Enigma

      Чон Чонгук шел быстрым размашистым шагом, ловко лавируя в толпе, заполнившей шумную улицу Сеула. Все еще взбудораженный после недавнего убийства, его темные глаза зловеще и в то же время радостно мерцали. Подобные ощущения, наверное, испытывает маленький мальчик, который на Рождество от Санта Клауса, поощряемый за примерное поведение в прошедшем году, получил новенький игрушечный автомобиль красного цвета  со светящимися фарами, неповторимым и ярким дизайном на пульте радиоуправления.       Пробираясь хитросплетениями улиц, он все быстрее и быстрее приближался к своей цели, попутно воспроизводя на периферии сознания, минувший телефонный разговор.        – Как прошла операция? – прозвучал стальной голос на другом конце.        – Успешно, господин советник, – с четкой  готовностью отрапортовал Чон, сверкая при этом глазами, – правда, немного пришлось повозиться с возникшими трудностями – жертвы отказались содействовать, но это было поправимо и все необходимые сведения мне удалось заполучить.         – Очень хорошо. - От радостной новости голос собеседника потеплел на несколько градусов и уже не казался таким холодным и отстраненным, - На протяжении тринадцати лет ты верой и правдой служишь группировке, не допуская за собой промахов и нареканий, Чонгук. Я не сомневался в твоих способностях. – Довольным голосом произнес первый. – Тебе нужно немного отдохнуть. Скоро приступишь к выполнению следующего задания.       Чон Чонгук про себя фыркнул. Он не спал всю ночь, бодрствуя, однако об отдыхе не помышлял вовсе. Сон это удел слабых.        Он же, как и многие члены группировки, воин, а воины с началом сражения глаз не смыкают. Его битва началась. И сейчас у него есть в запасе несколько часов, прежде чем вернуться в логово организации, отпраздновать успешное выполнение порученного задания. Несмотря на мысли, роившиеся ульем пчел в голове, он произнес:         –  Слушаюсь вас, Шуга-ним. Буду ждать ваших дальнейших указаний. Удовлетворено хмыкнув, мужчина завершил разговор и в телефоне раздались продолжительные гудки.       Шуга сделал правильный выбор, отправив на операцию его, подумал Чонгук. Его умение убивать сопоставимо с той звериной жестокостью, с которой в ходе завоевания проявляли варвары, убивая знатных римлян и разоряя города и сельскую местность, приводя к почти полному уничтожению когда-то великого города.       Будучи чрезвычайно ловким, сильным и безрассудно смелым ребенком от рождения, Чонгук, поставленный в условия, в которых ему довелось расти, к этому добавил еще изрядную долю дерзости, хитрости, жестокости и удивительное умение стремительно принимать самые невероятные, но впоследствии оказывающиеся единственно верными решения. В силу этих качеств, он был рано примечен предыдущим консильери* Спрута, преемником которого являлся нынешний – Мин Юнги.        Чон был верным псом, отдавая всего себя Спруту без остатка.        Человек без стержня, без внутренней формы – ничто.       Расправившись с указанными жертвами, он отправил необходимый материал Шуге.       Теперь советнику предстоит применить все свои силы и влияние, чтобы достигнуть намеченной цели.        Весьма интересно, размышлял убийца, как Шуге удастся справиться с подобной, практически невыполнимой задачей? Наверняка не без помощи людей, тесно связанных с этим делом. У него явно внедрены туда свои люди, ожидающие приказа.       Власть группировки поистине – безгранична.       Шуга, Шуга… Несомненно, псевдоним, подпольная кличка, присуждавшаяся всем в Спруте. Настоящее имя хоть и было засекречено, только Чонгук его знал – Мин Юнги. Не зря ведь они были друзьями, начиная с подросткового возраста.         Свой псевдоним он получил в свободное от дел группировки время, когда играл в баскетбол, занимая позицию «атакующего защитника». Роль, занимаемая им в баскетболе, соответствовала положению преемника консильери – он был вторым после босса, его доверенным лицом, отвечая за результативность всех операций.       Хотя какая разница! Шуга обладает непостижимой и неизмеримой властью о которой даже он, будучи другом, не осведомлен из за секретности информации. Но ее мощь он неоднократно доказал, - наглядно и убедительно.       Приближаясь к своей цели, он вспомнил напутственные слова.       Спать? Есть куда лучшие способы отдохнуть.       Обладая воинственным характером, он также обладал и не менее пылкой страстью к земным утехам. Секс для Чонгука был путем к достижению истинного наслаждения. Те же эмоции он испытывал и когда совершал убийство. Мужчина гордился своим телом, безукоризненно отлаженным, не дающим сбоев смертоносным механизмом. И вопреки современным веяниям моды отказывался травить его наркотиками и другими психотропными веществами.       Правда, чего уж грешить против истины – нерегулярно, но все же,  отдавал предпочтение французским  сухим красным винам, изготовленным из винограда Пино-нуар, и белым винам, изготовленным из винограда Шардоне. Иначе их называют «бургундскими винами», категории Premier* и Grand Cru* достигающие пика своей зрелости в период от 5 до 10 лет.       Секс в такой же степени эффективен что и опиум.       Страстная одержимость чем-нибудь, что мы любим — идеями, сексом, убийствами, — и неудержимый магический поток прокладывает нам путь вперед, низводя до нуля значительность правил, здравый смысл и разногласия, перенося нас через глубочайшие ущелья различий во мнениях. Без этой силы мы становимся лодками, увязшими в штиле на море беспросветной скуки, а это смертельно.       Что же касается вещей… Для чего женщине красота, если мужчины не вдохновляются ею? Чем драгоценен бриллиант, если никто не жаждет им обладать?  Вещи, они исчезают в мгновение ока; прошелестит ими ветер, и их нет. А ее серебряные канаты: когда мы сильно привязываемся к вещам и к людям, то разве не уходит вместе с ними какая-то частица нас, когда уходят они?       Не вещественность питает, а узел, благодаря которому дробный мир обрел целостность.       Гораздо лучше привязываться к вечным понятиям, чем к сиюминутным, преходящим вещам.       Тряхнув головой, прогоняя ненужные в данный момент мысли, сосредоточившись на цели своего визита, чувствуя, как в нем растет знакомая темная, низменная жажда, он предвкушающе осклабился, обнажая выступающие, немного заостренные клыки, и торопливо постучал в неприметную с виду металлическую дверь.       Сквозь приоткрывшуюся в створке щель его пытливо оглядела пара ярко карих глаз. После чего дверь гостеприимно распахнулась, тепло встречая желанного гостя. – Добрый вечер, Мистер Ли Дон Мин. - с радушной улыбкой на миловидном личике приветствовала утонченно одетая молодая женщина.       На ней была нежно-кремовая блузка без рукавов и шоколадного цвета юбка-миди. Никаких украшений – волосы были зачесаны назад и собраны на затылке пластмассовой заколкой. Открывшиеся виду уши были маленькими и очаровательными, с слегка заостренными концами.       Стоило хотя бы раз встретиться с ней и ее облик, сочетавшийся с убедительностью ее речей, с огромным обаянием, сквозившим в каждом слове, в каждом движении накрепко врезался в душу.       Чонгук расплылся в довольной улыбке, прожигая хозяйку дома насквозь, огненной лавой, все больше ощущая бурлящую по венам густую кровь, постепенно захватившую власть над его телом, разливалась по нему тяжелым жаром, ухая свинцовой волной в пах, выказывая полную готовность.         Обнаженная, женщина лежала на спине, руки привязаны к спинке кровати толстыми бархатными шнурами. Она извивалась на атласных простынях как гибкая кошка, выпускающая коготки из бархатистых лапок.       Отойдя на несколько шагов от постели со своей любовницей, он с жадностью оглядел свое творение со всех сторон, расплываясь в торжествующей ухмылке.  Насытившись зрелищем, Чон  крался мягкой поступью к кровати, как пантера, предвкушая долгожданный вкус крови желанной добычи.       Вмиг пересекая разделявшее их расстояние,  мужчина медленно, но уверенно провел пальцами по атласно-гладкой и нежной впадине ее живота, и его жесткая ладонь, на тыльной стороне  которой особо ярко виднелись татуировки, показалась необыкновенно темной на фоне как будто светящейся изнутри алебастровой кожи.       Лаская ее тело горячими ладонями, он невольно размышлял, о том, что такую натуру, какой обладала женщина,  беспомощно лежавшая на кровати, огромной, как пустыня, нужно подчинять себе сразу, а не приручать постепенно. Он схватил её крепче и осторожно, медленно склонил голову, и она, почувствовав на своей коже его горячее прерывистое дыхание, вдруг вся вытянулась в напряжении и замерла в нерешительности. В следующую секунду Чонгук прижался пылающими губами к её губам, упоенно целуя,  вдыхая её свежее, разгоряченное дыхание.       Его язык прошелся по мягким губам, смакуя их вкус и вскоре, по самый корень, оказался у неё во рту. В гибком теле напрягся каждый мускул, и она не смогла сдержать жалкого стона.       Прикрывая в возбуждении глаза, женщина, в свою очередь, вступила в своеобразную борьбу за право взять первенство - просунула язык в рот мужчины и некоторое время вонзала и вынимала его, сплетая в диком танце два раскаленных органа.       Ничто не стимулирует удовольствие больше, чем сопротивление. – пронеслось у него в голове, в тот момент, когда любовники мерялись силой. - Кратковременная борьба, несколько обжигающих шлепков и пощёчин возбудят любого мужчину, пробуждая в нем животное начало, так же как хорошая флагелляция*  разогреет кровь лучше, чем любой афродизиак, даже в дряхлом старике.         Она извивалась в руках Чонгука, при этом со всей силой тёрлась грудями о его грудь, а бёдрами — о его ноги. Ощущение, которое женщина испытывала от обжигающего поцелуя, привело в трепет всё её тело, словно по нему пропустили сильный электрический ток.       Он и сам видел, как она, дрожала от вожделения, и как у неё кружилась голова и перед глазами всё плыло от возбуждения, которое вызывали в её нервах разгоряченные ласки сильного тела.       Сбрасывая с себя одежду, он не сводил с неё глаз, сдерживая хриплое разгорячённое дыхание и глядя на неё с той  неотступной напряженностью, с какой кошка наблюдает за мышкой или охотник - за дичью.       Он весь, казалось, превратился в зрение.       Как крестоносцы с небывалой жадностью и жестокостью разграбили богатейший город и практически уничтожили прежнюю греческую державу - Константинополь, беря в качестве военных трофеев предметы византийского искусства, так и Чонгук  держал верх над побежденными в неизбежной для них схватке.       Я одержал победу, – подумал он, – и ты моя желанная добыча. Мой неповторимый шедевр из муранского стекла*.       Избавившись от одежды, он вновь припал к любовнице, словно утомленный путник, испытывающий жажду, припадает к роднику со свежей прохладной водой и пьёт, не в силах оторваться. Рука, крадучись, заскользила вверх по ноге, медленно пробираясь к своей цели, лаская женские бедра.       Глаза женщины приобрели особый блеск, оставляя неуловимый мерцающий след в сердце смотрящего, губы налились похотью и через несколько мгновений она задышала чаще. Плотно, почти болезненно, сжав бедра, проявляя тем самым слабое сопротивление, будто лишь просила помедлить.         Но чем сильнее женщина сопротивлялась, тем большее удовольствие испытывал Чон. О восторге говорили его тихие стоны и хрипы, которые, казалось, поднимались к горлу от самого паха.       В тот момент, когда юркие пальцы дотронулись до края влажных губ, она почувствовала, как эти прикосновения умиротворяюще подействовали на ее нервы, крепость пала, и она позволила кончикам пальцев пробраться по ее щели.       После нескольких минут приятных манипуляций, ни на мгновение не вынимая свой язык из ее рта и не прекращая щекотать трепещущий клитор, уже увлажненный каплями собственной смазки, поддразнивая алую жемчужину, то погружаясь в нее, то плавно отступая, кружа вокруг,  Чонгук расположился меж женских бедер. Перенеся вес на локти, он приставил ко входу свой тугой и твердый член, надавливая. Клитор оказался прижатым и возликовал. Скользя мясистой головкой по промежности, Чон нежно и ласково потирал и похлопывал у верхнего края губ,  растирая намокшую плоть резче, усердней, то круговыми, то спиралевидными движениями, тем самым проникая головкой внутрь. И когда любовник ощутил, как обильно увлажнены узкие стенки влагалища, он глубоко вонзил свой член, крепко обхватив женщину за шею. С первым толчком проникая в нее до основания,  настолько глубоко, что женщина ощутила сладостную истому, когда он коснулся шейки матки.       Ее упругая плоть была такой тугой, что он оказался целиком захваченным этими нежными губами.       Несколько раз повторив поступательные движения каждый раз проникая всё глубже, мужчина обрушил на нее весь свой вес, ввиду того что обе его руки были заняты: либо проскользнув под нее, раздвигали крепкие ягодицы, либо гладили ее груди.       От грубых похотливых толчков, женщина истерично вскрикивала и громко стонала в припадке безумного восторга:       – Еще… еще… быстрее… глубже. Да! Да!, -  выражая тем самым всепоглощающее наслаждение происходящим.       Страстно прильнув к любовнику, она обхватила Чонгука ногами с такой силой, что он почти не мог двигаться.       Продолжая неистово вбиваться в податливое тело, так, что на лбу выступил пот, любовники все целовались и целовались.         Это была та дикая, всепоглощающая страсть, какую самец проявляет во время  спаривания с самкой. Мужчина прорывался со всей мощью грузного быка.       Он жадно водил своими искусными руками по её телу от задней части шеи до глубокой впадины меж округлых грудей, сравнимых по белизне разве что со снегом, тем самым даря женщине восхитительные ощущения. Он ласкал ей грудь, сосал и покусывал упругие напряженные соски, а его пальцы погружались глубоко в теплую плоть, тем самым больше стимулируя, приближая оргазм.       Она сгорала, от того, насколько мастерски Чонгук выполнял свою работу. Задыхалась и трепетала от наслаждения, поддаваясь в такт интенсивной пульсации блаженства.       Все его мысли сосредоточились на ней.       Узкий проход, обхвативший его, и приятное возбуждение от глубокого проникновения давали ему такое несказанное удовольствие, что он усилил силу толчков и вонзал свой твердый член с такой животной мощью, от которой хрупкая, бледнолицая  женщина дрожала под его ударами. Она с трудом держала равновесие под напором грубой силы.       И после нескольких исступленных толчков ягодицами - ноги сжаты, а груди сдавлены - он излился в нее кипящей молочно-белой спермой, которая вырвавшись наружу, обильными потоками устремляясь в глубины женского тела, доставляя ей спазматическое наслаждение.       Мускулы женщины принялись сокращаться, сжимая и поглощая его страстно и жадно и она с протяжным стоном кончила вслед за ним.         В конце концов силы иссякли. Руки и ноги налились приятной свинцовой тяжестью, и она, лишившись чувств, упала на кровать, все еще привязанная бархатными шнурами к ажурной спинке, от которых, ее  кисти опухли и покраснели. Любовник навалился сверху, всем своим весом вжимая женщину в постель.       Совершенно опустошенный, Чонгук лежал с ней рядом, любуясь своим обнаженным военным трофеем, чувствуя себя в этот момент тем самым крестоносцем. Испытывая удовлетворение, мужчина отвернулся от своей добычи и сел на кровати.       Испокон веков, в некоторых странах девочки и женщины не получают тех же прав, возможностей, ответственности и выбора, которые считаются присущими мужчинам и мальчикам с рождения. Женщина является законной собственностью мужа, а в других странах женщина не может выйти из дома или получить работу без разрешения мужчины. Женщина — сосуд, сосуд не благодарят. И сама она, и ее помощники служат рождению, так о какой благодарности может идти речь? Слабое создание. Инструмент для наслаждения. Товар, который обменивают на скот. И там они знают свое место. Чон сегодня получил особое удовольствие, когда любовница оказалась в полной физической зависимости от него.          Невзирая на чувство полного физического удовлетворения, Чонгук начал испытывать другое желание. Прошлым вечером он убил последнего человека, которому была известна истина. Совершенное убийство действовало на него так, как на других действует потребляемый ими опиум. Каждая новая доза приносит лишь временную эйфорию и умиротворение, вызывая неконтролируемую тягу к очередной, увеличивающейся дозе потребления, делая человека зависимым. Чувство приятной истомы исчезло, и на смену ему снова пришло желание иного рода.          Он внимательно посмотрел на распластанную рядом с ним женщину и провел ладонью по светлой шее. Осознание того, что он в один момент может отнять у нее жизнь, приводило его в лихорадочно возбужденное состояние.       Для кого будет важна жизнь этого ничтожного существа? Кто она такая? Всего лишь один из способов поучить наслаждение.       Сильные пальцы хладнокровно стиснули нежное горло, и он различил мерное биение ее пульса. Тут же, подавив вспышку, убрал руку.       Встав с постели, мужчина освободил от оков изможденную сексом женщину, оглядев, как на атласном покрывале разметались ее  длинные темно-каштановые прямые волосы; это зрелище не могло не завораживать своим великолепием. Поборов в себе желание крепко намотать их на кулак, он неспешно направился в душ.       Проходя мимо зеркала, висевшего в полный рост, он невольно бросил взгляд на свое отражение. Оно было несколько странным. Само лицо, разумеется, принадлежало Чонгуку, но вот его выражение – в нем сквозило нечто лихорадочно зловещее. Однако желания вернуться обратно в постель, чтобы с этим разобраться у него не возникло.       Примечания: * Консильери - советник; тот, кто компетентен, кому можно доверять и решение бизнес-проблем, и урегулирование юридических и финансовых споров, и ведение деловых переговоров. *Premier и Grand Cru - наивысшая категория французских вин по официальной классификации вин Бордо. *Флагелляция - психо-эротическая практика, заключающаяся в порке «нижнего» партнёра «верхним» при помощи различных длинных и гибких предметов. *Муранское стекло - разновидность декоративно-прикладного искусства: изделий из стекла, изготовляемых по старинным технологиям, сложившимся и достигшим наивысшего технического и художественного уровня на острове Мурано в Венецианской лагуне. Его поверхность всегда идеально гладкая, которая со временем не блёкнет.