Повелитель Тьмы и его жемчужина

      Они оказались в чужом доме, окруженном непроходимым лесом, болотом и рекой. Айгуль понадобился час, чтобы приготовить тушёные овощи и мясо, а потом накормить скромных гостей. Кругом висели сухие травы и грибы; мебель была вся из дерева, накрытая полосатыми коврами ручной работы, а на полках и в шкафах выглядывала глиняная посуда. Но при всей чистоте пахло пылью, а на кухонном столе стояла тарелка с черствым хлебом и в чайничке образовалась плесень. Айгуль не обращала на это внимания, угощая их своим ужином. Потом Маргарита вызвалась намыть посуду, а женщина пошла показывать юношам место ночлега, всучив им в руки простенькое постельное белье, пропахшее затхлостью.       За окном начался косой дождь, заигрывающий с ветками высоких сосен, а внутри нарастало беспокойство. Перед глазами рисовались картинки, как на следующее утро их окружат мансийские солдаты, а среди них — Мадина, поглядывающая на Маргариту с желанием её смерти в глазах.       Было так тихо, будто она была одна в этом доме. Ни Ваня, ни Эрен — оба не разговаривали, молча сходили ополоснуться в бане, а потом ушли убирать чердак, где они проведут ночь. Айгуль не сводила с них взгляда, а на Маргариту нисколько не обращала внимания. И когда она попросила себе сменную одежду, женщина молча показала рукой на свой комод в спальне, на стенах которой были приклеены вырезки из книг. На них изображены различные лекарственные растения и написаны свойства и способы употребления. Деккер долго простояла в комнате, читая про полынь и ромашку и о других неизвестных ей растениях.       — Рита, ты идёшь спать? — на пороге комнаты стоял Ваня, недолго наблюдавший за ней, после чего окликнул.       — Я ещё не сходила в баню, — она отвлеклась, вспомнив, зачем пришла сюда, и принялась искать в комоде одежду. Он не уходил, пропахший травяной ромашкой и порошком, и облокотился плечом о проём, скрестив руки на груди.       — Странно осознавать, когда спустя одиннадцать лет ты сбегаешь с места, ставшего частью жизни, и теперь делишь ночлег с врагом человечества и милым токсикологом с зелеными волосами.       Маргарита достала голубую клишированную длинную юбку и белую шелковую рубашку, собираясь покинуть спальню, но Ваня намеренно загородил ей проход.       — Обижаешься на меня?       Он видел её насквозь.       — Прости меня… Я просто испугался за тебя, но не думал, что Мадина захочет тебя убить… Но знай, что я не позволю ей этого сделать. Всю дорогу обдумывал своё решение и… Я пойду за тобой, чтобы потом мы смогли вернуться домой, — он неловко почесал выбритый затылок, мягко улыбнувшись. Маргарита расслабилась и покачала головой.       — Всё хорошо, — взваленная на собственные плечи ответственность уже не так сильно давила. Она устала, что хотелось просто поспать, а завтра с чистыми мыслями решать, что делать дальше.       По крыше, не переставая, барабанил дождь, а ветер бился в окна — так и норовил распахнуть форточку на чердаке.       Тепло шерстяного пледа было единственным спасением от холода. Эрен всё ещё ощущал сквозняк из подземелья, преследующий долгую дорогу; сжимал пальцами мягкую ткань, кутаясь, и приподнял голову, заметив на себе пристальное внимание увязавшегося за ними парня. Тот расстелил себе матрас рядом с единственным окном и привалился к стене спиной, согнув одну ногу и положив на неё руку. Волосы уже высохли и пушились, напоминая одуванчик. На его сосредоточенном лице были прописаны те самые вопросы, которые он желал задать ему; был виден блеск неприязни в карих глазах и враждебный настрой в приподнятом подбородке.       — Почему так смотришь? — не выдержал Эрен, словно готов был принять вызов, но силы были на исходе, как и моральные. Он был разбит на множество осколков, наполненных кошмарами, в которых видел реки крови и слез людей, погибающих от дрожи земли. И не знал, действительно ли был другой выход, в который так усердно не верил после первого посещения Марли с разведчиками. Все его надежды разбились с высоты стены Марии, как и он сам. Поэтому сейчас единственная мотивация жить — это предотвратить очередную опасность, навлечённую на его друзей. А так до жути хотелось сдохнуть: сам был противен себе. А мансиец усугублял, напоминая ему одним выражением презренного лица, какой он моральный урод.       Ваня не ответил ему и отвернул голову, сильнее кривя уста, словно в горле засела горечь.       В эту же минуту к ним присоединилась после бани Маргарита, переодетая в простую сельскую одежду, а мокрые волосы были заплетены в одну косу. Она закрыла квадратную дверь в полу, направляясь со свечой в банке к своему матрасу, расположенному в темном углу.       — Ну и что? Каков наш план действий? — Фадеев долго терпел эту напряженную тишину между ним и элдийцем и наконец-то облегчённо выдохнул, когда вернулась девушка.       Маргарита тоже выглядела измождённой. Между ними было много пространства, и две свечи освещали деревянный пол и пустые стены.       — Нам нужно в Марли, в столицу. Эрен сказал, что семья Тайберов знает, как уничтожить силу Имир.       — Знать бы, кто такие Тайберы, — устало вздохнул Ваня, словно ему предстоит начинать этот сложный путь заново.       — Они были в сговоре с Карлом Фрицем, выдумали героя, который убил первого короля Элдии, но на самом деле король сбежал на остров с другими элдийцами, стер им память, принял клятву мира, а Тайберам, кроме прародителя, отдал всех девять титанов, — ответил ему Эрен, на что Ваня снова проигнорировал его молчанием.       — Эта единственная элдийская семья, которая была в почёте у марлийцев, потому что они подарили им могущество, дав использовать титанов на пленённых элдийцах… Это все, что я знаю, — подняла глаза Маргарита.       Ваня удивленно присвистнул:       — Мадина нам такого не рассказывала. Всё, что мы знаем: элдийцы — зло, и ничего не поменялось с того времени — они остались такими же, и дрожь земли доказала это, — на губах образовалась нервная усмешка. Эрен под пледом сжал кулаки, борясь с засевшим раздражением и желанием пару раз врезать по этому лицу.       Маргарита прикусила губу: тогда она так же считала, а сейчас…       — Не все такие, Ваня…       — Он прав, — прервал её Эрен, одарив напряжённым взглядом. Фадеев лишь усмехнулся, а Маргарита от сожаления заломила брови.       — Ладно, сейчас не это важно. Так, значит, нам нужно найти Тайберов и заставить их рассказать, как убить силу Имир, чтобы их вновь не коснулся геноцид? Они хоть сами живы?       Эрен промолчал, когда Ваня обратился к нему в насмешливой манере.       — Надеюсь… — устало вздохнула Маргарита. — Давайте спать. День выдался тяжёлым, а завтра продолжим путь.       — Меня больше напрягает эта бабулька. Кажется, она точно что-то задумала, — поделился своими опасениями Ваня и нахмурился от повторного усталого вздоха подруги.       — Очевидно, что вы понравились ей. Живёт одна, позаботиться не о ком, видимо, для неё — мы как глоток свежего воздуха.       Светловолосого передернуло, представив себя целующимся со старой женщиной, которая лезет своей морщинистой рукой ему в штаны.       — Боже, зачем я это представил?       Маргарита одарила его странным выражением лица и хотела было ложиться, как неожиданно по полу кто-то ударил. Они все трое переглянулись, и дверь чердака вновь задрожала. Иван, нафантазировав себе неприличные картинки, подорвался и сел на дверь.       — Это у неё ночной похотливый голод проснулся? — спросил он, когда рядом с ним вонзилось в дерево острие топора. Ваня отскочил, как ужаленный, падая на бок и ошарашенно смотря на то, как пытались вытащить застрявший топор.       — Что за фигня?! Она хочет нас убить, а потом съесть, а я говорил, что не стоит доверять бабкам, живущим на болоте!       — Умолкни, — Эрен взял ружьё, лежавшее всё это время рядом, и встал с места, направив дуло вниз и положив палец на курок. Маргарита встрепенулась и хотела было остановить его, как тот выстрелил, и пуля прошла через дерево, оставив дыру, а потом раздался глухой звук падения.       — О боже… — Маргарита решила открыть дверь, а Ваня хотел остановить её, но было поздно. Они втроём уставились на лежащее внизу тело женщины, а рядом лежал топор.       — У неё нет крови, — произнесла она, когда Ваня закрыл люк, привалившись вновь весом.       — Я надеюсь, мы сделаем вид, что ничего не было, — даже испарина выступила на его лбу. Эрен был бесстрастен, словно не убивал секунду назад человека. Он смахнул чёлку с лица и отправился к своему месту ночлега.       — Нужно похоронить её, — Маргарита снова открыла дверь и впала в ступор. — Ребята…       — Что? — Ваня подорвался к ней и застыл с таким же недоуменным выражением лица. — Куда она пропала?!       — Проверять не пойдем, — девушка закрыла люк, услышав шаги Йегера позади себя. — И лучше подежурим. Я начну первая.       Но никто нормально не смог уснуть. Дождь не прекращался, а сон одолел их только под утро.       Утром чердак был залит солнечным светом и пахло жареной яичницей: Ваня, первым очнувшись ото сна, побежал вниз проверять и застыл на пороге кухни. Айгуль, как ни в чем не бывало, готовила для них завтрак.       Следом спустилась и сонная Маргарита.       — Доброе утро, сони. Вы так сладко спали, что я решила не будить вас, — улыбнулась она, накрывая на стол.       У обоих не было слов, чтобы что-либо сказать. Перед ними стояла живая Айгуль с доброй улыбкой на устах и готовила им завтрак, словно не хотела убить их вчера. — Где третий красавчик? Будите скорее, а то всё остынет.       — Может, из-за усталости нам всем троим померещилось вчерашнее? — тихо спросил у неё парень.       — Всё возможно… Она пропала сразу после выстрела, да и крови не было, — согласилась Маргарита. — Иди, буди Эрена, а я ей помогу. Делаем вид, что ничего не происходило. Он согласился с ней, а Эрен сказал, что общих галлюцинаций не бывает. Теперь он был насторожен к этой женщине, когда зашёл на кухню и увидел её живой.       Яичница на завтрак показалась странной на вкус, а хлеб черствый, зато травяной чай был очень хорош. Айгуль сидела на маленькой табуретке и наблюдала, как они голодные уплетают не самый вкусный завтрак.       Маргарита не доела яичницу и посмотрела на женщину. Солнечный свет настойчиво озарял обеденный стол, оставляя остальное в тени.       — Айгуль, не могли бы вы переправить нас в ближайшую деревню?       — Как? Вы уже уезжаете? — она расстроено встрепенулась и растеряно приоткрыла рот, смотря на молчаливых парней, которые не отвлекались от еды.       — К сожалению, нам нужно торопиться, — «Да и вы нас напрягаете».       Громко тикающие часы вдруг перестали ходить, погружая их в безмолвную тишину, и только было слышно, как стучали столовые приборы. Женщина сгорбилась на своём табурете, пропадая в тени, пока солнце освещало её спину, и вдруг тихо заговорила:       — У меня был муж и сын. Мы вместе жили в этом доме, сбежав от осуждения людей. Муж-марлиец ходил на завод, который перестал здесь работать после дрожи земли. На заводе марлийцы занимались добычей торфа и отправляли всё в столицу. А я занималась сбором ягод, грибов и лекарственных растений и лечила людей, а сын работал на пастбище. Наша промышленная деревенька росла и богатела, имея такой ценный ресурс как болото. Но недавно я потеряла семью. Их убили на моих глазах, и теперь на моей душе неспокойно…       Она закончила свой недолгий рассказ о жизни здесь. Юноши перестали есть: Эрен сильнее сжал нож, которым наносил ягодное варенье на хлеб, а Иван искренне посочувствовал женщине. Маргарита переглянулась с Йегером, не решаясь спрашивать об убийце её родных.       — Для меня будет большой радостью, если вы останетесь ещё на сутки, — она сжала ладони, посмотрев на них грустными глазами. — Сегодня состоится вечерние гулянья в деревне. Вы сможете посмотреть, как живут здесь марлийцы, и сами повеселитесь.       «Было бы ещё время на веселье», — подумала Деккер, услышав согласие от Вани.       Остальное время до вечера они пытались чем-то занять себя. Эрен ушёл на чердак, ничего им не сказав, а Ваня и она решили осмотреться в доме и во дворе. Айгуль не отставала от Ивана и ходила по пятам, пока девушка, не упуская момента, исследовала дом.       Спальня уже не имела такого интереса, как другая комната — более просторная. Здесь был старый диванчик и громоздкие шкафы с книгами, покрытые слоем пыли, а на стенах висели пучки розмарина, мелиссы, зверобоя и так далее. Пол был накрыт полосатым ковриком, а неподалеку стоял камин, но дровница была пустая, а зола не убрана. Первое, что привлекло девушку, это фотография в рамке. Она стояла на тумбочке с расписной вазой, в которой засохли полевые цветы. На фотографии были запечатлены Айгуль, высокий мужчина с усами и улыбающийся мальчишка в подтяжках. Наверное, это были ее муж и сын. Маргарита неосознанно улыбнулась изображению счастливой семьи и стерла пальцем осевшую на рамке пыль и вздрогнула, когда за её спиной раздался голос.       — Что ты делаешь?       На пороге стоял Эрен — худой и высокий, что голова касалась проёма. Белая рубашка оттеняла его смуглую кожу и открывала вид на острые ключицы, а складки были небрежно заправлены в темно-бежевые штаны. Его внимание приковала только она, резко обернувшаяся и столкнувшаяся копчиком с тумбочкой, чуть не уронив вазу.       — Напугал, — она прикрыла глаза, отводя их в сторону: хотелось, чтобы он прошёл мимо, не вторгался сюда и не беспокоил её сердце. Не было желания оставаться наедине с ним.       Эрен выглядел как призрак: тонкая кожа, под потухшими глазами виднелись синяки, черты лица безмолвны и лишены даже привычного чувства гнева.       — Я спросил, что ты делаешь, — повторил он и к её нежеланию зашёл в комнату. Перед глазами мелькали воспоминания, в которых Эрен был одной из ненавистных фигур, причинивших ей одни страдания. Вдруг она увидела цепочку на его шее, которая пряталась за тканью рубашки.       «Неужели ты хранишь мою серьгу у себя под рубашкой?» — мысль была глупой и вызывала много вопросов, поэтому она сразу откинула её.       — Осматриваюсь, — отвернулась от него к шкафу с книгами, продолжая искать непонятно что, но все мысли сейчас были о нём. — Ты вроде хотел побыть один?       Эрен стоял в пару шагов от неё, опустив взгляд на её макушку. Руки покоились по бокам, словно на них висели свинцовые гири. Но усилием воли он поднял правую руку, и Маргарита перестала дышать, когда увидела пальцы боковым зрением: они, к её страху, не коснулись её, а схватились за корочку книги, на которой были выгравированы неизвестные буквы.       Эрен достал книгу и сказал:       — Это, наверное, то, что ты ищешь.       Маргарита обернулась к нему и молча забрала её из рук. Эрен развернулся и оставил её одну. В груди щекотливо обожгло, подрываясь к животу. Девушка оказалась в какой-то недосказанной невесомости. Он видел, что она боялась его, и поэтому ушёл.       Маргарита прикусила до боли губу, стараясь быстро забыть то, что он встревожил её страх, и открыла книгу.       Это была легенда о перерождении Имир.       Не садясь, она принялась читать: некоторые слова были ей незнакомы и написаны на старом элдийском языке, но что-то она для себя поняла.       «Эта книга принадлежала Тайберам. В ней было сказано, как один отважный марлиец убил жену Фрица волшебным…»       Она провела пальцем по строчке и коснулась оборванной страницы и резко захлопнула книгу с мыслью: откуда у Айгуль книга Тайберов? Если она не…       «Она ведь элдийка! Возможно, как-то связана с их семьёй!»       Книгу девушка решила спрятать, чтобы забрать её с собой. Вырванный листок был неизвестно где и, возможно, только Айгуль знала правду, но если она ей предъявит это, то может разозлиться и после привести их вчерашнюю галлюцинацию в реальность. Деккер резко покачала головой, запрещая себе такое фантазировать. На самом деле Айгуль кажется хорошей женщиной, у которой был любящий муж и сын, поэтому она вызывала своим одиночеством лишь жалость.       Эрену она не стала задавать вопросы, собираясь разобраться самой, а Ване тоже пока решила не говорить — ещё не полностью доверяла ему.       Ближе к вечеру они согласились посетить промышленную деревню, в которой, как говорила Айгуль, люди будут пить, гулять и веселиться. Фадеев был полон энтузиазма, в корне поменяв мнение о женщине. Эрен хотел изначально отказаться, но Маргарита подумала, что, находясь в бегах, лучше втроём не разделяться и быть вместе, даже наперекор неприязни друг к другу.       Пахло жареным мясом и озером, а единственным источником света был большой разожжённый костер и лунный свет. Люди, одетые в простые льняные рубашки и свободного кроя в штаны, играли на музыкальных инструментах. Местные женщины накрывали на столы, вынесенные на улицу, заливисто смеялись и кидали заигрывающие взгляды на мужчин, которые уже распивали алкоголь.       В этом месте жило само веселье без забот. Огонь ярко разгорался, пытаясь дотянуться до полной луны. Сидевшие люди вокруг костра болтали или наблюдали за танцами тех, кто не мог сидеть на месте. Айгуль познакомила их с парой знакомых людей и сказала расслабиться и поддаться искушению веселья.       Маргарита не знала, куда себя деть, поглядывая на постепенно погружающегося в полную картину гулянья Ваню и на отстранённого Эрена. К ним подошла улыбчивая женщина с подносом, на котором стояли три больших деревянных кружки.       — Угощайтесь.       — Благодарю, — Ваня ответил ей взаимной улыбкой, берясь за массивную ручку кружки.       — Ой, спасибо, я не пью вино, — Маргарита тактично отказалась, протестующе выставив ладони, словно это пойло насильно вольют в неё.       Женщина украдкой посмотрела на Йегера и снова улыбнулась, сверкая глазами.       — Это не марлийское вино, а наш местный напиток с некой тайной, которая точно понравится вам. Ну же, возьмите и не обижайте, гости, — она сама отдала ей и Эрену кружки и удалилась, покачивая соблазнительно бедрами.       — М-м-м, неплохо, но очень крепко, — Ваня сделал два пробных глотка, утвердительно кивая. — Горло аж пылает.       В кружке была жидкость рубинового цвета и пахла она почему-то бензином. Маргарита скептически скривила губы, не решаясь это пробовать.       — Пойдёмте туда сядем, — Ваня показал на одинокое поваленное бревно.       Весь народ кружил вокруг стола с едой, а дети играли в игру, изображая лягушек и перепрыгивая друг через друга. Когда они сели, Ваня ушёл за едой. Маргарита, положив ногу на ногу, смотрела на активно танцующих рядом людей, пока один мужчина, пританцовывая, играл на флейте, а другой на барабане.       На соседнем бревне завывали песни опьяневшие мужчины, кладя руки друг на друга и покачиваясь то в одну сторону, то в другую. Маргарита хотела, чтобы поскорее вернулся Ваня, положив подбородок на кулак, и поглядывала на напиток в кружке. Эрен тоже не попробовал, убрал за бревно свою кружку и сидел на земле, облокотившись спиной о бревно. Девушка осматривала неровно отстриженные пряди волос на его затылке, пробегаясь глазами по маленьким волоскам на шее и выпирающим позвонкам, и скользнула взглядом по широким плечам: ворот рубашки сполз, открывая вид на одинокую родинку. Девушки, проходившие рядом, кидали заинтересованные взгляды, прикрывая смущённо ладонью улыбки.       «Знали бы они, кто перед ними сидит — не смеялись — а бежали бы», — только вот почему-то она ещё не бежала от него, хотя и желала отдалиться, но сейчас их иронично связывала одна цель.       Неизвестное чувство раздражения прокатилось по ней, когда одна из них осмелилась пригласить Эрена потанцевать. Это была румяная, пышногрудая девушка с веснушками на лице и сладкой улыбкой. Но он отказался, а её подруги посмеялись над ней. Маргарита на секунду возненавидела себя за чувство, которое только что испытала. Взгляд неосознанно упал на напиток, и она, не выдержав, хотела заглушить ревность, сделав жадный глоток рубинного напитка. Резкий запах ударил в нос так, что ей чуть не стало плохо, а горло действительно обожгло, словно она выпила жидкий огонь. Вовремя подошёл Иван с добытой едой.       — Эй, с тобой всё в порядке? — спросил он, когда она вся покраснела и лихорадочно махала ладонями, требуя больше воздуха.       — Да, — сдавленно сказала она и взяла кусок мяса, сразу кидая в рот, чтобы перебить вкус. — Адского пойла попила.       — Ну ты даёшь, видно, что ни разу не пила. Эрен, будешь? — Фадеев протянул ему доску с насоленным мясом и зелёным луком. — Я уже вторую пью — ничего так, расслабляет.       — Бу-э, — Маргарита прикрыла рот ладонью, с отвращением прожевала мясо и проглотила под их вопросительные взгляды. — Мясо жёсткое и сладостью отдаёт.       Эрен поддержал её мнение и больше не тянулся за очередным куском. Ваня пожал плечами, пробуя на вкус мясо.       — Есть можно, — он широко улыбнулся, закидывая ещё один кусок под их кислые выражения лиц, и начал пританцовывать. — А ни че так музончик, жалко, что не играет бразильский фонк.       — Ты уже пьяный? — не поняла Маргарита. Он покачал головой и, увидев ту самую компанию девочек, отправился к ним. — Не скучайте без меня.       Он оставил её наедине с молчаливым Йегером, и вдруг девушка поймала себя на мысли, что можно один раз расслабиться и забыться, а то апатия поглотит её окончательно.       Глубоко вздохнув, она отпила ещё пару глотков напитка, ощущая, как приятное тепло расплывается по её телу до покалывания кончиков пальцев.       «До чего я докатилась? Вместо любимого кофе и зефира — у меня высокоградусное пойло, а на закуску заветренное мясо с луком… И это я — дочь знаменитого доктора Деккера?»       — Я тоже пойду потанцую, — сказала она Эрену и, допив стакан до последней капли, убежала в сторону костра, где все марлийцы танцевали, кружились и хлопали в ладоши.       Эрен проводил её спину взглядом и больше не отпускал его.       Маргариту окружили молодые девушки, вовлекая её в хоровод. На вечно холодном лице впервые расцвела робкая улыбка, в серых глазах пылало отражение огня, а волосы переливались теплыми красками. Его не волновало, что делал сейчас её друг: он почему-то не мог оторвать глаз от неё. Она словно светилась на фоне костра, искры которого разлетались, присоединяясь к девичьему танцу.       Маргарите подошла та самая девушка с новыми кружками напитка, отдав один ей, и она выпила ещё. Эрен сжал губы, и её загородила эта женщина, вручая ему кружку с напитком.       — Почему грустишь? — марлийка наклонилась к нему, показывая широкое декольте. Но Эрен смотрел только в сторону, желая, чтобы она поскорее убралась. Девушка, проигнорированная им, тут же наморщила нос и с гордо поднятой головой оставила его. Вторая нетронутая кружка была вылита на землю. Рядом мужчины стали вести себя шумно, будто могли сейчас подраться.       Стало пахнуть гарью, которая перебивала озерный запах, но Йегер не мог понять, откуда он исходит, и его глаза вновь поймали фигуру марлийки. Это уже была не та Маргарита: её тело становилось уязвимым и податливым — она кружилась до красноты в щеках, её бедра плавно покачивались, а руки над головой рисовали свой танец. Длинные волосы путались, когда она опускала голову и поднималась, звонко смеясь. Та пышногрудая девушка поддерживала её танцем, соблазнительно изгибаясь. И на какую-то долю секунды Эрен поймал зрительный контакт с Деккер, и в груди зародился некий импульс, заскребло изнутри, а после стало тепло, словно он выпил этого пойла.       Перед ним танцевала всего лишь обычная девушка, другая Маргарита, не имевшая за спиной связи с войной. Она одним своим простым видом смогла очистить его голову от назойливых мыслей и пролить свет в его покорённую тьмой душу своей беззаботной улыбкой. Он, не осознавая, становился уязвим перед ней. Она действительно его околдовала, повесила на него ошейник и тянула за собой цепь — он мог прийти в себя только тогда, когда чужие мужские руки коснулись её тонкой талии, нагло сжимая, а после поползли вниз, огибая её бедра.       Эрен тут же встал и развернулся, собираясь покинуть это место. Достаточно. Отдаляясь от того места, где протекало веселье, он остановился, замечая кое-кого за деревом. Он пригляделся, делая осторожные шаги навстречу.       За корой старого дерева выглядывало юношеское лицо. Большие глаза были напуганы, но юноша неожиданно вышел из-за дерева, оглядываясь по сторонам. Эрен стоял на месте, смотря на то, как он быстро бросил ему маленькую свернутую бумажку и тут же убежал, ничего не сказав.       Нахмурив брови, он поднял бумажку и развернул, пробегая глазами по написанному:       «Никому не доверяйте».       Гарью запахло ещё хуже.