The Fifth Type of Non-Contact Force (Пятый тип бесконтактной силы)

Вэй Ин внезапно осознал, что они действительно могут тут умереть. Что было бы позорно. Он ещё столько всего не сделал. Он стремился не давать Лань Чжаню уснуть. Из телепередач он знал, что именно это нужно делать при сотрясении мозга. Ну, помимо незамедлительной доставки пострадавшего в отделение неотложной помощи. Но в их ситуации, на дне ямы, буквально в безвыходном положении — это было невозможно. У Лань Чжаня был пустой взгляд и зрачки разного размера. Когда Вэй Ин впервые заметил это, его сердце чуть не остановилось. Он старался, чтобы его голос звучал спокойно, и намеревался не допустить у Лань Чжаня обезвоживание и не давать ему двигаться. Он пытался разобрать, что говорит другой мальчик, но слова Лань Чжаня были невнятными, и он продолжал повторять что-то бессмысленное о ножах. Он не знал, что пугало его больше: шишка на голове Лань Чжаня или рана на ноге. Вэй Ин издал тихий вздох, когда глаза Лань Чжаня закрылись. Лань Чжаня не тошнило, Вэй Ин не знал, хорошо это или плохо. Разве людей не рвало, когда у них было сотрясение мозга? А если это вообще не сотрясение мозга? Что, если это было что-то похуже? Что, если он так сильно ударился затылком, что ослеп? Это будет стопроцентная вина Вэй Ина. Он ведь просто хотел увидеть горы, запечатлеть их на сетчатке, чтобы, по возвращению в Нью-Йорк, он мог закрыть глаза и вспомнить листья под ногами, облака тумана между деревьями и мальчика, следующего тихо за ним, готового поймать его, если он упадет. Лань Чжань действительно поймал его. Лань Чжань прервал его падение. Звук удара головы Лань Чжаня о камень испугал его до смерти. Он не знал, что делать; просто сидел там, дрожа, глядя на бессознательное тело Лань Чжаня, желая вырвать себе волосы. А потом он увидел темную кровь, струившуюся по камням. Так много крови. Нога не перестаёт кровоточить. Вэй Ину пришла в голову ужасная мысль. Что, если Лань Чжань был гемофиликом? Это было то, о чём кто-то должен был бы сообщить ему. «Не реви», — приказал Вэй Ин, увлажнившимся в уголках, глазам. Не смей. Он собирался вылезти за помощью, но Лань Чжань посмотрел на него с болезненным выражением лица и сказал: — Не уходи. — Он с такой силой держал запястье Вэй Ина, даже когда его глаза закрылись. Поэтому Вэй Ин сидел в той же позе, с тяжелой головой Лань Чжаня, на его коленях, в течение, казалось, многих дней. Маленький кусочек неба, который он мог видеть наверху, стал чёрным. Накрапывал небольшой дождь. Лань Чжань сейчас спал или потерял сознание, он не мог различить. Вэй Ин подумал о том, чтобы разбудить его, просто чтобы проверить. Нехорошо быть так долго без сознания. Вот только, даже если бы он был в сознании, Вэй Ин ничем не мог ему помочь здесь, внизу. Вэй Ин задумчиво покусал губу. Он сбросил куртку и обернул её вокруг нижней части тела Лань Чжаня. Он подпёр голову мальчика самым удобным на вид камнем, какой только смог найти, и встал, пошатываясь. Он пытался взобраться по скользким стенам пещеры, упираясь носками ботинок в скалы, раня пальцы об острые края и стуча зубами от холода. Он дважды сдавался и возвращался, чтобы проверить Лань Чжаня. Тот был бледен. Кровь просачивалась сквозь импровизированную повязку и струилась, уже разбавленная пещерной водой, утекая все глубже и глубже в пещеру. Привлечет ли это диких животных? Были ли здесь медведи? Койоты? Волки? Вэй Ин стиснул зубы и снова вернулся к стене. Он должен был это сделать, даже если его чертовы ноги или ослабевшие пальцы сорвутся на полпути и он упадёт. Он не сдастся, он найдет помощь Лань Чжаню, даже если придется переломать себе все кости. Он карабкался так быстро, как только мог, не думая ни о чем, стиснув зубы. Он вздрогнул, когда почувствовал под пальцами траву и мох лесной подстилки. Он обнаружил, что на вершине горы почти так же темно, как и в пещере. Он не смел сделать ни шагу в сторону с места, где стоял, боясь, что уже никогда не найдёт дорогу назад. — На помощь! — крикнул он в темноту. — Кто-нибудь помогите! Он кричал, пока его голос не стал хриплым. Никто не приходил. Ни листик не шелохнулся. Не было слышно ни единого хруста терновника, придавленного сапогами. Он вздрогнул, огляделся в последний раз и снова спустился вниз. Он оступился и упал задницей на камни. Но не дал себе передышку и на четвереньках пополз к Лань Чжаню. Кожа мальчика была похожа на лёд. Вэй Ин взял его руку, всю испачканную в багровых подтеках, и стал отчаянно растирать ее обеими ладонями, шепча: — Не умирай, не умирай, не умирай, не умирай… Он согревал эти холодные пальцы своим дыханием. Он натянул на них рукава куртки, а затем сделал то же самое с другой рукой. Он растирал открытую кожу на раненой ноге Лань Чжаня, там, где она выглядывала из-под шины и импровизированной повязки. Он низко наклонился над распростертым телом — дышал и дул на открытые участки, согревая своим дыханием, пока его легкие не опустели. Щёки Лань Чжаня теперь немного порозовели, но Вэй Ин не был уверен, было ли это его заслугой. Когда пальцы Лань Чжаня снова стали теплыми, Вэй Ин опять взобрался по стене пещеры. — На помощь! — его горло было ободрано и саднило. Его голос превратился в хриплый рёв, и у него сильно кружилась голова. Должно быть, они пробыли здесь не меньше двадцати часов. Они не ели после завтрака, и у них заканчивалась вода. Казалось, что его живот сдулся до такой степени, что прилип к позвоночнику. Он нашел камень на краю обрыва и швырнул его в деревья, который наделал много шума прорываясь сквозь ветки. Он кидал камень за камнем, пока не почувствовал, что рука вот-вот отвалится от тела. Потом он увидел… Пятно света между ветвями. — Сюда! — прохрипел он. Он бросил камень в ту сторону. Он слышал гул голосов, но они не слышали его. Казалось, они собирались пройти мимо. Вэй Ин сглотнул, собрал все оставшиеся силы и взвыл. Не осталось слов, только дикий, хриплый крик, разорвавший его горло на окровавленные лохмотья. Он согнулся, терзаемый кашлем и одновременно рвотными позывами. Что-то теплое и мокрое брызнуло ему на руки. Шаги раздавались среди деревьев, приближаясь всё ближе и ближе, пока свет фонариков не упал на Вэй Ина и не ослепил его. — Лань Чжань, — прохрипел он, подняв одну руку к лицу, а другой указывая вниз, в пещеру. Когда он снова смог видеть, ему показалось, что он плывет по реке. Лодка качалась и шла вперед невероятно плавно. — Лань Чжань, — прошептал он. Его губы были потрескавшимися, а язык был похож на наждачную бумагу. — Дядя с ним в другой машине скорой помощи, — сказал знакомый голос. Вэй Ину потребовалось некоторое время, чтобы узнать лицо, смотрящее на него сверху вниз. Лань Сичэнь улыбнулся. — Отдыхай. Вэй Ин не помнил, как они добрались до больницы. Его усадили в кресло и поставили капельницу, Лань Чжаня отвезли в палату, в которую медсестры сновали туда-сюда. Вэй Ин сложил руки на коленях и взмолился. Он никогда раньше не молился. Пожалуйста, Господи, пусть Лань Чжань будет в порядке. К нему подошла медсестра, чтобы промыть его руки. Ему было трудно разгибать пальцы. Они были сжаты в кулак так долго, что было больно, когда медсестра выпрямляла их. Она заявила. — Тебе нужно наложить швы! — Я в порядке, — слабо прохрипел Вэй Ин. Она усадила его в инвалидное кресло и повезла по коридору, всё дальше и дальше от Лань Чжаня. — Ты мой чжи цзи, помнишь? — сказал Вэй Ин в пещере. — Если ты умрёшь, что я буду делать? — Я стану духом и буду преследовать тебя, — ответил Лань Чжань. Его голос звучал вяло. Вэй Ин пытался заставить его говорить. — А лучше не умирай. Разве нет ничего, что ты ещё хочешь в этой жизни? — Тебя, — сказал Лань Чжань. — Меня, что? — спросил Вэй Ин, уже встревоженный. Лань Чжань терял мысль разговора. — Ты, — медленно сказал Лань Чжань. — Ты будешь преследовать меня, когда я умру. — Ты говоришь бессмыслицу, — сказал Вэй Ин. — Останься, — сказал Лань Чжань. — Навсегда. — Он продолжал говорить это. — Навсегда. — Ты хороший, — ответил Вэй Ин намеренно уклончиво. — Слишком хороший. Он думал, что если это будут его последние слова Лань Чжаню, он не хотел, чтобы они были ложью. Когда Вэй Ина подвезли обратно к комнате Лань Чжаня, доктор стоял в холле и тихо разговаривал с Лань Сичэнем и Лань Цижэнем. Лань Цижэнь взглянул на Вэй Ина, нахмурил брови и молча ушел. Лань Сичэнь подошел к нему. Он осмотрел повязки на руке Вэй Ина и вручил ему леденец из трав для горла. Вэй Ин виновато взглянул на него, решая, стоит ли спрашивать, имеет ли он право спрашивать, когда во всем виноват он один. — Он в порядке, — сказал Лань Сичэнь, словно мог читать мысли Вэй Ина. — Ему наложили швы на ногу и дали обезболивающее. Сегодня он может вернуться домой. — Уже домой? — Вэй Ин посмотрел вверх. — Разве он не должен находиться под присмотром врачей? Лань Сичэнь положил руку на плечо Вэй Ина. — Ты хорошо о нём позаботился. Они беспокоились о возможном переохлаждении, но у него даже нет насморка. Спасибо, Вэй Ин. — Не надо, — только и смог сказать Вэй Ин. Лань Сичэнь протянул руку. — Можешь стоять? Вчера в темноте пещеры Вэй Ин сидел с головой Лань Чжаня у себя на коленях и напевал. Его воображение играло с ним злую шутку, показывало ему видения на каменных стенах. Это были ужасающие гротескные сцены, которые заставляли его сердце колотиться, а кровь стыть в жилах. Он пытался отвлечься. Он напевал знакомую мелодию. Она пришла на ум внезапно, и сначала он не мог понять, где он слышал её раньше. Это напомнило ему о хризантемах и парящих потолках. Это заставляло его чувствовать себя немного несчастным. — Я сочинил её для тебя, — внезапно сказал Лань Чжань. Вэй Ин слегка подпрыгнул. Он не заметил, что другой мальчик проснулся. — Что? — Я написал эту песню для тебя, — Лань Чжань уставился на него неодинаковыми зрачками. Они слегка дрожали. — Для нас. — О, — сказал Вэй Ин, не в силах придумать, что ещё сказать. И тут Лань Чжань улыбнулся. Эта улыбка был такой лёгкой, такой теплой, такой мягкой, что сердце Вэй Ина сжалось в груди. — Брат лучше, чем ничего, — пробормотал Лань Чжань. Вэй Ину пришлось наклониться, чтобы расслышать. Он как будто разговаривал сам с собой. — По крайней мере, так ты будешь в моей жизни. Вэй Ин почувствовал, словно кто-то ударил его по горлу. Лань Чжань отдал ему своё сердце. Но Вэй Ин испугался, поэтому не удержал его. У Лань Чжаня была отдельная больничная палата. Он повернул голову, когда они вошли, и тут же поморщился. Вэй Ин вздрогнул от такой реакции. — Это просто его головная боль, — сказал Лань Сичэнь Вэй Ину. В руки Лань Чжаня были воткнуты три разные трубки для внутривенных вливаний. — Значит, всё-таки сотрясение мозга? — скрипучим шепотом спросил Вэй Ин. Лань Сичэнь легонько похлопал его по спине, как бы говоря «молодец». — Да. Лань Чжань смотрел, как они мнутся у двери. — Вэй Ин? Что у тебя с голосом? Ничего, собирался сказать Вэй Ин, но Лань Сичэнь подтолкнул его к кровати. — Он охрип, потому что кричал и звал на помощь. Смотрители парка услышали его с начала тропы. Взгляд Лань Чжаня упал на повязки вокруг пальцев Вэй Ина и нахмурился. Вэй Ин поднял большой палец и разгладил складку между бровями другого мальчика. — Шшш, — сказал он. Лань Чжань протянул руку, не обращая внимания на то, что трубка капельницы натянулась, и схватил Вэй Ина за запястье. На его лице снова было то же выражение боли, что и раньше. Не уходи. Вэй Ин смягчился и сел на край кровати, подтянув свою капельницу, свисающую с вращающейся подставки. Было бы жаль умирать, думал он в пещере, глядя на Лань Чжаня. Ему ещё так много хотелось сделать. — Не Хуайсан хотел зайти к тебе, — прохрипел Вэй Ин, как попугай повторив то, что Лань Сичэнь сказал снаружи, не в силах придумать что-то ещё, чтобы заполнить невыносимую тишину между ними. — Мэн Яо тоже, и, — он взглянул на Лань Чжаня, — Мянь-Мянь. Это не было правдой, но это была только их шутка. Брови Лань Чжаня низко опустились на глаза. — Твой голос. Вэй Ин пожал плечами. — Он вернется. Он высунул язык, показывая Лань Чжаню леденец с травами, который дал ему Лань Сичэнь. Лань Чжань не выглядел успокоенным. Вэй Ин ещё больше высунул язык. Конфета скатилась с языка. Он попытался поймать её, но та приземлилась точно на раскрытую ладонь Лань Чжаня. Он держал её между указательным и большим пальцами. Вэй Ин поднял руку, чтобы забрать, но Лань Чжань проигнорировал это и осторожно толкнул конфету между губами Вэй Ина. Глаза Лань Чжаня были такими темными. Вэй Ин оттолкнул его руку. Она безвольно упала сбоку. Лань Чжань издал тихий вдох и быстро моргнул, прежде чем отвести взгляд. Вэй Ин знал, что его пальцы, должно быть, были липкими от леденца, поэтому он попытался вытереть их своими. Это было неудобно — бинты мешали. Рука Лань Чжаня обвила два пальца Вэй Ина и сжала их. Его лицо по-прежнему было повернуто в сторону.  — Кто я для тебя? — тихо спросил он. Улыбка Вэй Ина застыла, и он попытался пошутить. — Что это, амнезия? Я твой гэгэ. Зовите меня Вэй-гэгэ. Рука Лань Чжаня сжалась вокруг его пальцев. — Ай! — сказал Вэй Ин и тут же прижал свободную руку к горлу. Это было в тысячу раз больнее, чем его пальцам. — Ладно, можешь быть гэгэ, ладно? Отпусти. Лань Чжань этого не сделал. Когда Лань Чжаня выписали, был уже полдень. Лань Цижэнь посмотрел на них через дверь и бесшумно вернулся в свою комнату. Вэй Ин хмуро посмотрел ему вслед. Он ожидал, что ему устроят разнос. Лань Чжань лег в свою кровать отдыхать. Обезболивающие подействовали на него. Он бормотал чепуху с полуопущенными веками. — Спи спокойно, — сказал ему Вэй Ин. На кухне была еда на вынос, тарелки с пряным корнем лотоса, тушеными баклажанами и зеленой фасолью с чесноком, подогретыми на плите. Лань Сичэнь и Вэй Ин молча ели. Лань Сичэнь подождал, пока Вэй Ин уже проглотил половину своего риса, прежде чем спросить: — Когда ты скажешь ему? Вэй Ин пожал плечами и набил щеки баклажанами и зеленой фасолью. — Должен ли я вообще? — пробормотал он. — Он же просто расстроится. — Он расстроится, если узнает, что был единственным, кто не знал, — сказал Лань Сичэнь. — Он думает, что у него есть время с тобой. Это была очень своеобразная формулировка. Она позабавила Вэй Ина. Но, может быть, это было просто потому, что его китайский всё ещё не был достаточно хорош. — У него есть время со мной. — сказал Вэй Ин. Лань Сичэнь посмотрел на дверь. — Люди продолжают бросать его. Мама, а потом папа… — Что случилось с вашим отцом? — осторожно спросил Вэй Ин. — Он в больнице, где мы только что были, — мрачно ответил Лань Сичэнь. — В психиатрической палате. — О, — сказал Вэй Ин. — Лань Чжань рассказал тебе о нашей маме? — Немного. — Наш отец сдал её, — сказал Лань Сичэнь безразличным тоном, как будто читал инструкцию по сборке новой книжной полки. — Лань Чжань и я, оба родились в тюрьме. Они забрали нас у неё в ту же минуту, когда мы родились. Когда у нее диагностировали рак, папа отправился с ней в больницу, и когда она умерла, он больше никогда не вышел оттуда. Не смог. Вэй Ин уткнул глаза в стол. — Она любила дразнить Лань Чжаня, — легко сказал Лань Сичэнь. — Когда мы приезжали, он показывал ей свою домашнюю работу, и она смеялась над тем, как он сидел очень прямо и выглядел таким серьёзным. Она пыталась затащить его к себе на колени и пощекотать. Вэй Ин мог представить Лань Чжаня ребенком, с кругленькими щечками, угрюмым выражением лица и пухлыми пальчиками, сжимающими тетрадь. — Ответ Д. Вэй Ин задумчиво улыбнулся. — Меня тоже бросают. — Он остановился, чтобы сглотнуть. — Но люди так делают. Они двигаются дальше. Лань Сичэнь нахмурился. — Лань Чжань не сможет. Вэй Ин опустил взгляд. Ранее Вэй Ин сидел на полу рядом с кроватью Лань Чжаня и смотрел, как тот спит. Лань Чжань выглядел таким умиротворенным, расслабленным, брови приподняты. Он выглядел младше. — Пусть тебе приснится Мянь-Мянь, — поддразнил он. Лань Чжань заворчал во сне. Вэй Ин задумался, были ли его губы сегодня солёными. Он приподнялся и навис над ним, лица были так близко, что если бы Лань Чжань открыл глаза, его ресницы коснулись бы щеки Вэй Ина. Он проследил голодными глазами по мягким линиям лица Лань Чжаня, запоминая каждую деталь. Он вдохнул сандаловое дерево и почувствовал теплое дыхание на своих губах. Ему так хотелось их попробовать. — М-м-м. — Лань Чжань тяжело вздохнул. — Вэй Ин, — пробормотал он. Вэй Ин моргнул, его рука нависла над рукой другого мальчика. Глаза Лань Чжаня открылись. Вэй Ин вздрогнул, но Лань Чжань схватил его за руку и удержал. — Не уходи. Его глаза сияли. В полумраке комнаты Лань Чжаня Вэй Ин снова почувствовал холод пещеры, его сердце начало колотиться. Лань Чжань попытался поднять голову с подушки, но Вэй Ин толкнул его обратно. — Спи, — сказал ему Вэй Ин. — Вэй Ин. — Это прозвучало как вопрос. Вэй Ин сглотнул. Его ноги были слабыми, его руки казались желеобразными. Волны электрических разрядов пробежали по всему его телу. Кто я для тебя? спросил Лань Чжань. Разве ты не знаешь? хотел ответить Вэй Ин. Нет, откуда Лань Чжань мог знать, когда Вэй Ин так лжёт. Всё это обрушилось на него: разочарование от того, что Лань Чжань не помнил их поцелуя, признание Лань Чжаня через музыку в окружении хризантем, и гнев, отчаяние и боль в том поцелуе в Могильных Курганах, где любая возможность быть «просто братьями» была похоронена. Вэй Ин попытался улыбнуться, пытаясь оставить себе лазейку, как грязный трус, которым он был. — Зачем что-то говорить, если на следующий день ты забудешь об этом? — Не забуду, — сказал Лань Чжань. Грудь Вэй Ина словно разрывали изнутри. Он так бережно охранял своё сердце все эти годы, но теперь оно было здесь, открыто, как на ладони. Оно было крошечным и усохшим, как веточка весеннего листа, лишенная света. Оно ничего не должно было весить, учитывая его размер. Но Вэй Ину потребовались все силы, чтобы поднять его. — Можешь, Лань Ванцзи. — Вэй Ин хотел подразнить, но его голос немного сорвался. — Я имею в виду, в таком случае, можешь. Он посмотрел на мальчика в постели, тяжелые веки разрезали эти янтарные глаза на полумесяцы. Он должен знать, что в его руках сердце Вэй Ина. Вэй Ин не смог бы забрать его обратно, даже если бы попытался. — Я не хочу быть просто твоим братом. Этого недостаточно. — Это было всё, что он смог сказать. Лань Чжань закрыл глаза и выдохнул с облегчением. Вэй Ин стоял на коленях, пока они не заболели. Он стоял на коленях, пока Лань Сичэнь не вошел, чтобы позвать его на обед. Лань Сичэнь увидел их руки, крепко переплетенные друг с другом, и его лицо поникло. — Ты же знаешь, что он ничего не делает вполсилы. Вэй Ин медленно встал и ждал, пока он объяснит. — Ты понимаешь, что делаешь? — спросил Лань Сичэнь. Вэй Ин высвободил пальцы Лань Чжаня и собрал всю оставшуюся энергию, чтобы оторвать взгляд от лица другого мальчика. — Нет, — честно ответил он.