Не бросайте меня...

***

Шион сидела у двери и многое услышала. «Ран, быстрее», «Ран, еще» и многое другое. Девушки, что кричали и стонали в комнате не оставили ни малейшего сомнения, что они совокупляются именно со старшим Хайтани. Каково было Шион? Мерзко. Но она лишь мирно ждала, пока они закончат, чтобы наконец взглянуть в лицо брата. Вдруг звуки утихли. А за дверью послышалось громкое: «Твою мать!» Дверь комнаты удовольствий широко распахивается и перед парнем открывается вид на коридор, где на полу сидит его младшая сестра, что опустила голову и лишь рассматривала красный ковер. Шион медленно поднимает голову и смотрит исподлобья на брата, что стоит перед ней с открытым торсом и в одних черных шелковых штанах. Ее вгляд успевает метнуться в щель двери и запечатлеть трех красивых голых девушек, что терпеливо ждут своего альфу обратно. Из комнаты буквально пахнет сексом. И как бы Шион не пыталась оправдать Рана в своей голове, факт есть факт. Старший Хайтани действительно устроил оргию, и сколько раз до сегодняшнего дня это происходило — неизвестно. — Чего вышел, Ранчи? Тебя, кажется, ждут. Не отвлекайся. Я подожду. — Голос был спокойный и размеренный, но глаза выражали лишь боль и чувство предательства. — Рин написал, что ты поднялась ко мне. — пару секунд молчания. — Прости, если бы я знал, то… — То что? Спровадил бы меня одну домой? Еще на полтора года под присмотр Харучиё? — Да это блядский Санзу виноват во всем! Специально настраивает тебя против меня, — сказал парень, сев на корточки напротив сестры. — В том, что ты ебешься с другими, только твоя вина. Это был твой выбор, — она сделала паузу, — после сегодняшнего вечера я уже не уверена, что ты все тот же Ранчи, который любил свою семью больше, чем собственную жизнь. Тот детдомовский парень… Он куда делся? Ранчи, ты стал одним из тех, кого я презираю. Рана пробрал холодный пот. Единственная его мысль была: «Она же это сейчас не серьезно говорит…» Он потянулся к ее лицу рукой, но та отползла от него. — Я не хочу, чтобы ты меня касался. Мало ли кого и где ты трогал этими руками. Мне не хочется на тебя даже смотреть после того, что я только что увидела и услышала. — Если тебе так мерзко, почему осталась? — Я до самого конца молилась, что это не ты в той комнате. Что это не твое имя кричат те девушки. Я до последней секунды пыталась оправдать тебя. Думала, что ты не смог со мной так поступить. Я бы никогда тебе не сделала так больно… Как ты мог, Ранчи… — шептала она, давясь слезами. — Ши, я… Я виноват. Даже оправдываться не буду. Ты во всем права. — Скажи, что бы ты сделал, если бы я потрахалась с тремя парнями в клубе? — Убил бы всех троих, — сразу же ответил Ран, будто всю жизнь ждал этот вопрос. — И что ты мне сейчас предлагаешь? Хотя нет. Можешь не отвечать. Хочешь поставить наши взаимоотношения в рамки? Давай тогда сделаем это, — Ран испугано уставился на нее, — все. Я домой. Ты же этого хотел. Она перекинула ноги через перила и спрыгнула со второго этажа на первый. Слезы подкатывали, а воздуха стало критически мало. Стоило ей открыть дверь дамской комнаты, как стенки горла разбухли. Язык постепенно стал тянуться к корню, перекрывая последние шансы на вздох. Обморочное состояние. Глаза залились кровью и уже слипались от низкого давления в организме. Вокруг она слышит крики. Кто-то подхватывает ее на руки, параллельно просовывая в рот что-то холодное, удерживая язык в исходном положении. Пару минут. Сознание резко ударяет в голову, отдавая пульсациями в висках. Младшая сидела на коленях брата, который одной рукой приобнял ее тело, а другой поглаживал по щеке. Она слушала его сердцебиение, как колыбель. Прекрасная атмосфера царила до того момента, пока к Шион не вернулись последние эпизоды собственной жизни. Девушка резко вскочила с его колен и на ватных ногах пошла к выходу. — Стой, — парень схватил ее за руку и направился к другой двери. Зайдя в комнату, Ран кинул сестру на кровать и повис над ней, упираясь коленом меж ее ног, чтобы та не сбежала. — Подожди, Шионни. Я не пущу тебя одну в таком состоянии. — Отвали от меня. Я хочу спуститься к Рину. — Господи, даже сейчас ты выглядишь прекрасно, — он опустил лицо к ее шее и прикрыл глаза. — Никак не могу вдоволь насытиться тобой. — Ты пьян. Отойди от меня. — Знаю, что ты видела тех шлюх. Я был только с одной из них. — Поверь, я слышала каждое слово и каждый звук. Сама прекрасно знаю, что именно там происходило. — Я был близок лишь с той, что по моему указанию перекрасила волосы. Теперь они близки к твоим серебряным. Есть предположения, почему я дал ей такое указание? — Ран чаще задышал и немного навалился на тело девушки, смыкая свои и ее пальца в замок по обе стороны от тела сестры. — Без понятия, — отвернувшись от него, ответила Шион. — Ладно. А хочешь, я скажу? — промычал он и крепче сжал ее ладони в своих. — Я уже очень давно… влюблен… в тебя. Хочу быть только с тобой, Ши. Те шлюхи лишь удовлетворяли мое животное желание. Я пытался найти в них замену оригиналу, хоть это и бессмысленно. Подделка всегда останется подделкой. Парень тяжело вздохнул. На его глазах также скапливалась влага, как и у сестры. — Прости меня, но я не могу спокойно реагировать на твою дружбу с Харучиё. Это заставляет меня… очень сильно ревновать. И не из-за неуверенности в себе, а из-за страха, что ты уйдешь. Ты уже стала отдаляться от меня, чтобы стать ближе к своим друзьям. Я стал чувствовать себя ненужным. Замененным. Умоляю, прости меня. Даже если тебе мерзко от моих касаний, то я клянусь, что никогда не притронусь и даже не подойду к тебе близко, если ты не захочешь. Просто не уходи, не отдаляйся от меня. Зачем мне все это, если рядом не будет моей малышки. Для чего я это все делал? Если тебя нет, то и смысла моего существования тоже нет. Ран не был романтиком, поэтому такая речь далась ему тяжело. Он редко вот так открыто говорил о своих чувствах, а о тех, что так долго скрывал, и говорить нечего. Он, не заметив никакой ответной реакции с стороны младшей, разжал свои пальцы, выпуская ее и лег на другую сторону. Но неожиданно Шион нашлось, что сказать ему. — Я тебя ненавижу за то, что ты сделал. Это все следствия нашего долгого молчания. Я не хочу тебя прощать, но и обижаться не выходит, — глаза парня тут же загорелись. — Знай, я запомню тот момент и не забуду никогда. Если ты хоть один раз такое повторишь, то я просто уйду. Так тихо, что ты даже не заметишь. Я не дам шансов и не буду слушать извинения. Не прощу. Даже не посмотрю на то, что ты — мой брат. Ран, как ребенок, стал кивать головой в знак согласия и благодарности. Это умиляло Шион, ведь такого брата они никогда еще не видела. Младшая перекинула ногу через его бедро и села на пах. — Я не хочу слышать больше, как кому-то приятно от твоих касаний. Также как и тебе от чужих. Ран приподнялся на локтях, чтобы получше рассмотреть ее смущенный взгляд. Шион начала оглаживать пухлыми, до сих пор детскими пальцами голый торс парня. От ее манипуляций его кожа покрылась мурашками, а в животе сладко потянуло. — Значит, ты хочешь быть тем человеком? — спросил Ран, ухмыляясь. — Что? — она растеряно подняла на него взгляд. — Ты хочешь быть тем человеком, от чьих касаний мне приятно? — Да, — робко ответила младшая. — Тогда сделай. — Чт…? Сейчас? Но как? Я же не умею, — в ее глазах появился испуг. Разумеется Ран опытнее Шион, но делать это с ней, как с другими, он не будет. К его девочке нужен особый подход. Не все сразу. — Я тебя научу, — сказал он и оттянул резинку спортивных штанов с сестры. Когда она осталась в длинной футболке, закрывающей трусики, он усадил ее обратно на свой пах, придерживая ее за бедра. — Поцелуй меня, — прошептал Ран, поддаваясь вперед в жажде коснуться желанных губ. Шион охватила ладонями его лицо и нежно слилась с ним в мокром поцелуе. Это было прекрасно. Как глоток свежего воздуха. Они оба в этом нуждались. Ран, не разрывая поцелуя, приподнял бедра девушки и сам плавно ими двигал навстречу своему уже возбужденному половому органу, который покрывала только тонкая шелковая ткань. Его бугорок прошелся по трусикам младшей, раздвигая половые губы. Тихий вздох. Новая волна возбуждения прошлась по телам обоих. — Тебе нравится? — спросил Ран, разорвав поцелуй. — Да, — простонала ему в губы младшая. Она теперь уже сама двигалась на возбуждении Рана, потираясь его головкой о свой набухший клитор через ткань трусиков. Они оба тихо стонали в поцелуе, получая долгожданное удовольствие и, даря удовольствие любимому. Их петтинг был в разы приятнее, чем настоящий половой акт с теми элитными проститутками. — Закрой глаза, малыш. — Прошептал ей в ухо Ран, мазнув губами, от чего она еще сильнее возбудилась и обвила шею парня. — А теперь представь, что на нас нет одежды, — таким же возбуждающим голосом шептал Ран, — и там тоже. Кажется, они оба давно забыли, что такое одежда. Старший уже будто насаживал ее на свой пульсирующий член. Их соки смешались и стали отличной смазкой для скольжения между бедрами. Ран почувствовал приближающуюся разрядку и решил ускориться, что бы она тоже была готова. Парень снова взял инициативу и схватил младшую за бедра. Ран стал сконцентрировал трение головки на влагалище, а, освободив левую руку, опустился к клитору и круговыми движениями стал массировать его, не касаясь ее кожи напрямую. Шион выгнулась от прилива экстримального возбуждения и ранее не знакомой эйфории. — Ранчи… — протяжно простонала она и с закатанными глазами запрокинула голову, открывая шею. Ран прильнул к нежной коже и стал то кусать, то зализывать, то выцеловывать каждый миллиметр девичьей шеи. — Давай, малышка, кончай. После этих слов их почти одновременно накрыл сладкий оргазм, во время которого Ран непрерывно разглядывал лицо младшей. Ее пухлые губы были приоткрыты, а голубые, как небо, глаза затуманились, закатившись в удовольствии. Он никогда еще не видел ее такой… Кажется, будто теперь Ран еще сильнее влюбился в нее, в ее эмоции, мягкие хрипловатые стоны, в ее реакцию, в ее глаза и чувствительное тело. Ран стал хотеть Шион еще больше. А это был даже не секс… Шион обессиленная лежала щекой на плече у брата, пока тот пытался осмыслить произошедшее.