Капкан
1 июня 2025 г., 18:40
Когда он прочитал записку, то первое, что хотелось сделать, это увести марлийку подальше от этого веселья.
Среди танцующей толпы Эрен заметил Ваню, который уединился с одной из девушек на траве. К нему он не подошел, испытывая безразличие: он неплохо устроился и вряд ли ему грозит какая-то опасность. А вот марлийке… Йегер искал среди охмелевших селян и нашел её, а недалеко столпились мужчины, поджидая удачного момента. Она не могла даже стоять на ногах и держалась за бревно; лицо было раскрасневшееся, а взгляд замыленный.
— Нам нужно уходить, — холодно бросил Эрен, не понимая, как она так быстро успела охмелеть за два стакана, что стоять не могла.
Девушка, услышав его голос, с усилием подняла голову, впившись ногтями в кору дерева, а на устах образовалась ленивая улыбка.
— Уходи, — отвернулась и с трудом приподнялась, но ноги подкосились, и она упала на землю. Йегер успел удержать её за локоть, потянув на себя.
Он желал съязвить в ответ, но скривил губы, удивляясь тому, что, несмотря на своё состояние, марлийка упрямо рвалась танцевать. Пришлось поднять её на руки.
Марлийцы косо посмотрели на них: больше не было слышно ни музыки, ни смеха. Атмосфера веселья сменилась гнетущей и забирающей все счастье тишиной. Их пустые взгляды были прикованы только к Эрену — к единственному, кто был в разуме и, не задерживаясь, уносил девушку на руках в темноту еловых веток.
Хотелось найти того мальчишку и потребовать ответы на происходящее.
«Нужно завтра убираться отсюда», — поймал себя на мысли Эрен, направляясь по тропинке к озеру, где ждала их лодка. Маргарита в его руках казалась такой невесомой и теплой, что он неосознанно опустил взгляд на неё. Девичьи щеки пылали так, что, прикоснувшись к ним, можно было ощутить жар; глаза прикрыты, а из губ вырывались бессвязные слова.
Туман молочной дымкой накрыл озеро, и их охватила ночная прохлада.
— Мне так плохо…
— Естественно, — буркнул Эрен, и она резко распахнула глаза и внезапно начала сопротивляться, пытаясь спуститься на землю.
— Тебе было мало? — не сдержался он.
— Отпусти меня, убийца, — промычала она, несмотря на него. — Эгоист, урод, как же я тебя ненавижу! Не смей меня трогать своими кровавыми руками!
Её ленивые слова переросли в крик. Маргарита с умалишённым взглядом била его по плечам с омерзением в сердце, а Эрен стойко терпел, смотря непоколебимо, но каждое её слово было мучительным ударом ножа по ране. В одном взгляде он мог видеть всё, что она к нему испытывала, не скрывая. Не жалея себя, ходила по его осколкам души, не осознавая этого.
— Почему…? — в бреду повторяла она вопрос, сжимая ткань в кулаках и упираясь в его плечо. Всё лицо было обмыто болью. Предложение обрывалось за предложением: девушку покоряли то гнев, то сострадание, то смирение. Разум покинул её, а Эрен мог лишь впитывать всё, что она изливала.
Её тело задрожало в его руках, содрогаясь в тихом, забытом о ненависти плаче. Их отражение было освещено луной в спокойной глади воды: оба — друг другу враги, когда-то находившиеся в плену ненависти, но теперь обречённые и сломленные на страдания своих ошибок.
Дрожь поборола и его тело, и Эрен с замиранием сердца бросил девушку прямо в воду. На берегу было не так глубоко, но Деккер смогла окунуться с головой. Вода её отрезвила, и она подскочила, оставаясь в воде и озираясь по сторонам.
— Что? — растеряно осмотрела себя, а потом невозмутимого Эрена. — Что происходит?
Очнулась словно от глубокого сна, касаясь бортиков лодки и забираясь в неё. Холод воды сковал тело, а одежда неприятно прилипла к ней. Ночная прохлада освежила голову, прогоняя туман.
— Мы возвращаемся на болото, — Эрен стал отвязывать лодку от старого крючковатого дерева, отвернувшись от неё.
— А где Ваня? — Маргарита обняла себя за плечи, сжавшись в желании согреть себя. Её напугала тишина: не было слышно ни песен, ни веселья, и пахло…
— Дым!
Она подорвалась навстречу растущему черному столбу из верхушек деревьев и пошатнулась, когда Эрен толкнул лодку от берега.
— Там что-то происходит! Мы не можем оставить Ваню!
Йегер с раздражением сжал нос лодки, прикрыв глаза, и тяжело вздохнул, не в состоянии теперь смотреть в её глаза.
Это место было до боли странным, и то, что они здесь, ему уже не нравилось. Здесь не было смысла оставаться.
— Он справится, — Эрен с трудом посмотрел на неё и пожалел.
Её губы дрожали не только от холода, но и из-за того, что она переживала: казалась такой уязвимой и требующей защиты.
«Почему ты не смотришь на меня с ненавистью, как делала это минуту назад? Почему твои глаза заставляют меня подчиняться тебе?»
— Эрен, — Маргарита выдохнула его имя без намека на презрение, а как на желание поднять один из осколков его сердца, вернуть на место и залечить другим чувством. — Пожалуйста… Он мой товарищ.
«Товарищ, говоришь», — Эрен вспомнил лица своих друзей, ради которых уничтожил этот опасный мир, но, к сожалению, опасность никуда не пропала.
— Хорошо, сиди здесь и никуда не уходи, — обратно привязал лодку к дереву и снял с себя длинную кофту, небрежно кидая в неё.
Маргарита, выдержав зрительный контакт, скинула с колен кофту на дно лодки, словно не нуждалась в его лицемерной заботе. Эрен слышимо усмехнулся и отвернулся, направляясь по тропинке туда, откуда шёл дым.
— Спасибо, — прошептала она и проводила его спину взглядом, прикусив внутреннюю сторону щеки от осознания тех сказанных слов, когда была под властью того странного напитка.
«Чертова дура. Больше ни капли, как бы тебе не было плохо».
* * *
Эти люди действительно безумно странные. Эрен замер, смотря на то, как они привязывали с помутневшим сознанием мансийца к столбу. Позади них горели дома, но их не волновал пожар — только этот блондин, ничего им не причинивший. Они его проклинали так, будто он устроил этот ад на земле, а не Эрен. Махали факелами, а их лица были искажены до неузнаваемости в гневе: среди них с тем же чувством в центре происходящего стояла Айгуль и ждала, когда Ваня раскается. Но юноша не мог пошевелить языком, растеряно смотря на окруживших его жителей, ведь напиток истощил все его силы. Эрен нашел вилы, воткнутые в стог сена, достал их и целенаправленно направился к обезумевшей толпе. Селяне, заметив его, только сильнее сзывались к пленённому их разумом гневу. — Дьявольские элдийцы, вы все сдохнете здесь. Болото не отпустит вас, пока вы не расплатитесь за свои злодеяния! — прокричал, по всей видимости, старейшина этой деревни. Эрен встал в боевую позу, направив на них вилы; в глазах отражался огонь, охвативший крыши небольших домиков и верхушки елей, заполоняя ночное небо куполом дыма. Он научился пропускать через себя эти слова, перестав что-либо чувствовать. — Отпустите его, — потребовал, уверенный в том, что кучка селян ему ничего не сделает. — Не место вам на этой земле, элдийцы, — Айгуль вышла к нему из толпы, и она больше не казалась добродушной женщиной. — Не будет мира и покоя, пока зреет элдийское зло. Эрен презрительно скривил уста — он снова один против всех. И не было смысла доказывать что-то — всегда был только один путь — убить их всех и уничтожить эту крепко и глубоко приросшую ненависть. «Мы действительно были как скот, который загнали в ограниченное пространство». Айгуль, не услышав ответа, поднесла факел к соломе, которую заложили вокруг столба, собираясь сжечь Ваню. Он постепенно приходил в себя и старался вырваться из оков жесткой верёвки, но попытки были безуспешны. Эрен сорвался с места, направив вилы на Айгуль, но марлийцы загородили её, как ворота, махнув огнем; одного из них он смог ударить деревянным концом стержня, а в другого вонзить зубья. Кто-то запрыгнул на спину, окольцевав шею, но Йегер легко перекинул его через себя, вонзая вилы в живот. Чужая кровь брызгала то ему на лицо, то на одежду, но быстро испарялась. Он противостоял каждому без оглядки и продыха. — Эрен! — Ваня крикнул его, когда пламя охватило столб. Йегер оставил вилы в ком-то и, отталкивая Айгуль в сторону и несмотря на огонь, с разбега навалился на столб, опрокинув его на землю. Из-под пояса штанов достал кинжал и разрезал им верёвки, освобождая мансийца и помогая ему подняться: но теперь они оба были в ловушке. Марлийцы окружили их, приближаясь с огнем в руках и лишёнными разума лицами. — Не думал, что мне когда-либо придется драться с сумасшедшей деревней, — не сдержал смешка Ваня, повиснув на Эрене: тело так и тянуло вниз, как магнитом, и только благодаря ему он смог стоять на ватных ногах. Его всё еще мутило от огненного напитка, мысли путались, а он сам терялся, не в силах объяснить, что происходит. Внезапно в разгневанной толпе раздался выстрел, а за ним последовали ещё. Селяне замертво падали на землю, когда огнестрельные пули проходили через голову или грудину. Марлийцев охватила паника: они бежали, натыкаясь друг на друга, и искали укрытие в доме, но все их избы по странной случайности были охвачены огнём. Из леса вышли вооружённые люди в серых комбинезонах, а их вел одетый в сутану мужчина с большим деревянным крестом в руках. Он наставил на них крест, читая молитвы, пока другие отстреливались от обезумевших. Когда все марлийцы оказались замертво лежачими, монах перестал читать молитвы и широко раскрыл глаза. Губы его задрожали, и он упал на колени перед парнями. — Эрен Йегер, это… Вы? — не верил своим глазам мужчина в сутане. Эрен напрягся, но на лице мужчины видел лишь милость, словно перед ним спустился сам бог. Стоящие за ним люди пригляделись: кто-то узнал младшего Йегера и был удивлён, резко выпрямившись и гордо подняв голову, а те, кто не видел его в глаза, последовали примеру остальных. Их переполняло необъяснимое чувство пасть перед ним на колени и благодарить небеса за такой подарок. — Ты для них идол, — сказал с некой иронией Ваня Эрен не шелохнулся и не ответил взаимностью. Ему не нужно было это поклонение — он не заслужил и хотел сбежать, но бежать было некуда. Монах представился Альбертом и предложил следовать за ними. Ваня хотел отправиться к Маргарите, когда узнал, что она осталась одна на берегу, но Эрен посоветовал не привлекать лишнее внимание: ему не хотелось, чтобы они знали о ней. — Мы ненадолго, — заверил он, на что Ваня упрямо фыркнул, но на ослабших ногах следовал за людьми в серых комбинезонах. Местом укрытия элдийцев оказался неработающий завод, который находился рядом с обширными торфяными полями. Недалеко находились большая машина с ковшом, погрязшая в трясине, свалка металлолома и пара грузовых машин, на которых когда-то возили переработанный торф в марлийскую столицу. Само здание оказалось отчуждённым и заброшенным. Внутри было довольно прохладно, а источником света служили керосиновые лампы. Когда-то белые стены стали черными от сажи и пыли, а цеха были полуразваленные и поржавевшие и станки больше не работали. И только одна печь, служившая совсем для иных целей, согревала живущих здесь людей. Оставшиеся брекеты с торфом были бережно рассчитаны на прогрев завода. Ваня и Эрен оказались будто не там, где нужно было. Здесь были вооружённые элдийцы, цель которых была им непонятна и неизвестна, и… Дети. Они были все грязные и в оборванной одежде, запугано прятались за ржавыми станками, поглядывая на них из темноты. С мерзкими улыбками на лицах элдийцы намеренно шугали их, чтобы дети не путались под ногами. Монах привел их в столовую и без уговоров усадил за один из столов. Им дали пару консервов и столовые приборы. Монах отказался от еды, садясь напротив, а по бокам его встали солдаты. Пахло до щекотки в носу пылью и землёй, осевшей в воздухе. Всё было грязным и неприятным, и юноши не стали подвергаться повторной ошибке и не прикасались к консервам. Ване стало не по себе, и его затошнило, что заметили другие. — Они отравили его, — сказал Альберт одному из солдат. Кто-то помог ему подняться на ноги, сопроводив на кухню и дав умыться прохладной водой в тазе и попить воды. Монаху было на руку остаться наедине с младшим Йегером, который всё молчал и не задавал вопросов. Его огорчало безразличие этого молодого человека, но он знал, что если сейчас расскажет, кто они и какую цель преследуют, то он точно будет горд ими. Тем временем на кухне Ваня, охладившись, скатился от усталости по стене и не собирался возвращаться. Отсюда было прекрасно слышно их голоса, эхом разносящиеся по голым стенам. Перед глазами мутнели мушки, а горло вновь пересохло: этот алкоголь прожег слизистые стенки. Краем глаза он заметил кого-то, прячущегося за раковинами. Элдиец, который проводил до кухни, оставил его одного, желая побыть рядом с объектом восхищения. — Эй, — Ваня тихо окликнул ребенка, всматриваясь в очертания человека в темноте. За раковинами прятался давно уже не мальчик, а юноша. Он, опасаясь, что его могут заметить, аккуратно выглянул и, убедившись, что никого нет, на четвереньках, как некое животное, преодолел расстояние до Вани. Близко не подошел, положил бумажку, сложенную вдвое, и снова скрылся в темноте. Фадеев с трудом дотянулся до бумажки и развернул, замечая в ней сорванный пурпурно-розовый цветок, а на листке было написано: «Это кипрей, пожуйте его и станет легче». Ваня улыбнулся в темноту и тихо поблагодарил юношу, оторвал от растения цветочек и сунул себе в рот, прислушиваясь к голосу монаха. — Мы так рады встретить вас живым и невредимым, — начал он с хрипотой в голосе. — Вы ешьте! Это наши запасы с острова, они не отравлены, если вы этого опасаетесь. — Расскажите, что сейчас происходит на острове? — Эрен положил руки на стол и расслабился, приняв ту самую маску пассивной напористости, словно он всё еще носитель трёх титанов и одним укусом мог разорвать всех на части, если будет угроза. Альберт улыбнулся сухими морщинистыми устами, довольствуясь, наконец-то, заинтересованностью. — Сначала представимся. Мы — йегеристы, твои последователи и революционеры. Раньше я поклонялся нашим великим стенам, но понял, что моя вера была лишь иллюзией. Но теперь стены заменили избранные братья Йегеры, которые очистили наш мир, но глупая королева и её разведчики спелись с грешными марлийцами, закрыв глаза на то, сколько было пролито братской крови! Его черты лица исказились в гневе, и при свете лампы старик нагонял удушающий страх, но Эрен был непоколебим — лишь жевательная мышца дернулась на секунду при упоминании его товарищей. Он сдержал желание сжать кулаки в ладони, оставаясь по-прежнему в расслабленной позе, словно для него это была рискованная игра. — Они остановили дрожь земли, предали остров и убили вас, но теперь вы перед нами живы, и мы сможем закончить начатое, — в глазах отразилось безудержное безумие. Он ничем не отличался от здешних селян. — Ох, после вашей смерти мы не сдались и продолжили бороться. Много кто на острове был не согласен с королевой и её желанием заключить мирный союз с Марли и другими выжившими странами. Мы начали бунтовать, но нас пытались сломить, заставить прислуживать предателям свободы. Королевская полиция начала на нас охоту, но мы были не одни — мы нашли себе союзника, который обещал покарать предателей. — И кто же это? — голос Эрен был таким же спокойным, как неподвижные черты лица, но за спиной грызла совесть. Она впилась ему в глотку от мысли — что йегеристы — это его рук дело; последователи его воли — уничтожить всё живое на планете, кроме их острова. Ваня напрягся, медленно прожевывая кипрей, а внутри всё похолодело, когда он услышал её имя. — Мадина. Она имеет силу, которую направит против королевы и других континентов и возродит новую Элдию. Она дала нам смысл не сдаваться, посылая секретные задания, — хищно улыбнулся монах, по привычке взявшись за крест. — Какая ваша цель? Почему вы здесь, на заброшенном заводе, а рядом сумасшедшие, которые желают смерти элдийцам? — Эрен хотел добраться до самой сути. Монах был возбужден от того, что младшему Йегеру теперь хотел знать и их цель, отчего он впился ногтями себе в руку и наклонился над столом, чтобы оказаться ближе со своим спасителем. — Мадина отправила нас сюда, чтобы вывести из строя этот завод по добыче топлива. Мы хотим ограничить марлийские ресурсы, чтобы без проблем победить этот народ. «Но вы уже это сделали, так почему вы всё еще тут…», — подумал Ваня и тут же прикусил костяшку, осознавая кое-что… Возможно, Мадина поджидает их здесь, а значит, они оказались в тупике. Но старик поразил другим ответом, когда Эрен озвучил этот вопрос. — Мы бы с удовольствием сбежали отсюда. Припасы на исходе, мы потеряли связь с остальными, и только вера помогает нам выжить. Эта марлийская деревня проклята! В первые дни мы убили всех, кроме детей, подожгли деревню, но одна женщина сделала невозможное… Эти мертвецы каждый вечер желают убить нас. Мне хватило сил осветить этот завод, поэтому здесь они нас не тронут. А с вами — нам точно не стоит подаваться отчаянию. Ваня слышимо сглотнул, не сдвигаясь с места и замечая, как стекали слёзы по щекам зашуганного юноши в темноте. В груди вспыхнули гнев и плохое предчувствие, ведь Маргарита всё ещё одна, ждет их там в лодке, пока они здесь…* * *
Послышался хруст ветки, заставивший неожиданно вздрогнуть, и Маргарита устремила взгляд вперёд, комкая край кофты Эрена, которую всё же одела, продрогнув от холода. За кустом раздались человеческие голоса. Надежда была на то, что это парни, но её предположение сразу же разрушилось. К ней вышли мужчины, одетые в одинаковую серую форму и с оружием на плечах. Маргарита выпрямилась, стараясь не показывать какого-либо страха, но внутри ощущалось знакомое волнение. — О, девушка, — один из них кивнул своему приятелю, улыбаясь краем губ. Второй стоял с серьёзным лицом, как какой-то капитан, анализирующий перед собой неопознанный объект. От неё не скрылся внимательный и изучающий взгляд, скользнувший по её потемневшим из-за воды зелёным волосам. — Неужели лесная ведьма или я кумыса перебрал? Волнение издевательски усмехнулось ей в лицо, когда она почувствовала тот самый неприятный запах алкоголя. — Что ты тут забыла? — спросил взрослый мужчина, подозрительно осматривая её. — Я здесь не одна. Жду друзей — они ушли в деревню, — для своей безопасности сказала она. Мужчины напряженно переглянулись. Молодой прошептал ему на ухо: — Наши пошли проверять ту проклятую деревню, значит, её дружкам уже точно не жить, — он перевёл взгляд на Маргариту. — А девушку жалко оставлять тут, вроде она живая. Жалко, если пропадёт без пользы. Он улыбнулся мужчине, на возмущённом лице которого уголок губ всё же дрогнул в полуулыбке. Маргарита нервно сжала зубы: ей не нравилось то, как они смотрели на неё. — Пойдем, проверим твоих друзей… Кажется, они в опасности, — кивнул взрослый мужчина, заметив, что девушка не спешила им доверять, оставаясь на месте. — Не бойся нас, мы охраняем эту территорию и поможем тебе, — сказал молодой. Маргарита отпустила край кофты Эрена и решила не сидеть на месте: может, действительно, эти двое попали в беду, а она отсиживается тут в лодке и надеется, что всё в порядке. В лесу больше не пахло дымом и было свежо, в воздухе повис запах ели и петрикора, но насвистывающая мелодия мужчин напрягала. Плотнее укутываясь кофтой, она пыталась вспомнить дорогу к деревне и корила себя за соблазн напиться и выговорить всё Эрену, что творилось в её сердце. Впереди неё шёл Куно — взрослый мужчина. Он, в отличие от Фридриха, молчал, пока тот пытался разговорить её, отвлекая от дороги. Она, еще не до конца отрезвевшая, всё равно заметила, что они идут совсем иным путём. Папоротники обнимали её ноги, касаясь большими листьями промокшей юбки, плотно прилипшей к коже. Девушка намеренно стукнулась плечом о дерево, зацепляясь кофтой о сучок, как она и хотела. Мужчины остановились, наблюдая за тем, как она с раздражением стянула с себя кофту, оставив её висеть на сучке, и предстала перед ними в промокшей блузке, которая плотно прилипла к груди и очерчивала её небольшую форму. Фридрих тихо присвистнул и похабно ухмыльнулся, не отнимая взора от вставших от холода девичьих сосков, за что получил по голове от Куно. — Прекрати, болван, — проворчал он. Маргарита проглотила неприятный ком в горле, и они продолжили путь. Спустя каких-то десять минут, так и не выйдя из леса, создавалось ощущение, будто её дурят, посчитав глупой селянкой. Сердце затрепетало в панике, заметив небольшой столб дыма на небе, и, преодолев пару метров, перед ней вырисовывался старый ветхий дом, больше похожий на лесную будку без окон. Из той будки вышел ещё один мужчина, который был не в состоянии твёрдо стоять на ногах, покачивался в разные стороны и расплылся в глупую, пьяную улыбку при виде девушки. — Что-то тут не пахнет деревней, — нервно улыбнулась Маргарита, больше не собираясь делать шаг вперёд, если только назад. Чужие руки легли на её плечи, а тело болтливого мужчины непозволительно близко прижалось. Тошнотворный запах алкоголя въедался ей в ноздри, от которого хотелось быстро избавиться, а голос, пропитанный похотью, укусил её слух: — Ты не бойся, сладкая. Посиди с нами, видно, вся продрогла. Высохнешь и согреешься у нас, и мы отведём тебя домой, — чужие пальцы тронули её локоны волос, поправляя их за ухом, и Маргарита разорвала близость, всем своим внешним видом показывая нежелание общаться с ними. Мужчина повернулся к ней, снимая с плеч ружьё, и девушка инстинктивно отошла назад, собираясь сорваться на бег, даже несмотря на то, что будет под прицелом. Фридрих быстро соображал и не позволил ей сбежать; оказался рядом и схватил её за волосы, бесцеремонно накрутив на кулак и подставив к шее лезвие ножа. Маргарита, трезво оценивая сложившуюся ситуацию, сомкнула губы, понимая, что её никто тут не услышит, кроме зверей и птиц. Они легко и без раздумий могли перерезать ей горло, если она совершит лишнее движение. Стоит ли сейчас винить себя в том, что потеряла бдительность и наткнулась на неприятности в виде пьяных мужчин с оружием на плечах? — Тащи эту шлюшку к нам, — Куно подошёл ближе, погладил страшно исполосованной ладонью щеку девушки, наблюдая за проснувшимся враждебным взглядом на дне зрачка, что немного заводило его. — Не смейте меня трогать. Я марлийский врач, дочь Деккера! — всё, что пришло ей в голову, надеясь на их благоразумность. Юноша разразился хохотом вместе с мужчиной, обрекая её на смирение или бесполезную борьбу. — Давно я не трахал марлиек. От этих резких слов, выплюнутых ей в лицо, страх добродушно охватил всё её тело и сковал дрожью. Сильный удар пришёлся по шее со стороны молодого солдата, повалив её на землю. Стало мерещиться, как растительность леса обвила ноги и руки, не давая оторваться от земли, и резала острее самого ножа; пощипывала кожу, но всё её помутнение оказалось лишь тьмой, ненадолго забравшей сознание.
