Не бросайте меня...

***

«Почему? Почему все именно так? Я хотела нашей близости. Представляла это. И не один раз. Но совсем иначе. Не в мерзком клубе, не после оргии со шлюхами и не с пьяным Раном. Да, я проиграла ему. Поддалась мимолетной близости. Позавидовала тем девушкам и их интимной связи с ним. А что в итоге? Я стала еще одной его шлюхой за эту ночь? Больше не хочу ничего. Больше не верю. Ни себе. Ни ему. Что же я наделала…» — чувство тревоги и угнетающие мысли никак не выходили из головы Шион.

***

Ран почти через минуту после их недосекса отключился, когда младшая так и осталась на своем месте. Однако больше ей находится там не хотелось. Хайтани тошнило от этой комнаты. Хотелось скорее выбежать на улицу и наполнить легкие свежестью. Но больше всего хотелось плакать. Она была зла на себя даже больше, чем на брата. Как же, оказывается, смягчяется человек под давлением любимого. Мозг отключается, а вместо него говорят чувства, делая слабым и уязвимым. Шион выбежала на улицу, так и не найдя среднего брата на первом этаже. Но вот только на улице ее ждал сюрприз. Парень сидел на какой-то железной коробке и покуривал ментоловую сигарету. — Рин-Рин… — слезы сами покатили градом из глаз от того, какой же жалкой она была в тот момент. — Что случилось? — округлил глаза Хайтани и выбросил недокуренную сигарету. — Ну же. Иди ко мне. Риндо протянул к ней руки и заключил в крепкие объятия. Ему, находясь в эпицентре всех событий, было прекрасно известно положение брата и сестры. Однако он решил узнать у Шион, подробности инцидента. И сказать, что он был удивлен ее подробному рассказу, значит ничего не сказать. Она стояла перед ним с красным от слез лицом и переминалась с ноги на ногу. — Ужас, как же можно было так напиться, чтобы придумать целую легенду про ту шлюху в серебряном парике, что вечно клеилась к нему… Да еще так манипулировать тобой, давя на чувства. — И все-таки животные инстинкты взяли надо мной вверх, как он и говорил тогда — сказала она, вытирая новый поток слез. — Сделанного не воротишь, Шионни. Надо думать, как дальше быть, — ответил Риндо.

***

Ран проснулся от холодной струи уличного воздуха, что тянулась с открытого окна. Его первая мысль: «Блять. Почему так холодно? Ши никогда не спит с открытым окном, она ведь мерзлячка. Что вообще происходит?» Парень насторожился и кинул руки на другую часть кровати. Пусто. Старший Хайтани вскочил с постели, и страшное похмелье ударило в голову. Он сморщился и крикнул: «Шионни, принеси, пожалуйста, водички.» В комнату зашел Риндо с аспирином и стаканом воды и протянул их брату. — А где Шион? — спросил Ран. — С утра уехала на задание Изаны вместе с Какучё. — Не помню, чтобы мне об этом говорила… — А что ты вообще помнишь? — Честно? Последнее, что я помню — это как ел рамен в какой-то забегаловке. — Это точно вчера было? — удивился Рин. — Я без понятия. Вообще пусто в голове. — Мне вчера показали твой заказ. — Я был в ресторане? — удивился Ран. — Нет. В клубе. Ты такими темпами разоришь нас. Как можно было выпить столько? — Неужели так много? — Четверть бара, Ран. Я даже воды столько в неделю не пью, сколько ты прикончил алкоголя за один вечер. — Ахуеть. Хорошо, что Шион меня таким не видела. Пиздец бы позор был, — засмеялся Ран. Его улыбка сразу же стекла с лица от молчания Риндо. — Блять! Ну, я хоть не танцевал на столе? — с надеждой посмотрел на младшего. — Лучше бы танцевал, чем устроил групповушку в вип-номере с похожей на Шион девушкой чуть ли не на глазах самой Шион, я уже молчу про твои уроки секса с ней. — Врешь… Мы с ней… У нас был… Был? — его голос задрожал от удивления. — Так скажем, вы… помогли друг другу. — И она была не против?! Что за хуйня? Если ты сейчас решил наебать меня, то… — Ран. Она жалеет об этом. Я бы даже сказал, это худшее, что когда-либо происходило между вами. Вы наделали дерьма… — Причем в колоссальных масштабах, — сказал старший, растирая глаза пальцами, — как я теперь в глаза буду ей смотреть? Как вернуть теперь наше прежнее общение?! — Ран, ты… — Она сбежала из-за меня? — перебил старший. — Не сбежала. Уехала на день в другой город по приказу Изаны. — Я похож на дебила? — Нет, ты должен понять… — его речь оборвала вибрация телефона, — Изана звонит. Риндо достает телефон и включает громкую. — Да. — Срочно приезжайте в главную больницу Йокогамы. У нас проблемы. — Что случилось? — Мелкую вашу подстрелили, Какучё и «Пес» в реанимации. Дальше братья слушать не стали. Парни вылетели на улицу к машине и, вдавливая педаль в пол, на скорости за 200 км/ч за 14 минут доехали до Йокогамы. Всю дорогу они молчали. Говорить что-то в такой ситуации было страшно, ведь когда жизнь младшей сестры лежит на весах, каждое слово вполне может стать печальным триггером. По крайней мере, так считали они. Братья подбежали к ресепшену и попытались узнать, в какой палате лежит их сестра, но в ответ получили лишь отказ отвечать на вопросы. — Моя младшая сестра сейчас борется за жизнь, а вы показываете свои принципы только из-за того, что мы гопники?! — говорил повышенным тоном Риндо. — Вы не понимаете, что это не место для ваших разборок?! Вы не на улице! Уходите прочь, беспризорники! Нервы Рана проверять не стоило, ведь сейчас они уж точно были ни к черту. Еще минута и он впечатает лицо этой женщины в кафель, и ему будет плевать, что это больница. Хотя очень даже символично выйдет. Минута. Всё. Хватит. Больше ждать времени нет. Только парень двинулся в сторону ресепшена, как его хватает за локоть смуглая кисть. Это был Глава. Он тянул их по коридору к самой большой двери. — Почему так долго? Или вы не услышали, по какой причине я звонил? — Что с ней сейчас? Где она? — атаковал вопросами старший. — Идет операция. Не создавай шум. — Куда был выстрел? — спросил Риндо. — В грудь. А если точнее, то куда-то в сердце. Ноги старшего стали совсем ватными. Уши заложило. Он чувствал только собственный пульс. «Только не в сердце. Вероятность выжить очень мала, это и идиоту ясно. Но почему? Почему же я не верю во все это? Не верю, что она уйдет из этого мира, почти не увидев его? А я…? Она просто уйдет, бросив меня здесь, как бездомного щенка? Нет. Если она не сможет прийти ко мне, тогда я прийду к ней, » — думал Ран. Через 7 часов красный огонек над операционной гаснет, и из нее выходит врач, который уверенно направляется в их сторону. — Кто является опекуном Хайтани Шион? — Я, — ответил Ран. — Операцию мы закончили, но пуля в слишком опасной зоне. Извлечь ее, не затронув жизненно важные органы, будет критически сложно. Риски усугубить ситуацию слишком велики. Без операции ее жизнь сократится на неопределенный срок. Пуля еще в теле и очень медленно движется к сердцу. Не будем забывать про физические законы. Пуля обладает инерцией, и именно по этой инерции ее скорость не стремится к нулю. — Я ничего не понял, — признался Риндо. — Скажу проще. Пуля в теле девочки — бомба замедленного действия. Сейчас она в коме, что тоже, своего рода, препятствие. Угадать время ее пробуждения — невозможно. Да и проснется ли вообще… Обнадеживать вас не хочу, ее состояние, действительно, очень тяжелое. Но ей очень повезло, что пуля оказалась на несколько миллиметров с погрешностью. В 47-и случаях из 50-и выстрелы в сердце заканчиваются мгновенной смерть. То, что она еще способна бороться, уже чудо, — закончил врач и удалился. Ран молча и с широко распахнутыми глазами направился к палате. Парень закрыл за собой дверь и поставил стул рядом с мирно лежащей сестрой. Он, взял ее ладонь и прислонил свой лоб к ее обратной стороне. Никогда он не чувствал подобной ненависти и горечи в душе к собственной персоне. Он считал это не справедливым. Его маленькая девочка не заслужила такого. Он — да. За свою сексуальную манипуляцию над младшей и за извращенные игры с другой, а если быть точнее, «с другими», именно старший Хайтани заслужил пулю. И никакое алкогольное опьянении не изменит совершенных действий. Он переступил через все моральные нормы и через собственные клятвы. Только из-за его мизирной силы воли, вчера произошло то, что произошло. Она же уехала именно по этой причине. Если бы в клубе ничего не произошло, то сейчас бы она была дома и жила обыденной жизнью… «Это все я. Моя вина, Ши. Все мои потаенные желания вылезли наружу, заполняя пустоту после себя алкоголем. Я вел себя, как сучка в течку. Мерзко. Пошло. Аморально. И тот злополучный момент может быть нашей последней встречей. Ты ведь все помнишь, в отличие от меня. Каждую деталь прокручивала и не заметила направленного на себя дула, да? — Ран больше не мог удерживать слезы и большие скопления соленой воды побежали по молочным щекам. — Моя бедная девочка… Если бы я только мог все исправить…» Его горячие слезы обильно стекали уже и по пухлым пальцам младшей. Так плачет он второй раз в своей жизни. Ран очень сдержанный, если дело не касается алкоголя, а этот момент вдребезги разбивает его плотную маску. Старший Хайтани уже поселился в палате сестры. Он, сидя на том же стуле, держал ее за руку на протяжении 8-и дней. Парень не отрывал с нее глаз даже ночью. А вдруг она проснется или ей станет хуже? Он следил за аппаратурой и за ее звуком. Иногда сам прислонял ухо к ее груди, чтобы убедиться в сердцебиении. Парень почти не спал. Только когда Риндо силой вытягивал его для перезарядки, а Санзу сменял вахту по присмотру за младшей. Харучиё, как и Ран быстро стал угасать. В ярких глазах обоих больше не было огонька, лишь тусклая пелена. Старший выглядел также болезненно, как и его сестра, что лежала на койке. Он был постоянно в предобморочном состоянии из-за голода и отсутствия сна, а Риндо пархал возле него в попытках накормить хоть чем-то. Майки так и не смог прийти к ней. После смерти Баджи он слишком боялся увидеть Шион на пол пути на мосту смерти. «А может Баджи там одиноко?» — думал Майки и сразу же отдергивал себя от этой мысли. Теперь все вокруг гадают, какой смельчак подстрелил «Демона Поднебесья» и с какой целью. Неужели ее, действительно, хотели убить… Прошло десять дней комы. Ран также остался с сестрой на ночь. Но в ту ночь он не смог бороться со сном, и его веки блаженно сомкнулись. Ран видел чудесный сон, где он и его брат с сестрой гуляли по маковому полю, бегая друг от друга и смеясь. На серебристых, как лунный свет, волосах Шион покоился венок из алых цветов, который сплел для нее Риндо. Это была идилия. Но длилась она совсем не долго и была прервана громким пищанием аппаратуры. Ран в испуге раскрывает глаза и видит зеленую полосу на мониторе, в судорогах нажимая на кнопку вызова врача. — Только попробуй оставить меня, Ши! Уйдешь ты - уйду и я...