Путь
11 июня 2025 г., 11:05
Солнечная погода в Марли сменилась на пасмурную и дождливую в день важной операции. До дня отбытия вновь было совершено нападение одного из титанов Мадины. Целые сутки титан женского вида наводил хаос в морских портах, пока не подоспел оставшийся с Парадиза УПМ. По приказу королевы после дрожи земли было решено избавиться от УПМ — как отголоска их вечной кровавой войны с титанами.
Но оказалось, что они поторопились. Женскую особь с ядовитыми когтями смог победить один из марлийских адмиралов, после чего носителя взяли в плен. Отравленные ее ядом умирали спустя десять-пятнадцать минут. Они впадали в лихорадку и начинали бредить, пока сердце не остановилось. Маргариту тут же вызвала военная верхушка и приказала ей выявить яд из организма и выяснить, почему скорость смерти была разной. Деккер без труда опознала, что это был атропин, который содержался в белладонне. Та самая белладонна, которая оказалась противоядием для другого яда. Маргарита понимала, что эти яды были не самыми опасными — к ним есть противоядие, но третий яд, выявленный с Лукой, был намного серьезнее, даже по словам Айгуль. Марлийские военные устроили ей допрос, который длился с утра до вечера. Она рассказала все, что знала о ядах, но не могла сказать, в каких титанах они будут использоваться. Благо, мисс Тайбер смогла забрать её из темной удушающей камеры, где даже стакан воды ей не принесли, по-прежнему считая её предательницей Марли.
Неделя подошла к концу, сроки закончились, и Мадина была зла, что Марли тянет. Операцию отложили еще на двое суток, пока Маргарита пыталась сделать противоядие от яда женской особи. (Элдийцы отказывались ехать без нее). Благодаря оборудованию лаборатории и помощи других ученых это удалось сделать быстрее, чем она предполагала. Позже подтвердились ее догадки: женской особью была Алла.
Заостровская больше не была похожа на себя: безумный взгляд с расширенными зрачками в глазах, безудержный смех и нервное дерганье конечностей в цепях. Маргарита не знала, что чувствовала, пока смотрела на сломленную девушку. Но понимала одно: это уже был не человек.
Алла передала сообщение от Мадины: если они не поспешат отдать ей Эрена, Ивана и пойманного молотобойца, то в следующий раз отправит не одного обращенного.
Накануне отъезда Маргарита вызвалась записаться на эту операцию. Армин и Жан все продумали и не планировали в Мансе. Но чтобы не навлечь на себя подозрений, они все записались на эту операцию, чтобы в подходящий момент взять управление поездом на себя и сменить маршрут.
Заморосил холодный дождь, а с моря подул прохладный ветер. Полотно из туч накрыло собравшуюся у железной дороги толпу. Все они пришли посмотреть на главного убийцу человечества. В газетах писали о марлийских протестах отдавать Эрена на казнь мансийцам, так как подозревали его в сговоре с той самой Мадиной, и что казнить его нужно здесь, на земле, пропитанной кровью нескольких сотен тысяч людей.
В этот день все было иначе: никто не просил его свободы, даже элдийцы — как было раньше на острове. Толпа, пропитанная ненавистью к тому, кто отнял их семьи, кричала проклятья и кидалась томатами и яйцами в сторону Йегера.
Он с опущенной головой смиренно шел следом за марлийскими солдатами. Маргарита стояла в стороне, держа зонт над головой, и смотрела на него, желая увидеть его взгляд, но он так и не обернулся к ней. Отец стоял рядом, выкуривая очередную портсигару: он был возмущен с утра её решением и вновь попытался отговорить, но она была непреклонна. Сейчас от их знаний зависело спасение мира.
За Эреном повели в отдаленный вагон Ивана. Тот, в отличие от Йегера, оглядывался и всё искал кого-то глазами. Маргарита сделала шаг вперед из серой массы людей с надеждой в сердце, что он хотя бы ищет её глазами. Он остановился, несмотря на вжимавшееся дуло пистолета в спину, и всё-таки нашел её. Сквозь мешающую пелену дождя девушка увидела дрогнувшую на его губах улыбку и некое спокойствие на лице.
Она улыбнулась в ответ, прикусив губу, и вдруг поймала себя на тревожной мысли, что у них ничего не получится. Они рисковали всем, шли против приказов, и если где-то оступятся, то больше не будет другого шанса.
— Ну что? Пора садиться, — к ней подошел Жан. Он был одет в свой камзол с нашивками, значение которых девушка не знала, но среди них не было нашивки с крыльями. Маргарита напоследок поцеловала отца и сердечно обняла.
— Будь осторожна. Я всегда буду ждать твоего возвращения.
Камень висел на её уставшем сердце и больше не казался такой тяжелой ношей. Она так привыкла к этим непредсказуемым переменам, что готова смело смотреть им в глаза.
Поезд тронулся с рельсов навстречу надежде покончить со всем этим поскорее. Модель поезда была совсем новая, совместно спроектированная механиками Марли и кланом Азумобито. Поезд набирал большую скорость, а в вагонах не было тряски, лишь ощущение плавности. Начало пути было непривычным и даже неохотным, но не для всех. Адмирал Берри предвкушал скорейший суд над Эреном Йегером, вальяжно расхаживая рядом с мансийцами.
Иван сидел на диванчике за небольшим столиком, его руки и ноги не были скованы, но рядом надзирал солдат с ружьем через плечо. Выдвижная дверь хлопнула, и на пороге показалась Маргарита вместе с Жаном, которого уговорила прийти сюда.
Фадеев хотел подорваться с места, но солдат не позволил, положив тяжелую руку на плечо и насильно усадив. Напротив его сидела женщина, которая, видимо, записывала нужные адмиралу Берри ответы от мансийца.
Маргарита, игнорируя всех, сама подбежала к юноше и заключила его в объятия.
— Я сразу не узнал, что за марлийская красотка на меня смотрела, а это была ты, Ритусик.
Маргарита быстро отстранилась и резко выпрямилась, смерив его свысока колючим взглядом. Фадеев, не стесняясь, осмотрел её, восхищенно вздыхая в мыслях: черная водолазка облегала её худое тело, а серая клетчатая юбка до колена очерчивала плавные изгибы талии. На Маргарите было её бардовое пальто, а на перевес та самая большая черная сумка, найденная в хижине Айгуль. Её русые волосы были убраны на затылке и закреплены шпильками. Выглядела она как обычная городская дама. Ваня с трудом поднял глаза на её лицо, которое оставалось все таким же недовольным с серыми серьезными глазами.
— Адмирал, я принес вам карты, — Жан прервал их зрительный контакт, обращаясь к мужчине. Тут к ним заглянул и Арлерт, которого вызвали для обсуждения дальнейшего плана.
Впалые узкие глаза адмирала с неким недоверием иногда посматривали на них. Он слушал речь главнокомандующего Арлерта, который предлагал самый быстрый и безопасный путь через океан.
Адмирал Берри провел всю свою жизнь в море, родившись на марлийской земле. Он был отличным руководителем на корабле, провел множество удачных операций, дослужившись до статуса адмирала и члена Высшего Военного Совета в Марли. Он добился всего, но ни разу не был на другом конце света — на мансийских землях.
После атаки Эрена титаны исчезли, как и стены Парадиза. Королева Хистория и её совет решили распустить гарнизон и разведкорпус, оставив полицию. Остальные воссоединились в сухопутную армию, а другие, кто желал, были направлены на службу марлийским морякам. Также элдийские механики под руководством Азумобито проектировали летающие корабли, чтобы иметь власть и на небе. Больше не было стен, а значит, другие страны могли воспользоваться их уязвимым положением.
Но сейчас они только боролись с революционерами, которые продолжали называть себя запрещенным словом «йегеристы».
Совсем недавно Марли и Элдия подписали пакт о ненападении и закрепили дружеский союз благодаря героям из разведкорпуса. Взамен Марли выдвинула условия убрать УПМ из оружия, на что легко согласились элдийцы, не желая больше вспоминать кровавое прошлое. Однако после нападения новых титанов Верховный Совет Элдии задумался о возвращении УПМ на время операции.
Только вот остались последние модели, которые выдали бывшим разведчикам. Адмирал Берри скептически относился к этому устройству. Ведь сам уложил женскую особь из своих пушек, когда та пробралась на корабль в целях потравить военных моряков, но потерпела поражение. И отрицал слова Арлерта, что носитель женской особи планировал такой исход событий, чтобы напугать и передать информацию, и возможно, кое-что ещё. Армин не мог отделаться от мысли, что в конце вагона, в клетках, находились скованные носители титанов и что в любой момент они могут стать ими, чтобы перебить их всех на этом поезде.
Армин хоть и уважал этого храброго опытного мужчину, но иногда нелогичные действия марлийца вводили его в ступор. Даже сейчас они не могли договориться, как будут добираться до земель Мансе без потерь — так хотел Армин. Ведь сейчас Мансе на пороге войны с ними, и в океане довольно было опасно. Королева Хистория отправляла весть об их прибытии в целях мирных переговоров, но была проигнорирована, и Арлерту это не нравилось. Внутреннее чутьё подсказывало, что до мансийского императора не доходят письма, поэтому приходилось думать о втором плане.
Генерал полиции Жан Кирштайн вклинивался в обсуждение и на карте, составленной по рассказам странствующих на океане людей, показывал варианты обхода военного флота.
— Так или иначе, мои люди готовы ответить на удар мансийцев. Мы прорвем оборону и передадим Эрена Йегера в руки императору. Йегер покается перед народом, и, если мансийцы захотят его смерти, то они ее получат. С этой сумасшедшей бабой переговоров не будет, — серые, как сталь глаза вновь презрительно смотрели на Маргариту и Ивана. Фадеев старался по просьбе подруги держать язык за зубами, пока его не спросят.
— Адмирал, я полностью доверяю вашему опыту, но прошу воздержаться от любых военных действий, если в этом не будет никакой необходимости.
— Вы слишком молоды, Арлерт, чтобы полностью понять законы моря и океана. Хотя, что греха таить? Главнокомандующий Ханджи Зое от безвыходности выбрала вас, — отошел от темы разговора адмирал, довольно ухмыляясь потерянному лицу блондина. Большинство командиров действительно не понимали, почему выбрали мальчишку, а не Аккермана? Армину тяжело было заслужить уважение опытных стариков, которые годы своей жизни отдали армии и войне, даже несмотря на то, что он — один из героев, спасших человечество.
— Нужно показать мансийцам, что мы можем помочь им чем угодно, что нам лучше держаться вместе и строить выгодные взаимоотношения для процветания континентов, — все-таки Армин продолжил настаивать на своем, ощущая колоссальную ответственность за свою Родину. Весь год они отдавали силы на восстановление, когда выжившие готовились к войне. Ведь сейчас главное для элдийцев при любых условиях пойти на мир.
— Обязательно, Арлерт, если они не окажут сопротивления. А, да, мне нужен Леви, где он сейчас?
— В секретной камере пытает носителя женской особи, чтобы та дала хоть малейшую информацию, чего нам ожидать от её, так скажем, госпожи, но пока безуспешно, — ответил Жан.
При упоминании Аллы Иван даже подорвался с места, разомкнув сухие губы в желании кое-что сказать. Его взгляд напоминал потерянного ребенка, но он, воспитанный строгой дисциплиной солдата, ждал, когда ему позволят сказать то, что понравится адмиралу.
— Говори.
— Можно мне посетить камеру с женской особью? Я Аллу знаю лично, может, у меня получится разговорить её?
Он почувствовал на себе забытое внимание Маргариты, как и остальных. Адмирал развернулся к ним, осмотрев Фадеева с ног до головы тяжелым непроницаемым взглядом, и желал выявить страх, но Иван стойко смотрел ему в глаза. Мужчину позабавила его наглая смелость, а после посмотрел на ту, из-за которой погибают его люди и мирные.
— Что же нам ожидать дальше от твоих ядов, мисс Деккер? — он нагло поддел ее подбородок костяшками руки, заставив ее так же посмотреть ему в глаза. — Я знаю твоего отца. Каждый марлиец наслышан о твоей фамилии, которую прославил он. Талантливый человек, а его дочь оказалась ангелом, который несет смерть.
Маргарита сжала губы от неприятных слов, ощущая внимание остальных и, как слышимо дышит рядом Иван, сдерживая себя из последних сил.
— Я уже всё рассказала. О всех ядах, но не ко всем есть противоядие. Я сделала всё возможное, чтобы у вас были инъекции, но, снова повторю, помимо меня были и другие ученые, и я не знаю, как тот или определенный яд будет использовать Мадина.
— Уж, поверь, милая, ты никуда не денешься от внимания марлийской верхушки. Будешь пахать с утра до вечера и исправлять то, что сделала, или тебя будет ждать эшафот, — он отпустил ее подбородок и развернулся с прямой спиной, кивая приставленному к Ивану солдату.
— Сержант, отведите его в камеру женской особи.
Маргарита проводила спину друга взглядом: ей хотелось тоже подорваться и пойти с ним, но она пока морально не была готова. Голова была забита совсем другим или кое-кем. Позже покинули их вагон и командиры, оставив её наедине с Жаном. Время шло и близилось к вечеру, картинка мелькающих деревьев сменялась на бескрайние поля и реки и вновь возвращалась к лесу. Жан, отложив свою работу, ушел к Микасе, а после принес им в каюту ужин и отпустил молодого солдата на перекур, чтобы наедине поговорить с ней. Сложно было не заметить подавленное настроение девушки. За сутки она не произнесла ни слова, только кивала головой и смотрела в окно.
— Я кое-что заметил и надеюсь, что я ошибаюсь, — аккуратно начал Жан, принимаясь за свою еду.
Маргарита словно проснулась ото сна, а сердце забилось стремительно быстро, будто было отравлено белладонной. Жан смотрел на нее с испытующим интересом, и она опустила глаза на его левую руку, державшую хлеб: на безымянном пальце в лучах закатного солнца сверкнуло кольцо.
— Вижу по лицу, что ты думаешь сейчас о нем. Скажи честно, почему тебе так небезразличен наш смертник?
Знала бы она — давно бы разобралась в своих чувствах. Их отношения похожи на спутанный клубок с колючками. Она ни с кем не разговаривала о том, что теперь чувствует к Эрену, после того как он спас ее и убил тех, кто причинил ей боль, а позже поцеловал так, что она не могла сутки отойти от этого поцелуя и от этого живого взгляда, который никогда раньше не видела.
— Он тебе нравится? — Жан напирал на нее вопросами, бегая глазами по бледному лицу и угнетённым глазам. — Я же говорил, что он не достоин даже твоих слез, Маргарита… Я вижу тебя рядом с тем светловатым парнем, как его там, а не с Эреном… Он же сущая проблема.
«Я знаю», — Маргарита заломила пальцы. Жан говорил с ней откровенно, как отец с дочкой.
— Ладно, не хочешь мне говорить — я не буду настаивать. Чего только нашли в этом Йегере?
— Прости, Жан. Я правда запуталась. Мои призраки не дают простить этого человека, но сейчас, именно сейчас я переживаю об Эрене… — она не сдержала слез, которые прокатились так быстро по её щекам, делая её глаза стеклянными и хватающими заживо.
— Эй, не плачь, ты чего? — Кирштайн, оторвавшись от тарелки с едой, оказался рядом, присаживаясь к ней и крепко обнимая девушку за плечи. Она глубоко задышала, стараясь не поддаться истерике. Сейчас было неподходящее время.
— Получалось так, что я всё время убивала и спасала, спасала и убивала только себя.
— И в этот раз ты спасешь себя, и мы все тебе поможем. Ты не одна. Все мы будем скучать по Эрену и разделять утрату дорогого нам человека. Поверь, мы переживем, — он улыбнулся ей с надеждой, что всё будет хорошо и что не стоит делать себе плохо. — Ты представь, каково сейчас Микасе и Армину — они второй раз увидят смерть своего лучшего друга.
Маргарите трудно было воспринимать его слова, кажется, после смерти Эрена она окончательно потеряет себя.
«Дура, влюбилась только потому, что он предстал передо мной совсем другим в промышленной деревне».
— Смотри, кого я нарисовал, — Жан достал из кучи карт листок бумаги, разворачивая его к себе и показывая ей, чтобы отвлечь от дурных мыслей.
На Деккер смотрела девушка с черными длинными волосами, такими же цветом глазами, пухлыми губами и небольшим шрамом на щеке. Что-то в сознании щелкнуло, когда она коснулась пальцами рассыпчатого графита, вдруг ощутив тепло от солнца.
— Это Микаса?
— Ты смогла её узнать? А Конни говорил, что это не портрет, а карикатура. Адекватные люди всегда видят одинаково.
— Тебе бы поправить ей нос, он большой, — её немного позабавило недовольство Жана и даже как-то легче стало.
Через некоторое время вернулся Ваня. Жан сказал, что как придёт он, то она может тоже проведать Аллу и задать пару вопросов, если та еще соизволит ответить.
На Ване не было лица, видимо, встреча с Аллой далась ему тяжело. Принесли чай, и Жан всячески пытался отвлечь их. Деккер, немного придя в себя, поглядывала на друга, ожидая, когда тот расскажет, что смог узнать. Сама не хотела давить, но Иван вдруг заговорил о другом, видимо, чтобы не оставаться наедине с плохими мыслями.
Дождь по-прежнему преследовал поезд, настойчиво стуча по стеклу; шум рельсов сопровождался шумом ветра, но не смел заглушать их разговоры. Жан вспомнил о Микасе; она обещала зайти, но так и не появилась. Зато Иван мельком видел её, направляющуюся в сторону вагона, где была камера Эрена.
Жану это не понравилось, что его невестка с Йегером, но его ревность была лишь шуточной, в отличие от Маргариты. Та сразу же почувствовала, как внутри сжалось её сердце, требующее увидеть юношу, но она не могла. Между ними словно образовалась ощутимая пропасть.
— Ревнуешь, Ритуська? — всё-таки Иван умел её раздражать, но она не осталась в долгу, вывернув его пальцы под столом не только за это, но и за несколько раз исковерканное имя. Ваня тихо запищал, пытаясь вытащить свою руку из её захвата. — Да всё-всё!
Маргарита откинула его руку от себя, а Ваня продолжил издеваться над печеньями, катая их по столу и не пытаясь съесть. И она просто устала ждать:
— Вань, Алла тебе что-то сказала? До этого ты был словно не в себе.
Печенье упало на пол с его рук. Фадеев тяжко вздохнул, поднимая глаза к потолку и мысленно переносясь в тот вагон с клеткой. Он не узнал себя, когда сорвался, вылив скопившуюся злость на ослабленную девушку. Никто его не остановил, пока он дергал Аллу в своих руках, как куклу, пытаясь добиться с её обезумевшего разума ответов и что случилось с их товарищами. Алла издевательски молчала, и лишь её нечеловеческий оскал красовался на лице.
Ваню это жестко вывело; он не сдержал внутри себя злости и грубо откинул девушку от себя. И только железные прутья не дали ему ударить её.
— Ваня? Ты меня пугаешь, когда долго молчишь, — прошептала Маргарита, помахав перед его носом ладонью, но он перехватил её запястье, сжимая в своей широкой и теплой ладони.
— Я только сейчас понял, что Алла такая же жертва, как и мы. Мы не смогли ей помочь, бросили её там, как и остальных…
— Ты же знаешь, что она не пошла бы с нами. Мадина промыла каждому мозги.
— Не пошла бы, то я бы потащил её силой. Может, она бы и не стала травить людей смертоносным ядом, оставаясь обычной девушкой.
Ване хотелось в это верить, но не Маргарите.
* * *
Душераздирающие крики на грани истерики раздавались по всему вагону. Темный коридор отталкивал, как и железная дверь с громоздким замком, который пока был открыт. Рядом стоял солдат, смирно выпрямившись при встрече с генералом Жаном. — Она так кричит… — Маргарита смотрела прямо на железную дверь, пытаясь представить, какую боль испытывала эта неразумная девушка. — Я оставлю тебя вместе с Леви. Не могу уже смотреть на неё, — Жан кивнул солдату, который ценной своей жизни охранял клетку с паучихой, но пока там был Аккерман — он был немного расслаблен. Маргарита собралась с духом и, сжав кулаки, шагнула вперед, надев маску безразличия. Ей незачем проявлять сочувствие к Алле, как это делал Иван. Это делало их слабее. Дверь неприятно скрипнула, впуская немного свежего воздуха в каюту, наполненную тяжелым запахом крови и специфических жидкостей. Деккер даже не заметила, как недовольно посмотрел на неё Аккерман. Эти посещения к заложнику отвлекали его от дела, как и заложницу. Картина, которая предстала перед девушкой, вызывала лишь одно знакомое чувство — чувство отчаяния: скорчившееся тело, прикованное за руки толстыми цепями по обе стороны от неё к стенам; стертые колени, сгустки темной крови на полу, размазанные темными отросшими волосами. Девичье тело сотрясалось рыданиями и утробными звуками побитого животного. Её мучители бесстрастно ждали, когда она перестанет бороться. — Ты чего тут забыла? Я же просил, чтобы больше никаких гостей… — Леви снял перчатки, отдав вместе с ними пустой шприц своему помощнику. Он выглядел изможденным из-за большого количества часов, проведенных за добычей информации, и по его лицу было видно, что он только зря тратил время. — Алла, ты слышишь меня? — Маргарита подошла ближе к решетке, смотря на девушку сверху вниз. — Я бы не советовал так близко подходить к ней. Она неадекватная и может укусить, а противоядие нужно беречь, — не слишком оптимистично предупредил Леви. — Ты можешь со мной поговорить? — но Деккер стояла на месте, пытаясь достучаться до Аллы. Её перестало тошнить кровью, и она подняла голову на голос, демонстрируя окровавленные уста и заплаканные опухшие глаза, в которых ничего больше не было живого. Мертвые глаза, холодные и пустые, показывали пример того, что хотела с ними сделать Мадина, подкупив их свободой. — Рита, где мой Ваня? Я так долго учила наш танец… — она вновь закашлялась, выплюнув розовую кровь на подбородок. Губы дрожали с каждым сказанным словом, а зубы сжались от нахлынувшей обиды. — Ты тварь, украла его у меня… — Это не так. Ваня переживает за тебя, и если ты нам поможешь, то мы поможем и тебе… — Маргарита проигнорировала грубые слова и свою гордость — ей хотелось знать только одно: зачем Мадине Эрен. — Мне больно… Очень, — она из последних сил держала голову и глаза открытыми, демонстрируя на коже холодные испарины. Надоедливый кашель не давал ей вздохнуть, зрачки глаз были увеличены, и она тяжело дышала — видимо, белладонна плохо действовала на неё в человеческом обличии. Леви вколол двойную дозу препарата, чтобы увеличить её чувствительность к яду и заставить помучиться. — Где сейчас остальные? Что хочет Мадина от Йегера? Тебе уже нет смысла скрывать. Марлийская власть решила устроить переговоры с императором, а не с Мадиной, а тебя просто так адмирал Берри не отпустит. Он желает твоей смерти, как и смерти Вани. Скажи мне всё ради него. Голос девушки стал стальным; она напирала на неё, зная, чем теперь манипулировать. И, может, это сработало бы, если бы Алла была в адекватном состоянии. Но вопросы, обрушившиеся на неё, наоборот, разозлили. Девушка вновь закричала, но уже по-другому; её голос стал лезвием острого ножа, проехавшегося по слуховым перепонкам, и заставил их закрыть уши ладонями. Леви не стал это долго терпеть, вынув нож из футляра, и собирался избавить её и их от мучений. — Отрежу ей язык. — Не надо! — она готова была поспорить, что из ушей вот-вот могла пойти кровь, но нашла в себе силы ухватиться пальцами за рукав мужчины, дернув на себя. И тут всё в одну секунду произошло, не давая даже лишнего раза вздохнуть. Резкий дребезжащий звук, будто прошлись по железу, и толчок с улицы, от которого не было шанса удержаться на ногах. Маргарита больно приложилась плечом об стену, и в эту же секунду ударилась головой об другую. Ещё бы один удар лишил бы её сознания, но Аккерман успел перехватить её за талию, прижав к себе, пока гарпунные захваты в стене от УПМ уменьшали шансы на серьёзные травмы. Свет померк в каюте, а из щелей хлынула вода. Маргарита успела упасть на пол ломаной куклой, ощущая чувство беспомощности и дикой слабости с давящей болью в голове. Темнота подарила ей колючие и холодные объятия.* * *
Вновь этот темный коридор, на девушке бальное розовое платье, а с волос стекала каплями вода. Её тело медленно поднималось по ступеням лестницы, а руки держались за перила. Она шла, ощущая невесомость над полом; ноги были ватными, но её голова тяжелая, свинцовая, готовая переломить шею. Маргарита поднималась на смутно знакомый этаж с диким нежеланием, предчувствуя неприятность. Кое-что её напугало и не давало ей сбежать. Кровь. Медленно ползущая из-под щели одной из комнат к её туфлям. Она умоляла себя не касаться ручки двери, но рука сама потянулась, не слушая её. По щекам уже шли слёзы, вспоминая этот день. Серебристый свет луны осветил её лицо, искаженное в мучительном страхе. А чужое лицо, не знавшее никогда человечности, сожаления, любви, посмотрело на неё в ответ. Боль в затылке прошлась по всей голове от сильного удара о стену, а чужие руки старались выдавить весь кислород из лёгких, схватившись за её шею. Тонкие пальцы, худая ладонь, холодная кожа, но хватка была настолько крепкой, что не давала сдвинуться с места. Маргарита сжала собственные ладони, не ощущая того самого осколка от разбитой вазы, а значит, у неё не было шанса противостоять. — Ты прекрасна в своём отчаянии, — безумная улыбка воцарилась на его тонких губах. Не было сил бороться, Маргарита заплакала от обречённости, от желания скорее закончить с этими мучениями. — Ты слабая и никогда не победишь меня. Ты сойдёшь с ума. Дамиан говорил с ней, словно наяву, вдавливая ослабшее тело в стену одной лишь рукой. Боязнь смерти обрела свой лик в виде этого юноши. Маргарите нужно сейчас было принять решение: кто она? Кукла Мадины или всё-таки беззащитная девушка, не готовая нести боль и ярость в сердце от потери близких ей людей? — Отстань от меня! — Маргарита дернулась в его стальной хватке, как рыба, запутавшаяся в сетке. — Я буду ходить по твоим следам, я изведу тебя… Дамиан сделал всё быстро; тем самым осколком от вазы, задрав её голову кверху, прошелся острием по гортани. Кровь хлынула фонтаном на его лишённое разума лицо, и он купался в ней, подставляясь к струящейся крови. Было дикое желание закричать, но Маргарита лишь подавилась густой кровью, не ощущая самой боли, только ужасающий страх, кусающий её до судорог. За его спиной в лунном свете плотоядно ухмылялся, забытый ею, Повелитель Тьмы. Агония лизнула её с головы до пят, оставляя после себя дрожь. Маргарита раскрыла глаза, видя перед собой темно-синие полотно ткани, осознавая, что она не дышала, когда смогла это сделать. Её пальцы впились в собственную шею, перестав душить, а её запястья спасительно окольцевали тёплые руки. — Рита! Обеспокоенные карие глаза скользили по её лицу к рукам на шее. — Что произошло? — она не узнала своего охрипшего голоса; её хватка на шее ослабла, и ладони заскользили по коже, удостоверяясь в том, что у неё не перерезано горло. Её мокрая одежда неприятно прилипла к телу, и только кусок какой-то старой ткани спасал её от холода. Голова болела так, что готова была расколоться на части. Не было сил даже приподняться. Успела понять только то, что они в палатке, а за палаткой слышны людские голоса. — На нас напал ещё один титан… — Ещё? Кто это был? — Маргарита подорвалась с места, но легла обратно, сжавшись от невыносимой боли. Ваня посмотрел на неё с мучительной тяжестью на сердце. — Титан был наподобие бронированного, покрытый полностью шипами. Возможно, они были отравлены. Пострадали солдаты командира Арлерта и сам адмирал… — Неужели это Ильяс… — тихо прошептала девушка. Ваня пожал плечами; ему тяжело было признать, что это близкий ему по духу человек. — Этот титан скрылся так быстро, что странно. Не стал спасать ни Аллу, ни Морти, но разрушил дорогу, загнав в ловушку. Тут в палатку зашёл Армин. — Ты проснулась? Прости, но у пострадавших начались первые признаки отравления… Ваня помог Маргарите подняться на ноги. Она пошатнулась, но, глубоко вздохнув, направилась на выход за Армином. На улице уже была ночь, и только костёр освещал часть леса. Кругом была суматоха: отравленных переносили ближе к костру, и все были в плену неугомонной лихорадки и тошноты кровью. — Прошло больше получаса, получается, это другой яд, — сказал Леви, смотревший на страдающих со скрещенными руками на груди. — Мы дали им инъекцию от яда зубастого. Но не уверены, что поможет. Маргарита осмотрелась: часть людей собралась вокруг дерева, где были прикованы без сознания Алла и Морти. Им не переставали вкалывать то, что лишало их всех сил и не давало превратиться в титана. А недалеко заметила с фонарями Сашу и Конни; они стояли у входа одной из палаток, разговаривая между собой. — Моя сумка? — спросила Маргарита у Леви; тот кивнул одному из солдат, передавшим ей нужную вещь. Деккер присела рядом с адмиралом Берри. Его лихорадило так, что он не осознавал ничего вокруг. Девушка достала аптечку и стетоскоп оттуда, принимаясь слушать сердцебиение. Оно было не таким слабым, как при отравлении ядом зубастого. Мужчина закашлялся, выплюнув сгусток крови. — Я не смогу здесь понять, чем он отравлен, — Маргарита собрала часть крови в пробирку. — Есть недалеко старый монастырь, — Жан подошел к ним с картой, показывая на лес, в котором они находились, а после на название женского монастыря. — Хорошо, нужно поскорее перебраться туда, — решительно заявил Армин, начиная отдавать приказы. Маргариту преследовало чувство, что это тот самый яд, против которого не будет инъекции. Лука сам выявил его и подарил ей, как билет доверия к Мадине. Тот самый идеальный яд с мучительной смертью, нагоняющий панику и страх, а после отчаяние, ведь противоядия нет — это то, что нужно было Мадине от неё.
Примечания:
В ближайшие 5-6 дней не будет проды.
