Сгореть дотла
18 июня 2025 г., 14:26
Пройдя тридцать метров, отряд наткнулся на заброшенное каменное здание. Двор зарос травой, забор заржавел, а полуразрушенный фасад здания отпугивал; на окнах стояли решетки, и если бы не они, то окна были бы разбиты. Монастырь, спрятанный в кронах лиственных деревьев, представлял собой ансамбль забытых зданий, включающих себя колокольню, жилые и хозяйственные постройки. Элдийцы снесли заколоченную огромную дверь, занося на носилках пострадавших от яда солдат.
Маргарита искала себе место для выявления яда и выбрала кухню, доставая из чемоданчика все нужное для изготовления противоядия. Лаборатория при марлийской главной больнице смогла обеспечить её оборудованием и набором сухих трав, а библиотека Тайберов подарила личные записи Айгуль. Жан и Конни предлагали любую помощь, затаскивая чемоданы с оборудованием.
Сгущались сумерки, солдаты перенесли свои вещи в новое место, располагаясь кто куда. Бо́льшая часть осталась в столовой, ожидая дальнейших указаний главнокомандующего. Армин, посоветовавшись именно со своими товарищами, решил разделиться. Когда прибудет подкрепление от марлийской власти, первая часть отряда, состоящая из людей адмирала Берри и нескольких элдийцев под его руководством, отправится на переговоры с императором Мансе, и Эрен Йегер будет передан лично ему в руки, а не Мадине. Вторая часть под руководством Леви будет искать Багровый пик.
Маргарита слышала озвученное решение Армина на кухне, пока анализировала кровь; слышала, как вскочила Микаса, собиравшаяся что-то сказать, но Жан попросил её сесть. Леви одобрил такое решение, и им осталось только дождаться выздоровления адмирала.
Горло сковало, руки задрожали, а к глазам вновь подступили слёзы.
Она не могла сосредоточиться, перед глазами возник Эрен, смотревший на неё так, как никто на неё так не смотрел. Она закусила губу до боли, до крови и ругала себя за такие слабости, заставляя себя сосредоточиться на содержании яда. На кухне будто не хватало воздуха, хотелось кричать — немой крик прорывался, а сама она хотела всё скинуть со стола и в отчаянии упасть на пол. Думала, что справится с мыслями о том, что Эрену суждено умереть, а правосудие должно наступить. Но нет. Она проиграла, не справилась со своим обещанием. Словно у неё забирали то, что она хотела так давно получить; забрали и огрели оглушительной пощёчиной, ударили в под дых, разбили об стену.
Она сжала зубы и сдержала себя с мыслями о том, что нужно поговорить всё-таки с Эреном и решить, что между ними и что они могут вдвоём предпринять — должен быть выход. Мысли прояснились, буря утихла в груди, и девушка принялась рассматривать клетки крови.
«О, чёрт… Это он — тот самый яд».
Она вышла к ним в столовую, когда элдийцы и марлийцы разбирали консервы, собираясь поесть и отдохнуть. Все замерли, устремив на неё свои ожидавшие взгляды. Маргарита оказалась, словно на открытой ночной местности, наполненной затаившейся опасностью.
— Ну что? Порадуй нас, — Леви сказал это не с такой большой надеждой, скрестив руки на груди. Маргарита не могла смотреть всем в глаза и нашла спасение в глазах Жана.
— Это новый яд, и эти инъекции не помогут.
— Ты успеешь сделать новое противоядие? — обратился к ней Армин. Он смотрел с такой ласковой надеждой, что хотелось расплакаться. Она покачала головой в гнетущей тишине.
— Этот яд был выявлен моим напарником, о нём никто не знает. Но это самый беспощадный яд.
— Что это за яд такой? — не понял Конни. — Серьёзно, нет никаких шансов сделать противоядие?
— Лука растил одно растение, которое достигало ростом с небольшое дерево — это был куст — клещевина. Он использовал его, чтобы сделать касторку, но после этот куст раскрылся для него с другой стороны… Когда он измельчал его семена и давал их свиньям, то они спустя 4-5 дней умирали в лихорадке; яд хватался за рибосомы и уничтожал клетку изнутри, переходя из одной к другой, и происходило внутреннее кровоизлияние. Иммунитет пытается бороться, но этот яд — он берёт своё. Лука назвал его рицином. Поэтому противоядия нет. Этот яд уничтожает все клетки организма…
— Можно материться? — в тишине спросил Конни, поглядывая на товарищей.
— Значит, адмирал умрёт? — спросил один из его подопечных.
— К сожалению, да.
— Нам остаётся только опасаться бронированного, — сказал Армин.
— Или побыстрее прикончить его, — уверенно заявил Леви.
Больше на Маргариту не смотрели; она чувствовала, что её не любят те, кто её не знает, обвиняя во всех грехах за спиной. Она молча ушла на кухню, начиная всё убирать. Смысла стараться не было — даже Лука не мог найти противоядие, а что ещё о ней говорить?
Саша зашла к ней через минуту с консервами и хлебом в руках и заставила поесть, но очередная еда не лезла в горло. Позже к ним присоединились Конни и Жан. Кирштайн прихватил пару бутылок марлийского вина и Ваню, забирая его с собой с глаз его надзирателя.
Ребята старались её растормошить; внушали надежду, что они найдут копьё и всё закончится, ведь ещё не такое переживали. Маргарита завидовала их закаленному духу, хотелось выглядеть такой же сильной и избавиться от всех страхов.
Уже была середина ночи, но никто не шёл спать. Спокойный сон не шёл. Маргарита, подобрав ноги, скребла по железному донышку банки ложкой, пока Конни рассказывал забавную ситуацию, произошедшую с ним в Марли, но тут же замолк. Время будто остановилось, когда Деккер медленно подняла глаза. Слабая улыбка пропала с лица, когда на пороге появился Эрен. Армин и Микаса прошли на кухню, а Йегер замер на месте, словно не ждал её увидеть здесь. Ей стало обидно, а после грудь сдавило, когда он нахмурился и перестал смотреть на неё. Развернулся, заявив о желании посидеть в другом месте. Никто не ожидал от него такой реакции, особенно она.
Маргарита не сдержалась, скрипнула стулом, подрываясь с места. Ноги стали свинцовыми, не позволяя сделать и шага, но она смогла остановить его:
— Эрен!
Смотрела в широкую спину, а на кухне вновь повисла тишина — все смотрели только на них.
— Не хочешь поговорить?
Он повернул голову, одарив её знакомым холодным и колючим взглядом. Маргарита просила себя не плакать, но было так трудно самой что-то сказать только от одного его вида.
— Нам с тобой не о чем разговаривать, марлийка.
«Марлийка?» — он обратился к ней, как незнакомке.
Маргарита слышимо задышала, а к глазам всё-таки подступили слёзы. Конни с Сашей переглядывались, пока ни о чём не догадываясь. Жан уже знал, а Армин подтвердил свои сомнительные догадки; Ваня, сидевший на полу, молча наблюдал за ними — единственный знавший, что Эрен говорил это намеренно, чтобы её оттолкнуть и это было правильно. На Микасе не было лица, она опустила глаза в пол, сжимая руки в кулаки, и была напряжена как струна — они все зрители с разными мыслями и чувствами, а на сцену вышли она и он. Кухня превратилась в настоящий театр.
Маргарита больше не хотела скрывать то, что между ними было перед товарищами. Жгучая обида и злость подначивали развязать язык.
— А теперь обернись и скажи мне в лицо. Ты всегда желал на нём увидеть мои слёзы, так посмотри сейчас, — она подошла к нему в считанные секунды и дернула за плечо. Йегер обернулся и с нечитаемым выражением лица взглянул на слёзы, застывшие в её уголках глаз.
— Что ты хочешь от меня? — без какой-либо окраски слова были сказаны так небрежно, что, если он продолжит говорить так, она проиграет и сбежит, не вытерпев безразличного холода.
— Что я хочу? Правды, Эрен, — она терпела боль в груди и смело смотрела именно в глаза, которые всегда говорят лучше, чем слова. — Я тогда не сбежала, когда ты просил разрешения поцеловать меня.
На её губах возникла нервная улыбка, когда поймала его взгляд на своих губах, которые вернулись и смотрели уже в сторону.
Раздался свист, а после осуждающий голос Саши:
— Конни…
— И целовал меня так жадно, что не хватало воздуха. Если ты просто хотел переспать со мной, так и скажи, и я отстану от тебя, — но она не верила этому — его глаза не могли врать.
Он, даже не дрогнув, глухим голосом произнёс:
— Хорошо, что догадалась.
Она выдержала его напряжённый взгляд и вышла из кухни, не собираясь здесь находиться ни минуты рядом с ним. Ваня подорвался за ней, намеренно задев плечом замершего на месте Эрена.
— Ну ты даёшь, Йегер, — Жан покачал головой, словно не ожидал от него такого, хоть много и чего говорил за его спиной, но не от плохих помыслов. Конни с Сашей перестали даже смеяться и шутить, затихнув как две мышки. И только Армин, посмотрев на друга, увидел то самое выражение лица, когда он пытался оттолкнуть их в ресторане.
Как только Арлерт хотел ему сказать что-то, Йегер попросил увести его обратно, закрыть в подвале и надеть наручники. Микаса вызвалась сама сопроводить его, положив руку на плечо Армина, чтобы тот сидел.
Жан проводил её спину странным взглядом, не понимая, что в последнее время происходит с ней. Нервно покрутил кольцо на безымянном пальце, уходя в себя.
— Ладно, давайте ложиться спать, — Конни не мог сидеть в такой напряжённой тишине, а настроение пропало что-либо говорить. Саша была согласна с ним, отправляясь в свободную комнату на ночлег. На кухне остался только непонимающий Армин и подавленный Жан.
* * *
Она, не смотря под ноги, поднялась на второй этаж и вошла в первую попавшуюся комнату, чтобы скрыться от всех. И не успела закрыть дверь, как в комнату вошёл Иван. — Я хочу побыть одна, — с тяжёлым вздохом произнесла, не оборачиваясь. Перед ней предстал скудный интерьер — одна кровать, тумба и окно с решёткой на нём. Девушка легла на пыльный матрас и прикрыла воспалённые глаза. Было смешно оттого, куда пропала вся её уверенность и гордость. — Я не могу оставить тебя одну. Кровать прогнулась под ней, а её ноги оказались переложенными на чужие колени. Маргарита приоткрыла глаза, увидев недовольное лицо Фадеева на контрасте с обеспокоенными карими глазами под прямыми бровями. В его руках покоилась упаковка с булочкой и бутылка вина. — Честно, я так устала, что ничего не хочу, — даже собственные губы шевелились с трудом. Она не хотела, чтобы они поднимали тему разговора о произошедшем на кухне. — На тебе лица даже нет, потому что ничего не ешь. И та самая булочка прилетела ей прямо в руки, но Деккер не спешила её брать. Маргарита молчала, её взгляд был устремлен в потолок, а под серыми глазами залегли глубокие синяки. Её молчание только привлекало Ивана смотреть на неё долго и пристально, чтобы за что-нибудь зацепиться, хоть за одну эмоцию. Но она стойко игнорировала его присутствие, словно находилась здесь одна, тем самым расстраивая его. Открыв бутылку спиртного, он сделал жадные непрерывные глотки, чтобы расчистить разум от тревожных мыслей. — Ты думала о возвращении домой? — ему не хватало состояния опьянения, чтобы вывести её на откровенный разговор. Думать не нужно было: ту девочку из другого мира она совсем забыла, утеряла все чувства, которые испытывала к родителям и близким. Мадина лишила её семьи, так и тут она готова забрать всё, что ей дорого. — Мой дом здесь, Ваня. Тот мир меня не держит, даже после возвращения памяти… Я не хочу возвращаться к той жизни. Я помню, как мне было плохо жить в кругу вечных драк и пьянства. Ваня широко раскрыл глаза, не ожидав от неё такого ответа. — Мне не понять тебя, потому что я рос в нормальной семье. Да, отец ушёл от нас, но всё ещё поддерживает связь со мной и моей младшей сестрой — Алиной. Я люблю их и даже не могу представить, что они переживают о моей пропаже… Мама, скорее всего, плакала сутками, а сейчас, наверное, открывает семейный альбом и смотрит на маленького меня, вытирая слёзы от тоски. Возможно, отец поддерживает её — хорошо было бы, если бы он вернулся. А Алина, наверное, сейчас повзрослела и ходит в старшую школу, которую я так и не закончил. Мне нравится представлять перед сном свою семью, их мысли и развитие событий. Иногда мне бывает очень тоскливо и больно, но я обещаю себе, что точно увижу их, чего бы мне это ни стоило. Она слушала его, не перебивая, и восхищалась его умением не сдаваться и не терять надежду, когда тонешь в кровавом отчаянии. Он замолк и посмотрел на неё: — И теперь мой дом — это ты… — его широкая ладонь неуверенно легла ниже колена. — М? — её внимание наконец-то было обращено на него. — Что ты имеешь в виду? — Раньше Милена и Алла были отголосками надежды для меня. Напоминанием, что я должен вернуться домой к своей сестре. Мне было всё равно на этот мир, я готов был убивать ради этого, но появилась ты — защитница наших противников — и я последовал за тобой. Аллу больше не вернёшь, а Милена осталась шрамом на моём сердце… Знакомая горечь отразилась в его голосе: Фадеев испытывал то же самое, что и она, отчего сердце больно сжалось. На неё нахлынула некая сила, которая помогла ей приподняться и убрать ноги с чужих колен, чтобы сесть рядом. В его глазах таилась выразительная тоска по дому. От неприятных воспоминаний он плотно сжал горлышко бутылки, но тут же расслабился, когда почувствовал на своей спине её руки, обнимающие его. — Я лучше продам душу дьяволу, но не вынесу твоей потери, Рита, — Ваня повернул лицо к ней, заглядывая в такие же тоскливые глаза, вылившие тонну слёз. — Будь, пожалуйста, осторожна. — Я хотела бы сказать, что всё будет хорошо, но сомневаюсь в этом, — Деккер не сдержалась и прижалась к нему под боком, окольцовывая талию друга руками. Она услышала еле слышимый смешок и прочувствовала его страх. Ваня обнял её в ответ, прижимая к себе за плечи и убирая волосы назад. Но внезапно раздался стук в дверь. Маргарита отпрянула, когда дверь открылась, и на пороге появилась Микаса — её появлению она меньше ждала. — Мне нужно поговорить с тобой, — брюнетка не проронила ни одной эмоции, и её холодная красота заставляла почувствовать себя неуютно и неловко. «Что ей нужно?» Они никогда лично друг к другу не обращались, но стало даже как-то любопытно, о чём она хотела поговорить. — Хорошо, — кивнула Деккер, переглянувшись с Фадеевым. Он хотел оставить их одних, как Микаса пригвоздила его одним взглядом. — Не здесь, — она развернулась, даже не убедившись, пойдёт ли за ней Маргарита. — Я вернусь, — кивнув ему, Маргарита вышла из комнаты и последовала за девушкой. Микаса вела её до конца темного коридора, освещённого лишь лунным светом, и ничего не говорила. Её торопливые шаги напрягали, и сейчас она казалась выше и сильнее, а её аура была настолько осязаемой, что Маргарита сама не набиралась смелости заговорить с ней. Мельком она заметила блеснувшее кольцо на её безымянном пальце левой руки и вспомнила, как трепетно обращался к Микасе Жан и заботился при всех, но ответных проявлений чувств и действий Маргарита не замечала за брюнеткой. Микаса была самой большой тенью, в которой опасно было оказаться. «Интересный вкус у Жана на девушек, но она очень красивая, хоть и отпугивает своей отчужденностью», — с ней Деккер вряд ли найдёт общий язык, словно между ней и ею стоит некий барьер. Они дошли до конца коридора и свернули направо, доходя до последней железной двери. За ней было страшно представить, что происходило раньше в этом женском монастыре. Дверь была массивной и отпугивающей. Микаса достала связку ключей, подбирая подходящий и вставляя в скважину. — Ты мне что-то хочешь показать? Просто я не понимаю, зачем так далеко уходить и заходить в эту странную комнату… — Да, хочу, — она открыла дверь, пропуская её вперед, но Маргарита не сдвинулась с места, почувствовав мурашки на коже. — Говори здесь, я не пойду туда, — и скрестила руки на груди, ощущая, как учащенно забилось сердце в груди. Взгляд Микасы переменился; она посмотрела на неё из-под бровей и в два быстрых шага схватила её за руку и рванула на себя. — Что ты делаешь?! Отпусти меня! Маргарита уперлась руками в неё, скользя ногами по полу, но Микаса действительно была очень сильной, игнорируя сопротивление, толкнула её в комнату и сразу же закрыла массивную дверь. Маргарита не успела, обернулась и стала барабанить по поверхности двери, не понимая, что случилось с элдийкой. Ключ провернулся в замочной скважине, запирая её внутри. За дверью раздался тихий, пропитанный пассивной яростью голос: — Не хочу видеть тебя рядом с Эреном. Надеюсь, что и не увижу больше. — Что ты несёшь? — Маргарита поддалась на её тихую ярость, ударив кулаком по двери, а после ощутила что-то не очень хорошее, пытаясь успокоиться. — Микаса! Стой, мы можем нормально поговорить! — Я благодарна тебе за спасение Саши, но не больше. Ты сама как ядовитое растение — отравляешь всё вокруг. Клин выбивают клином? Маргарита будто увидела перед собой скользкую усмешку на тонких женских губах. «Чёртовы Аккерманы», — и обернулась. Здесь был только стул с ремнями, лучше не знать, что раньше здесь происходило, и окно с решеткой. Встав на стул, она коснулась руками решетки. Ослепительная вспышка резко возникла перед лицом, а после её отбросило взрывной волной на пол. За дверью раздался обеспокоенный голос Вани. — Рита! — Я здесь! — она подорвалась с тяжёлым вздохом, припадая всем весом к массивной двери, и боялась обернуться к тому, что только что произошло, отчего затряслись стены. Юноша в панике начал дергать ручку двери, но его силе она не поддавалась. — Меня Микаса закрыла, — Маргарита впилась дрожащими пальцами к поверхности, тяжело дыша от страха того, что происходит необъяснимое. Вдруг раздался грохот и болезненный стон друга, побудивший её самой пытаться дергать ручку двери, но всё это было бесполезно. Она звала его, но он не отвлекался. — Не смей произносить его имя, — раздался скользкий голос, пропитанный злобой. — Алла? — губы задрожали, а в голове ничего не складывалось. — Ты, чёртова дура! Что ты творишь?! Заостровцева рассмеялась больным смехом, зля сильнее, а после собственные ноги подкосились, когда около её уха коснулся шипящий, пропитанный опасностью другой голос. — Бедная, бедная, девочка… Маргарита вздрогнула и вновь обернулась, плотнее прижавшись к двери. Страх окутал колючим покрывалом, что хотелось звать на помощь. Перед ней стоял тот самый кошмар наяву. Решетка была сломана, и из окна выглядывала морда титана-перевозчика, а Дамиан стоял перед ней, убрав руки в карманы брюк. — Ты всё так же дрожишь как трусливая овечка, — его голос отравлял сознание, а глаза горели пламенем презрения. — Дамиан… Худые пальцы потянулись к ней, но пришлось отвернуться. Тошнота подступила тогда, когда они провели незамысловатую линию по её щеке. — Мне на самом деле нравится, что ты боишься меня. Это возвышает. На плечо брюнета сел ворон, хлопая крыльями. Маргарита слышимо дышала, боясь представить, что он сейчас сделает с ней. Вряд ли кто-то её услышит в самом удалённом крыле здания. Его пальцы цепкой хваткой схватили её за подбородок, а дыхание обожгло щеку — мокрый язык слизал выступающий холодный пот, принуждая тело девушки только сильнее дрожать. — Хочешь посмотреть на подарок, оставленный мне тобой? Но Деккер даже не двигалась, что пришлось Дамиану насильно повернуть её голову к себе. — Смотри, овечка, — он взял её руку, чтобы положить на выступающий шершавый рубец на его щеке, насильно прижимая ладонь. — Я вернулся, чтобы кое-что подарить в ответ. Сказав это, он лишил её сознания одним ударом кулака.* * *
В заброшенном монастыре началась настоящая паника. Никто ничего не понимал, пока Микаса не сказала, что Алла сбежала и грозилась сейчас напасть на них с отрядом других титанов, если они не отдадут Эрена. Армин внезапно ощутил что-то неладное и приказал быстрее собирать вещи. — Некогда собирать вещи! Нужно сразу садиться в повозки, — взмолилась Микаса, потеряв всю сдержанность. Жан пытался её успокоить, но она отталкивала его, злясь сильнее. Они стали тесниться в нескольких повозках, а над ними возвышался страшным фасадом мрачный монастырь. Начались сумерки, и призрачный туман заволок их, поглотив полностью. На фасаде здания сидел титан-ворон, сверкая красными глазами в их сторону, а девичий смех раздался из монастыря. — Как она смогла сбежать? — Жан бегал глазами по солдатам, которые теснились в одной повозке, а его товарищи с Эреном — во второй. Адмирала и остальных солдат, отравленных бронированным, пришлось оставить — Берри сам приказал им бежать. — Смотрите! — Саша указала пальцем в сторону заросшего травой поля. На фоне единственного голого дерева стоял чего-то ожидавший незнакомец. — Некогда! — крикнула Микаса. — Жан, садись в повозку! — А где… — Эрен, сидевший между Сашей и Конни, растерянно пробежался взглядом по повозкам, не находя знакомых лиц. Лошади заржали, когда Жан сел на место кучера и поводьями ударил по ним, приказывая следовать за первой тронувшейся повозкой. — Я не вижу ни Маргариты, ни Ивана. Йегер посмотрел на Конни, который одарил его странным недовольным взглядом. Он не понимал, как ему ещё хватало совести упоминать имя вслух той, кого обидел. Армин услышал Эрена, замечая в нём промелькнувшее беспокойство, что его удивило. Он сам встал на ноги, чтобы посмотреть в первую повозку, но там никого не было. Яркая вспышка ослепила их на пару секунд, земля содрогнулась, и взрывная волна достигла их, оглушая. И перед ними вырос шестидесятиметровый титан. — Колоссальный, — выдохнул Армин, взирая на титана, который наблюдал за тем, как удалялись повозки. Титан стал выпускать из своего тела не просто пар, а что-то желто-зелёного оттенка, и подозрительное облако тяжело опустилось на землю и медленно поглощало всё живое. — Что он делает? — спросила Саша, не моргая. — Скорее всего, выпускает яд, — догадался Армин. — Жан, прибавь скорости! — Где Маргарита?! — Эрен очнулся полностью ото сна и подорвался с места, рванув вперёд к Армину. Жан, услышав его крик, опомнился и натянул поводья на себя. — Действительно, я не вижу ни её, ни мансийца, — сказал Армин, не один раз осмотревший пассажиров передних повозок. — Неужели они остались там? — в глазах Жана отразился настоящий страх за них. Эрен, стиснув зубы, хотел спрыгнуть с повозки, но Микаса остановила его, взяв за руку. — Что ты делаешь?! Их уже не спасти, и, если будем медлить хоть секунду, сами умрём! — она пыталась образумить его, но он не слышал ничего, кроме своего сердца. — Жан, — Армин приказал одним взглядом товарищу ехать дальше. Кирштайн на секунду растерялся, как и Конни с Сашей. — Мы её оставим там? — прошептала с дрожью в голосе Блаус, не ощущая ни ветра, ни холода, и Конни её молча обнял. — Микаса, ты же сказала, что они в первой повозке! — прикрикнул Жан. — Мне казалось, что я видела, как она садится с тем блондином в первую повозку. Жан чертыхнулся и, стиснув зубы, хлестнул поводьями. Повозка тронулась, а смертельное облако приближалось всё ближе и ближе. Эрен хотел выпрыгнуть с повозки, но тут его удержали Конни и Армин, заломив ему руки. — Чёртов смертник, помереть раньше времени захотел? — огрызнулся Спрингер, уставший от вечных выходок Йегера. — Эрен, подумай сам, их уже поздно спасать, — пытался достучаться до разума друга Армин. Какой бы ни был холодный ветер, вечно преследующий его и её, внутри Эрена горел костёр, пламенем лижущий сердце и лёгкие и дымом заставляющий давиться и слезиться глаза. Этот костёр, в который он кинул свои чувства к ней, не сгорел, а стали одним целым, обливая его сердце кровью. Жар передавался в жемчужину, которая висела у него всё это время под хлопковой рубашкой. «Она жива, жива, но я её бросил погибать». В ушах невыносимый звон, а голоса его товарищей были за плотным слоем барьера, пока он смотрел на монастырь, который охватил жёлто-зелёный туман. Как же он ненавидел голодные чувства, безжалостно съедающие его. Хотелось стать каменным изваянием, чтобы ничего не чувствовать. Он успел вкусить весь спектр её эмоций и запомнить каждую её черту лица: искаженные в обиде чувственные губы, которые были на вкус нежными и сладковатыми, и улыбающиеся глаза, которые могли прожигать холодной сталью. Он успел посчитать все её родинки на лице, напоминающие точки созвездий, а сколько их скрывалось под слоем одежды… Эта марлийка — она перевернула его ничтожный мир. Он дернулся ещё раз, но руки товарищей держали так крепко, что ему оставалось смотреть, как с поля их зрения удаляются монастырь и колоссальный. По щекам шли давно забытые слёзы, а на устах застыло её имя. Он ослаб, сдался, оседая на дно повозки, и почувствовал на себе руки Микасы. Она прижала к себе его голову, утешающе обнимая. Теперь он легко может подарить себя смерти.
