Не бросайте меня...

***

— Прости меня. Я соврал, малышка, — прошептал ей в ухо Ран, касаясь верхушки, — эти годы все-таки прошли совсем не быстро. Они, будто бы, и вовсе остановились. Я еле пережил это… Я не такой сильный, как ты думаешь. Знаешь, там без тебя… мне было очень хуево. Если бы не Рин, я бы все-таки сделал это и не дождался бы встречи с тобой… — Сделал что, Ранчи? Парень отстранился от нее и переместил ладони на розовые щеки сестры, оглаживая большим пальцем фиолетовую гематому вокруг заплывшего голубого глаза. — Замерзла? — с улыбкой спросил старший. — Есть такое, — улыбнувшись в ответ, сказала она. Ран снял с себя кожаную овер-сайз куртку и одел на плечи сестренки. — Пошли, малыш, там у Риндо уже бешенство, наверное, началось, — сказал он и, взяв ладошку сестры, пошел в сторону яркого фонаря.

***

Риндо и Харучиё не были удивлены представлением Рана. Чего-то такого они и ожидали. Любой бы заметил, что Ран и Шион по-особенному привязаны друг к другу. Для Риндо это было нормой, и обделенным он себя не считал, потому что чувствовал, что был любим, пусть и по-другому, но все же… Пусть Шион никогда не прижималась своим тельцем к нему во сне и ниразу не давала себя чмокнуть даже в щеку. Риндо все равно получал то, что не получал Ран. Шион рассказывала среднему брату абсолютно все. И доверяла ему даже больше, чем Рану. С ним же ходила за покупками и приходила за помощью в учебе. Риндо был всегда для нее идеальным старшим братом, замены которому никогда не будет. И он знал, как именно к нему относится младшая сестра, поэтому соперничества с Раном у него никогда не было.

***

— Вернулись наконец, — заметил Хару. — Вижу, — сказал Риндо и двинулся в их сторону, — не хочешь и среднего брата обнять, Шионни? Как только девочка поймала взглядом Рина, она отпустила руку старшего и рванула к блондину. Ее руки крепко сжались вокруг его шеи. Рин схватил ее ноги и обвил вокруг своего торса. — Ты стала такой взрослой, Ши… И пиздец, какой тяжелой. — Это из-за мышц, — сказал Санзу. — То есть сладкое в титанических размерах тут ни при чем? — спросил Рин, вся еще держа сестру на руках. — Хару жрет сладкое больше, чем я. Стоило мне купить что-нибудь, эта блондиночка обжирала меня. Пару раз даже драться за еду пришлось. — Пф… идиоты, — посмеялся Рин. — Поехали уже домой, — сказал старший. У Харучиё сразу же скривилось лицо в недовольной гриммасе. Они-то вернутся домой, а он куда? Слишком уж Санзу привык к компании младшей. Эта привязанность еще ему «аукнется».

***

Четыре человека вышли из клуба и направились к глянцевому майбаху. — Куда мы идем? Разве не домой собирались? — спросила Шион. — Шионни, запомни, ноги нужно беречь для боя. Для того, чтобы добраться куда-либо используют транспорт, — Ран открывает дверь сзади и пропускает сестру, — залезай, малышка. — И когда вы успели? — спросила она, усаживаясь в черный салон, обтянутый кожей. Внутри ветал легкий аромат дорогого одеколона Рана с нотками корицы. — За день до заключения. Хотели тебе сделать сюрприз, но получилось по-другому, — ответил Рин, открывая для себя дверцу переднего сиденья. За рулем был Ран, а Шион с Хару сидели сзади. Младшая даже не знала, что ее брат умеет водить.

***

Они в приятной тишина доехали до дома и разошлись по квартирам. Шион сразу же пошла в душ. Живя с Санзу, она прекратила замыкать дверь в ванную. Все равно он уже все видел, а сексуального влечения, как такового, между ними не было, поэтому и стесняться было нечего. Она сняла с себя черный топ с лифчиком, а после уже и шорты с трусиками. Оказавшись полностью раздетой, Шион принялась растирать пенной мочалкой тело, как вдруг дверь резко открывается. — Хару, предупреждай хотя бы, — от испуга выпалила Шион. Только через секунду она осознала, что сказала. Младшая подняла глаза и столкнулась с озлобленными голубо-фиолетовыми глазами Рана. Они выражали чистую ненависть. Но к кому? К ней или к Санзу? — Какой нахуй «Хару»? Чем вы блять занимались все это время? Он заходил к тебе, когда ты была в душе? — Ран не отлипал от ее глаз, в ожидании хоть какого-то объяснения, — отвечай. Быстро. В ответ была лишь тишина. Что она ему скажет? Что Хару действительно заходил к ней, когда та принимала душ? Они ведь ничего не делали аморального. Почему он так злится? — Значит, я все правильно понял? — спросил Ран. — Ничего не было, — промяукала себе под нос младшая. Брат подошел к ней, наклонился и поднял пенную мочалку с пола. — Ну разумеется не было. Санзу же не окончательно ебанутый, что бы сделать такое в моем доме и, уж тем более, с тобой. Ран слегка надавил на плечи сестры, чтобы она села на пол спиной к нему. Отбросив мочалку в стену, он взялся за резинку на волосах и распустил их. Серые пряди липли к мыльной спине и груди. Парень взял шампунь и, выдавив нужное количество, принялся массировать ее голову, распенивая продукт. А Шион покрылись ярким румянцем, ведь она лет с 6-и не сидела вот так, голой в ванной, перед Раном. Парень взял душевую лейку и начал смывать пену сначала с ее волос, а после и с тела. Он водил рукой по нежной коже, увлажненной ароматным кокосовым гелем для душа, спускаясь от шеи к груди. Шион набрала воздуха и задержала дыхание. Комок волнения стоял в горле. Ран заметил это и сразу же отстранился, выключая воду. — Мне нужно сделать один звонок. Закончишь сама, — холодно сказал он и удалился.

***

Когда Шион вышла из ванной, Рана не было дома, как и Риндо. Благодаря вечной заботе и опеке со стороны друзей, нервная система Шион немного пришла в норму, а после возвращения братьев, ей стало еще спокойнее. Она решила все-таки лечь спать в одиночестве. Обида на братьев безусловно была, ведь после такой долгой разлуки, они даже вечер не могут ей уделить, отвлекаясь на посторонние дела. Уснуть так и не получилось. Она бродила по комнате, смотрела в окно и просто сидела на диване. Пусть свои панические атаки с детства Шион более менее смогла побороть, но уснуть одной было уже невозможно. Вдруг она слышит поворот ключа в дверной скважине и молнией несется к своей кровати. Братья проходят в коридор и вешают куртки. Рин пожелал спокойной ночи брату, направляясь в уже забытую собственную комнату. Ран, по старой традиции, пошел в комнату Шион. В темноте он разглядел женский силуэт. Подойдя к кровати сестры, парень сел на корточки и принялся перебирать пальцами ее ароматные волосы. — Ты же не спишь? — прошептал он. — Нет, — так же тихо ответила младшая. — Позволишь мне лечь с тобой? Мы так давно не спали в одной кровати… Он непрерывно разглядывал в темноте ее аккуратные черты лица, будто завороженный. Шион все так же лежала с закрытыми глазами. На вопрос брата она сдержанно кивнула, хотя внутри все ликовало. Шион лежала лишь в большой футболке и детских шортах. Рану не хотелось лезть в ее уют в уличной одежде, поэтому он снял свой серый свитшот, оголяя торс, и остался лишь в спортивных штанах. Старший пролез к стороне у стены, чтобы не двигать сестру, и аккуратно положил свою голову на мягкую небольшую грудь Шион, обнимая ее тело с одной стороны. Свои ноги он засунул под одеяло и переплел с ее пухлыми. Шион слегка приоткрыла глаза и улыбнулась. Этот момент она видела во сне и не один раз. Младшая взяла одну из косичек брата и сняла с нее чёрную резинку. Медленными движениями пальцев Шион стала расплетать родные пряди. Закончив с одной косичкой, она проделала то же и с другой. Когда волосы расплылись по плечам и спине Рана, Шион взяла с полки расческу и прочесала каждую прядь от корней до кончиков, а после убрала их на одну сторону, чтобы те не раздражали кожу парня. Теперь перед ней открылся вид на татуированную спину брата. Шион была в восторге от парной тату ее братьев и ей казалось, что отсутствие этой тату у нее, будто бы разграничивает ее и их. Шион вытянула руку вдоль тела Рана и принялась водить пальцами по черным линиям, вызывая у брата табун мурашек. — Ранчи… — Мм? — промычал ей парень в ответ, все еще держа свои глаза закрытыми. — Можно мне тоже сделать тату, как у тебя с Рином? В ответ было только молчание. Его мысли растворялись под напором ее ласканий. Он не мог здраво рассуждать и, чтобы не тянуть, выдал «Ну, можно», чем бесконечно осчастливил младшую. — Спасибо, Ранчи, — она ярко заулыбалась и поцеловала брата в макушку. Ран сразу открыл свои сиренево-голубые глаза. — Не радуйся. Сама еще несколько раз передумаешь, — безразлично сказал ей парень. Он произнес это так, словно речь идет не о его родной сестре, а о ком-то другом. Его холодный тон задел Шион. — Почему? — ее голос звучал так хрипло, что его было не узнать. — Что почему? — все также холодно спросил Ран. — Почему поступаешь так со мной? — он просто молчал и слушал ее, — я так ждала тебя, а ты возвращаешься и ведешь себя так, будто я тебе вообще не интересна, будто тебе плевать, что будет со мной и как я поступлю. — Хочешь, чтоб я интересовался твоей жизнью? Хорошо. Тогда начнем с Харучиё или может с твоего парня? Знаешь, ваши милые фоточки с капитаном «Тосвы» даже до нас дошли. Сказать тебе, когда они были сделаны? На следующий день после блять нашего заключения, — Рану было тяжело сдерживать свою агрессию, ведь он и подумать не мог, что пока их не будет рядом, она побежит искать себе мужское внимание от других. Ран не хотел подниматься, ведь тогда ему придется взглянуть ей в глаза, в которых он все же может увидеть ту правду, в которую отказывался верить. — Тогда и ты расскажи мне о своих девушках, Ранчи. Как прошел твой первый опыт? Почему первым не начнешь? Глаза парня резко распахнулись. Он встал на ноги и, оперевшись о спинку кровати, навис над младшей. — Лучше бы тебе остановиться, Ши. Я не намерен с тобой обсуждать свою личную жизнь. Впредь, думай, что спрашиваешь. Ты — моя младшая сестра, и должна соблюдать ебаную субординацию, — он не кричал, а шептал. От этого становилось еще более не по себе. Шион услышала самые страшные для себя слова. Она очень надеялась, что он не думает так о ней и, тем более, никогда не скажет такого, но она ошибалась. Ее Ран не такой, каким она его видела всю свою жизнь. От осознания этого ей стало очень больно. Видимо, сколько бы она не пыталась стать такой же, как они, всегда будет разделение на братьев Хайтани и <b>их младшую сестру/b>. Получить обратную любовь Рана? — Тупая шутка. Она далека от его идеала, даже далека от того, чтобы быть далеко. Своими словами Ран вырвал ее сердце из груди и растоптал, раздавил, разорвал. Она смотрела в его глаза, не моргая, и чувствовала, как крупные капли слез выкатываются из глазниц. Левый глаз особенно болел, ведь отек еще даже не сошел. — Выйди, пожалуйста, я хочу спать. — Ты не можешь спать одна, у тебе же… — Если не уйдешь ты, то я уйду спать в другую комнату, — сказала она дрожащим голосом, вытирая маленькими ладонями слезы. — Не надо. Я сам уйду, — сказал Ран и вышел за дверь. Парень сам не понял, зачем наговорил ей всего этого, ведь так о ней никогда не думал. Младшая сестра всегда была для него важнее любой девушки. Он уже в достаточно осознанном возрасте и может смело дать определение своим собственным чувствам. Как-никак Ран понимал лучше окружающих, что они с Шион постоянно превышают дозволенную норму тактильности для родственников. И дело даже не в конкретных ограничениях. Ран ненавидел себя за свои чувства к родной сестре. Ненавидел себя за то, что желает ее еще с самого детства, будто он какое-то дикое животное. Ненавидит себя за то, что не может это даже скрыть нормально. Он каждый раз смотрит в ее глаза и не может насытиться их насыщенным глубоким голубым оттенком с желтой дугой, обрамляющей черный зрачок. Ран наслаждается и ее взглядом, который влюбленно освещает его лицо. Но парень не был уверен, что сестра любит его не только, как брата. Теперь его сомнения подкрепились всплывшими отношениями и неприемлемой раскованностью перед Санзу. Почему ему нравится женское внимание, и почему он заводил отношения? Ран считал, что это отвлекает его от грешных мыслей, касательно его маленького ангела. Однако ни одна девушка, которую он целовал не имела таких же нежных желаных губ, таких же ярких голубых глаз и такого же приятного родного запаха, который был у нее. Ран был не уверен, болезнь это или одержимость… А может это и есть любовь? Он не мог дать ответ на собственный вопрос и мучался со своими чувствами с самого детства. Ран не хотел, чтобы и Шион испытавала такую же ненависть к себя, как и он сам. Ему нужно лучше конспировать свои чувства, чтобы хотя бы любимая сестра смогла стать счастливой и не отказывала себе из-за его дикой ревности ко всем двигающимся объектам.

***

Глубокая ночь. Шион вымоталась после своей продолжительной истерики и уснула. А вот Рану так и не удалось сомкнуть глаз. Он тихо отворил дверь их комнаты и прошел ближе к кровати. — Моя малышка такая невинная, когда спит, — только губами произнес старший. Ран уселся на мягкий ковер и принялся нежно перебирать пальцы сестры. Его это очень успокаивало. Рана со временем стало клонить в сон. Он скрестил руки на простыни и опустил на них свою голову боком. Последний раз оглядев своего мирно спящего ангела, Хайтани тоже провалился в сон.