Foxglove

***

Аран ждал, пока второгодки выйдут из ванны. Первогодки же, спотыкаясь, выбежали из комнаты в ванну, чтобы запрыгнуть в купель. Аран дождался, когда именно Хината убежит из комнаты, и схватил Атсуму, чтобы задать ему крайне насущный вопрос. Вытащив Атсуму в коридор и спустившись с ним по лестнице, Аран не отпускал его майку до тех пор, пока они не оказываются в холле, где гулял легкий сквозняк. Атсуму разгладил рубашку и взъерошил свои еще влажные волосы, бросая на Арана недовольный взгляд. – Не хочешь объяснить, что происходит Аран-кун? Атсуму даже не понимает, что он натворил, что один паразит может быть настолько неучтивым? Аран скрестил руки, смотря Атсуму прямо в глаза. Это безумно раздражало еще с тех пор, как Атсуму и Осаму закончили скачок роста и стали всего на один тревожный сантиметр ниже самого Арана. Эх, как он скучает по тем дням, когда мог смотреть на близнецов сверху вниз. Должно быть, тогда они были послушнее? Тихий голосок, где-то глубоко в голове Арана, шептал: «нет, абсолютно точно не были». Атсуму переминается с ноги на ногу и с настороженностью прищуривается, – Я этого не делал. – Не делал что? – Моргнул Аран. – То, из-за чего ты решил меня отчитать. Аран пару секунд пристально смотрел на него и вздохнул, – Я не собирался тебя отчитывать. – У тебя отчитывающее лицо. – Не было никакого лица. – Ага-ага, но оно у тебя прямо сейчас. – Атсуму… – Я этого не делал! – раздраженно крикнул Атсуму. Он поморщился и покраснел, когда поймал на себе взгляд девушки стойки ресепшена. Они оба поклонились в знак извинения. – Я не злюсь на тебя, Атсуму… – попытался начать Аран, мирно подняв ладонь. – Но ты разочарован?! – Атсуму выглядел пораженным. Прижимая ладонь ко лбу, Аран чувствует, как нарастает слишком знакомая головная боль. Разве не предполагалось, что с близнецами будет легче справиться, если ловить их по одному? – Слушай, я просто хотел кое-что спросить. Атсуму вскользь посмотрел на него, ищя пути отступления. Аран поджал губы от раздражения, – Я правда такой пугающий? Атсуму моргнул и перекатился с пятки на носок, – Нет? Аран открыл рот, чтобы спросить, что именно, по мнению Атсуму, он собирался делать, но решает, что лучше просто закончить разговор – тогда он сможет забраться в свой футон и уснуть, а завтра будет новый день. В надежде, что он будет лучше. Он делает глубокий вдох и опускает плечи. Аран смотрит на приклеенную к дальней стене табличку с рекламой фестиваля фейерверков, который состоится через несколько недель, и чувствует неловкость от того, что вдруг встретился взглядом с Атсуму. – Ты сводил Шоё посмотреть на игру Фукуродани? – Да, – кивнул Атсуму. – И тот встретил Бокуто. Атсуму прищурился, – Я не слышу вопроса. Аран бросил на Атсуму равнодушный взгляд, как будто у Атсуму есть право быть нетерпеливым, – Кажется, Шоё очень понравился Бокуто, – беззаботно ответил Аран, вглядываясь в лицо Атсуму. – Шоё-куну нравятся любые талантливые волейболисты. Особенно доигровщики. Арану правда нужно произнести это вслух? Атсуму хотел, чтобы Аран сказал это, не так ли? По злому умыслу или по забывчивости – неважно, результат один и тот же. Аран тяжело вздохнул и отвел взгляд в сторону, – Шоё смотрел безумно много видео с Фукуродани. Он теперь думает, что Бокуто – самый крутой ас, которого он когда-либо видел… Арану было малость обидно наблюдать за тем, как Хината восхищенно смотрит записи игр Фукуродани на планшете, который одолжил у тренера Ооми. Особенно после того, как Рисеки подкрался к Хинате, чтобы узнать, что тот делал, пока первогодки ждали свою очередь в ванну. Хината посмотрел на Рисеки и, с широко раскрытыми глазами, ответил, – Это Бокуто! Самый крутой ас, из всех, кого я видел! На другом конце комнаты Акаги сочувствующе похлопал Арана по плечу, пробормотав что-то о “Топ 10 аниме предательств”. Аран, в шоке сидевший на своем футоне, ждал, когда за этим последует уточнение, но его не было. Хината просто продолжил смотреть видео, пока тренер не пришел за своим планшетом. До этого самого момента Аран жил в иллюзии, что он был самый крутым асом, которого встречал Хината. Аран вежливо поинтересовался, как Хината увидел игру Бокуто, и выяснил, что именно Атсуму с его дурацкой потребностью наблюдать за будущими противниками привел все к тому, что мир Арана был разрушен. Или, по крайней мере, пострадало его эго. Аран с большим трудом сдерживал бурлящее в груди негодование, ожидая возвращения Атсуму, чтобы выплеснуть свою ярость. Или, по крайней мере, спросить, за что же Атсуму так с ним поступил. Но сейчас, стоя перед Атсуму, ему кажется это глупым. Аран даже не входил в тройку лучших асов страны – конечно, были асы круче него. Просто обидно было от того, что восхищение Хинаты украл Бокуто. Аран не питал неприязни к Бокуто, совсем наоборот. Бокуто выглядел милым, в своем громком, неистовым смысле. Но их двоих так часто сравнивали, а Бокуто был таким взбалмошным и непостоянным игроком, что Арана просто бесило, что на них смотрели, как на равных, в то время как Бокуто по среди игры мог начать ныть, что “забыл, как делать диагональные”. И Хината был самым большим фанатом Арана (до сегодняшнего дня). Атсуму с минуту тупо смотрел на Арана, прежде чем на его лице промелькнуло понимание, – Святое дерьмо! Ты ревнуешь? Аран зажал рот Атсуму рукой, сердито глядя на своего друга. Девушка с ресепшена снова посмотрела на них. – Тихо ты! И нет! Ну, может быть. Немного? – Аран покачал головой, пытаясь придумать объяснение, и резко одернул руку, когда почувствовал, что Атсуму начал облизывать ее. На его лице расцвела его дурацкая улыбочка, – Мерзость! И это не имеет значение. Все нормально. – Знаешь, это нормально, если тебе не нормально, Аран-кун, – мягко ответил Атсуму, вытирая рот. Аран поморщился и уставился на кафельную плитку вестибюля, – Я правда в порядке. Я просто удивился и все. Он будет в порядке после того, как поспит. Он был отличным игроком до того, как встретил Хинату Шоё, и он все еще будет отличным игроком завтра, даже если Хината перестанет фанатеть от него. Атсуму самодовольно ухмыльнулся, из-за чего Аран захотел приложиться рукой к лбу. – Знаешь, Шоё-кун очень взволнован тем, что он может увидеть так много новых игроков, – Атсуму лениво пожал плечами, – а Бокуто такой же энергичный, как и Шоё. Спорим, тот смотрит на Бокуто и думает: “Да! Когда-нибудь я стану таким же, как он!” Аран поджал губы, прислушиваясь. – Но это не меняет отношения доигровщика со своим асом – ведь должен быть кто-то, на кого равняются, на кого можно положиться, верно? – улыбка Атсуму, скорее всего должна было быть утешающей, но она была какой-то снисходительной. – Да, я знаю. Атсуму поднял руку и пренебрежительно махнул ею в воздухе. – Кроме того, я бы предпочел, чтобы у меня отвалились пальцы, нежели пасовать Бокуто, а не тебе, Аран-кун, – он сам выглядел удивленным свои признанием. – Правда? – Аран был тронут. – Ну… Нет, – Атсуму нахмурился и посмотрел на свои пальцы… – но! Я все еще люблю пасовать тебе каждый день. Ты все еще мой любимый диагональный. Аран бросил на Атсуму неодобрительный взгляд – Я на сто процентов уверен, что это Шоё, – скептически ответил Аран. – Ну… – Атсуму сморщился, а Аран только фыркнул на это. – Атсуму, ты довольно плох в утешении людей, ты знаешь это? – Атсуму выпятил нижнюю губу. Аран рассмеялся и похлопал того по плечу, – Но в любом случае, спасибо. Это помогло. – Правда? – оживился Атсуму. Аран искоса посмотрел на него, пока они возвращались назад, – Ну… – Аран-кун, ты убиваешь меня! Я так старался! Аран только рассмеялся и отмахнулся от него. Время хорошенько отдохнуть. Завтра предстоит тяжелая битва.

***

Первый раз за свою жизнь, встретив кого-то нового, Ушиджима был не Ушивакой, не асом всея Японии, не лучшим игроком Шираторизавы, а просто другом Тендо. И это было… освежающе. Он уставился на слишком миниатюрного парня, взволнованно смотрящего на него снизу вверх, не потому, что тот вообще тут находился, а из-за общего знакомого. Ушиджима не знал, что у Тендо были друзья не из команды, и это был приятный сюрприз. Самым забавным было то, что Ушиджима столкнулся с этим человеком у туалета. Это будет считаться за знакомство с “милашкой”? Вакатоши спросит у Тендо позже. – Ты знаешь Тендо? – спрашивает у него Ушиджима, испытывая неподдельное любопытство. Он не понимал, как Тендо мог познакомиться с кем-то из Инаризаки, особенно с первогодкой. На нем была форма Инаризаки, но она ведь была детская. Может ли быть, что они разрешили менеджеру временно присоединиться к команде? Странно, что у них нет запасных – у них же, как и у Шираторизавы, большая команда. Глаза пацана заблестели от восторга, а улыбка стала шире. – Да! Ну, то есть, я только что с ним встретился, – его щеки вспыхнули, и он почесал затылок, – но мы говорили о новом выпуске Джампа. Мне аж завидно, что он смог найти его. Мой капитан не разрешает мне ходить по комбини в одиночку. Ушиджима моргнул. Если он правильно помнит, капитан Инаризаки – Кита Шинсуке – незапоминающийся волейболист, с которым Вакатоши никогда не играл, просто потому что, тот никогда не выходил на поле. Неподобающий недостаток опыта для капитана одной из лучших команд страны. Паренек же все еще тараторил. – Мы поговорили про Ван Пис . Аниме про пирата, который ищет сокровище "ван пис", а по пути собирает команду друзей, распутывает политические интриги и обличает мировое правительство. Не удивлюсь, если ван пис это не материальное сокровище, а типа дорога до него и тд., но я, в последнее время полюбил Гинтаму – парень резко замолчал, поняв, что сболтнул лишнего, и одарил Ушидшиму извиняющейся улыбкой, – Прости, иногда я заговариваюсь. Ты читаешь Джамп? – Ничего страшного, – разговорчивость парня действительно незначительна. Ушидшима привык, что люди вокруг него говорят, пока Вакатоши не находит, что ответить, – Тендо иногда одалживает мне свои старые выпуски, так что кое-что я читал. Блеск в глазах паренька вернулся, и он немного поерзал на месте, – Какой твой любимый? Ушиджима моргнул и задрал голову, размышляя. В последнем номере, который дал ему Тендо, была вкусная реклама “Карри из свинины Сумо”. Так он и ответил. Эта реклама преследовала его всю следующую тренировку Шираторизавы. Это напрягало, потому что он отвлекался. А после, Тендо потащил его в ресторан с карри, чтобы Вакатоши перестал фантазировать, а все-таки поел его. Пацан в непонимании уставился на него, – Реклама? – Да. – Свиного карри? – Да. Карри из свинины Сумо, – Ушиджима даже на секунду пожалел, что у него нет этого выпуска с собой, чтобы показать. Возможно, он бы понял лучше, будь у него наглядный пример. Пацан почесал подбородок и ответил, – Это и правда звучит ужасно хорошо, – Ушиджима молча кивнул. Так и было. В глазах парня снова загорелась искорка. – А ты слышал про “В поисках божественного рецепта”? – А! Прости, постоянно увлекаюсь разговорами. Я Хината Шоё, – он низко поклонился, – диагональный из Старшей Инаризаки! Не либеро? Ушиджима удивленно моргнул, но на автомате сделал поклон еще ниже. – Ушиджима Вакатоши из Академии Шираторизава. Ушиджима не успел толком принять и переварить информацию о том, что Хината был диагональным, отвлекшись на то, как Хината, буквально всем телом, осознал, кто перед ним стоит. Ушиджима не понимал, как, очевидно, член команды Инаризаки, который все еще казался Вакатоши лишним, учитывая его размеры, не смог узнать самого Ушиджиму. Может быть, он не произвел на Мию Атсуму должного впечатления на прошлых Национальных? Или в прошлогоднем лагере? Раз он не рассказал никому о Вакатоши. Хината распахнул глаза, приоткрыл рот и вытянул руки вдоль тела. Ушиджиме на секунду показалось, что он сейчас грохнется в обморок – парниша определенно выглядел слабоватым. Хината облизнул губы. – Ты… А… Япония… Ты… Уши… – его лицо вспыхнуло. Поняв, что ничего связного он не услышит, Ушиджима решил удовлетворить свое любопытство, – А ты диагональный у Инаризаки? Это вывело Хинату из ступора. Он глубоко вдохнул, расправил плечи и выпалил, – Да! Ушиджима прищурился, прокручивая в голове эту информацию. – И ты, естественно, из запаса, – один из тех игроков Инаризаки, кто никогда не выходил на поле, но всегда ходил на тренировки, просто, чтобы их было больше. Такие были и у Шираторизавы. Но было странно, что этот пацан назвал себя доигровщиком, хотя он таковым не являлся. Это могло запутать кого-то, как запутало Ушиджиму. Хината с любопытством посмотрел на него и потряс головой, – Нет, я в команде. Я десятый номер. Он положил руку туда, где на груди должен быть номер десять. Неужели Инаризаки так сильно опустились? Несколько месяцев назад на Весенних Национальных они были в четверке лучших команд в стране. Возможно, некоторые их третьекурсники закончили школу весной и ушли, а команду ведут второгодки. Близнецы Мия, ленивый блокирующий, и новенькие третьегодки: Оджиро, их либеро и Омими. Ушиджима всегда удивлялся ширине скамейки запасных, что места хватило даже для этого пацана. – Пинч подающий? – уточнил Ушиджима. Хината на мгновение непонимающе уставился на него, прежде чем издал неловкий смешок. – О нет, я все еще работаю над своими приемами, – он смущенно улыбнулся и потер затылок, – я в стартовом составе, единственный из первогодок, – гордо закончил Хината. Обычно Ушиджима не любит тех, кто хвастается, но тут он не смог выдать негативных эмоций, его безумно сильно поразила информация о том, что это крошечное и хрупкое создание, стоящее перед ним, правда в стартовом составе Инаризаки. Одной из лучших команд в стране. Которую может подвести маленький мальчик. – Симптом слабости вашего капитана? – начал размышлять он вслух. На сколько ему известно, тренерский состав в Инаризаки не менялся, и Ушиджима не мог понять, почему в команде произошли такие резкие и драматичные изменения. Хотя как-то он слышал, что иногда происходит кумовство, которое разрушает команды в частности и волейбольные программы в целом. Но учитывая то, как долго Инаризаки на вершине, он удивлен, что это произошло и у них. – Ха? – Хината наклонил голову, недоумевая. Ушиджима уставился на пацана сверху вниз, рассматривая его маленькие руки, как висит его куртка на худых плечах, оценил его рост – он был ниже любого игрока на турнире, даже ниже либеро. Почему он вообще здесь? Как он здесь оказался? – Чтобы преуспеть в волейболе, нужно быть сильным – сила измеряется силой съемов, высотой блоков и стабильностью приемов, – Хината, стоящий перед ним все еще смотрел на него в замешательстве, но кивнул в знак согласия. Ушиджима продолжил, – Инаризаки всегда были сильными, – это вызвало у Хинаты гордую улыбку. – Но смотря на состояние вашей команды сейчас, я так больше не думаю, – торжественно закончил Ушиджима, решив пояснить то, что, по его мнению, было правдой, – допустить слабака в основной состав и капитана, который даже не может играть – это и есть неприятные симптомы, – грустно. Ушиджима с нетерпением ждал вызова от Инаризаки, который бы ему точно бросили. Но, видимо, об этом можно забыть. Хината выглядел так, будто его ударили, его глаза расширились, и он удивленно уставился на него. Ушиджима хотел отдать пацану должное, он определенно умел поддерживать зрительный контакт. Что-то в лице Хинаты изменилось; тот, кто только что был ярким и энергичным существом, постоянно находящимся в движении, превратился в что-то неподвижное, его глаза заострились, и он стал напоминать хищника. – Что ты сказал? Ушиджима моргнул. Теперь, смотря в глаза Хинаты Шоё, он задался вопросом, как они только что могли обсуждать рекламу еды. Может он не так выразился? – Если Инаризаки хочет быть сильными, нужно сильное руководство, которое поможет вести вперед – и это не то, что может предложить игрок, сидящий на скамейке. Хината с шумом втянул воздух и медленно сделал полшага вперед, все еще пристально смотря в глаза Вакатоши. – Ты сейчас говоришь о Кита-семпае, не так ли? – Да. Хината сжал кулаки. – И, полагаю, ты думаешь, что я тоже слабый? Отсутствие эмоций на лице Хинаты начало нервировать. Поговорив с ним всего пару минут, Ушиджима убедился, что молчание – это неестественное состояние для парня. – Ты маленький. А рост необходим в волейболе. Для силы удара, – Хината оскалился и стал похож на дикое животное, – слабость – яд в земле Инаризаки, в былой отточенной силе. Если завтра мы сыграем, я уверен, что мы победим. Хината сделал еще один шаг вперед, теперь он стоял на расстоянии вытянутой руки от Ушиджимы. Его абсолютно непроницаемое лицо противоречило огню в его глазах. Дверь туалета рядом с ними распахнулась, и Ушиджима краем глаза заметил еще одну вспышку красного. Но он не мог оторвать взгляда от зверя перед собой. – Я не понимаю метафор, – прорычал Хината сквозь зубы, его глаза горели яростью, – но я могу обещать тебе вот что. Завтра мы победим вас и докажем, что существует много способов быть сильным. Ушиджима понял, что почти сделал шаг назад. Он резко выдохнул через нос; он не мог понять, как этот парень не осознавал. Как он мог сказать что-то настолько неправильное, поверить в свою правоту. Он стиснул зубы, пытаясь подобрать слова, которые заставят Хинату понять его и поставят на место – он слаб, и он должен это знать. Как он мог не знать? – Ушиджима! – позвал его тренер Вашиджо откуда-то из-за спины. Повернувшись, он увидел, что вся его команда ждет его, а тренер выглядит нетерпеливым. Ушиджима вновь посмотрел на Хинату, чувствуя, что нельзя отводить взгляд от кого-то настолько опасного. Но не обнаружил его на месте. Он вернулся к своей команде, размышляя о том, что произошло. Тендо появился перед его глазами, – Ты в порядке, Вакатоши-кун? Ты выглядишь немного раздраженным. Ушиджима моргнул, слегка смущенно посмотрев на друга, и кивнул, соглашаясь с последним утверждением, – Да. Губы Тендо изогнулись, а брови озадаченно приподнялись, – Хочешь поговорить об этом? – Я встретил Хинату Шоё. – А! Ты встретил нового фенечка.! – Тендо широко ему улыбнулся, очевидно, желая поболтать о своем новом друге, – Ну разве он не вызывает у тебя желания помять его щечки, пока они не лопнут? Ушиджима задрал голову и посмотрел на потолок, задумавшись. Хината Шоё не вызывал у него таких чувств. – Нет, – Тендо наклонил голову под невозможным углом, а брови его поползли еще выше, – он заносчив. Тендо цокнул на него, помахав рукой так, как, по наблюдениям Ушиджимы, машут тетушки в магазинах, когда сплетничают. – Это часть его очарования, – но тут Тендо прищурился и наклонился вперед, встав нос к носу с Ушиджимой, – он расстроил тебя, да? Ушиджима нахмурился в попытке подобрать слова, чтобы описать чувства, которые вызвал у него этот маленький монстр, – Возможно. Тендо хлопнул его рукой по плечу. – Если тебе это поможет, я обязательно подарю Фенечку-куну ночные кошмары завтра, когда мы их обыграем, – он одарил Ушиджиму сияющей улыбкой и поднял большой палец. Ушиджима только хмыкнул на это, решив пока не задумываться над этим так сильно. Сейчас им нужно выиграть матч. Мысли о Инаризаки и Хинате Шоё могут подождать. Его команда должна пройти хотя бы первый раунд. Выходя на следующий день на корт, на матч против Инаризаки, Ушиджима наконец смог обозначить чувства, которые вызывает у него Хината Шоё. Он наблюдал за тем, как Хината во время разминки подпрыгнул в воздухе – выше, чем мог человек его комплекции – сделал съем, а затем напыщенно посмотрел прямо в глаза Ушиджимы. Когда тот приземлился на пол, до Ушиджимы наконец дошло, что Хината имел ввиду. Ушиджима хотел уничтожить Хинату Шоё, поставить его на место, которое он заслуживает. Показать правду и реальность маленькому разъярённому монстру, стоящему по другую сторону сетки. Он ничего не хотел так, как победить Хинату Шоё. Он хотел быть уверенным, что Хината проиграет.

***

А Атсуму думал, что Хината вчера был взбудоражен. Ага. С момента, как они вышли на площадку, Хината практически вибрировал от чувства, которое Атсуму сложно было описать. Это не было похоже на волнение: у Хинаты не было загадочных проблем с желудком. Да и тихим он не был, утром они с Гином довольно громко обсуждали качество здешних яиц. Хината был сосредоточен. Но это не все. Было похоже на… На… Это было похоже на то самое состояние Хинаты, когда он уже был в воздухе и ждал пас. Во время разминки и первого сета, не зависимо от того, что делал Хината, у него был этот взгляд. В глазах-то же пламя, то же стремление к совершенству. Взгляд, который вопрошает: “Ты собираешься сделать мне пас?”, взгляд, ради которого, как оказалось, Атсуму жил. Казалось, Хината бегал, играл и говорил, застыв в моменте, где-то между ударами сердца, в ожидании, когда мяч прилетит к нему для съема. В моменте, где он требует мяча. Где получает его. Где ему ставят блоки. Где есть пасы. Где есть съемы. Где собраны все эти моменты. Хината никогда не играл лучше, чем сейчас. Он был чертовски наэлектризован, вот каким он был. Атсуму не был принципиально честным человеком. Но он мог признать, что ненавидел играть с Шираторизавой. Ушивака был раздражающим, и иметь с ним дело было довольно сложно. Бедняга Акаги сегодня точно выйдет с поля с фаршем вместо рук. Но больше всего Атсуму беспокоил проклятый Тендо – именно он разрушил день/жизнь/мечты/планы Атсуму на будущее. Тендо был хуже всех, с его этим пронзительным хихиканьем и причудливыми длинными пальцами, которым он любил шевелить, как кукловод, и его большими глазами, взгляд которых проникал в самую душу Атсуму. А еще, будучи хорошим сеттером, он должен был справиться с догадливым блоком. А с Тендо справляться было нелегко. Тендо, казалось, мог пробраться в мозг Атсуму, схватить его любую случайную мысль и прочитать ее, маниакально хихикая, когда он разгадывал все лучшие финты Атсуму. Его спасением, как Атсуму и предполагал, стал Хината. Каждый раз, когда Атсуму начинал чувствовать давление Тендо, он использовал свою острую, как нож, быструю атаку с Хинатой. Тогда он самодовольно ухмылялся Тендо, потому что этот придурок никак не мог угнаться за Хинатой, и они оба это знали. Атсуму теперь отправлял Тендо эту улыбку, когда Хината зарабатывал очко. Атсуму вежливо предупреждал, что Хината может делать это ве-е-е-есь день, если захочет. И возможно – только возможно – Атсуму раздражало, что, как только Хината вышел на поле для разминки, он начал активно махать Тендо. – Тендо-сан! Привет! – Фенек-кун в стартовом составе! Кто бы мог подумать… – запел Тендо, и это пение, как обычно, заставило волосы на затылке Атсуму зашевелиться. Проглотив свою гордость, Атсуму бросил умоляющий взгляд на Киту, прося, чтобы тот вернул Хинату к команде – кто-то должен прервать оживленную беседу Хинаты с самым жутким игроком во всем школьном волейболе, и черт, этот кто-то точно не Атсуму. Он ни в коем случае не хотел давать Тендо шанса проникнуть в его мозг. Абсолютно нет. Ну, конечно, Хината дружил с Тендо. Ну, конечно. Он бы подружился и с Садако, если бы она вылезла из колодца прямо перед ним, просто потому что мог. Кому-то придется однажды объяснить ему, что у дружелюбия есть пределы. Уголок губ Киты приподнялся, когда он подошел к сетке и прервал беседу – он явно наслаждался жалким видом Атсуму. Готовый использовать каждую возможность, Атсуму повернул голову, чтобы посмотреть на Осаму, – Это засчитывается. Осаму бросил на него равнодушный взгляд, – Мы должны заставить его улыбнуться, не думаю, что можно засчитать то, что он смеется над тобой. – Все еще считается, иначе Шоё-кун не обгонял бы нас так сильно, с того момента как запнулся об ведро, а отчего оно прилетело ему в голову, – заметил Атсуму. Кита тогда хохотал (на самом деле хохотал!), когда, закрытая ведром, голова Хинаты крутилась туда-сюда, в непонимании, почему ничего не видно. Это было и правда забавно, и в тот день все узнали, что Кита, очевидно, наслаждается буффонадой. Братья скорректировали свой подход к улыбкам Киты. Хината все еще был на несколько шагов впереди. Осаму скривился, но спорить не стал. А потом они спасли Шоё-куна из злобных лап Догадливого монстра. Хотя не только Инаризаки с трепетом наблюдали за их взаимодействием. Большая часть Шираторизавы была также увлечена оживленной беседой Хинаты и Тендо. Хотя Атсуму бы назвал выражение лица Ушиваки как… ультра-разъяренный? Что бы не случилось между ними вчера, было очевидно, что Ушиваке реально не нравился Хината. Атсуму правда думал, что у Ушиваки есть зуб на Хинату – не только Хината был в прострации после вчерашней встречи, очевидно, что Мистер Идеальный тоже разозлился. Хината и правда может вызвать эмоции даже у самого холодного человека. С момента, как они вышли на разминку, все в Инаризаки заметили, как Ушивака уставился на Хинату, словно ястреб высматривал добычу. Не то чтобы Хината не отвечал ему странными мертвыми глазами. Несмотря на разницу в навыках и размерах, Атсуму вынужден был признать, что Хината и Ушивака были довольно похожи. Кажется, Суна что-то подозревает. Когда Рисеки тренировал подачу, он поймал взгляд Ушиваки и тяжело вздохнул, – Чувак, как хорошо, что волейбол – неконтактный вид спорта, – обратился он к Хинате, – иначе, он бы уже давно превратил тебя в фарш. Хината даже не думал дуться, защищаясь от комментария – только Шоё-кун может думать, что способен победить Ушиваку в честном бою – Акаги проскользнул мимо, чтобы хладнокровно ответить. – Очевидно, ты никогда раньше не принимал подачи Ушиваки, – и от этого намека Рисеки побледнел. Ага. Принимать съемы Ушиваки ужасно. Если бы только Ушивака был чуть менее одаренным. Хотя, тогда играть с ним было бы не так интересно. Компромиссы. Надо искать компромиссы. В целом, матч начался неплохо. За исключением того, что первый сет они продули. А это уже полный отстой. Хотя, Хината играл лучше, чем когда-либо. Акаги принял больше половины подач Ушиджимы. И, даже несмотря на то, что его подачи и подачи Осаму были на высоте, они все равно проиграли сет, но сетпоинт вышел 30-31. Это та самая игра, да? Когда Атсуму в перерыве между сетами набирал в рот воды, у него мелькнула нелепая мысль, что, по крайней мере, сегодня они дадут Хинате его игру в трех сетах. Это было довольно приятно. – Знаешь, однажды, мне показалось, что у Гремлин-чана такая же аура, как у Ушиваки. Атсуму дернул головой от удивления и посмотрел на Суну. Осаму, сидевший, с другой стороны, выглядел таким же удивленным. Суна давно сказал, что Хината кажется ему забавным, но он не понимает, почему тот так нравился близнецам, Ките, Арану и даже Акаги. Хотя, Осаму вот был уверен, что Хината НРАВИТСЯ Суне, и тот просто пытался скрыть это за оскорблениями людей, которые в своей привязанности были весьма открыты. Но справедливости ради, Суна не был заинтересован в Хинате на поле, кроме моментов, когда Хинате удавалось постоять за себя. Атсуму отрыл было рот, чтобы спросить у Суны, что тот имел в виду, но Суна опередил его, потянувшись и покосившись на скамейку Шираторизавы. – Иногда быть правым – невероятно. Атсуму понятия не имел, о чем говорил Суна – как защитник Хинаты номер один (Осаму может поесть дерьма), Атсуму честно мог сказать, что Хинате еще очень и очень далеко до уровня Ушиваки. Например, их функции на поле отличаются. Ушивака – воплощение стойкого аса. И большинство игр Шираторизавы так или иначе сосредоточены на нем. Пусть у них и случилась небольшая ссора с Хинатой в начале семестра по поводу приманки – это была не ссора, а кратковременный конфликт философий… После этого, они старались не использовать слово “приманка”. По крайней мере в пределах слышимости Хинаты. Несмотря на тот факт, что Хината определенно БЫЛ приманкой – его роль заключалась в привлечении внимания. Действовать с ним нужно было очень быстро, чтобы всех запутать и ослабить защиту противника. Заставить их следить за Хинатой, чтобы Атсуму мог делать все, что хочет. Это всегда работало фантастически. И во время тренировок, и во время отборочных и во время их вчерашней игры. Хотя… Может быть, что Суна имел в виду именно это? Задача Хинаты привлекать как можно больше внимания в течении матча. Ушивака, будучи собой, по сути, делал то же самое. Просто угроза от его присутствия ощущалась сильнее. Это определенно пища для размышления. По пути на площадку, Осаму подтолкнул его локтем, говоря, что его очередь, – “Давай, подавай, Тсуму”. Когда Осаму это сказал, в глазах у него горел огонь – они с братом “играли” в эйс-подачи, и сейчас была ничья. Так Осаму намекнул, что не собирается это терпеть. Прикусив язык, Атсуму подбросил мяч, решив, что отправить болтливому первокласснику Шираторизавы “попловок” – хороший способ начать второй сет. – Отличная подача, – прощебетал Хината со своей позиции. Атсуму злобно усмехнулся. Действительно отличная подача. Можно поднабрать так очков. Подавить дух Шираторизавы. И все за один день. В течение второго сета Атсуму старался сохранять хладнокровие – и ему это даже удавалось, но черт возьми, защита Шираторизавы стала намного лучше с того раза, когда они играли последний раз, год назад. А это уже чрезмерно раздражало. Теперь единственное их преимущество в скорости атаки, а кто мог провести атаку лучше, чем один из самых быстрых игроков на этих национальных? Восхитительно наблюдать за тем, как игроки Шираторизавы дергались и разевали рот, каждый раз, когда Хината делал быструю атаку. О, вы думали, что ваша защита превосходна? Упс! Очень жаль! Шоё-кун уже забил. А еще лучше, если это произошло несколько раз подряд, а потом пасс ушел Арану или Осаму для смены темпа, как раз в тот момент, когда блокирующие сосредоточились на Хинате. Уже начали привыкать к вариативности атак? Упс! Хината атакует с задней линии. Теперь внимание сосредоточено на ком-то одном? Упс! Сброс от сеттера! Кто это сделал? Ухмылка Атсуму по ходу сета приобретала все более угрожающий вид. Нет ничего лучше, чем наблюдать за тем, как соперники пытаются угнаться за тобой. – Суму. Атсуму одарил брата ухмылкой, говоря “видишь, как мне повезло: заставляю всех плясать под мою дудку”. Осаму, в своей стариковской манере только лишь позубоскалил. – Притормози. Не все тут Шоё-кун, – Осаму перевел взгляд на мяч, который был у Широторизавы, третий номер готовился к подаче. – Да все но-о-о-орм, – Атсуму прикусил язык. Осаму, казалось, хотел сказать что-то еще, но пришло время подачи. Шираторизава закончила свою подачу и приготовилась к атаке. Кого же использует сеттер с плохой стрижкой? У-у-у-у, шок. А вот и еще один спец прием Ушиваки – блять, Хината ни разу не сможет помочь заблокировать это, тут только Атсуму против аса номер один всея Япония. Твоюж… Мяч полетел вниз, а на кончике языка Атсуму крутилось ругательство – и тут краем глаз, в самом уголочке, Атсуму заметил рыжее пятно, которое едва не отлетело рикошетом назад, когда мяч, описав высокую дугу влетело в сетку. Атсуму уже был в прыжке, но смог, изображая подачу, отбить мяч в сетторском сбросе. Прямозаспинойлегковозбудимогопервокурсникасужаснымиволосами.Хах. Атсуму только развернулся, чтобы порадоваться вместе с Хинатой за столь отличную находку, но увидел, как Акаги порхает рядом с Хинатой. Хината. Схватившийся за ярко красную щеку, он пытался ободряюще улыбнуться Акаги. –Что с твоим лицом? Хината робко улыбнулся, – Я, эм, принял им мяч. Атсуму вытаращился на него. Акаги громко расхохотался, – Это не так называется, Шоё. Ты получил по лицу, потому что слишком сильно вышел вперед. Хината неловко усмехнулся, отнял руку от лица и почесал затылок. Синяк появится – сто процентов. Боже. – Какого хрена? Все повернулись к нему, включая рефери, так что Атсуму пришлось сначала осознать, а потом помахать рукой, показывая, что ничего страшного не произошло. – Тебе повезло, что ты не сломал нос, Шоё-кун, – Атсуму развернулся, чтобы занять свою позицию. Хината был в порядке, не более измотанный, чем обычно. – А да. Именно поэтому я и отвернул голову в последнюю секунду. Вся команда замерла, развернулась к Хинате и уставилась на него. Хината пожал плечами, – Если бы у меня пошла кровь из носа, меня бы сняли с игры. Он объяснял это так, будто это должно быть очевидно. Отвернуть голову в последнюю секунду, чтобы принять подачу Ушиваки не носом, а щекой. Акаги издал пронзительный смешок, он был сбит столку, – Ты маленький чудик, Шоё. Он рассмеялся собственной шутке. Пока он смеялся, Акаги перевел взгляд в сторону Киты с плакатом №10 в руках, – Вот и все, что нужно для того, чтобы остаться в игре. Хината резко развернулся и сморщил нос при свистке судьи, и, с недовольным ворчанием, пошел, ссутулившись, к Ките, – Но у меня не идет кровь! Он заскулил. В его голосе звучало явное раздражение. Кита похлопал его по плечу, когда они поравнялись, – Я просто хочу убедиться. Он обвел взглядом всю команду. Все невольно выпрямились, – Давайте, сосредоточимся на следующем очке, хорошо? Вся команда как один крикнули “Такточно”. Хината же сидел на скамейке запасных с пакетом льда у щеки, широко раскрыв рот, чтобы тренер Ооми мог осмотреть его изнутри с помощью фонарика. Возможно, они играли слишком быстро и неаккуратно. Атсуму не был виноват в том, что лучшим способом обойти Тендо и остальную защиту Шираторидзавы, была скорость. Тендо, возможно, и проник в мозг Атсуму, но он был не так быстр, как Хината или даже Осаму. Так что Атсуму бросал быстро — возможно, у Суны и Омими это получалось не так хорошо, но все было в порядке, их блоки попадали в Ушиваку и— – Атсуму. Атсуму дернулся и неуверенно посмотрел на Киту, – Да? Кита посмотрел прямо ему в душу. Да, Тендо мог забраться в голову, но только Кита точно знал, из-за чего нервничает Атсуму. Из них двоих именно Кита был страшнее. Ему даже говорить ничего не надо. – Я буду спокойнее. Кита удовлетворенно кивнул, – Хорошо. Давай еще очко. Если игра с Хинатой была разгорающимся огнем в заднице, Кита же, казалось, был своеобразным грилем, который ставили на огонь, чтобы выжать из него максимум возможностей. Он превращал пламя во что-то полезное. Что-то на чем можно готовить – Атсуму стал походить на брата. А еще, возможно, он просто голоден. Но суть в том, что Хината заставлял Атсуму двигаться быстрее, потому что мог. Кита напомнил, что можно сбавить темп и положиться на силу команды. Инаризаки никогда не были и не будут командой одного приема. Немного сравняться для идеального паса для Суны, и тем, как он обходит блок – к огромному раздражению Шираторизавы. Ха-ха-ха. Или пасом для Омими и тем, как он отправляет его на другую сторону сетки высоко над головами блокирующих. Атсуму даже сумел сделать съем, усыпив бдительность защиты. Туда их. А вот и Осаму с его быстрой. Поешьте говна, Шираторизава.                                                                             Бросив взгляд на табло, Атсуму понял, что радоваться еще рано. Они опережали всего на два очка в середине сета. Как раз в тот момент, когда Атсуму начал готовиться к следующей подаче, Хината вернулся на корт, обменявшись парой слов с Китой, когда передавал ему табличку с первым номером. Хината улыбнулся Атсуму и поднял вверх большой палец. Не-а, Инаризаки никогда не были командой одного приема, в отличии от Шираторизавы, которая была создана для поддержки только одного игрока. Наблюдая за тем, как Хината прикрывает руками затылок, Атсуму усмехнулся. Особенно не сейчас. Инаризаки могут сделать все, что хотят. Спустя несколько обменов мячом, если бы Атсуму был излишне сентиментален (он был, но никогда не признается в этом, не во время мачта), он бы зарыдал от красоты приема Хинаты. Это, по его ощущениям, был самый длинный розыгрыш в его жизни – мяч пролетел над сеткой больше раз, чем он мог сосчитать. Когда, из-за неудачного приема Осаму, мяч полетел к тому чопорному сеттеру Шираторизавы, став шанс болом для них, Ушивака уже был в воздухе. И блять, блять, блять – Суна блокировал его в одиночку, а Осаму только начал подниматься на ноги, чтобы добраться до него. Мяч устремился вниз, как баллистическая ракета, и мозг Атсуму уже начал просчитывать следующие шаги Шираторизавы. Но он не успел уйти далеко в мысли – Хината выскочил из ниоткуда. Казалось, просто существуя, Хината создавал вакуум, и все вокруг замедлялось. Казалось, это был первый глоток воздуха после длительного пребывания в воде. Хината принял удар весом в мегатонну, от которого любого другого отбросило бы в сторону. Он встал в низкую стойку в полуприсяде и откатился назад один раз и другой. У Атсуму даже не было времени насладиться совершенством этого приема – к нему приближалась мечта сеттера о пасе. Опустив плечо так, будто он собирает сделать сброс, Атсуму отправил мяч Арану, который сделал идеальный съем. Превосходно! Три секунды назад Атсуму был уставшим, голодным и смирившимся с мыслью, что они проиграют в этом розыгрыше, но Хината элегантно забрал очко у Шираторизавы, а Атсуму смог передать его Арану. Черт, думал ли он когда-либо вообще о Хинате, как об элегантном человеке? Да пофиг, сейчас Атсуму был достаточно бодрым, чтобы сыграть еще игр восемь. Или может быть посоревноваться с Хинатой, типа того. Да, черт возьми! У него сто процентов будут мокрые сны от этого пасса. Он был уверен. Странная мысль, Атсуму, но да ладно. После их ликующих криков и визгов, когда Хината в изумлении смотрел на свои предплечья, а Акаги буквально забрался на него от волнения, Шираторизава объявила тайм аут. У Атсуму был хороший пас, а у Арана классный съем, но все взгляды были прикованы к Хинате – они восхищались его приемом. Акаги громче всех кричал о том, как он невероятно ГОРД. Незадолго до того, как тайм аут закончился, Осаму подтолкнул его локтем, – Думаю, нам надо начать давать имена всем крутым штукам, которые Хината делает на площадке. Глаза Атсуму расширились и засияли, – Это именно то, о чем я подумал! – Атсуму вытянул руку, тряхнув головой, – Эту игру можно назвать “Неподвижность движения”. – Это просто прием. Атсуму недовольно крякнул, – Просто! Прием? – он думает, что Осаму еще никогда не оскорблял его так сильно, – Как будто ты смог бы такое сделать, – Осаму на это только фыркнул, сделав еще один глоток воды из бутылки. Хината возник у его плеча, – Вы тут придумываете имена атакам? Атсуму криво усмехнулся. – Да, да. Что думаешь на счет того, чтобы назвать эту последнюю штуку “Неподвижность движения”? – Хината втянул воздух, закивал головой и начал подпрыгивать на носочках. – Это просто прием, придурки, – Осаму вернулся на площадку, уперев руки в бока. – Ты просто флиртун, Осаму-сан, – Хината скрестил руки. – Я думаю, ты имел в виду бабник, – Атсуму прищурился. – Филистер. Слово, которое ты ищешь¾филистер, – Аран рассмеялся и, обняв обоих за плечи, вывел на поле. – Да пофиг – главное, что это был мегакрутой прием, Шоё-кун. Давай растопчем их! – Атсуму вскинул вверх кулак. Хината засиял. – Прямо в грязь! – прощебетал он, сталкиваясь кулачком с Атсуму. – Вы оба такие утомляющие, – проворчал Суна, готовясь к подаче. Как только прозвучал свисток, он отправил мяч на ту сторону сетки; хорошо, что Шираторизава начали не с той ноги. Атсуму не смог сдержать довольной улыбки. Они продолжили в том же духе, и могли бы взять сет в кротчайший срок. Даже если во время перерыва Шираторизава сменили тактику. И теперь использовали Тендо для блока. Хинаты. Блять. Первый раз, когда Тендо, ухая как безумная птица, заблокировал Хинату, то пробормотал что-то о чудо-мальчиках, а после уставился на Атсуму и Хинату, высчитывая что-то в голове. – Вы знали, что оба делаете эту штуку языком? Хината и Атсуму дернулись и переглянулись, обменявшись озадаченными взглядами. Хината высунул свой маленький язычок, а глаза его горели – он был готов к следующий атаке. Может быть, Атсуму просто провел языком по зубам, ну и что с того? Не желая показывать, что его обеспокоило это замечание, Атсуму пожал плечами. – Да, и? Губы Тендо выгнулись в улыбке, а глаза сузились – жутко, жутко, жутко, – Ничего. Его глаза бусинки задержались на Хинате, – Хотя, ты выглядишь милее, когда так делаешь, Фенек-кун. Хината моргнул, а потом засиял, – Спасибо, Тендо-сан! Атсуму щелкнул языком, теперь он ясно понимал, что черт возьми он с ним делает. Язык торчал? Он водил им по зубам? Его рот был слишком широко открыт? И вот это было именно то, чего Тендо добивался. Фрик. По жутким довольным улыбкам Тендо, Атсуму понял, что тот заметил, что его уловка сработала. На зло ему, Атсуму закинул им два очка с помощью сброса, только потому что Догадливый монстр погнался за Хинатой. Поешь дерьма, Тендо. Они взяли второй сет, но Атсуму видел, как тяжело воспринимал Хината блоки Тендо. У обычного человека в запасе было не так уж и много терпения, чтобы выслушивать, как Тендо кричит “Хороший удар!” самому себе. И вскоре это начинало сводить с ума. Но если отбросить недовольство, то съемы Хинаты становились опасными. Скорее всего, он хотел использовать их как оружие, но вместо этого только набивал себе шишки. Любой другой нападающий был бы сбит с толку, но Атсуму знал, как Хината ценит свою скорость. Проиграть, так и не добежав до финиша – это разбьет его сердце. А это уже раздражало Атсуму – Хината был его верной ставкой на корте. Атсуму начал думать о том, как бы открыть путь для широкой атаки Хинаты. К третьему сету Тендо уже должен был устать – он ни за что не мог угнаться за прыжками и беготней Хинаты. Если Атсуму не мог, то такой долговязый парень как Тендо тем более не сможет. Было пару вариантов, которые Атсуму мог бы попробовать. И только после второго блока от Тендо в третьем сете Хината сорвался. Ну или взорвался. И это заключалось в том, что он действовал тихо и обдумано. Атсуму незаметно подобрался к Хинате – ему всегда было интересно, что творилось в его голове. Да и Хината чаще всего становился странным, когда долго оставался наедине со своими мыслями. –О чем думаешь? Хината моргнул и кинул на него вызывающий взгляд, – В следующий раз, когда у тебя будет одно касание, дай пас мне. Атсуму озадаченно рассмеялся, – Не говори, что мне делать, Шоё-кун, – Хината только лишь уставился на него. Атсуму цокнул в ответ, – Если мне захочется, – и увидел, как Хината окинул взглядом Осаму с ног до головы. Он предполагал, что быстрые атаки были единственным способом сотрясти Тендо, но Атсуму бесило, что он мог использовать только фланги, хотя центр был самым выгодным вариантом. Гребанный жуткий придурок. Гребанная Шираторизава, сосредоточенная на Хинате. Гребанная команда, которая привыкла получать удары Ушиваки, притворяется, что у них нет никаких проблем с ударами Арана. Шираторизава всегда была надоедливым соперником, но Атсуму надеялся, что скорость Хинаты и вариативность его атак даст им преимущество. Но, конечно же, у Шираторизавы был сраный Догадливый монстр. Жуткий придурок. Атсуму возможно, а возможно и нет, бросил пару взглядов на скамейку запасных, откуда на него смотрел Кита с его “не разочаруй меня” взглядом. Этого было более чем достаточно, чтобы умерить пыл Атсуму играть БЫСТРО. Осознание того, что сегодня, в паре футонов от него может спать РАЗОЧАРОВАНЫЙ Кита, гарантировало, что Атсуму сделает все, чтобы капитан был счастлив. Спустя несколько розыгрышей мяча Атсуму наконец-то удалось его перехватить, почти сбивая Суну с ног. – Шое-кун! – тот уже был в воздухе, потому что конечно же был. Глаза загорелись от предвкушения возможности забросить мяч выше Тендо. Но Догадливый монстр уже был там, блять. Хината мог бы попробовать сделать финт… В последнюю секунду, перед тем как нанести удар, Хината перекрутился в воздухе и сделал один из самых уродливый пасов, которые Атсуму когда-либо видел, прямо в центр поля. Там Осаму, взлетая с задней линией, с силой отправил мяч прямо в центр площадки. На стороне Инаризаки на секунду повисла гробовая тишина, а группа поддержки, фанаты и сама команда абсолютно растерялись. Тренер Куросе вскочил на ноги, его планшетка чуть не выскользнула из его рук, и он закричал, – Какого черта!? Атсуму бросился на Хинату и Осаму и начал давать им пять, Осаму помахал рукой в воздухе, – Немного высоко, Шое-кун. Атсуму сгреб их обоих в объятия, – Вы что, тренировались без меня? – это была его первая мысль, сразу после “Вау! Как круто!”, но он был готов к тому, что расстроится от ответа. – Не-а! Первый раз попробовали! – Хината засиял, вскинув вверх кулачек. Атсуму повернулся к Хинате и яростно распушил его волосы, – Это самый уродский пас, который я когда-либо видел, – Хината засмеялся и оттолкнул его, – Нам надо поработать над ним, когда приедем домой. Не могу позволить тебе делать такие отвратительные вещи. Когда они снова встали в позиции, Атсуму одарил раздраженного Тендо своей самой очаровательной улыбкой, – Эй, Шое-кун, давай сделаем так еще раз, – его улыбка стала еще шире, когда он увидел, как Тендо прищурился. Осаму громко фыркнул с задней линии и довольно усмехнулся. Ага. Они втроем были непобедимы. И будь он проклят, если он не был рад тому, что, даже посреди матча, Хината хотел попробовать что-то новое, и может даже глупое. Найти его в прошлом году было всем для Атсуму. Чертова судьба или типа того. Они сотрут всех на своем пути. И Атсуму не мог дождаться. Игра закончилась самым потрясающим образом. Типа, если бы Атсуму был бы поэтом, он бы написал целую балладу об этом. Назвал бы ее “Лети высоко, маленький лисенок”, или еще как-то по-дурацки сказочно. О, черт, теперь ему это будет сниться до конца его дней. Все началось в сет-поинт Инаризаки, когда Ушивака закричал на свою команду посреди розыгрыша мяча – Атсуму никогда не слышал, как Ушивака кричал: он звучал как животное – и ударил по мячу. Суне удалось его замедлить, а Осаму сделал подбор, отправляя мяч к Атсуму для паса. Первогодка с проклятой стрижкой отправил мяч Ушиваке, который был в средней линии, что… о черт – Осаму уже был там, направляя мяч туда, где Акаги мог перехватить его, и передать в руки Атсуму. Он выбрал Арана на этот раз, он четко видел идеальный момент для атаки – а потом Уши-мать-его-вака набрался наглости сделать подбор. Жуткий сеттер с плохой стрижкой был тут как тут – отправляя мяч высоко, давая Ушиваке шанс подняться на ноги и ударить по мячу. Еще одна косте-ломающая атака – Акаги принял ее локтями, поднимая мяч достаточно высоко, чтобы Атсуму мог встать за мячом, чтобы сделать свой фирменный прием – “спинное лимбо”. Кто, кто, кто... за долю секунды до того, как мяч коснулся его пальцев, он увидел, как Осаму и Хината в унисон движутся к сетке в одном темпе. Атсуму успел подумать: “Лучше бы они не занимались этим дерьмом без меня”, - прежде чем отправил мяч в сетку. В этом месте – Хината и Осаму приблизились к сетке. В этот момент – они прыгают одновременно. Под этим углом – мяч по траектории острия бритвы движется к сетке. Все они наблюдали, как мяч полетел в дальний конец площадки, игроки Шираторизавы нырнули, но слишком далеко. Слишком поздно. Игра была окончена. Идеально! Блок разбит, Хината, словно молотом, отправил мяч самыми кончиками пальцами. Все они наблюдали, как игроки Шираторизавы нырнули за мячом. Но мяч был слишком далеко. Они не успели. Игра окончена. Инаризаки побеждают. Осаму и Атсуму одновременно налетели на Хинату, что-то бессвязно крича друг другу. Хината уставился на свою раскрытую ладонь — выражение, напоминающее тот первый раз, когда он ударил Атсуму по лицу. Это всколыхнуло что-то теплое в его груди, что, как мог только предполагать Атсуму, имело какое-то отношение к победе в тяжелой битве самым крутым из возможных способов. Хината пришел в себя и замахал руками, чтобы взъерошить волосы близнецам, когда те подняли его на руки. Команда окружила их со всех сторон. – Я близнец-экстрасенс! Близнец-экстрасенс! – он орал во все горло. Когда Хината наконец-то смог почувствовать землю под ногами, Кита попытался уговорить их закончить церемонию после игры. Хината с широченной улыбкой схватил Атсуму за кофту и прокричал прямо в его лицо, – Тот лимбо-пас был самой крутой штукой, что я видел! Щеки Атсуму уже болели от того, как сильно он улыбался, – Правда круто? Когда они жали друг другу руки, Ушиджима затаился, ожидая, пока Тендо закончит болтать с Хинатой, о чем бы там они не говорили. Судя по звуковым эффектам, которые издавал Хината, и по тому, как он махал руками, видимо они говорили об игре. Как, черт возьми, у него еще остались силы? Наконец, покончив с болтовней, Тендо развернулся, чтобы уйти с Ушиджимой. Хината некоторое время просто стоял, смотря им в след. Атсуму уже собрался окликнуть его, как раздался голос Хинаты, – Ушиджима-сан! Атсуму и Осаму, стоявшие рядом, замерли внимательно наблюдая за происходящим. Ушиджима остановился и вполоборота посмотрел на Хинату непроницаемым взглядом. – Я был прав. Существует множество способов быть сильным, – он вызывающе вскинул подбородок, встречаясь с Ушиджимой взглядами через сетку. Атсуму напрягся. Он бы набросился на них за Хинату. Тендо выглядел как человек, который в драке бы обязательно выцарапал кому-то глаза, но у него за спиной был Осаму – скорее всего. К тому же, иногда Хината был слегка чокнутый. Они могли бы это сделать. Они могли бы вы нести их. И тогда Ушиджима вздохнул, что было похоже на смешок? Он кивнул, – Возможно. Мне многое нужно обдумать, – и с этими словами он отвернулся и ушел прочь, а Тендо последовал за ним, помахав Хинате на прощание. Уперев руки в бока, Хината повернулся с удовлетворенной улыбкой на лице, – Я знал, что был прав, – он пробормотал что-то себе под нос и оживился, заметив, что Атсуму и Осаму смотрели на него. Он подскочил к ним, – Хотите посмотреть на Камомедай? Они сейчас будут играть на соседней площадке! Лицо Осаму исказилось, что было очень близко к отвращению, – Шое-кун. Яумираюсголоду. – Ага, сначала еда. С играми разберемся потом, – кивнул Атсуму, уместив руку на спину Хинаты и подтолкнув его к месту, где лежал их инвентарь. – Но я не голодный, я хочу посмотреть… – Осаму закинул руку ему на плечи, сжав ее. – Не богохульствуй в моем доме, Шое-кун, – серьезно сказал Осаму, Атсуму засмеялся. – Осаму-сан, ты пахнешь отвратительно. А еще ты сырой, — сказал Хината, пытаясь достать голову из мокрого вонючего болота, под названием подмышка Осаму. А хватка Осаму только усилилась. – Атсуму-са-а-ан, – заскулил он, зовя на помощь. – Я не прикоснусь к своему брату-вонючке, не за просто так, – сказал Атсуму, снимая с себя футболку, слегка прихорашиваясь, под восторженные крики фанаток, которые все еще сидели на трибунах. Он натянул чистую футболку и накинул куртку. Обернувшись, он заметил, что игра уже началась – Хошиуми, как всегда, в хорошей форме. Позади него раздался недовольный бубнеж, и Атсуму увидел, что Осаму согнулся пополам, а Хината стоит у него за плечом, с интересом рассматривая площадку перед ним. Атсуму фыркнул. – Спорим, тебе не терпится поиграть с Коурай-куном, а? Хината, не отводя взгляда от корта, кивнул. Они наблюдали за ходом розыгрыша – Осаму исчез, он был слишком нетерпелив, чтобы ждать, пока они пойдут за едой с ним. На протяжении всей игры Атсуму давал свои комментарии, спрашивая, заметил ли Хината тот или иной прием. Указывал на классные подачи. Подчеркивая слабости, которые смог заметить. Хината слушал с вниманием, приоткрыв рот от волнения. Это должно быть одна из самых любимых вещей Атсуму в мире. Говорить с Хинатой через волейбол. Никто еще не хотел говорить с ним столько же, сколько он… – Хината-кун, – голос Киты звучит резче, когда он говорит с Хинатой. Атсуму и Хината повернулись к Ките и по-совиному моргнули. Суровое лицо Киты смягчилось, когда он посмотрел на выражения их лиц, – тебе нужно сменить форму. Хината моргнул, посмотрев вниз на свою мокрую футболку, – Я совсем забыл про это, – отсмеялся он, а потом, отдав честь Ките, стал рыться в сумке в поисках чистой футболки. Кита же смотрел на Атсуму своим этим “ты ходишь по тонкому льду, Мия” выражением лица – это обычное выражение лица Киты, когда тот говорит с Атсуму. Атсуму пожал плечами, о чем тут же пожалел, скорее всего это предало ему вызывающий вид. – Мы отвлеклись, извини, Кита-сан. – Ты должен следить за своим здоровьем. Вы оба, – уточнил Кита, когда рядом появился Хината с сумкой на плече, – вы слишком важны, чтобы пропускать игру из-за простуды. – Да, капитан! – чирикнул Хината, широко улыбаясь Ките. Выражение лица Киты стало нежнее – и Атсуму не ревновал. Неа. Вообще нет. С ним все хорошо. Он совсем не чувствовал ревности, никогда в жизни. Просто Хината точно был любимчиком, а Атсуму просто нисколько не возражал. – Ты хорошо играл сегодня, Хината-кун. Я был впечатлен, — сказал Кита, указывая, что они должны следовать за ним. Хината бросает взгляд на игру Камомедай, и Атсуму мог увидеть борьбу между “быть паинькой” и “делать что хочешь” на лице Хинаты. Атсуму решил облегчить ему задачу, появившись в его поле зрения и подталкивая Хинату вперед. – Спасибо, Кита-семпай! – улыбнулся Хината, а Атсуму он показал язык, тот ответил тем же. Как бы ему ни хотелось понаблюдать за Камомедаи, Атсуму действительно не помешало бы немного поесть. И немного воды. Может быть, вздремнуть. Да, передайте ему это, и тогда он сможет пойти и поговорить с Хинатой о волейболе и слабых сторонах их соперников до конца дня. У них очень много времени.

***

А сеттер Фукуродани всегда был таким милашкой? Осаму размышлял над этим, пока покупал бенто для себя, Атсуму и Хинаты – эти идиоты не могли оторваться от просмотра второго за сегодня матча Муджиназаки. Так что, как обычно, Осаму должен был позаботиться о них. Сейчас – третий день ада – не лучшее время пропускать приемы пищи. Вообще нет такого времени, когда можно пропускать приемы пищи. Осаму хотел бы вернуться в сегодняшнее утро и сказать прошлому себе, что отвлекаться на сдержанную улыбку на милом личике посреди игры – не лучшая идея. А еще глупым было отвлекаться на эту улыбку посреди игры на глазах Атсуму и Суны. Любой парень может стать жертвой сброса, а после стать объектом всеобщих шуток, так что ли? Отчасти в этом вина Хинаты. Осаму бы его даже не заметил, если бы Хината не подружился, из всех возможных людей, с чертовым Бокуто, причем через сетку. Конечно, во время разминки с обеих сторон сетки раздавались дружеские хлопки. Бокуто выкрикивал “Маленький чувак!” и махал руками. А Хината оживился и, сияя от счастья, что его запомнили, воскликнул, – Бокуто-сан! Я так счастлив, что могу играть против вас! Если бы Осаму правильно разыграл карты, Аран мог бы стать объектом для шуток до конца турнира. Хорошо посмеяться, наблюдая, как твой ас дует губы из-за того, что его фанат номер один сходит с ума из-за другого игрока. Даже Кита подколол Арана перед началом игры. А заверения Хинаты о том, что “Аран-кун, ты все еще мой любимый ас”, после всех его восхищенных вздохов, когда Бокуто в очередной раз забивал мяч, казались формальностью, из-за чего Аран дулся еще больше. Ага. Осаму даже предвкушал, как будет ходить с Араном и тыкать в других игроков, говоря: “Блин, я правда надеюсь, что Шоё-кун не будет думать, что он тоже крутой. Аран-кун, может тебе побриться, как Кирю? Тогда Шоё снова будет думать, что ты суперкрутой.” А потом Акааши, мать его, Кейджи, засмеялся прямо посреди второго сета, и это прошибло Осаму прямо в грудь. Это отвлекало. А Осаму редко отвлекался, и, конечно, это заметили. Все. Дурацкий Хината и его дурацкая харизма. Он только что забил один из пасов, который отправил ему Осаму, пройдя двойной блок, в котором учавствовал Бокуто. Когда они приземлились, Бокуто буквально просиял, указав на Хинату и выкрикнув: “Он так хорош!” Это выбило Хинату из колеи, и он закричал: “У-У-У-У-У-У-УВАУ! Нет! Это ты очень хорош!”. И так начинается самая милая и энергичная борьба комплиментов, которую, Осаму очень надеялся, он больше не увидит. Он оглянулся, чтобы посмотреть, как Фукуродани реагируют на своего аса, но услышал только короткий смешок от одного из самых стойких игроков, с которыми он когда-либо сталкивался. Блять, блять, блять – у Акааши Кейджи была такая милая улыбка. Она озарила все его лицо, заставила его глаза сиять; у него всегда был такой красивый рот? Он выглядел очень милым. Плюшевым? Акааши, видимо, заметил, что за ним наблюдают: всего через несколько розыгрышей Акааши ухмыльнулся ему, когда он подпрыгнул для блока, и отправил мяч в лицо Осаму. Потому что он слишком отвлекся на красивый рот дурацкого Сеттер-куна из Фукуродани. Снова. Видимо, у Атсуму есть шестое чувство, особенно когда дело доходит до издевательств над Осаму. Потому что всю игру он был начеку – набирал себе материала для издевательств позже. Супер. С Суной было еще хуже. Он понимающе ухмылялся каждый раз, когда Акааши вместе с его командой радовался забитому мячу. И это было очень несправедливо, они ведь не издевались над Гином, за появление у него нового краша каждые две недели. Хуже стало, когда они выиграли. Матч из трех сетов они конечно же выиграли, был уже третий день этого ада, им как будто не нужна была дополнительная энергия, в них ее было полно. Хината был полон решимости поговорить с Бокуто, а тот был также взволнован разговором с Хинатой. И можно было бы подумать, что Атсуму пойдет к ним, так как он везде ходил за Хинатой тенью. Но нет. Или вот Аран, учитывая, каким ревнивым тот был. Или Кита: он бы мог пойти к ним и поговорить с Бокуто, как капитан. Но нет, Атсуму и Суна настояли, чтобы именно Осаму пошел с Хинатой – а как только Хината согласился с планом, пути назад уже не было. Осаму ненавидит не так много вещей, но то, как Хината смотрел на него грустными щенячьими глазами, было одной из них. И Хината не манипулировал им, он искренне хотел быть в компании Осаму. А Осаму не мог сказать “нет”. Его брат и друзья иногда были такими придурками. И блять, вблизи Акааши был еще лучше. И он продолжал одаривать Бокуто нежными полуулыбками, когда он с Хинатой практически прыгали друг на друга, размахивая руками и обсуждая каждый понравившийся момент из игры. Хината как раз описывал СОВЕРШЕННО ПОТРЯСАЮЩИЙ диагональный удар, обошедший блок, когда Акааши прочистил горло. – Мия-сан? – Осаму перевел взгляд на Акааши и постарался вести себя нормально. Он приподнял бровь, выказывая свой интерес, – Ты ждешь следующую игру? – Конечно. Хотя третий день ада самый сложный, – Осаму пожал плечами. Акааши промычал в знак согласия, а затем они погрузились в молчание, наблюдая за парой рядом с ними. – Надеюсь, твое лицо в порядке, – мягко сказал Акааши через некоторое время. Осаму вздрогнул, чувствуя, как его щеки слегка покраснели, и снова посмотрел на Акааши, – А? – Я тебя по лицу ударил недавно, – осторожно начал объяснять Акааши. Осаму заметил, как уголки его губ приподнялись: о, он был стервой, не так ли? – Надеюсь, на следующей игре ты не будешь так отвлекаться. Осаму раскрыл рот, не в силах что-либо сказать. Акааши повернулся к Бокуто, который разъяснял восхищенному Хинате свою философию волейбола, – Бокуто-сан, пора идти. Бокуто наклонил голову и нахмурил брови, словно хотел возразить, но затем театрально вздохнул, – Было супер классно встретиться с тобой, Хината! В следующий раз, когда мы встретимся, я планирую раздавить тебя! Хината засиял, – С нетерпением жду этого! Это заставило Акааши рассмеяться снова, когда они с Бокуто поворачивались, чтобы уйти. Видимо, что-то отразилась на лице Осаму, потому что, когда Хината повернулся к нему, возбуждение на его лице превратилось в беспокойство, – Ты в порядке, Осаму-сан? Осаму прижал руку к груди, гадая, не тоже ли самое он чувствует, когда Гин видит симпатичную девушку. Смесь ничтожности и перегруженности. Сделав глубокий вздох, Осаму поднял руку, чтобы погладить Хинату по голове, – Я в порядке. Давай, сейчас будет собрание, а потом обед. Когда они вернулись, Суна и Атсуму начали издавать звуки поцелуев. Гин драматично прижал руку ко лбу и начал вздыхать от несчастной неразделенной любви к ледяному принцу. Косаку только смеялся. – Я ненавижу каждого из вас, – решительно сказал Осаму, поднимая свою сумку; потом он развернулся к Хинате, – кроме тебя, Шое-кун, – а затем ушел. – Это потому, что он может помочь тебе подцепить твою голубую мечту, Сеттер-куна из Фукуродани? – громко сказал Атсуму, пока его смех не оборвался – скорее всего Хината ударил его в живот. Не оборачиваясь, Осаму направился к дверям, чтобы пойти на собрание команды, оставив этих придурков позади, ¾ Нет. Это потому, что он лучше всех умеет ставить тебя на место, уродец. Они получили от Киты четкое указание отдохнуть, и тот многозначительно посмотрел на Хинату, который, казалось, не обратил внимание на адресованное ему предупреждение – потому что, скорее всего, завтра они встретятся с командой с сильной защитой, вне зависимости от того, какая из них выиграет игру. Тренер был готов к этому и просмотрел записи игр Камомедай и их противника Ямамура. До следующей игры Инаризаки оставалось еще шесть часов. Достаточно времени, чтобы перекусить, вздремнуть, и, может быть, еще раз перекусить. У Киты были веские причины выделить Хинату, особенно в контексте отдыха. Все игры он был полон энергии, а перед сном становился беспокойным. Осаму знал это: он лежал на футоне рядом с ним, и не раз кидал в Хинату подушку, говоря ему успокоится. В том году, когда они устраивали ночевки, Хината быстро валился с ног и отключался до следующего утра. Спал как убитый. Но в последние пару ночей он все ворочался с бока на бок, пока все вокруг спали. Осаму был о-о-очень близок к тому, чтобы подсыпать ему несколько таблеток снотворного. Если он не ляжет спать сегодня после игр, Осаму, скорее всего, придется убить Хинату. Не стоит портить ему отдых на третий день ада. Теперь, когда он подумал об этом, ему показалось это странным. В то утро Хината встал раньше всех, лежал на животе и, болтая ногами в воздухе, смотрел игру Фукуродани без звука. Как за это время, черт возьми, Хината успел отдохнуть? Но, видимо, таки успел, ведь на игре он, как обычно, был энергичнее всех. Разговор, состоявшийся у Осаму и Атсуму в первый день, задел его. Возможно, он попал в ту же ловушку, думая, что Хината – бессмертный монстр с неиссякаемой энергией, просто потому что он всегда, казалось, был в норме. Еще ничего не омрачило его настроение – ни противники, ни попытки задеть его от аса Японии, ни встреча с таким же как он волейболистом, который казался гораздо больши́м. Но Хината вел себя как обычно после вчерашнего матча Шираторизавы. И его лицо принимало милое выражение каждый раз, когда Кита или Гин заменяли его во время игры с Фукуродани. Осаму переживал о психическом состоянии Хинаты после встречи с Ушивакой лицом к лицу: тот точно был напряжен первые две игры. Но на протяжении всей игры с Фукуродани он вел себя нормально. Громкий, энергичный, возбужденный – Аран не раз звал Хинату по имени, чтобы тот успокоился. Все было как на Межшкольных. Мхех, может быть, Атсуму и был прав, а Осаму просто большой зануда. Хотя он никогда не признается в этом вслух. В тот же момент, когда команда разошлась кто куда, Хината и Атсуму направились напрямую на корт C, где играли Муджиназака. Осаму крикнул им вслед, чтобы те заняли места повыше на трибунах и подальше от других людей. Он не особо горел желанием смотреть игру, вместо того чтобы поспать, спасибо большое. Кита появился за плечом Осаму, пугая того до чертиков, – Убедись, что они отдохнут и поедят, Осаму. Осаму поджал губы, – Я не их смотритель, – но тут же сжался, встретившись с равнодушным взглядом Киты, – Да, да. Я накормлю их. С бенто в руках, Осаму нашел своего дебильного брата и Хинату высоко на трибунах – опа, а они, оказывается, могли слушаться. Сев рядом с Хинатой, он раздал коробки с едой, открыл свою и удовлетворенно вздохнул. – Как матч? – спросил он и подцепил палочками немного риса. – Кирю просто сумасшедший, – сказал Атсуму, со ртом полным крокетов. Указывая палочками на место, где Кирю сделал один из своих безумных приемов. – Отвратительно то, что он может бить по мячу с огромной силой, используя такой небольшой импульс, – на лице Атсуму появилась его дурацкая широкая улыбка, у него было выражение “я смотрю на крутые вещи в волейболе и чувствую себя как никогда лучше”. – Как он это делает? – удивленно спросил Хината. Осаму заметил, что он так и не открыл бенто. Осаму закатил глаза, толкнул Хинату локтем и махнул рукой на еду. Хината открыл коробочку с застенчивой улыбкой. – Надо быть сильнее бога, – торжественно объявил Осаму, подобрав самый маленький кусочек курицы в бенто и начав жевать. – Бицепсы больше моей головы, – согласился Атсуму. Хината вытянул руку, сравнивая размер своего бицепса с головой Атсуму. Осаму на это фыркнул, – Тебе есть куда расти, Шое-кун, – Хината показал ему язык. Осаму бросил взгляд на нетронутый бенто Хинаты и нахмурился, – Ешь. Хината сморщил носик, но, в конце концов, разломил свои палочки и подцепил немного риса. Он уже почти поднес палочки ко рту, когда Атсуму громко вскрикнул, разбрасывая остатки своего обеда. Слава богу рядом с ними никого не было. Хината дернулся и взволновано уставился на него, – Что, что там? – Их сеттер хитрая падла, ты видел, как он дождался пока… – Осаму отвлекся от обсуждения, ему было интереснее просто пассивно наблюдать, пока он ест свою еду, а потом вздремнуть. Как же хорошо, что родители подарили ему шумоподавляющие наушники в том году. Они помогали ему остаться в своем уме, помяните его слова. Атсуму всегда был таким на национальных. Как ребенок в магазине сладостей, он был ошеломлен и возбужден всеми новыми красками и звуками. Волейбол был его энергетиком, и он не мог успокоиться, только если они не проигрывали – только тогда это был крах. Когда они попали в топ четыре, снова, на Весенних Национальных в январе, Осаму был уверен, что его брат будет угрюмым говнюком еще как минимум неделю, каким он был на тех Межшкольных. Осаму нужно помнить, что уделять внимание Хинате надо больше, чем брату. Потому что через два дня после того, как команда вернулась домой после проигрыша, Хината прислал им сообщение, приглашая к себе домой. В качестве приманки он использовал фото своей личной волейбольной сетки, припорошенной снегом. Но вишенкой на торте был брошенный братьям вызов. –  Можете не приходить, если не сможете подняться в горы на велике, – говорилось в его сообщении. Атсуму тогда ворвался в их комнаты, тыча телефоном брату в лицо, – Мы идем. Осаму вздохнул: он предвкушал еще два выходных до возобновления тренировок. Он не хотел ехать на велосипеде в горы. Даже ради Хинаты. Он уже ездил туда пару недель назад. Это был отстой. К тому же было холодно. Но опять же, если это приободрит Атсуму на несколько дней раньше, чем ожидал Осаму, и принесет ему некоторое душевное равновесие, то что ж, оно точно того стоило, так ведь? – Хорошо. Поездка на велике все еще была отстойной. Но, по крайней мере, Атсуму тоже страдал. Когда они наконец приехали, Атсуму чуть не грохнулся с велосипеда – Осаму случайно повернул слишком рано. Это не было его виной; в тот раз он просто ехал за Хинатой, и тогда его отвлекало жжение в ногах и легких. В любом случае, Атсуму чуть не грохнулся, и это было первое, что увидела Хината Нацу. Ах, поэзия в движении. – Они-чан...? – позвала маленькая девочка с рыжими волосами, стоявшая перед ними с уставшими глазами. Откуда-то из дома раздался ответный крик Хинаты. Осаму заметил, как она сжимала в руках мяч “Микаса”, а на ней не было ничего кроме легкого свитера и джинс. Ей не было холодно? – Тут на улице какие-то хулиганы, – Нацу настороженно прищурилась, ее глаза метнулись к курятнику, где главный враг Осаму в обличии петуха, Тама-кун, что-то мирно клевал. Боже милостивый, неужели она собирается натравить на них демонического петуха? – Хулиганы? – возмущенно спросил Атсуму. – Пожалуйста, не призывай Тама-куна, – попросил Осаму, соединяя руки в молитве. – Хулиганы? – повторил Хината, выходя на веранду, а затем рассмеялся, увидев, кто там стоял, – А вы, ребята, добрались быстрее, чем я думал. Нацу повернулась к брату, все еще подозрительно смотря на Осаму и Атсуму, – Они-чан, ты что, подружился с местными хулиганами? – казалось, Нацу, как и ее брат, не умеет говорить тихо. – Это Атсуму-сан и Осаму-сан, Нацу, скажи привет, – сказал Хината, не в силах сдержать свою улыбку. Нацу посмотрела на них через плечо и скривилась в презрительной гримасе, издав “Хм-м-м”. Хината ткнул ее в щеку. Нацу полностью к ним развернулась, раздраженно скрестила руки на груди, уставившись на какое-то пятно между Атсуму и Осаму, – Добро пожаловать к нам домой, – она прищурилась, – пожалуйста, будьте вежливы, – а затем, она высоко задрала голову и ушла внутрь дома. Атсуму был глубоко лично оскорблён. –  Хулиганы? Я что, выгляжу как преступник? – Хината сморщил нос, и Атсуму ахнул, – Шое-кун! –  Как поездка на велике? –  весело поменял тему Хината, жестом он показал, что им следует пойти к входной двери. Атсуму все продолжал ворчать, пока они шли. Осаму же на это только тихонько посмеялся, стараясь прикрыть рот так, чтобы Атсуму не заметил. Но тот заметил и злобно на него посмотрел. Хината упоминал при Осаму, когда тот приезжал к нему на ночевку во время зимних каникул, что у Нацу есть чувства к самому существованию близнецов Мия. А именно то, что Осаму и Атсуму пытались “украсть” ее брата. Из доказательств, в частности, у нее было то, что они заняли почти все выходные Хинаты в том году, оставляя ее без компании ее любимого брата. Справедливости ради, Осаму не мог представить какого это – переехать в новую префектуру, где никого не знаешь, а единственный близкий человек, которого ты любишь и на которого полагаешься, оставляет тебя на два дня из недели, чтобы потусить с друзьями. Осаму не обижался на Нацу за ее обиду. Хотя Атсуму, безусловно, обижался. Было очевидно, что Нацу совсем не в восторге от того, что Атсуму и Осаму “напросились” к ним, – как она выразилась – хотя Хината ведь не один раз поправлял ее, что это ОН их позвал. В конце концов, после того как они немного поспорили – Атсуму несколько раз пнули по ноге за то, что он выругался в пределах слышимости Нацу, девочка спряталась в своей маленькой комнате рядом с гостиной, в которой сидели парни, а напряжение в комнате можно было резать ножом – Атсуму предложил протестировать сетку в доме Хинаты. И в этот момент дверь спальни Нацу открылась, и она посмотрела на них, завернутых в котацу, – Я иду с вами. Хината провел рукой по лицу, и Осаму понял, что эта поза ужасно похожа на ту, которую принимал Аран, когда Осаму и Атсуму особенно раздражали его. Хм. Атсуму постарался изобразить саму дружелюбную улыбку, – Конечно, Нач-чан! Нацу возмущенно выдохнула, – Как ты можешь говорить со мной так фамильярно! – она уперла руки в бока, глядя на Атсуму снизу вверх, – Ты можешь называть меня Хината-сан, или, если я буду благосклонна, Нацу-сан. Осаму посмотрел на Хинату и одними губами произнес, – Ну? Чувствуешь? – от этого Хината схватился за голову обеими руками, к большому удовольствию Осаму. Улыбка Атсуму стала немного напряженной, – Хорошо, Нацу-сан, хочешь присоединиться? – спросил он сквозь зубы. Нацу уже пошла к выходу, – Я не была благосклонна, – чопорно бросила она через плечо, натягивая ботинки. Осаму повалился на стол, не в силах сдержать смех. Атсуму же выглядел так, будто его ударили. И повернувшись к Хинате, Атсуму выпятил нижнюю губу, – Твоя сестра немного грубовата, Шое-кун. Хината встал и направился к двери – Осаму отметил, что он не потрудился надеть что-то поверх толстовки и спортивных штанов, жители Мияги просто сумасшедшие, – Хината пренебрежительно махнул рукой, – Гостеприимство Кансая, не так ли? – спросил он, растягивая слова. Осаму радостно рассмеялся и сказал, – Охохо! А ты практиковался, как я вижу. – А ты думал я не буду? – Осаму улыбнулся на это. Он становился все лучше и лучше. – Что за херня, – проворчал Атсуму, кутаясь в куртку с таким видом, будто его все предали. Он перестал дуться в ту же секунду, как Нацу показала, что все Хинаты, видимо, обладают природным талантом к прыжкам. То, как она прыгнула и почти попала по мячу, брошенному Атсуму, повергло близнецов в шок и восторг. Осаму повернулся к Хинате, его брови были очень высоко, – А сколько ей лет еще раз? Нацу возмутилась из-за того, что ее проигнорировали, но потом ответила сама, – Мне почти восемь. Осаму виновато махнул рукой, – Прости, прости, просто ты крутая. Станешь настоящей угрозой, как и твой брат, Нач-чан. Нацу вся засветилась от волнения, как и ее брат, но быстро взяла себя в руки, выпятив нижнюю губу, – Ты можешь звать меня Нацу-сан. Не надо фамильярничать, – она задрала нос, – есть только один человек, которому можно называть меня Нач-чан, и это не ты. Осаму только посмеялся и согласился. Только после присоединения Хинаты к команде, он наконец-то узнал, кому можно называть ее “Нач-чан” Однажды, после тренировки, Кита подошел к Хинате с тапвейровским контейнером в руке. – Моя Оба-чан передала благодарность, – сказал он, улыбнувшись. Слова ответной благодарности Хинаты разнеслись по пустому спортзалу. Осаму присмотрелся, и его брови поползи наверх, когда он понял, на что смотрит.                                                                                           – Тебе передали печенье с кунжутом? – Шое был милым и великодушный другом, он точно поделится. Атсуму охнул, – А почему Шое-кун получает печеньки, а мы нет? – и испуганно замолк от взгляда, который Кита на него бросил. – Хината-кун, эти печеньки для тебя и Нач-чан. Запомни и не делись ими, — сказал Кита, разворачиваясь к Арану, чтобы они могли пойти домой вместе. Осаму и Атсуму посмотрели ему вслед, обдумывая то, что сказал Кита, и одновременно сообразили, что сказал Кита, – Кита-сан знает твою сестру? Хината моргнул и аккуратно запихал печенье в сумку, – Ага, он и его бабушка пару раз приходили на ужин. А еще я пару раз помог ему на ферме, хотя последний раз это было той осенью. Атсуму и Осаму уставились на него, разинув рты. Они первый раз это слышат вообще. Хината выгнул бровь, – Что? – Ему можно называть ее Нач-чан! – гневно вскрикнул Атсуму. Осаму покачал головой, не веря, – Вот почему ты его любимчик. Хината тяжело вздохнул, тряхнув руками, – Мне надо отнести печеньки домой. Дайте знать, когда у вас закончится ваш кризис Киты-сана. – Эй, эй, Шое-кун, ты что, не дашь нам печенек? – спросил Атсуму, заломив брови. Но Хината, помахав рукой, просто ушел из зала. Атсуму потряс кулаком в воздухе, – Жадина! – Нацу-сан из тех людей, кто долго держит обиду, и мы, наверное, не будем красть ее печенья, – поджал губы Осаму. Она все еще не простила их за то, что они украли у Хинаты выходные в том году, хотя тайные тренировки они уже не проводили – приказом Киты это было запрещено. Атсуму скрестил руки на груди и хмыкнул, сожалея о том, что никогда не узнает о том, какие на вкус печеньки от бабушки Киты. Их капитан, пример заботы о себе и трудолюбия, принес своему любимому кохаю домашнюю выпечку. Жизнь так несправедлива. Это напомнило ему о том, что ему отдали приказ следить за тем, чтобы Атсуму и Хината следили за собой. Осаму всегда делал только минимум. Есть когда голодный, давать мышцам отдохнуть. Хорошо спать каждую ночь – все это для Осаму было базой. И, обычно, для всех остальных было также. Нельзя играть в профессиональный волейбол, если ты уже не делаешь все это. Ну, может с одним исключением. Осаму уже успел расправиться со своим бенто, а Атсуму только-только собирался есть свой. А Хината к своему даже не притронулся, завороженный тем, что, черт возьми, говорил Атсуму. Наверное, он опять описывал мускулы Кирю или типа того. С него довольно, Осаму выхватил палочки у Хинаты из рук, подцепил кусочек курицы, и, когда Хината вопросительно на него развернулся, схватил его за щеки и запихнул курицу прямо ему в рот – ни в коем случае не аккуратно. – Шое-кун, ешь свою еду, или я буду кормить тебя как птицы – птенцов. Хината засмеялся, прикрывая рот рукой пока жевал, забрав палочки назад. Когда он закончил, он бросил на Осаму смущенную улыбку, – Хорошо, хорошо, прости. – Он не дитё малое, – нахмурился Атсуму. – Я поверю, когда увижу, как он ест самостоятельно, – холодно ответил Осаму, начав рыться в сумке в поисках маски для глаз и наушников с шумоподавлением. Он убедился, что Хината съел половину своей порции, даже несмотря на увлеченность игрой, и устроился поудобнее, чтобы наконец-то вздремнуть. – Тсуму, заведи таймер на два часа до игры, – сказал Осаму, прежде чем засунуть наушники в уши, наблюдая, как Атсуму что-то говорит ему, но он уже не слышал. Ах, блаженство. С маской на глазах он очень быстро уснул, а тихий гул трибун, убаюкивал его. Проснулся он от того, что Хината тряс его за плечо. Но он совсем забыл, где находился. Сон всегда немного дезориентировал его. Сняв маску, он увидел, как его брат лениво потягивался на соседнем стуле, с прищуренными глазами наблюдая за игрой. Вроде это были девушки из Нииямы? – Я хочу заценить игру Итачиямы перед разминкой, – прощебетал Хината, перешагивая Осаму. Осаму сонно на него посмотрел, – Шое-кун, ты же знаешь, что можешь просто расслабиться, да? – Атсуму согласно замычал сквозь зевок. – Да мне всего-то двадцать минуток надо, обещаю, – и, не дожидаясь их ответа, он начал спускаться с трибун, чтобы уйти на игру. – Где он, блин, берет столько энергии? – заворчал Атсуму, просматривая сумку в поисках протеинового батончика (он отдал один Осаму), – Есть жвачка? Во рту аж противно. Осаму зевнул и достал полупустую пачку мятной жвачки, протянув ее брату. Потерев лицо и сделав глоток воды, Осаму задумчиво поджал губы. Что-то было не так. Ему показалось, или рука, которая его разбудила, была слишком теплой? – А Шое-кун поспал? – спросил Осаму, смотря на Атсуму, который разминал плечи. Атсуму остановился, бросив взгляд на Осаму, – Не знаю; когда я надевал маску, он еще не спал, – Осаму нахмурился, – он в порядке. Если у него есть силы смотреть на этого придурка из Итачиямы, он будет в порядке, Саму. Хватит переживать.

~~~

Позже ноги Хинаты отрываются от земли с громким скрипом кроссовок, взмывая в небо, возможно, даже выше, чем Хошиуми из Камомедай. Осаму удивился, его рот расплылся в довольной улыбке, и он подумал: “Нет никого лучше Шое-куна”. Он думает, что даже рад, что был не прав. Хината не просто хорош – он потрясающ. А потом, когда Хината приземляется и больше не может встать, Осаму начинает думать, что вероятно, ему надо было переживать больше. Начинает думать, что волейбол этого не стоит. Если ценой насыщения бесконечного, нарастающего голода становится что-то, что пожирает тебя изнутри до тех пор, пока ты и стоять на ногах не можешь и горькие слезы на глазах у всего мира. Осаму начинает задаваться вопросом, а нравится ли ему волейбол в целом, раз он так влияет на его лучшего друга. Не в силах наблюдать за выражением лица Хинаты, пока Кита объясняет, что его госпитализируют, Осаму поворачивается к единственному человеку, которого, по его мнению, он может винить в случившемся. Кто-то же должен быть виноватым в этом, так? Когда Атсуму оглядывается на него, бледный, как полотно, и выглядящий так, будто его вот-вот стошнит, Осаму думает обо всех бессмысленных заверениях Атсуму, которые тот ему впаривал последние три дня – о том, что с Шое-куном все в порядке. Что он не ребенок. Что он может сделать все, что угодно. Не быть паникером. Осаму думает, что возможно, его брат позволил этому случиться. Хотя, Атсуму выглядит так, будто уже это знает. Может ему так просто проще. Глядя на Атсуму сейчас, очевидно, что тот винит себя. Что ж. Пока они смотрят, как Рисеки помогает Хинате выйти из зала, Осаму чувствует, как в нем закипает гнев. Когда дело касается Атсуму, Осаму всегда лучше работал руками, нежели головой.