Герой человечества
6 июня 2025 г., 11:17
Перед глазами знакомая глухая темнота, давящая на сознание и забирающая голос. Тело ослабло, а жар лизнул с ног до головы, отдавая в лапы самой агонии. Девушка распахнула глаза, подрываясь с железной койки, со стучащим сердцем в груди, а на лице застыли испарины. Она вновь одна в тёмной изолированной комнате, больше похожей на темницу без света и окон, и лишь тусклый свет со стороны решётки отбрасывал тени горящих факелов.
Воспоминания вереницей пронеслись перед глазами: вот они на машине пересекали ворота столицы; появились постовые с оружием, приказывающие выйти и поднять руки; извинение со стороны Брауна, который не ожидал, что Леви первым делом отдаст их под арест; как у неё забрали сумку с вакцинами; протестующие крики Ивана и тяжёлый взгляд Эрена; Лео, который перед тем, как их разделить, повесил на её шею свою подвеску.
«Подвеска!» — Маргарита лихорадочно пошарила по груди, подцепив пальцами цепочку, и достала ничем не примечательный кулон в форме конуса и украшенный обычными минералами. Интуитивно повертела, пытаясь разъединить кулон на две части. Что-то щелкнуло и подалось, и она выкрутила верхний конус, широко распахнув глаза. Сердце заколотилось в неверии: Маргарита подцепила пожелтевший листок и развернула, быстро бегая глазами по написанному, и что вот в данную секунду все должно решиться.
Она провела пальцем по строчке:
Марлиец убил жену Фрица волшебным… копьём. Копьё было выковано из твердевшей плоти титана-прародителя, которая была покрыта кровью избранного — самой Имир, и её слезами — безответно влюблённой. Выковать это оружие мог только человек с чистыми помыслами и добрым, бескорыстным сердцем, а поднять и нацелить оружие на врага мог только человек, прошедший все испытания жизни и переборовший свои страшные кошмары.
Она тихо выдохнула с единственной мыслью — копьё должно быть у Тайберов. Ей нужно к ним, во чтобы не стало и пока не поздно, но… Маргарита посмотрела на решётку отчаянно ненавистным взглядом. Облокотившись вспотевшей спиной о холодную каменную стену, подобрала ноги и прикрыла глаза: когда проблемы и трудности будут обходить её стороной?
Старая решётка неприятно резанула по слуху, открываясь и пропуская две тени. А родной голос позвал её по имени. В неверии девушка распахнула глаза и увидела зашедшего мужчину в белом халате — целого и невредимого. Несмотря на гудящую боль, она босиком в два шага оказалась около него и обняла, а нос учуял знакомый лекарственный запах трав и спирта. Его руки окольцевали её талию и крепче прижали в нуждающихся объятиях. Маргарита чуть не плакала, сверкая в полумраке слезами в уголках глаз, а её лицо обхватили мужские ладони. Мудрый взгляд через оправу очков внимательно бегал по порозовевшим щекам, убеждаясь, что с ней всё в порядке.
— Папа… Я скучала по тебе, каждый день думала, жив ты или нет…
Его ладони стерли её слёзы, и мужчина улыбнулся, не сдержавшись, поцеловал её в лоб.
— Я тоже боялся допускать такие мысли.
— Прости меня… Я вела себя отвратительно и не понимала, что все это время ты меня любил и оберегал, — вырвалось с тяжестью на цепях в её груди. Мужчина покачал головой, нисколько не злясь на неё.
Она отошла в сторону, ведь за мужчиной скромно стояла женщина, сложившая чинно руки перед собой.
— Госпожа Тайбер… — не веря своим глазам, прошептала Деккер. Женщина ей улыбнулась, но в глазах таилась, тяготящая её женское сердце, грусть.
— Здравствуй, Маргарита, рада тебя видеть невредимой, — она была одета в черное платье в пол, обшитое жемчугом на груди; темные волосы были вечно убраны в гульку на затылке, но виднелись пара седых прядей, а усталость и морщины омрачали её женственную красоту.
Отец поспешил объяснить появление госпожи Тайбер:
— Дорогая, сегодня утром прошёл суд без твоего участия. Благодаря госпоже Тайбер с тебя сняли все обвинения, и нам было разрешено забрать тебя, — мужчина светился от этой облегченной новости, но его радость исчезла в одну секунду, когда вместо нужной реакции его дочери, он заметил озадаченность и поникшее выражение лица.
Женщина сделала к ней шаг, решая объяснить, почему встала на её защиту:
— Лео, мой племянник, всё мне поведал… Словами на бумаге, конечно… Жаль этого мальчика — его постигла такая судьба и сестру моего мужа… — она усмехнулась с некой иронией, поднимая глаза к потолку. — Надеюсь, Айгуль нашла Вильяма и Лару на том свете… И они обрели заслуженный покой.
Она снова посмотрела на неё, стирая единственную выступившую слезу.
— Лео сообщил, что тебе нужно поговорить со мной, что от семьи Тайберов зависит судьба ещё не оправившейся Марли и остального мира.
— Да, — Маргарита протянула ей оборванный листок, который всё время не отпускала с рук. Женщина пробежалась замученными глазами по написанному.
Обречённый вздох вырвался с её пухлых, естественного цвета губ:
— Я ничего не знаю о копьё, но родители Вилли могут тебе помочь, — она отдала записку ей. — Я могу приютить тебя на время, пока ты не найдёшь все ответы на свои вопросы.
— Стоп, — отец, коснулся локтя дочери, заглядывая ей в глаза, словно спрашивая: неужели ей мало проблем? — Я хотел уехать с тобой в другую страну, оборвать все связи с прошлым, чтобы до тебя не дошли руки Мадины. Она и Эрен Йегер — пока единственная опасность для тебя.
«Эрен…» — Маргарита положила ладонь на свою грудь — туда, где неугомонно билось и тоскливо сжималось её сердце. — «Я переживаю о нём?»
— Что с ним и Ваней? Что решили насчет их? — она обеспокоенно схватилась за плечи мужчины, требуя ответов. Мистер Деккер не узнал свою дочь; его насторожило её желание узнать, что будет с этой убийцей.
— Мансе выдвинуло ультиматум: мы должны сдать Эрена Йегера на казнь мансийцам, чтобы он ответил за совершенное, а Фадеев Иван — мансийский преступник — он должен содержаться в заключении, взамен они не нападут на нас. Элдия уже дала своё согласие. Через неделю их отправят в Мансе.
— Что…? — Казалось, что натянутая от напряжения нить не выдержала внутри неё и лопнула с ощущением того, что она все потеряла. Не успела удержать и выполнить своё обещание. Злость на такую несправедливость обрушилась на неё, что девушка готова была сбежать и открыть марлийской власти глаза. — Ты же знаешь, что нельзя доверять Мадине! Она не сдержит уговора. Эрен ей нужен для страшных целей, а Ваню — она просто убьет. Он ради меня пожертвовал всем, он поверил в меня, положился, а я…
Она не смогла ровно стоять и присела, зарывшись в волосы. Отец не мог смотреть на неё — на непривычно обречённую и отчаянную и сел рядом, убирая волосы за спину и поглаживая по голове.
— Я верю тебе, дочь, но по суди сама — Эрена Йегера ждёт одна участь — это расплата своей головой, но и это не вернёт все жизни, которые он забрал. Ваня — в этом мире мансиец и полностью зависит от Мадины… — он приобнял девушку и прикрыл глаза, желая забрать все тревожащие мысли и чувства, чтобы она могла как раньше легко дышать и забыть это как кошмар.
Госпожа Тайбер молчала; она тоже хотела верить этой девушке, но в то же время желала увидеть голову убийцы её мужа и Лары на эшафоте.
— Что мне делать…? — тихо прошептала девушка. Она опять оказалась слаба и бесполезна. Вспомнила Ваню, который готов на всё, чтобы защитить её; у него непоколебимая воля, которой завидовала девушка. Хотелось быть такой же сильной, как он.
Сквозь плотно прикрытые веки она ощутила чужую ладонь на коленях. Маргарита открыла глаза, посмотрев на присевшую перед ней женщину.
— Мы что-нибудь придумаем. Я продолжу обговаривать этот ультиматум и предложу Эрена Йегера казнить тут, а с твоего друга снять обвинения. Но мой голос услышали только один раз, потому что всё это время все вопросы решал мой муж… У него больше было влияния у марлийской власти.
— Спасибо вам, — Маргарита попыталась ответить на её улыбку своей улыбкой, но вышла она такой же до боли измученной.
* * *
— Скажи правду. Они сидели в разных клетках друг напротив друга; у обоих скованы руки и ноги, рядом ползали крысы, а место ночлега — только стог стена. Эрен, все это время смотревший куда-то в стену, перевел взгляд на Ваню. Плечо, которое кое-как перебинтовали, больше не болело, и мучила его не боль, а внезапное расставание с Маргаритой. Ваня успел вымести всю злость, крича до срыва в горле и обещая всей поубивать, если не отпустят и не выслушают их, но уже как час сидел спокойно, прижавшись к холодной стене и откинув голову. — Какая тебе нужна правда? — разговаривать не было даже сил и желания. Он уже привык сидеть за решеткой, в четырех пропахших плесенью стенах и умел ждать. Только в одиночестве. Ваня поджал губы, задрав подбородок, и на напряжённых скулах еле уловимо играли желваки. — Что ты чувствуешь к Маргарите? — Почему тебя сейчас это заботит? — Эрен не поменялся в лице, но смотрел теперь на светловолосого, как на какого-то неприятеля, не зная, что твориться в его голове. Фадеев выразительно хмыкнул, растягивая язвительно уста в улыбке. — Ты же не просто так спрашивал про любовь. В ту ночь ты был рядом с Дзержинской, а утром я увидел след на ее шее, на мой вопрос — она ответила, что аллергия, но я не дурак, знаю, как выглядит засос, да и ваши вечные робкие переглядывания вас выдавали. — И что? Что тебе с этого? — Эрен не дал ему застать его в растерянности. Плохо он знал его, чтобы постоянно краснеть перед ним и заикаться, когда речь шла о понравившейся девушке. Ване не понравился его наглый вопрос; черты лица стали напряжёнными, на губах не было улыбки, а серо-карие глаза вонзали невидимые иглы. — Я вижу по ней, что ты до нашей встречи принёс ей много боли. Я чувствую это, и, как бы она не скрывала то, что связывало вас, меня не обманешь… — Тебя это не должно волновать, — вдруг перебил он его. Эрен не хотел слушать то, что сам понимал и осознавал, а мансиец решил ткнуть его лицом в свои ошибки, как какого-то котёнка. — Должно, — наперекор его словам возразил Ваня. Руки, безвольно лежавшие, сжались в кулаки и, если бы не цепи и решетка, он ударил бы пару раз по этому флегматично обнаглевшему лицу. — Теперь есть кому защитить её от таких, как ты. Эрен скривил уста; стены темницы словно сжали его в спичечный коробок, а сердце горело в большом костре — он смотрел на это и ничего не мог сделать, как и сейчас. Знал, что не достоин того, чтобы любили его. Даже если ради этой любви он положит весь мир на колени. — Он прав, — вдруг раздался третий голос, а затем стук лакированных туфель. Всё это время слушавший в стороне мистер Деккер решил выйти к ним. Он шёл сюда по просьбе Маргариты, предупредить хотя бы её друга, что она вытащит его. Фадеев узнал его сразу, воскликнув с его именем на устах, а Эрен, услышав знакомую фамилию, догадался, что перед ними стоит отец Маргариты. — Ты возмужал, Ваня, — Деккер тепло посмотрел на него. — Не верится, что дети так быстро растут. Помню тебя ещё неспокойным подростком с горящим сердцем в груди. А после мужчина одарил Эрена совсем иным взглядом — холодным до глубины души. Йегер не мог на него смотреть, вина не позволяла. — Я знал твоего отца. Молодого, самоуверенного наглеца, который решил пойти в медицину. По нему было видно, что лечить и спасать людей — это последнее, что он хотел. Удивительно, что его старший сын имел ясный ум и добился уважения со стороны марлийцев: знал, что хорошо, а что плохо. Вот только было для меня диким удивлением, что у него ещё есть второй сын, который оказался угрозой всего человечества — ты далеко пошёл от отца, сделал колоссальный шаг. — Хватит, — Эрен сместил брови на переносице, не желая слушать то, что видел не один раз. Ему не нужно было чужое презрение. Мистер Деккер вложил руки в карманы белого халата и, покачавшись с пятки на носок, продолжил сверлить профиль юноши острым взглядом светлых глаз. — И больше я боялся, что моя дочь свяжет жизнь с убийцей, — он подошёл ближе к клетке, хватаясь за прутья. — Тебя казнят на глазах мансийцев. Ты должен заплатить, и даже не смей думать о моей дочери, даже когда будешь лишаться головы. Забудь её и о том, что такое любовь. Мужчина выжидал его ответа, но Йегер ничего не сказал. — Надеюсь, ты не глуп, давать ей ложные надежды, — сказав это напоследок, Деккер позвал надзирателя, чтобы отпустили Ваню для отдельного разговора. Эрен смотрел в одну точку на полу, прикусив внутреннюю сторону щеки. Лёгкие горели огнём, заставляя ощутить агонию и поддаться ей. Они оба правы — он не достоин любви и той, кто заставлял его сердце вновь жить. Эта любовь никогда не будет благословлена. Она проклята, потому что он оступился; знал, на что идёт, и знал, что умрёт на поле битвы, сделав своих друзей героями, но почему он по-прежнему жив? Почему Маргарита больше не испытывала к нему ненависти и позволяла ощущать её тепло? «Я никогда не стану хорошим человеком для неё». Сердце выло волком, а сознание желало погрузиться в темноту. Он болен, ему вновь нужно оттолкнуть от себя тех, кого нужно спасти.* * *
Она долго смотрела на своё отражение в зеркале. Зелёный цвет волос окончательно смыл с неё личный парикмахер Барбары, как просила её называть госпожа Тайбер, и вернул естественный русый. Волосы были выравнены на концах и волнами лежали на плечах. Старшая дочь Тайберов — Фина одолжила ей пару платьев и вызывалась одеть её самой, хоть и отец привез её чемодан этим утром с личными вещами и украшениями. Фина стояла за спиной, завязывая шнурки на корсете красивым бантом. Она восхищённо бегала глазами по её фигуре и по тому, как сидело на ней темно-бордовое, сшитое из бархата, платье. Чёрный кружевной корсет подчеркивал тонкую талию девушки, но теперь вся эта красота Маргарите была безразлична: дорогие ткани, масла, кудри, новые сумки — не являлись для неё теперь какой-то ценностью, кроме единственной сохранившейся у отца серьги. Её она оставила в бархатной маленькой коробочке и держала теперь рядом с собой. А сейчас, смотря на себя в зеркало, она видела пустую оболочку. Словно стояла на обрыве и один шаг — и Маргарита могла сдаться и позволить череде событий сбыться, но не могла, понимала, что не может дальше жить — если предаст себя. — Маргарита, пойдемте выпьем чаю? — Барбара заглянула в лично выделенную спальню девушки. — Мама, она правда красивая?! Это одно из моих любимых платьев теперь, — Фина радостно подскочила с кровати. Госпожа Тайбер осмотрела Деккер с головы до ног, не узнавая сама. Перед ней стояла уже не замученная селянка со странным цветом волос, а очень красивая девушка, одетая по последнему писку марлийской моды. — Да, странно, что у такой юной особы — всё ещё нет мужа, — улыбнулась Барбара, застав еле уловимую улыбку на этом лице. — Барбара, — Маргарита оторвала от своего отражения взгляд, сжав решительно руки в кулаки: ещё рано было падать с обрыва — оказывается, у неё ещё есть силы удержаться на краю. — Позволите написать письмо одному хорошему знакомому? Она не справится одна, а помогут ей те, кому небезразличен Эрен и этот мир. Барбара без возражений кивнула. Отправив гонца с письмом, Маргарита была приглашена на обед с семьёй Тайбер, где познакомилась с родителями. Без лишних разговоров они приступили к делу. Мать Вилли сказала, что вся информация о копье хранится в их семейной библиотеке. Сами они не знали, где был похоронен неизвестный обладатель копья, у которого получилось почти избавиться от силы Имир. Маргарите предоставили доступ к библиотеке, там она провела оставшееся время, а Лео вызвался помогать ей. Библиотека была большой: высокие громоздкие стеллажи подпирали потолки, а большое количество книг с твёрдыми обложками плотно лежали друг к другу на каждой полке под многолетней пылью. Тайберы не стали мешать им, оставляя их вдвоём искать то, что было нужно. Барбара извинилась, что не могла помочь из-за детей, а Фине нужно было заниматься игрой на скрипке. Маргарите было достаточно того, что они и так проявили к ней доброту и понимание. Прошло двое суток. Третий день плавно перетек в вечер, а за окном наступил ливень, прогибая кроны деревьев под себя в саду Тайберов. Маргарита сидела за столом, а напротив неё был Лео, между ними горела свеча и стояли высокие стопки книг. А Фина приносила им бутерброды с красной рыбой и кофе, чтобы они не сидели голодными. Перечитав первый стеллаж, они клали книги на своё место и приступали ко второму; проверяли каждую и боялись пропустить хоть одну значительную деталь. Свеча колебалась от её усталых вздохов, когда она ни с чем закрыла очередную книгу. Лео посмотрел на неё с сочувствием, держа в руках один из старых фолиантов. В тишине был слышен лишь стук дождя по крышам и шелест листвы, но Деккер прислушалась, ощутив, как пробежались мурашки по коже от скрежещущего звука. — Ты это слышишь? — спросила она у парня. Тот вопросительно посмотрел на неё, покачав головой. — Прислушайся. Вновь этот звук раздался более чётко, отчего у обоих перехватило дыхание. — Это снаружи, — Маргарита посмотрела на две дубовые двери библиотеки. Кто-то скребся по ним, отчего становилось не по себе. Она решила проверить на свой страх и риск, кто там, медленно приближаясь к двери. Схватилась за ручку и с замиранием сердца дернула на себя, распахивая. — Чёрт, Конни, ты тяжёлый! — пропыхтела лежавшая под ним Саша. — Эй! — возмущённо протянул Спрингер и зажмурился от боли, когда случайно Жан, лежавший на нём, задел его коротко стриженную голову локтем. Они замерли, поднимая синхронно головы к Маргарите. Та стояла с удивлённо приоткрытым ртом; замешательство отразилось на её лице, а брови были возмущённо надломлены. — Мы попали, пацаны, — выдохнул Конни и резким движением скинул с себя Жана. Тот отлетел назад, ложась на пол. — А я говорил, не заниматься ерундой, — раздался ещё один голос в коридоре, и у проёма показался Армин и темноволосая девушка. — Микаса… — Жан на секунду покраснел, успев лицезреть то, что находилось под подолом платья брюнетки, и, как ошпаренный, поднялся, краснея до ушей. — А-а-а, пирожные смялись! — Саша раскрыла пакет, бешено бегая глазами по размазанному крему на пакете. — А как яйца? Надеюсь, они целы? — обеспокоенно заглянул в пакет Спрингер. Маргарита наблюдала за этой мини-сценой целую минуту, за которую успело произойти больше, чем за последние часы. Она прокашлялась, и элдийцы выпрямились, как по струнке, замолчав. Саша, не выдержав, кинулась обнимать её. От неё пахло свежей выпечкой, словно целый день элдийка провела в пекарне. — Не ожидала нас увидеть? — усмехнулся Конни. — Мы хотели появиться эпично, но Саша слишком палевно сгреблась по двери. — Эпичней некуда, — сказала Маргарита, ощутив на себе после Саши его крепкие объятья. За его спиной она заметила виноватый взгляд лисьих глаз. Жан стоял рядом с Микасой и Армином, держа один пакет в руках. — Иди сюда, — она раскрыла для него руки, чтобы обнять. Жан не ожидал такого теплого приёма от неё и шагнул вперёд, крепко обнимая девушку. — Письмо, наверное, не успело дойти до Парадиза, как вы уже здесь. — Мы просто оперативные, — оскалился в улыбке Конни. — Мы в Марли уже неделю, — сказал Армин. — Присутствовали на суде от лица королевы. — Вы уже в курсе всего? — Маргарита разорвала объятья с Жаном, ощущая, как стало легче на душе от того, что так рада была видеть их так скоро. — Да, твоё перехваченное письмо немного прояснило ситуацию в полной картине, — кивнул Кирштайн. — И мы не верим, что Мадина сдержит своё обещание не нападать, — сказал Конни, сразу хмурясь. Саша активно кивнула, и лишь одна Микаса молчала, словно её здесь и не было. — Хотелось бы знать, что нужно делать, чтобы её остановить, — сказал Армин, настроенный серьёзно. У Маргариты также было много вопросов к ним, поэтому она пригласила их зайти в библиотеку. За столом она рассказала о планах Мадины, а после показала листок с информацией о копье. После этого наступило затишье: элдийцы переваривали услышанное и решали, что будут делать дальше. — Вопрос такой: знает ли Мадина об этом копье? — спросил Жан, задумчиво почесывая подбородок. — Не знаю… Но Эрен ей зачем-то нужен, — уверенно заявила Маргарита. — А он знал о копье. — Может, это как-то связано с тем, что он был носителем прародителя и, после того, как лишился сил, оказался каким-то образом жив? Я ведь сам убил его, — предположил Армин. Жан призадумался, а после сморщил нос, покосившись в сторону, где за стеллажами находились в поисках Саша, Конни и Лео. — Чем воняет? — гаркнул он в их сторону. Троица выглянула из-за стеллажа с яйцами в ртах. — Понятно. Нашли место. — Мы ещё арбуз разрезали! — Саша подняла вверх ложку, которой черпала мякоть ягоды. — Вы там жрёте или занимаетесь поисками? Маргарита издала тихий смешок и тут же прикрыла улыбку ладонью, когда на неё недовольно покосился Кирштайн. Армин поддержал её смехом, без осуждений качая головой, мол, что с ними поделаешь. — Ребята, — вдруг взволнованный голос донёсся до них, а из дальнего стеллажа с тонкой книгой в красном переплёте вышла Микаса. Она положила её на стол, открытой на нужной странице, и провела пальцем по строчкам, зачитывая: — «Много лет тому назад росла Элдийская империя, пугающая своей невообразимой силой и быстро процветающая благодаря ей»… — Это мы знаем, — кивнул Жан. — Ищем дальше. — «...Врагов было много у элдийцев, а свергнуть элдийского тирана осмелился я. У меня было горящее сердце от ненависти и желания справедливости, и я готов был рискнуть собой. Мне улыбнулась удача, но принесёт ли она смерть мне или кому-то другому — я ещё не знал тогда. Я смог проникнуть на чужую территорию и втереться в доверие к жене Фрица — Имир — титанше, на чьих плечах висела империя. Имир была добра ко мне, что я даже и не думал, что смогу найти с ней общий язык. Я похоронил своё желание стать героем и освободить мир от тирана под землю и стал жить как элдиец в общине; ел и пил за одним столом с Фрицем, а после стал одним из воинов, ловко владеющим копьём. — Это записи убившего Имир, — прошептал Армин, а в глазах так и горело желание знать, что будет дальше. — Они влюбятся? — тут к ним втиснулись Саша и Конни, любопытно вглядываясь в книгу и стесняя Микасу к Жану, а тот был и не против, нежно обняв её за талию. Кирштайн морщил нос от запаха варёных яиц, недовольно поглядывая на эту двойню. — «Имир была откровенна со мной и, спустя пару лет, открылась с иной стороны: любящая жена тирана и родившая от него трёх прелестных дочерей — желала умереть, чтобы больше не чувствовать ненависти других народов. Она устала ждать, когда Фриц полюбит её за душу, а не за то, кем она являлась, но надеялась напрасно. Эта безответная любовь причиняла ей боль, хуже, чем физическая.» — Как её жаль, — сказала Саша, сжав кулаки у сердца. Микаса сделала паузу, замерла и немигающим стеклянным взглядом смотрела в книгу, но после обеспокоенного вопроса Жана продолжила читать: — «Я не хотел, чтобы она умирала, особенно от моей руки. В один из пиров, когда Фриц отмечал взятие одного из континентов, я не выдержал и взял копьё, которое сделал сам лично. Тем вечером Имир подарила окаменевшую часть от своего титана, пару капель крови и свои слёзы. Я хотел освободить её от этого тирана, поэтому без раздумий подгадал подходящий момент и метнул копьё в Фрица, но Имир успела заслонить его собой… Насколько она любила этого ирода, что пожертвовала собой? Я ещё не осознавал, что копьё, вонзившееся в её шею, убьёт её. Ведь она всесильна и неубиваемая… Я попал так удачно, что Имир скончалась через пару минут, не успев исцелиться. И я привёл тогда свой народ, который бился с элдийцами. Фриц бежал с её телом на руках, и мы наконец-то победили. Я попросил своих детей похоронить меня на Багровом пике вместе с этим копьём, с которым я никогда не расстаюсь — в ней часть той доброй подруги, а может, я дурак и был влюблён в эту дьяволицу. Адриан. Северная Марли. 1 155 год до н.э.» На этом письмо закончилось, и наступила тишина. Маргарита бегала глазами по месту нахождения могилы, ощутив чувство радости, а после посмотрела на ребят. Армин без слов развернул карту мира. — Где же этот Багровый пик? — недоумевал Жан, почесывая пальцем бородку. — Ребят… — Армин бегло прошёлся глазами по картам и по перечисленному списку названий континентов и городов. — Его нет на карте. — Как нет? — Маргарита подскочила с места и начала искать сама, развернув карту к себе. — Может, это место в Марли? — предположил Конни. — Или на любом другом континенте, — закатила глаза Саша. — А может, его переименовали, ведь столько лет прошло, — сказал обречённо Жан. — Я спрошу у старших Тайберов, — взяв книгу со стола, Маргарита решительной походкой направилась к выходу и только у двери обернулась. — Осталось придумать, как нам освободить Эрена и моего друга.
