Где-то в параллельной вселенной...

Отрешенный взгляд Вилланель направлен на потолок – а по щеке медленно скатывается слеза… Лёгкий стук в дверь вырывает ее из оцепенения. Но она никого не ждёт. Пока она думает, стоит ли встать и открыть – стук становится громче и настойчивее. Раздраженно вздохнув, Вилланель идет к двери и резко распахивая ее, выпаливая: «Я не заказывала обслуживание номеров!». Но на пороге стоит Ева… Ее волосы растрепаны ветром на тауэрском мосту, где они стояли и шли в разные стороны, решив отпустить друг друга. И Вилланель ощущает огромное желание протянуть руку и пригладить их. «Я могу войти?» - раздается усталый голос Евы, и Вилланель отступает внутрь, пропуская ее в номер. Они молча смотрят друг на друга. А потом Ева начинает говорить. О своем детстве, о разводе родителей, о переезде в Лондон. О том, что раньше она жила, словно в тумане. О том, что ей страшно. Вилланель молчит. А потом тоже рассказывает: про отца, который очень ее любил, про маму, которой она казалась странной и отталкивающей, про детский дом, про поездку в Гризмет. Они разговаривают несколько часов. И сейчас Ева лежит рядом с ней поперек кровати, спустив ноги на пол – почти как тогда, в Париже. Вилланель вздыхает, мотнув головой. «Ты знаешь обо мне так много... О моем детстве. Об Анне. О тюрьме. О моей семье. Теперь и о маме...» – она запинается. Ева на ощупь находит ее руку и сжимает в своей, показывая, что поняла, о чем она. И Вилланель продолжает: «И ты все равно оборачиваешься… Оборачиваешься...». «Выбирая тебя», – заканчивает за нее Ева. «Ты и вправду особенная...». «Как и ты...». Они поворачивают друг к другу головы в предрассветном полумраке комнаты. Не пытаясь ни поцеловать – ни даже просто дотронуться друг до друга. Это парижское дежавю – но теперь все совсем по-другому...