо, в котором так долго выискивал тайну, резко приподнялся на руках, переводя их тела в горизонтальное положение и оказываясь к девушке непозволительно близко.
— У всех у нас свои грехи, за которые можно раскаяться и попросить прощения. Но твой грех ничем не искупишь. Ты искупал мир в огне и сколько людей умерло… Ты мне омерзителен, — она отстранилась от него, выпрямляясь во весь рост. Эрен не смел на неё смотреть, был не в состоянии видеть её отвращение, которое стало почему-то небезразлично ему.
Деккер наконец-то высказалась, желая покинуть это место и забыть о своём желании узнать о секретах Мадины. Но Эрен хотел её удержать в противовес тем сказанным словам ей ранее.
— Эта женщина подчинила силу Имир, потому что она элдийка — сестра бывшей жены моего отца. Я видел её мельком во воспоминаниях отца… В ней кроется королевская кровь…
— Что? — на секунду опешила она, шокировано распахнув покрасневшие глаза. Резко стало холодно до боли в конечностях от недопонимания. — Но почему она хочет уничтожить Элдию, если сама элдийка? Такая же наследница империи. О боже… Она хочет стереть старую Элдию и возродить новую, такую, которая будет ей угодно!
Хотелось сорваться с места и рассказать Милене и Ване, а после Луке, но внутри что-то оборвалось от этого невозможного желания: ей никто не поверит и не предаст госпожу.
— Имир — это обычная девочка, которая любила деспота и стала первым титаном. Она столько лет была в рабстве королевской крови и столько лет будущим приемникам даровала силу и питала их жизнью. Но больше всего в жизни она мечтала быть свободной, мечтала уничтожить этот мир. У нас совпали с ней желания. Но оказалось, что не только мы хотели этого, но и та, кто была намного влиятельней в этой силе, — закончил он.
— Как уничтожить эту силу?
Этот вопрос был наполнен такой решимостью, что Эрен окунулся в прорубь, после которой голова стала легче, и свет просочился в неё. Он долго смотрел на Маргариту. На другую Маргариту, не понимая её мотивов.
— Разве ты не заодно с ней? Зачем тебе уничтожать то, что принесет вам колоссальную силу?
Она поджала губы: мысль разделять с Мадиной одну цель — была ей отвратительна.
— Потому что это неправильно. Новые жертвы будут расти. Теперь на кону стоит не свобода, а покой в мире.
* * *
День за днём близился к официальной встрече послов и иностранных гостей из Афранте и Итрэйта, которые предоставят военные силы в помощь Мансе. Важное мероприятие, решающее судьбу человечества, будет проходить в главном театре города, куда мэром Мансе приглашены госпожа Мадина и её ученики. Для Мадины это было важным событием: первым шагом к наступлению предстоящей войны. То, что она узнала от Эрена и держала в тайне. Был один способ уничтожить силу Имир, но для этого нужно вернуться в Марли и найти семью Тайберов. Больше она не смогла узнать, Эрен намерено молчал, желая взамен на информацию — свободу. Позже они не поднимали эту тему; она давала ему еду, не оставаясь рядом — не могла пересилить себя. Прошлое касалось её воспоминаний о времяпровождении в гетто с ним. Наступил важный день. Ночь была по-своему особенной: полная луна освещала чистым серебром передний двор поместья. Маргарита, сидя на подоконнике, разглаживала шёлковую ткань пыльно-розового платья и наблюдала в окне, как слуги торопились подготовить карету для них. А по другую сторону была суматоха с одеваниями и выбором причесок. В комнате витал навязчивый цветочный аромат сладких духов. Она обернулась и окунулась в легкий сказочный мир, который создали своим прекрасным внешним видом и веселым смехом девушки. Милена была давно готова и сидела рядом с ней только на маленьком кресле, рассматривая браслеты на своём запястье и то, как бриллианты переливались на свету люстр. Она была одета традиционно в белое платье, которое выбрала для неё Мадина, а на щеках были нарисованы ритуальные символы. Милена выглядела действительно как юная простая девушка, а не как воин, и даже разворот широких плеч и сильных рук выглядели гармонично в этом платье. Милена создавала ауру настоящей женской силы. — Впервые надеваю украшения, — улыбнулась она, а румяные щеки придавали ей задорный вид. Маргарита ответила ей робкой улыбкой, чувствуя в пальцах некую нервозность. Длинные выпрямленные волосы были выровнены прямой линией на пояснице и зачесаны за уши, чтобы открыть вид на её скулы и серьги с розовым кварцем. — Пипец, я такая красивая, — Алла подошла к ним, поправив тёмный пучок на голове, заколотый старой заколкой, и радостно улыбнулась своему отражению в зеркале. — Ага, Ваня точно будет твой, — подмигнула рыжеволосая, заигрывающее коснувшись её руки и заставив брюнетку покраснеть до ушей. — Да иди ты… — отмахнулась она, продолжая смущённо улыбаться и даже не посмотрела на Маргариту, полностью её игнорируя. Причина была понятна: Ваня выбрал для танца какую-то врачиху, помешанную на ядах, а не её. Раздался стук в дверь: в комнате появился Карл в новом выглаженном костюме с золотыми запонками на рукавах. Он стоял с расправленными плечами, учтиво поздоровавшись: — Дамы, карета подана. Театр, завораживающий взгляд прохожих людей, являлся главной достопримечательностью города. Большинство журналистов стояли у ворот здания, но в него пропускали только влиятельных. На входе во двор встречали статуи богинь, державшие арфу в разных позах, а белокаменные колонны были обвиты плющом. Воины следовали за Мадиной. Все столпившиеся люди кричали её имя, называя будущей спасительницей. Маргариту тошнило от наслаждающего овациями лица, но она не поддавала виду, прикрывая глаза от вспышек фотокамер. Лука и другие учёные уже были внутри театра и ждали их. Она хоть и не была воином, но Мадина разрешила ей прибыть вместе с ними. Сам театр делился на три здания, которые образовали круг, окружённый виноградным садом и декорированными фонтанами с беседками. Мероприятие происходило в главном центральном здании, и внутри него слышались радостные крики людей. Приятное освещение и расслабляющая музыка окутали пространство зала. Музыканты сидели на сцене в сторонке: кто проходился по струнам кифары, а кто-то играл на авлосе; самый активный музыкант не стоял на месте и смычком выводил прекрасную мелодию на виоле, гармонирующую с игрой остальных инструментов. Гостей встречали девушки, облачённые в дорогие ткани, напомнившие тунику в пол, а на головах блестели позолоченные венки. Они ходили изящно и, мягко улыбаясь иностранцам, предлагали вино из кувшина, а на расписном подносе различных видов сыр на шпажках, пиалу, наполненную мёдом и грозди винограда. Из-за виноградного сада всё помещение пахло терпким вином, которое опьяняло разум людей. Маргарита нашла Луку и, протиснувшись через людей, села рядом с ним. Он познакомил со своей женой, которая была её ровесницей, и двумя милыми двойняшками. В висках неожиданно стало пульсировать, Маргарита притронулась рукой к голове, чувствуя неприятную боль. Нашло наваждение с того момента, когда в Ребелио объявили войну Парадизу, но что-то ещё давило на неё, будто что-то из забытого детства. Музыка прекратилась, а на сцену поднялся мэр Мансе, облачённый в тору, душевно поприветствовал всех присутствующих и зачитал легенду о гладиаторских воинах, борющихся за свободу. — Мы — мансийцы! С нами наши братья и сёстры — афранцы и итрэйцы. Мы — выжившие за океаном! Бог Посейдон был нашей защитой. Подарил нам океан и оградил от нашествия дьявола. На наши плечи легла ответственность за спасение нашего будущего поколения! Элдийцы ясно дали понять, что хотят стать единственными выжившими людьми на этой планете. Забрать наши земли и ресурсы, убить наших детей, — мужчина остановился, сдерживая демонстративный горький ком и показывая, как ему трудно затрагивать эту тему. Он хотел получить ответную реакцию людей, чтобы те прониклись к его словам. Все гости с затаившимся дыханием слушали его; у всех бегали мурашки от неизвестности их судьбы и будущего. Мадина, стоящая рядом с ним, положила на его плечо свою ладонь, так же делясь своим переживанием за будущее людей. Мэр благодарно улыбнулся ей и представил женщину перед народом, назвав спасительницей. Госпожа не смотрела на зрителей — только на первый ряд, где сидели ученики. Главное для неё — это донести им суть важности происходящего. Маргарита долго не отводила глаз от неё, ощущала, будто знала все её тайны. Но всё же перевела взгляд в сторону, не выдержав мучительного зрительного контакта, сжимая в ладони бокал вина, к которому так и не притронулась. — Вы мне льстите, господин мэр. Но это правда, теперь нам нечего бояться! У бывших союзников — марлийцев — была своя особенная сила в лице титанов! Но титаны — это уже прошлое, уязвимое место. Но с группой моих учёных и упорством моих воинов мы войдём в новую историю с новыми силами. Воинов попросили подняться с места, чтобы все знали их в лицо. — И также благодаря Теодору Влахосу — создателю гена мутации и Маргарите Дзержинской — создательнице ядов, мы внесём колоссальные изменения в человеческой природе, станем непобедимыми и сможем противостоять элдийским демонам. Маргарита, вставая с места, понуро опустила глаза, тяжело вздыхая и ощущая на своей ладони тёплую руку Луки. Он поддерживал её улыбкой, в то время как Теодор активно махал людям, позируя перед камерами. — Они моя гордость, которая заставит Эрена Йегра сдаться и заплатить за свои грехи и за смерти невинных людей! — прокричала женщина, подняв бокал с плескающим вином над зрительскими рядами. Все поддержали её аплодисментами, а самих воинов стали закидывать венками из живых цветов. Это представление не было ей по душе. Чем быстрее близился их выход, тем сильнее Маргарита осознавала это. Элдийцы не смогут отдать Эрена им, так как они даже не подозревают, что он жив. Им останется воевать за свои земли. Против одного острова, потерявшего титанов и стены, объединятся целых три государства. Маргарита просто не верила в победу Парадиза. Журналисты задали оставшиеся вопросы воинам, и все гости отправились в виноградный сад, где уже накрыли длинные столы для пира. Маргарита с Ваней под девичье живое пение вышли открывать мероприятие венским вальсом. Её вовлекли в стремительный танец, который чередовался в левых и правых поворотах. Ваня держал её как куклу, соблюдая движения на носочках бальных туфель, а его левая нога тонула в длинном подоле её розового платья. Маргарита не ходила, а летала, отклонившись немного корпусом назад, и только нижняя часть её тела плотно соприкасалась с его бедрами. — С тобой всё в порядке? — закружившись на одном месте, вылетел из его губ вопрос. Он видел её лицо, омрачившее беспокойством, и ни разу счастливую улыбку за свои достижения. — Да… — кратко ответила она под ироничный смешок парня. Он убавил скорость движений, и теперь это было похоже на медленный вальс. — Ты что-то скрываешь, — не отставал. Деккер нервно сжала свою ладонь на его плече, отчего он почувствовал её неспокойность. И был прав: она пыталась делать вид, будто не понимала, о чём он. Её реакция подтверждала это. — Специально выбрал ставить танец со мной, чтобы надоедать? А то Алла сейчас очень недовольна, продолжая ненавидеть меня, — гневный взгляд брюнетки она чувствовала даже спиной. Алла, не отрываясь, прожигала их центральную фигуру в вальсе. — Этим вечером я сделал ей кучу комплиментов и готов поспорить, что её трусики точно намокли. Маргарита чуть не подавилась воздухом, а щеки покраснели, что позабавило его. Фадеев наглел, когда наклонил голову, чтобы невзначай коснуться носом её волос и прошептать на ухо. — Ты вкусно пахнешь. — Боюсь спросить чем, — она осторожно отклонила голову, сама ощущая шлейф стойкого аромата его парфюма. Усмешка коснулась её мочки уха. — Выпечкой… Тем самым утренним миндальным круассаном, который я беру на завтрак, — он всё же отстранился от неё, довольствуясь изменившимся лицом девушки: розовый румянец покрывал щеки, серые глаза больше не казались такими отчуждёнными, а губы, пропитанные блеском, были покрасневшими от нервных покусываний. Он на секунду засмотрелся на них и быстро поднял глаза, продолжая глубже вдыхать сладкий тёплый аромат, исходящий от её шеи. Маргарита от смущения не знала, что ответить, желая поскорее закончить танец. Ей не впервые делали комплименты, но этот было так странно и непривычно слышать, словно неправильно и незаслуженно. Они закончили финальное движение, отличающиеся от того, которое репетировали. Юноша резко поднял её над землёй, словно она ничего не весила, закружил в воздухе и расслабил руки, чтобы она прижалась к нему. — Мы потом продолжим разговор, Ритусик. Закончив танец под её расслабленный вздох и радостные возгласы Ильяса и Марка, они поклонились людям и отошли в сторону. Маргарита оттолкнула смеющегося парня от себя и захотела найти Милену, которая вначале танца присутствовала, а после исчезла. Энора помогла ей, сказав, что Милена ушла куда-то с Дамианом. Маргарита обежала сад, заметив большое скопление ворон, кружившихся в хаотичном танце над крышей одного из зданий. Они каркали и разрывали ночное небо своим криком. Оказавшись внутри помещения, она ринулась необъятной энергией на второй этаж, когда услышала девичий душераздирающий крик, который моментально затих. Холод пробрал её до костей, застряв болью в горле, но не парализовал, а желудок уже переварил бьющееся в страхе сердце. Из проёма первой двери, где лился лунный свет, расползалась тёмная лужа крови. Маргарита, задержав дыхание, коснулась ручки и дернула на себя, застыв на месте. И не по своей воле потекли слёзы. Тёмная фигура выпрямилась перед ней в свете полной луны. Голова медленно, с чувством наслаждения, повернулась к ней лицом, демонстрируя окровавленные уста, которые облизал своим острым языком Дамиан. Его обнажённая грудная клетка исполосована женскими ногтями, волосы были в беспорядке, а глаза темнее ночи. Яркая вспышка заколола невыносимой болью, а перед глазами возникла совсем иная картина. Она в темном коридоре идёт на источник жёлтого неприятного света. Смотрит своими наивными глазами на сгорбленного мужчину за столом над рюмкой водки, а после идёт на шум воды, заглядывая в другую комнату: всё казалось большим и высоким, словно она была мала ростом, а непонимание того, что происходит, двигало её переживанием. Первое, что попало ей на глаза, — это жирные капли крови на кафеле, а затем слух уловил тихий плач женщины. На языке крутилось знакомое первое слово, которое застряло в горле, пока она смотрела на то, как исхудавшая, покрытая синяками женщина смывала кровь со своего лица. Вода была розовой и до жути пугающей. Ручейки слёз капали на пол, не задерживаясь на подбородке Маргариты, а зубы сжались, но не сдержали крик боли, рвущей её сердце на части. Эта минутная сцена исчезла белым хлопком, и перед ней вновь стоял Аккерман, а на большой кровати лежало обнажённое тело Милены, истекающее кровью и пачкающее белоснежные простыни. Её светлые глаза безжизненно смотрели в стену, а алые уста были раскрыты в последнем крике. Русоволосая разучилась дышать, когда Дамиан отшвырнул её в коридор. Она ударилась затылком о стену, разбив с собой вазу, и упала на эти же осколки, но быстро приподнялась на локтях, зная, что тот не любит ждать и бьёт сразу. В ладони незаметно от него сжала небольшой осколок от вазы. Всё её тело побороло дрожь и не поддавалась её воле. Если она сейчас не придёт в себя, то помрёт в его грязных руках. — Чёрт, вовремя тебе нужно было зайти. Как всегда, всё портишь, конченая сука, — он был рядом и резко ударил ногой в живот. Она хрипло вскрикнула, хватаясь за это место, и не в силах была подняться, но Дамиан помог. Схватил за горло и вжал её тело в стену, поднимая над собой. Его слова были, словно яд, травящий её слух. Маргарита дергалась, хватаясь одной рукой за его, чтобы тот отцепил, но Аккерман сильнее сжимал пульсирующую вену, омерзительно облизывая её шею. — Такая слабая, что невозможно на тебя смотреть. Тошнит. Ты мне сразу не понравилась, когда тебя записали в эти ряды. И как вообще можно признать такую дуру? Аккерман продолжал бы так вечно плеваться оскорблениями в её адрес, пытаясь пропитать разум своей ненавистью, но она до боли сжала осколок, поранив руку и выпустив кровь, пропитанную злостью. Замахнулась, когда он наклонился к ней, и проехалась им же по щеке, оставив глубокую рану. Дамиан отшатнулся от неё, с истошным криком хватаясь за своё лицо. Изо рта плевками выходили тёмные сгустки, похожие на кровь. — Сука, ты сгоришь в Аду! — Я уже в нём. Маргарита устала терпеть боли своего сердца, когда на глазах умирали её близкие. Каждый раз она ничего не смогла сделать, зато в этот раз не оставит всё безнаказанным. Решительно хотела занести над ним осколок, убить его, испачкаться в его грешной крови и забыть о своей клятве врача. Но не успела выплеснуть всю ярость, как стекла разбились: стая воронов ворвалась в комнату, нападая на неё. Маргарита закрылась руками и каждый раз вскрикивала, когда они клювом щипали её кожу. Аккерман безумно смеялся, странный запах усилился, и в самый последний момент послышались чужие шаги. Дамиан свалился с ног, когда, не пожалев своей силы, разъярённый Ваня ударил его в лицо, откидывая прочь. А потом навалился всем своим весом на него, начал избивать, чередуя удары кулаками и не давая ему издать лишнего вздоха. Часть воронов накинулась на его спину, ударяя крыльями по лицу. И только один голос испугал этих стервятников, позволив без кары разлететься в стороны. Драка прекратилась. Двое рослых мужчин оказались рядом с парнями. Один из них оттащил разгневанного Ваню, а другой заломил руки Дамиану, подняв его перед госпожой и схватив за спутанные волосы, заставил смотреть ей в глаза. — Аккерман! Ты что натворил?! — женщина с ужасом на лице прошлась по комнате, где внутренности Милены поедали вороны. Затем в комнату ворвалась Маргарита, разгоняя их и падая около бездыханного тела. Ваня продолжал дёргаться в крепком захвате мужчин, готовый наплевать на всё и разорвать Аккермана на куски. — Увезите Дамиана в особняк и закройте в изолирующей комнате, — приказала Мадина своим людям, пытаясь отойти от увиденного. — Я бы на вашем месте убил его! — крикнул Ваня, скаля зубы как бешеная собака и прожигая взглядом убегающую оголённую спину. — Нет! — женщина пришла в ярость и протестующе махнула рукой — она в любой момент могла сорваться, если бы не гости. Должна оставаться холодной и сдержанной и в таком же состоянии спуститься к ним. Ей осталось лишь получить признание и доверие мэра города, а сейчас она тратила свои нервы на них. — Только попробуй ослушаться, Иван. Мне нужны вы все. Вы вместе пойдёте в бой без всяких драк и разногласий! Я понятно объяснилась? Ваня был готов кусаться, ощущая себя как бешеный зверь со слюной на подбородке, у которого тронули его территорию, но удержать этот, пробирающий неприятными ощущениями зрительный контакт не мог, отворачивая голову в сторону. Правее сотрясал стены громкий плачь Маргариты, который могли услышать все находившиеся в этом здании. Девушка прижимала к себе уже мёртвое тело, зарываясь пальцами в огненную копну волос, давилась слезами и не позволяла людям Мадины забрать Милену из её рук. Поздно спасать. Дамиан не только прогрыз ей шею, но ещё и, будучи полон безумия, вспорол живот. Алла, заметившая пропажу госпожи, тоже успела застать неприятную и печальную сцену. — Рита! Возьми себя в руки! — Мадина повысила голос, грубо схватив русоволосую за руку и подняв на ноги, пока мужчины выносили тело Милены. — Я тебя выбрала не для того, чтобы ты распускала сопли, показывая свои слабости наружу. — Как вы можете так безразлично относиться к смерти Милены? Вы называли их своими детьми! — она вырвалась из её рук. Каждое её касание вызывало у неё отвращение. В эмоциях, в крови, с застывшими слезами девушка сбежала, скрываясь в темноте коридоров. — Ваня, теперь ты несёшь за неё ответственность. Если она сейчас что-то с собой сделает, то ты будешь платить своей и одновременно её кровью на поле боя, — с этими громкими словами госпожа оставила парня наедине с перепуганной Аллой, приказав ей попросить помощи у слуг. Фадеев закричал до хрипоты, до редких слёз на своих глазах, сжавшись на полу. Он лишился того, кто не дал ему потерять себя в этом чужом мире.
