Повелитель Тьмы и его жемчужина

      Небо заволокло серыми тучами, и дождь шумной завесой касался зеленой травы. Люди прятались под крышами остановок в ожидании своего автобуса, а служители по закрывали ворота монастырей, убегая сразу в теплую каморку.       В роще качалось от ветра сухое дерево с длинными кривыми ветками. На нем уже давно не распускались листья, а внешний вид пугал и не подпускал к себе ближе людей.       Гром периодически сотрясал небо, а дождь усиливался. Из темной полости дерева внезапно появилась рука. Пальцы из последних сил хватались за мокрую землю, а затем на свет появилась сама девушка.       Она перевалилась на спину, не в силах открыть глаза. Рана вновь дала о себе знать: кровоточила и пачкала разорванную ткань. Следом за ней выбрался парень. Он протянул руку, чтобы коснуться теплой кожи, и облегченно выдохнул, услышав ее голос.       — Я здесь, — Деккер с трудом приоткрыла глаза, смотря на испуганное лицо друга. Он внешним видом сливался с серой завесой погоды: светлые волосы стали мокрыми и прилипли прядями ко лбу, глаза широко раскрыты, а кожа была бледной и холодной.       Маргарита привстала, опираясь на локти, и оглядела местность. Напугало то, что не было снега и ощутимого холода; вместо этого — зеленые деревья и кусты, которые гнулись под натиском ветра и дождя.       — Где мы? — спросила она, быстро вставая на ноги и оглядываясь вокруг. На задний фон ушла боль в боку, но взамен ей пришла паника и нежеланные мысли.       Звук тяжелого дыхания привлек их внимание: из дерева вылезла Мадина. Она пыталась встать на ноги, но падала обратно. В этот момент Маргарита ощутила бушующие эмоции, подавляющие разумные мысли. Неприятные воспоминания со скоростью сменялись и заставляли девушку пробуждать чувство ненависти и гнева. Они послужили сигналом к действию: Маргарита быстро оказалась рядом с женщиной и с одного удара повалила ее на землю. Села сверху, сомкнула руки на шее женщины и сжала её с такой же силой, какую любил применять её сын. Мадина стала задыхаться, не в состоянии оттолкнуть девушку, а капилляры на пожелтевших яблоках глаз начали лопаться.       «Я убью тебя!» — кричали серые глаза в гневе. Руки слабели, а голова начинала кружиться. И в любую секунду Маргарита могла потерять сознание. Женщина под ней тряслась и издавала предсмертные звуки.       — Рита, стой, — Ваня сумел оторвать её за плечи, отчего она упала в его кольцо рук, которое не позволяло ей вновь накинуться на ведьму. Она кричала, сжимая зубы, и с дикой болью в груди хотела закончить то, что начала.       Мадина хватала ртом воздух, отползая назад.       — Чертова ведьма! — закричала в сердцах девушка. Гром обрушился вместе с ее плачем. Ваня, несмотря на боль в плече, прижал дрожащее от ярости тело, чувствуя на своей коже дыхание лета.       — Ты думаешь, я с рождения этого хотела?! — вдруг ответила женщина, хватаясь за горло. Длинные светлые волосы были спутаны и скрывали её бледное чуть синеватое лицо; голубые глаза выделялись красными капиллярами, а её уста задрожали. Она выставила руки перед собой, словно на ней все еще была чужая кровь. — Я ненавидела свою никчемную жизнь элдийки в гетто и желала сбежать…       Мадина начала свой рассказ, а перед глазами возникло её прошлое.       — Мне было двадцать пять лет, когда я работала медсестрой в госпитале и подтирала слюнки калекам, которые ни на что не годны были. Все стремились стать избранными воинами, но не всем это удавалось. Я точно знала, что моя семья обречена вечно жрать помои. Я и моя сестра — Дина, которая была младше на десять лет, — мы были две никчемные простушки, годные только для работы в сомнительном месте. Родителей у нас не было. Жили мы в приюте, условия которого были не самыми лучшими. Поэтому после выпуска я сразу пошла работать; сначала просто уборщицей в госпитале, но я оказалась не так глупа, поэтому меня приметили и взяли уже работать медсестрой.       Сестра моя после приюта связалась с компанией мужчин, и наши отношения с ней стали натянутыми, поэтому образумить её не желала — у неё свой путь, а у меня свой. Я знала, что я красива: светлые волосы, голубые глаза и правильные черты лица — даже марлийцы смотрели на меня с тайным желанием, но я им я нужна для плотских утех — взять меня замуж — даже под дулом пистолета не согласиться.       Работа была трудной, ночами я не спала: меня нагружали и нагружали больными, после чего я возненавидела свою бессмысленную жизнь. Но в жизни человека всегда бывают переломные дни. И этот день настал, когда я заговорила с одним пациентом. Он представился Крюгером — марлиец, который работал в охране. Меня послали к нему взять кровь, и получилось так, что мы с ним разговорились. Он коснулся моей руки, и между нами будто пробежал разряд.       Он узнал, что я сирота, как и моя младшая сестра и сказал, что мы обе особенные и в наших жилах течёт королевская кровь. Мне стало смешно, и я просто ушла, не собираясь разговаривать с полоумным марлийцем. Но мысли о том, что я особенная и всё зависит от меня, не покидали меня. Думала, почему я придерживаюсь каких-то рамок, заложенных этими марлийцами? Неужели боюсь умереть? А что лучше: такая жизнь или смерть?       Шло время, Дина вышла замуж за сына главврача психиатрической больницы, и у них родился сын. Я уже не поддерживала связь с ней и даже на свадьбу не пришла, а её муженька видела пару раз. Сын их рос, и они, как и все наивные дураки, хотели попытать удачу и отправить сына стать одним из кандидатов в воины. Но сын оказался слабее всех.       Однажды я решила навестить Дину. Странная она стала, как и её муж, а после познакомилась с их сыном Зиком. Поболтала с ним наедине, и он оказался славным малым. Не знаю, что я тогда ощутила, может, какое-то материнское чувство… И ходить потом стала к ним только из-за Зика. Но в один день меня забрала марлийская полиция. Оказалось, что моя глупая сестра состояла в революционной группе вместе с мужем, и их отправили за стены в Рай. Ощущала я тогда боль от потери? Нет. Я просто говорила себе, что так им и надо. И была глубоко удивлена, что сдал их сам Зик. Это было понятно: внимания ему особо не уделяли, а он всё время упоминал какого-то Ксавье.       Но благодаря его слову меня не отправили вслед за сестрой. Ведь тогда я думала: всё куда хуже?       Меня перевели работать уже на военную базу, помогать врачу, который следил за здоровьем избранных воинов. И эта единственная возможность была сбежать, и у меня это получилось. Я спряталась в грузовом ящике, который отправляли на корабль, терпела невыносимую боль затекших мышц, пока корабль плыл в неизвестные мне земли.       Меня выгрузили на складе, и, когда я дождалась ночи, выбралась из ящика. Я боялась такой же ненависти в неизвестном, но до жути красивом городе. Красиво одетые люди, чистые улицы с многочисленными садами, роскошные здания — этот город был прекрасен, и моя судьба стала благосклоннее ко мне, когда я вступила на эту землю.       Я провела первые дни в театре, ночевала там, а после мыла полы. Я любила смотреть спектакли по вечерам со стороны кулис, и это было куда лучше, чем грязные и презренные взгляды марлийцев. И как-то так получилось, что в меня влюбился один граф. Я ещё не знала, что графы имеют свои земли и поместья. Для меня он был просто прилично одетым человеком с толстым кошельком. Я чаще стала его видеть в театре, и оказалось, что ходил он только для того, чтобы встретить меня. Он признался мне в этом и пригласил на свидание. И за этим свиданием последовали и другие. Я думала, что вот я познаю, что такое любовь, но, когда я вышла за него замуж, он оказался тираном и садистом. Бил меня, унижал, и я не стала долго терпеть и отравила его.       Да, я тогда уже была знакома с юным студентом-учёным Лукой. Он стал для меня спасением, но я отплатила ему только погибелью. После смерти мужа узнала, что беременна, и вновь ощутила то самое чувство, которое испытывала к племяннику. Я ждала его рождения больше всего на свете, посещая всякие мероприятия и заводя для себя полезные знакомства. Все думали, что граф умер из-за остановки сердца, и никто даже не мог подумать, что это дело рук голубоглазой красавицы.       Мои роды прошли болезненно, и у меня родился мёртвый ребёнок… Это была настоящая трагедия, будто я лишилась части себя, а вокруг меня стало всё так пусто и бессмысленно.       Пока я не встретила на улице маленького Дамиана. Этот мальчишка был диким и нелюбимым, грязным и вонючим, но смотрел своими черными глазами, словно желал любви. Я смогла его приручить, хоть он и боялся всего и прятался в одном углу, но позже стал привыкать ко мне и слугам. Одевала я его по последней мансийской моде, дала ему образование и роскошную жизнь. Теперь мне было с кем посещать светские вечера.       Мадина прервала свой рассказ, а на лице озарилась теплая улыбка, когда она смотрела на свои руки.       — Этот мальчишка завоевал всех своими очаровательными глазами. Даже мэр Мансе был неравнодушен к нему, часто приглашая нас на чашку чая. Дамиан был талантлив, мог и рассказать наизусть поэму, а мог сыграть на рояле.       Но, смотря на него и удовлетворенное лицо мэра, я все еще ощущала пустоту. Словно что-то упускала из этой жизни. И как-то разговор зашел об элдийских демонах с острова, которые несли большую угрозу для всего мира. Я встала на сторону мэра. Ведь из-за них меня притесняли. Тогда моё сознание озарилось, и я хотела сделать для этого мира что-нибудь, а не быть пустым местом. Желала понять свою ценность.       Мне хотелось большего, чем денег и роскоши. Я хотела власти. Моя идея создать школу по подготовке специализированных воинов, которые смогут противостоять демоническим силам, и она была поддержана мэром. Мы хотели вывести Мансе из спячки.       Я читала много литературы и имела связи уже за океаном. У меня были свои шпионы благодаря тому, что я знала, с кем находить общий язык. Узнала о том, что Зик действительно королевской крови и умеет как-то влиять на титанов. Что меня захватило, ведь Крюгер значит был прав, и я могла получить силу титанов себе. Ведь благодаря им Элдийская империя процветала и была самой сильной. Я хотела для Мансе и её республик такого же.       На деньги я нанимала специалистов — они занимались генетикой титанов, ведь теплила надежду, что смогу создать своих титанов, но не получилось. Я тогда опустила руки, школа закрылась, а я решила побыть наедине и уехала в глухую деревню, оставляя поместье юному Дамиану.       Там, около старого дерева, мне привиделся тот, кто называл себя Господь Тьмы — Повелителем, а меня он прозвал наследницей Света. Он показал мне другой мир, где много стран и национальностей, будущее со своими технологиями, мировой экономикой и лучшей медициной. И если я достигну власти в своём мире, то смогу обречь этот мир в темноту. У меня появилась мотивация — мне всего лишь нужен был титан-прародитель, от которого зависели остальные титаны. Повелитель Тьмы сказал набраться терпения, и тогда прародитель будет у меня в руках. Я, как наследница Света, смогу повлиять на силу Имир, потому что я потомок Фрица. Повелитель Тьмы посоветовал лишь отобрать лучших воинов, которые станут носителями остальных восьми.       К этому миру я продолжала приглядываться; меня преследовала мысль, что мне ничего не мешает похитить чужую кровь и проверить её на волевые качества.       И первой подопытной стала Милена. Девочка из другого мира, сирота, как и я. Добрая душа, даже к Дамиану нашла язык, но мне не это было нужно. Милена привязалась ко мне, и новый дом ей понравился, но мне было мало её одной. И я пригляделась к ребенку, у которого было всё.       Мадина посмотрела на Ивана, и тот понял, что речь шла о нём.       — Непокорный мальчишка, неделями упрямился, пока Милена не обласкала его своим добрым сердцем.       А после я подумала о том, что не хватает в них той самой ненависти к этому миру. Я присматривалась ко многим детям, пока не встретила тебя, Маргарита. Мама-алкоголичка и отчим, от которого она зависима. Абьюз, нищета и нелюбовь — это то, что мне нужно было. Ты росла в нужной для меня среде, и я хотела стать для тебя спасительницей, взрастить месть к несправедливой жизни, но оказалось, что ты была слишком труслива.       Четвертый раз мне не повезло — взяла девочку из такой же семьи, но та оказалась тупа как пробка. Повелитель Тьмы ограничил мне возможность попадать в мир, потому что чужие дети могут повлиять на искажение границ двух миров.       — Тебе никто не нужен. Никто не угодил! И ты заставила нас страдать! — закричала Маргарита, в конце рассказа не выдержав. — Как жаль, что мы не оправдали твоих надежд, и половина из нас погибла просто так!       Ваня крепко держал её, когда она пыталась снова вырваться. Ощущал эту силу ненависти и боли в ней, что самому становилось горько от того, что вышло.       — Я ошиблась, когда похитила вас. Почему-то вам дороже был чужой мир, чем свой.       — А ты обманула всех — никто не смог бы вернуться домой! Они бы до конца жизней остались титанами, если бы ген мутации долголетия сработал, а если нет? Вы бы разрушили и этот мир!       — Я не остановлюсь. Возьмусь за ваш мир, а потом вернусь мстить им, — Мадина встала с земли и пустилась в бег.       Маргарита больше не вырывалась из крепких рук, желая, чтобы эту сумасшедшую повязала полиция.       Так они просидели достаточно долго; юноша укачивал её в своих крепких объятьях, периодически произнося успокаивающие слова. Дождь закончился, умыв их мертвые лица, и Ваня заговорил:       — Мы ведь дома?       Маргарита неподвижно смотрела в одну точку, не воспринимая слово «дом», и, когда он вновь обратился к ней, она тяжело вздохнула:       — Да, мы в своём мире.       После вспышки негативного комка эмоций на душе остался большой осадок, как валун, тянущий её вниз. Она всё же узнала это место. Десять лет назад Мадина обманным путём похитила её. Деккер внезапно опомнилась и, вырвавшись с рук Фадеева, подползла к расщелине дерева, осторожно касаясь сухой коры. Глубина темноты казалась пустой, не такой, как тогда.       — Рита, тебе нужно в больницу… — Ваня ощущал на своих руках её теплую кровь.       — Зачем мне жить, если я не могу быть счастливой? — закричала она, оборачиваясь к нему. Эмоции, полыхавшие огнем, постепенно сошли на нет, оставляя чувство опустошенности. Ради чего она боролась? Чтобы быть на нескончаемом кругу ада? Страдала, любила и ненавидела? — Я устала играть в её игры.       Маргарита не стала бежать за ведьмой и свалилась на землю, не в состоянии больше что-то предпринимать.       Спустя час их нашли люди и вызвали скорую помощь. Затем больница, встреча с семьёй, которые не видели их десять лет, полиция, вновь открытое старое дело о пропаже десятилетней давности. Маму Маргарита приняла сухо. Она была рада видеть её, но не так, как положено: без слёз и чувств.       Ваня уехал в Петербург, к себе домой, а Маргарита осталась жить с мамой. Она была в кодировке, развелась с мужем — его отправили в тюрьму за продажу наркотиков, но мать так и не осмелилась написать на него заявление. Она ходит к нему на свидания в колонии, передачки носит.       Маргарита закрылась в одной комнатке, и депрессия захватила её в свой плен. Мама часто плакала, молилась у иконки и просила прощения у Всевышнего за то, что не уберегла дочь. Но для Маргариты теперь она была чужим человеком.       Возникали мысли о суициде, пока она не узнала, что беременна. Это то, что её побудило жить дальше, ради общего ребёнка у неё с Эреном. Мама всегда находилась рядом, всячески поддерживала, но глубоко в её душу не смела залезать. Женщина не представляла, что пережила её дочь в плену у сумасшедшей женщины-убийцы.       Вторая новость обрадовала не меньше первой: Ваня смог вернуть зрение, но на один глаз. Теперь он мог видеть, как повзрослела его сестра и как постарела мама. Вроде и жизнь начала вносить какие-то краски, но как бы Маргарита не была неправильна для другого мира, там она нашла то, за что готова была жить.       В один день позвонил Ваня и пригласил приехать в гости. Мама помогла собраться в путь, до последнего уговаривая поехать вместе, но девушка была непреклонна.       Петербург встретил Маргариту пасмурной погодой, приближающейся осени. Было довольно много людей, а архитектура зданий завораживала её взгляд. Ваня встретил девушку на вокзале; они отвезли её вещи и пошли гулять по Невскому проспекту. К полудню солнце всё же выглянуло из серого полотна, залив светом набережную, на которой они оказались.       Маргарита была рада видеть Ваню радостным и простым парнем. Теперь он носил повязку на второй глаз и шутил про пиратов, но эта повязка ему очень шла. Он рассказал, что временно устроился на работу грузчиком, собираясь накопить деньги и пройти курсы кулинарии. А может, потом подумает даже о военной карьере, когда придёт в себя.       — Знаешь, я не просто позвал тебя сюда, — вдруг сказал он, хитро щуря глаз. — Завтра мы поедем в деревню, где жила моя бабушка, и я покажу одно секретное место.       — Боюсь узнать, насколько секретное, — Маргарита слабо улыбнулась, идя с ним в один шаг по тротуару.       — Увидишь, а сейчас пошли в кафешку, есть охота, — он схватил её за руку и потянул за собой. Маргарите пришлось прибавить шагу, пока парень не сорвался на бег. Первые капли дождя обрушились на асфальт, оставляя темные маленькие кляксы. Маргарита ощутила на своём лице морось, следуя за спиной Ивана, и в груди стало постепенно теплеть.       На следующий день они поехали в деревню. В автобусе Маргарита теребила брелок, который подарила сестра Вани — Алина. Девушка была удивлена, как у такого надоедливого и упертого парня может быть такая милая и добрая сестра. Ваня сидел рядом, наклонив голову в сторону, и тихо похрапывал. Автобус, ехавший по главной трассе, завернул на другую дорогу, скрываясь в хвойном лесу. Приехали они через полтора часа, а дальше шли пешком по кривой землистой дороге. Ваня рассказывал, как на каникулы приезжал сюда помогать бабушке и как провёл большую часть жизни здесь. Сейчас дом был наглухо заколочен и висел большой замок. Ваня открыл его и впустил девушку внутрь. Дома было темно и прохладно. Он нашёл старые тапочки, вручив Маргарите, а сам надел обрезанные валенки, неожиданно рассмешив её.       — Деревня небольшая. Обычно тут живут старики. Они катаются на рыбалку или ходят в лес по грибы да ягоды.       Маргарита оглядела старую утварь, полосатые ковры на полу и на стенах и приметила в углу иконки с давно расплавившейся в банке свечой. Белая печь уже потемнела от сажи и занимала часть комнаты и кухни. Девушка, отодвинув стул, присела на него и обратила своё внимание на подоконник с мёртвыми тельцами комаров. Ваня вернулся с охапкой дров и занялся растопкой печки.       — Сейчас будет теплее, и чайник можно будет поставить, — он отодвинул заслонку, нарвал бересты и стал разводить огонь.       День близился к вечеру, в избе стало теплее, а они сыты соленьями, припасенными бабушкой Вани.       Когда они поели и отдохнули, Ваня решил показать то, зачем они сюда приехали. Шли они в сумерках в сторону рощи по узкой тропинке. Мужчина молчал, что насторожило девушку, а когда привёл её, то указал на колодец. Трава вокруг него обросла, но было натоптано. Ваня коснулся ручки деревянной крышки, посмотрев на девушку.       — Я тебе не рассказывал, как был похищен.       — Наверное, так же, как и я, — пожала плечами она, но в её глазах появился некий интерес.       — Ты права. Десять лет назад бабушка отправила меня за водой. У нас есть общий колодец, да и река рядом, и я был мелким, любопытным мальчишкой, который нашел этот заброшенный колодец. Рассказал бабушке о нем, но она уверяла, что других колодцев здесь и в помине нет. Идти смотреть она не хотела, отмахивалась от меня. Когда она повторно отправила меня за водой, я поленился и сходил к этому колодцу. Вода в нем оказалась такой же. Я стал чаще ходить сюда за водой, пока не столкнулся со старухой, просившей меня о помощи. Она обманула меня и столкнула в этот колодец, а дальше ты сама знаешь, — он, закончив рассказывать, сдвинул деревянную крышку, и голубой свет озарил пространство вокруг них. — Я недавно ездил проведать этот дом по просьбе мамы и решил сходить к этому колодцу. Все же Мадина решила не закрывать один из порталов, надеясь, что он находится в безопасности.       — Это не ее рук дело.       «А того, кто всё это устроил ради забавы».       — Она упоминала о каком-то владыке тьмы. К счастью, я не верю ни в богов, ни в каких-то там ещё высших существ, но думаю, что она решила сбросить с себя ответственность за совершенное.       — Мы можем вернуться, — Маргарита нервно ухватилась за каменную поверхность колодца. Ваня отошел на шаг назад, с тоской посмотрев на девушку. — Я видела, как рана стала зарастать на Эрене, и скорее всего остальные ребята могут быть живыми…       — Ты можешь вернуться, — поправил он её. Она обернулась к нему, огорчённо прикусив губу.       — Точно… Ты наоборот рад здесь остаться.       — Это твоё решение, Рита. Вернуться или остаться. Я приму его, каким бы оно ни было, — Ваня старался говорить искренне, но не получилось; он обманывал себя и её и желал лишь того, чего Маргарита не способна ему дать.       — Спасибо тебе за всё, — девушка подошла к нему, улыбаясь, и была благодарна ему за то, что он не скрыл. Ваня заломил пальцы за спиной, не сводя с неё глаз.       — Останешься на одну ночь со мной?       — Конечно, — она кинулась ему на шею, не зная, как передать то, что сейчас чувствовала.       Вместо сна они выбрали провести последнее время вместе: пили чай, играли в карты, найденные в комоде, и вспоминали то, что вместе пережили. В какой-то момент они оба погрузились в тишину. Натопленная печь поддерживала тепло в доме, а желтый свет лампы освещал их изменившиеся лица. Маргарита сидела на стуле, а напротив неё, уместившись на полу и облокотившись спиной о печку, был Ваня. Она видела, что её решение вернуться и оставить его огорчило парня. Он не умел скрывать свои эмоции и даже не старался. Маргарите тоже было грустно расставаться, но здесь она не найдет себе места. Ей хотелось что-то оставить ему на память, чтобы он помнил о ней. Ваня сидел сгорбившись, а взгляд с одним зрячим глазом был направлен на сцепленные руки; брови нахмурены, что складки пролегли между ними, большой нос с горбинкой, сжатые тонкие губы и напряжённый подбородок — Маргарита впитывала в свою память его черты лица, его образ, тепло, голос и эту ночь. Стул скрипнул, и девушка опустилась к нему.       Она достала коробочку с жемчужной серьгой, которая осталась у неё одна, и отдала ему. Ваня смотрел на неё пристально, а потом протянул ей руку, зарываясь ладонью в её распущенные волосы.       — Прости, — сказал он ей, прежде чем прижаться губами в нуждающемся поцелуе.       Он ждал, когда она оттолкнёт его, затаит злость, но девушка замерла, и Фадеев мысленно подумал, что зря она это сделала, расковывая поцелуй: сминал её губы и проникал ей языком в рот. Другую руку он опустил ей на талию, не давая сдвинуться. Маргарита не отвечала ему, по её щеке стекали слёзы, пока он, не останавливаясь, отчаянно целовал её до хриплого дыхания.       Как же он хотел, чтобы она была рядом с ним. Но почему-то показал ей это место, желая только счастья, но ведь он тоже имеет на это право.       На секунду ему показалось, что Маргарита останется, что сейчас они решат, кто друг для друга, и эта фантазия казалась такой опьяняющей, что он неосознанно стирал её слёзы. Казалось, что он сейчас перейдёт границу, посадит её на свои бедра, и его губы уже будут ниже исследовать её тело. Но Маргарита прервала его сладкую фантазию, уперев ладонь ему в плечо.       — Я беременна… Думаю, что от Эрена.       Она поразила этой новостью, и в считанные секунды ему стало тошно от самого себя; злость скопилась в венах, и он не выдержал и ударил по печи, выпуская её наружу. Скулы напряглись, а глаза стали темнее, чем обычно.       — Зря я тогда с тобой сбежал. Лучше бы стал одним из её монстров, чем терпеть это. Ты не представляешь, сколько мне требуется воли, чтобы не сорваться и не отпустить тебя. Поэтому лучше уходи сейчас… — он отталкивал её лишь одним своим неприступным и напряжённым видом.       — Ваня… — Маргарита замерла на месте, оставаясь также сидеть на коленях, на что Фадеев разозлился сильнее. Одним грубым движением он взял её за талию, притянул к себе, вжимаясь носом в её висок и медленно выговаривая:       — Уходи.       Пальцы до боли впились в её кожу, показывая его нежелание отпускать её. Маргарита игнорировала это, вслушиваясь в стальной требовательный голос, и к горлу медленно подкатывал ком. Она упрямо качала головой: было невыносимо больно оставлять друга одного.       Ване хватило колоссальных сил, чтобы разжать пальцы и оттолкнуть девушку от себя. Она находилась на грани: пелена слёз застилала обзор, и хотелось кричать о том, как он может так с ней поступать, но не сделала этого, ведь сама была не лучше.       Маргарита заставила себя сквозь обиду собраться, не позволив слезам пролиться.       — Хорошо. Прощай, — и быстро встала на ноги и ринулась к выходу, не слыша вслед больше его голоса. Бежала по запомнившейся тропинке — быстрее, чтобы не остановиться и не потерять последние моральные силы. Ваня сделал свой выбор, как и она.       Он, оставшись один, проводил пальцем по собственным губам, сохраняя фантомные касания её губ. Сердце кульбитом билось в груди, а осознание того, что Маргарита оставила его, дошло только сейчас.       Разум кричал о содеянном решении и требовал вернуть девушку.       — Черт, — он сорвался с места, распахивая двери настежь, и бежал в объятья ночной тишины.       «Только бы успеть», — тревожные мысли твердили это не раз, но, оказавшись на месте, кроме колодца и сдвинутой крышки в сторону, никого не было. Ваня медленно подошел к колодцу, заглядывая внутрь: больше не было свечения, лишь непроглядная пустота.       Ноги подкосились, и он свалился на землю; сжал руками голову и беззвучно закричал: крик застрял где-то в груди, терзал сердце и лёгкие. Он опрокинул голову к ночному небу, коря себя за свой язык и чувства.       — Рита… Я пропаду без тебя, — он сжал её серьгу в кулаке, ощущая пустоту.       Спустя полгода.       Надрывный женский крик вызывал нервную панику, не дающую месту покоя. Шаги из стороны в сторону и брошенный переживающий взгляд на дверь, за которой на всю улицу были слышны крики рожавшей.       Солнце золотым диском высоко висело в небе, пахло озерной водой, и лёгкий ветер давал некий спасительный глоток воздуха.       — Хватит маячить, Йегер. Сядь на место, — недовольно буркнул Жан, отняв от своих губ сигарету.       Запах табака едко врезался в нос, но Эрен игнорировал в этот раз дурную привычку друга. Жан перехватил его за руку и насильно заставил сесть на бочку рядом с собой. Йегер выставил перед собой дрожащие ладони, удивляясь себе: не мог вспомнить, когда он был в таком состоянии.       Пять минут назад Эрен метался по дому, вскакивал из одного места в другое и стремился даже помочь акушерке и принять вместо неё роды, переживая, что та от усталости не успеет увидеть малыша. Рядом поддерживающая Маргариту Микаса не стерпела и выгнала его на улицу подышать свежим воздухом.       — Погода сегодня чудесная, — словно пропел мистер Деккер, протирая очки платком. На его лице застыла усмешка от нервного вида мужа его дочери.       — Если Маргарита успеет родить до вечера, то у нас будет время отметить, — Конни, перестав рассматривать наживки, переместился к Эрену, сел с другой стороны и обнял его за плечи.       — Тебе лишь бы найти повод выпить, — упрекнула друга Саша. Она также была на нервах и съела целую корзину яблок.       — Если будет девочка, поедем в Парадиз гулять, а если мальчик, то в Марли, — мечтательно протянул Жан, на манер Конни закидывая руку на плечо Йегера.       Дверь резко распахнулась, и из неё выглянуло счастливое лицо Микасы.       — Мальчик, родился мальчик, — не один раз повторила девушка. Эрен на секунду замер, не веря своему счастью. В последние месяцы Маргарите было очень тяжело, и она часто теряла сознание и сознавалась в своих страшных мыслях, что не сможет родить. Эрен старался избавить её от переживаний и страхов, но внутри он также боялся.       — Ну что, стоишь? Мне первого встречать внука? — мистер Деккер подтолкнул его, по-доброму улыбаясь, — он смирился с выбором дочери, хоть и с трудом. Эрен, опомнившись, сразу прошёл в большую комнату. На кровати лежала Маргарита, а на её лице застыла счастливая улыбка, озарявшая её серое лицо при виде маленького комка в её руках.       Он неуверенно подошёл ближе, зашедший за ним Жан нахмурился громкому плачу младенца, но, почувствовав на себе руку Микасы, тут же улыбнулся, поглядывая на потерявшегося Йегера.       — Поздравляю вас с рождением мальчика, — улыбнулась акушерка, пропуская Эрена к жене.       Он поцеловал Маргариту в лоб и крепко приобнял, опустив взгляд к младенцу.       — Он похож на тебя, — Эрен невесомо коснулся пальцем маленькой пухлой щечки, поглаживая. Младенец тут же успокоился и любопытно посмотрел на Эрена. — Привет, Лиам.       — Вырастет и будет похож на тебя характером, — посмеялась Маргарита.       — Не дай бог, — вздохнул за ними Кирштайн, вызвав волну смеха.       Маргарита подняла глаза на столпившихся в комнате близких ей людей: Жан с Микасой в стороне обнимали друг друга, её отец стирал скупую слезу, а Конни с Сашей умилялись малышу. Все были живы и здоровы. В душе стало легче; видимо, домик на болоте, близкие друзья, муж и сын — это то, что нужно было ей. Хоть и не хватало тут ещё одного человека, но Маргарита обещала сохранить его в самых лучших воспоминаниях.