Привычка ненавидеть

Несмотря на отъезд Вейшенга, отношения Мей Джин и Темура не изменились. Мей была готова поклясться, что Темур приревновал её к посланнику и проявил нечто похожее на радость, когда понял, что ошибся в своих подозрениях. Но это был всего лишь миг. Мгновение ослабления брони, которую он надевал на себя каждый раз, когда дело касалось принцессы. В то утро, когда китайский посланник покинул столицу Небесного ханства, они оба были настолько измучены и опустошены от событий последних дней, что так и проспали целый день до самого вечера. Когда Темур открыл глаза за окном уже вечерело. Голова Мей Джин удобно расположилась на его груди, а сам он крепко прижимал её к себе за плечи. Как получилось, что никто не разбудил их? Он провёл целый день в объятиях жены и никто не потревожил их? Может быть, сюда просто никто не заглядывал, не допуская мысли о такой возможности? Сердце Темура рвалось на части. Он испытал такую сильную ревность, о какой даже не догадывался раньше. Его кровь и сейчас кипела при воспоминании о любезностях, которыми обменивались посланник и Мей. И в тоже время он ощутил огромное облегчение, когда Вейшенг покинул дворец, прихватив с собой Сюли. Но сейчас Темура вновь раздирали муки совести, подозрения и злость на себя за то, что не может взять чувства к китаянке под контроль. Тегин покосился на жену, она слегка улыбалась во сне. Сейчас это вызвало у него лишь досаду. Ничего не подозревая о заговоре и той опасности, которую только что избежал благодаря Мей Джин, он продолжал сомневаться в ней. Ладно! Темур убедился, что принцессу и посланника не связывают романтические чувства, но это не значит, что у них нет других тайн. Аккуратно отстранившись Темур оставил Мей Джин спокойно спать и видеть прекрасные сны, вызывающие нежную улыбку на устах и лёгкий румянец на щеках, отчего она казалась особенно красивой. Стараясь не шуметь, он покинул покои. Сюли больше здесь не было, а кроме нее к принцессе обычно никто не заглядывал. Видимо поэтому присутствие здесь Темура на протяжении целого дня осталось незамеченным. По крайней мере, он надеялся на это. Пройдя по коридорам и никого не встретив, Темур вошел в тронный зал, думая застать там отца. И действительно, тегин не ошибся в своих ожиданиях, Алпагу хан, Улу Эдже и брат Кая что-то живо обсуждали. Хан, как обычно, восседал на своем троне, а Кая и Улу Эдже занимали пъедестал по обе стороны от него. Завидев младшего сына, Алпагу подал ему знак присоединяться. — Темур! Где ты пропадал весь день? — добродушно воскликнул хан. Веселый огонёк в глазах на раскрасневшемся лице говорил о том, отец пребывает в отличном расположении духа, подкрепленном несколькими чарками хмельного напитка, который мастерски умел готовить Чалаир. Темур буркнул в ответ что-то нечленораздельное и подсел со стороны матери, с живым интересом изучавшей его внешний вид. Бросив беглый взгляд на брата, лицо которого чуть скривилось в обычной хитрой усмешке, Темур отвернулся и посмотрел на отца. — Что вы обсуждаете, мой повелитель? — Ооо! — в разговор вступила Улу Эдже, которая, конечно, заметила, некоторое смущение сына, но не стала акцентировать на этом внимание, — Ты многое пропустил, сын мой! Курултай прошел с большой выгодой во всех отношениях! Кроме того, что твой отец-хан заключил выгодные торговые сделки с соседями, была достигнута еще одна договоренность, очень важная для нашей семьи и трона. — Да? Какая же? — без особого воодушевления поинтересовался Темур, краем глаза заметив, как лицо Каи тегина расплылось в широкой самодовольной улыбке. — Негоже старшему брату оставаться холостым, в то время как младший уже построил свое семейное гнездо. — весело сообщил Алпагу, — Мы просватали прекрасную девушку за твоего брата. На днях прибудет невеста и совсем скоро состоится свадьба. — Вот как? Что же, хорошо, если вас устроили родители невесты. Надеюсь, с ней ничего не случится по дороге, — с легкой горечью и долей иронии произнес Темур. Упоминание о его собственном «семейном гнезде», как выразился отец, заставило сердце Темура болезненно сжаться. Для него эти слова прозвучали, как насмешка, но тегин понимал, что Алпагу далек от того, чтобы уязвить его. Скорее всего, отец вообще не задумывается о чувствах и состоянии младшего сына, а о том, как именно состоялась женитьба Темура и китайской принцессы хан предпочитал и вовсе не вспоминать. Темур стряхнул с себя мимолетную задумчивость. Нет смысла мучить себя тем, что нельзя изменить. Что случилось, то случилось. — Кто же счастливица? — угрюмо спросил Темур тегин. Улу Эдже словно только и ждала этого вопроса, внимательно наблюдая за выражением лица младшего сына. Но с виду Темур выглядел спокойным, ничем не выдавая противоречивых чувств, бушевавших у него внутри. — Гюнсели, дочь Тогрул Бека. Тогрул Бек принадлежал к древнему и могущественному тюркскому роду, один из тех, поддержкой кого пытался заручиться брат Алпагу хана — Баламир Бек. Договориться о свадьбе с наследницей знатного рода было прекрасным ходом с любой точки зрения для Кая тегина. Как минимум, в борьбе за наследие трона поддержка влиятельного и уважаемого тестя ему будет обеспечена. Теперь Темур понял отчего старший брат так доволен. Хмыкнув, он пожал плечами: — Отличный выбор. Поздравляю. — Благодарю, братец. — подал голос Кая. — По слухам девушка недурна собой и хорошо воспитана в наших традициях. Почему Темуру в каждом слове Каи слышался подвох? Он не забыл, как случилась его собственная свадьба с невестой, предназначенной для старшего брата. Темур не верил в совпадения. Вспоминая события прошедших дней, он не мог отделаться от мысли, что всё было подстроено — поездка в Китай, нападение, брошенный лагерь и они с Мей Джин, оставленные одни в лесу. Раньше Темур никогда не задумывался о том, что он тоже может претендовать на престол кагана. По законам тюрков первыми наследниками считались не сыновья, а братья кагана. Но Вера-хатун, супруга Алпагу хана, была дочерью русского князя и, конечно, грезила о том, что один из её сыновей, а вовсе не Баламир Бек, займёт место супруга после смерти. Эти мысли она с малолетства внушала старшему сыну — Кае тегину. Поэтому не мудрено, что брат Кая уже давно спал и видел себя на золотом троне. С одной стороны, женитьба на китайской принцессе приблизила бы его к мечтам, но с другой — родственные связи с Китайским императором противопоставили бы его против своего же народа и знати, вряд ли пожелавшей подчиняться ставленнику ненавистных китайцев. Получив принцессу в жены младшему из сыновей, каган убил сразу двух зайцев, выиграв мирный договор с Китаем и при этом не утратив доверия беев. О том, что Алпагу подписал договор о мире, в котором обязался назначить главным наследником Темура, как зятя императора, знали лишь самые приближённые. Таким образом, Темур вдруг оказался первым тегином в обход старшего брата. Но ни для хана, ни для его семьи, включая Темура, ни тем более, для остальных подданных, ничего не изменилось. Для всех, кроме Каи тегина. Тот хоть и делал вид, что ничего не случилось, но Темур не сомневался, что старший брат держал в уме брачный договор младшего. Обсуждения приёма сватов и предстоящей свадьбы затянулись до поздней ночи. Темур почти не участвовал в них, лишь иногда вставляя редкие фразы, да и те невпопад когда хан или Улу Эдже о чём-то его спрашивали. Он не чувствовал ни радости, ни печали по поводу предстоящего события.Темуру было всё равно. Когда все разошлись по своим покоям, Темур вышел во двор. После душного помещения, пропитанного дымом множества свечей и факелов, ему так хотелось подставить лицо под прохладный ветерок, гнавший запах свежей зелени со степей. Во дворе никого не было. Темур уселся на ступени крыльца и глубоко втянул носом воздух. Лёгкий шелест позади привлёк его внимание. Резко обернувшись он увидел Мей Джин в тёмном проёме открытой двери. — Что ты здесь делаешь? Иди спать. — негромко сказал Темур, вновь отворачиваясь. Мей Джин подошла ближе и чуть постояв над ним, опустилась на ступени рядом. Темур усмехнулся. Он бы удивился, если бы она послушалась его, как должно супруге. Китаянка всегда делала только то, что сама хотела и ни Темур, никто другой не могли на неё повлиять. — Мне не хочется спать, я и так проспала почти целый день, — тихо ответила принцесса. Темур пожал плечами, словно говоря, что ему безразлично, что она будет делать. — Как же близко здесь находятся звезды. Дома я никогда не видела такого неба, словно можно дотянуться до него рукой. — задумчиво проговорила Мей. — Красиво, правда? — голос Темура смягчился. — Я люблю смотреть на звезды в степи. — Говорят, что судьба каждого человека написана звёздами при его рождении. И никто из смертных не в силах изменить свою судьбу. Ты веришь в это? — Нет. Я верю в то, что Великий Тенгри может менять судьбу людей по своему усмотрению. Может карать или миловать, дарить счастье, любовь… Или одиночество. — А что Велий Тенгри дал тебе, Темур? — Я, видимо, чем-то прогневал богов, что не заслужил ни счастья, ни любви, — горько усмехнулся Темур. Мей Джин стиснула перед собой руки и опустила глаза. — Значит, я тоже… Чем-то прогневала богов. Темур бросил быстрый взгляд в сторону жены. Как же давно они не разговаривали спокойно, без ссор и взаимных обид! В конце концов, они оба не виноваты в том, что стали жертвами государственной политики. Дети царской крови редко могут надеяться на брак по любви. У Темура мелькнула мысль, что Мей Джин, возможно, даже хуже, чем ему, ведь она совсем одна в чужой стране, среди врагов своего народа. Но он быстро отогнал от себя эти мысли. Мей Джин сама не хочет принимать новую семью, её веру и традиции, как сделала, например, его мать, выйдя замуж за отца. Темур знал, что Улу Эдже сильно любила своего супруга, поэтому принять образ жизни и слиться с его народом не составило для неё трудной задачи. В отличие от китаянки, которая наотрез отказывалась принимать традиции тюрков. Темур подавил горький вздох. Между ним и Мей Джин просто нет любви, поэтому она и не хочет становиться частью семьи Гëков в полном смысле этого слова. — Кая женится. — нарушил он затянувшееся молчание, — скоро здесь будет свадьба.

***

Между Каей и Темуром никогда не было братской любви и душевной близости. Сыновья хана, столь непохожие друг на друга, казались далёкими словно небо и земля. Кая, любимец матери, старший сын хана, с детства отличался сообразительностью и хитростью, граничащей с коварством, если это нужно было для достижения его целей. Темуру, младшему из братьев, наоборот были абсолютно чужды интриги и закулисные игры. Когда он что-то хотел, то шёл напролом, не видя препятствий и не боясь опасностей на своём пути, полагаясь на свою силу и честь. Но в одном они сходились — в любви и почитании своего отца Алпагу-хана. Каган был для своих сыновей почти что Богом на земле, его слово считалось законом не только для подданных, но и для обоих тегинов. За то время, что Мей Джин провела в семье Гëков, она успела неплохо разобраться в представителях своей новой родни. Принцесса была абсолютно уверена в искренней привязанности Темура к отцу и любовь к своей земле и народу, но вот его брат не вызывал у неё доверия. Иногда Мей Джин думала, как бы могли сложиться их отношения с Каей Тегином, если бы их брак состоялся? Скорее всего, он был бы более обходительным и любезным, чем Темур… Но Мей ни на секунду не пожалела, что Кая в итоге так и не стал ей мужем. Не смотря на грубость и холодность Темура, она всегда чувствовала в нём некую опору, уверенность, что он не предаст и бросит её на съедение волкам при первой возможности, в отличие от старшего тегина. Именно это подкупало в Темуре больше всего. Среди того хаоса, что возник в момент их прибытия в столицу Небесного ханства, среди скандалов и обвинений, которые могли привести её даже к могиле за якобы предательство императора, в чем Мей почти не сомневалась, хорошо зная порядки Китайского двора, рука Темура крепко сжавшая её дрожащие пальцы во время церемонии их бракосочетания придали принцессе сил жить дальше и принять то, что уготовила ей судьба. Только эту незаметную чужому глазу поддержку запомнила она про тот день. Принцесса совсем не так представляла свою свадьбу с наследником тюркского хана. Никакого пышного приёма, многодневных празднеств, огромного количества гостей и ломящихся столов с угощениями. Только она, Темур, Тайзу, представлявший интересы императора, семья кагана и несколько приближённых подданных хана присутствовали при подписании брачного договора китайской принцессы и второго тегина. Из-за сфабрикованных обвинений Мей Джин злилась на весь мир, и в первую очередь на Темура. Но со временем злость на него прошла… А вот на остальных — нет. Семья хана осталась чужой для неё. Ни Мей Джин не желала принимать их в качестве родных, ни они этого не хотели. Принцесса была не из тех, кто склоняет голову и плывёт по течению. Однажды Гëки унизили её, опорочили, усомнились в её чести, но больше она этого не допустит. Она — принцесса крови! Дочь императора! И никто не сможет её сломить! Именно поэтому Мей не хотела отказываться от своих корней, променяв царскую китайскую кровь в своих жилах на тюркских варваров. Мей Джин считала себя выше их и держалась особняком, не желая принимать ни образ жизни, ни религию, ни даже одежду их рода. Единственное, что её расстраивало — это то, что Темур был также далёк от неё, как и остальные… Мей Джин бесстрастно наблюдала за шумными приготовлениями к свадьбе Каи тегина. Она не принимала участия, но и не выказывала какого-либо недовольства предстоящему громкому событию, которое обещало быть по-царски пышным и продолжительным. С видимым безразличием взирала китайская принцесса на богатое украшение двора к приезду невесты, на непрекращающийся поток повозок, свозивших с окрестностей горы добычи и продовольствия к праздничному столу, на трубящих по всей округе глашатаев, извещавших народ о предстоящей свадьбе Первого Тегина, но в душе у неё всё переворачивалось от обиды. А видеть довольные лица Каи и Улу Эдже, их наглые ухмылки превосходства было совсем невыносимо. В эти дни Мей старалась как можно меньше выходить из своих покоев. Сюли больше не было рядом, а новая служанка ещё не прибыла из Китая, так что принцесса большую часть времени проводила в полном одиночестве, занимая себя чтением и лишь иногда выходя на прогулку, чтобы нарвать различных степных трав, изучением которых увлеклась. Никто сейчас не обращал на неё внимания. И это даже в какой-то степени радовало Мей Джин. Наверное, впервые в жизни она была предоставлена лишь самой себе. Во всеобщей суете принцесса старалась незаметно выскользнуть из дворца, чтобы охрана не увязалась за ней. Одиночество давно уже не томило её, но сидеть в четырёх стенах угнетало. Зато гулять по открытым лугам, подставляя лицо степным ветрам и вдыхая ароматы луговых цветов, чувствовать как припекает солнышко явно шло ей на пользу. Сердце гордой принцессы наполнялось радостью и тихим счастьем. Закрывая глаза, Мей словно снова переносилась в тот прекрасный сон, где они были с Темуром совсем одни на лугу… — Мей Джин? — чья-то тень загородила солнце. Мей сидела на небольшой возвышенности прямо на зелёной траве, задумавшись и замечтавшись, она не заметила воина, подошедшего к ней. Сощурившись принцесса приложила руку ребром ладони ко лбу, чтобы разглядеть человека перед собой. Солнце светило ему в спину, оставляя лицо в тени, но знакомая мощная фигура и светлые волосы, блестевшие золотом в солнечном свете словно вышли из её сна. — Темур… — Ты одна? Где охрана? — брови Темура сошлись к переносице. — Охрана осталась во дворце. Растерянность принцессы быстро прошла и она вновь приняла невозмутимый вид. — Ты же знаешь, что бродить одной по степи опасно! — от её спокойствия Темур ещё больше распалялся. — Здесь не опаснее, чем везде для меня. — пожала плечами Мей. — Что ты хочешь этим сказать? — чуть не задохнулся Темур. — Ничего. Прошу, не злись. Мне просто надоело сидеть взаперти. Здесь так хорошо. Теперь Темур растерянно смотрел на жену. Потоптавшись на месте он уселся рядом. — Ты могла бы помочь с приготовлениями к свадьбе, а не болтаться одна по степи без дела… — Помочь в чем? Твоя мать прекрасно справляется сама. — отрезала Мей. Темур замолчал. Он тоже не участвовал в предсвадебной суете, предпочитая вместе с Салтуком объезжать селения и собирать молодых парней для обучения воинскому мастерству, что они часто делали вместе. Вся эта дворцовая кутерьма его немного раздражала. — Ты помнишь нашу свадьбу, Темур? — голос Мей прозвучал абсолютно спокойно, но от неожиданности вопроса Темур вздрогнул. — Как уж забыть? — хмыкнул он. — А ты помнишь договор, который заключили наши отцы? — К чему ты клонишь? — Алпагу-хан обязался назвать тебя главным наследником трона. — Причём здесь это? — Темур снова начал закипать. — Притом, что Кая сделает всё, чтобы обойти тебя. — Мей Джин развернулась к мужу. — Не доверяй ему! Твой брат способен навредить тебе. Темур изучающе смотрел на лицо жены, но оно было непроницаемым. — Ты беспокоишься за меня или за трон, который уплывëт из рук китайского императора, если со мной что-то случится? Мей говорила лишь то, что Темур и сам знал, но его злило ощущение, что причина её беспокойства кроется не в нём, а в честолюбивых замыслах китаянки. Это бесило и раздражало. В то время как сам он не мог выкинуть её из головы, она думает лишь о троне! — Пойдём! Нам пора возвращаться. — сухо проронил Темур. Он встал и сделал было шаг вперёд, но обернулся, потому что Мей не двинулась с места. — Пойдём! — настойчиво повторил тегин. Мей Джин так хотелось крикнуть ему в лицо, что ни один трон в мире не нужен ей без него, Темура! Что только о нём все её помыслы! Но она промолчала. — Иду. Незаметно подавив горький вздох Мей с сожалением обернулась на примятую степную траву, где они только что сидели и, гордо распрямив плечи, последовала за Темуром во дворец.