История одного шута

Закрыв заведение раньше времени, в таверне осталось только четыре человека. Весь свет, кроме нескольких настольных свечей, погас. Закрыты были все двери и окна. Присутствующие сели за один стол и начали разговор на пониженных тонах. — Итак, Вивиана, церемониться не стану. Че за мужик следит за тобой? Без лишних подробностей, девушка пересказала последние события. С каждым словом лицо Винзенза мрачнело. Выслушав весь рассказ, мужчина умолк, словно собирая все в мысли воедино, вспоминая события четырнадцатилетней давности. Вивиана уже мысленно прожгла мужчину всего насквозь, пока тот не заговорил. — Последний заказ… О нем никто не знал. Нам было запрещено совать свои носы в это дело, и мы им доверились. До сих пор помню этот день… В главном зале поднялся шум. Лидеры гильдии зачем-то приказали всем собраться. Наемники то и дело переговаривалась, наводя суету. Шум, возможно, и достиг бы поверхности, если бы главы, наконец, не вышли. — Успокоились все! — подобно грому разнёсся голос Вольфрама. Все взгляды были устремлены на мужчину лет тридцати. Его строгое лицо частично прикрывали темные волосы, собранные в хвост на боку. С его широких плеч спадала черная накидка с вышитым символом на спине. Сам же мужчина был облачён в черный длинный дублет, что облегал его крупное тело. Рядом с ним стояла невысокая худоватая женщина в темно-зеленом длинном платье. Длинная коса спадала по ее плечу до самого бедра. Главы шли с пустыми лицами. Ничего хорошего они сказать не могли. Джисела вышла вперёд. — Как вы знаете, недавно мы брали заказ. Мы… не смогли его выполнить. Гильдия теперь несёт слишком огромные убытки. Мы не можем продолжать нашу деятельность. Мы вынуждены… — но слова так и застряли где-то внутри. — Мы вынуждены распустить гильдию, — обречённо закончил мысль Вольфрам. В зале люди начали тревожно роптать. На лицах некоторых постепенно начали выступать слезы. Кто-то отчаянно пытался убедить других, что это просто розыгрыш. Но к несчастью, главы все так же стояли перед толпой с мрачными лицами, от чего паника нарастала. — Это не шутка. Но послушайте! — продолжил свою мысль мужчина. — Да, мы распускаем гильдию, но не навсегда. Есть один человек, что достоин взять на себя ответственность за вас. Но он ещё не готов. Ради его же безопасности, мы не можем сообщить его имя. Кроме этого, ради и вашей безопасности тоже, мы не можем рассказать обо всех деталях. Вам остаётся только ждать. Пройдет не один год, прежде чем этот человек соберёт вас снова в этом зале. — Видимо они говорили о тебе. В ответ Вивиана лишь молчала, смотря на свечу. Ее тонкие изогнутые брови нахмурились, бледные сухие губы скривились. Можно было подумать, что сейчас обрушится лавина ругательств и сквернословия, но в глазах читалась лишь боль, граничащая с печалью. Маленькая Вивиана стояла рядом со своим домом, держа в одной руке игрушку, а в другой руку молодого кузнеца. Поодаль от них стояли главы, трактирщик и отец Карлота. Девочка подняла на юношу свои невинные глаза и недоумевающе спросила. — Карлот, а о чем родители говорят с дядей Озвальдом? Молодой человек сочувствующим взглядом посмотрел на нее. — Я не знаю. О чем-то важном, скорее всего. — А почему они плачут? Но Карлот ничего не ответил. Вместо этого у него самого в груди все защемило, что он был готов свернуться на земле от боли. Вдруг родители, трактирщик и мастер сдвинулись с места и направились к детям. Вольфрам подошел к юноше и положил руку на его плечо. — Храни ее как зеницу ока. Кроме тебя, мне некому ее доверить. Но все что смог Карлот — только молча кивать. — Альберт, ты уж присмотри за ними, — добавила Джисела. Старший мастер так же молча кивнул. После матушка села перед дочерью на колени. — Ну что, милая. Пора прощаться. — Вы куда-то уходите? — вопрос казался глупым. Интуиция подсказывала, что ничего хорошего ей не ответят. — Да, нам нужно идти, — к глазам подступали слезы. — Надолго? — Навсегда… Женщине было стыдно смотреть в глаза дочери. Сама Вивиана еще крепче сжала руку Карлота. — Куда это… Навсегда? — задрожал голос девочки. Джисела заставила себя собраться с силами и произнести последние слова. — Вивиана, милая, нам нужно уходить. Понимаешь, этот мир очень жесток. В нем много несправедливостей и опасностей. Ты не раз столкнешься с ними. И тебе придется преодолеть все это без нас. Но ты не будешь в этом мире одна. Рядом с тобой будут люди, которые тебя поддержат и не бросят. Не забывай и не бросай их, — матушка обхватила своими нежными руками пухлое лицо дочери. — Солнышко мое, я люблю тебя. Живи ради нас и ради себя. Наслаждайся каждой минутой своей жизни. Будь счастлива. Карлот опустил ручку Вивианы, и девочка в слезах повисла на шее матери. — Мамочка, не уходите! Прошу! Я буду послушной! Не уходите! — сквозь слезы, надрываясь, прокричала Вивиана. От ее душераздирающих криков, у всех присутствующих разрывались сердца. Каждый разделял эту боль. Пока девочка безостановочно рыдала в бархатное платье матушки, ее волосы начал гладить отец. Она с трудом повернула голову в сторону мужчины, по лицу которого растеклась черная краска. — Чертенок мой, — так ласково называл Вольфрам дочь, — если бы ты знала, как мы не хотим тебя отпускать. Мы готовы отдать все, ради тебя и твоего счастья. Я так сожалею, что не смогу много для тебя сделать. Прости, что не смогу защищать тебя от зла. Прости, что не смогу больше играть с тобой, не смогу с тобой танцевать. Прости, что больше не могу быть твоим отцом. Но ты должна быть сильной. Твои глаза видят больше и дальше других. Они способны видеть правду, так борись за нее. Ведь в один момент, кроме правды у тебя ничего не будет. Однажды, она спасет тебе жизнь. Я люблю тебя. Мы с мамой любим тебя. И не забывай любить и ты. Если правда спасает разум, то любовь спасает душу. Напоследок мужчина обнял жену и дочь. Никто не хотел друг друга отпускать. Девочка последние минуты грелась в родительской любви. Она чувствовала, что больше никогда не испытает этих чувств. Но понимая, что это не может продолжаться вечность, родители подняли взгляды на юношу, что стоял с лицом, выражающее тихую боль. Он без слов их понял. Он подошел к девочке и попытался взять ее на руки, но Вивиана упорно не давалась. Ее плач усилился. Но против взрослого юноши у маленькой девочки не было шансов. Он посадил ее на свое предплечье, второй рукой мягко прижимая к себе. — Отпусти! Мама! Папа! Не уходите! Умоляю! Не бросайте меня! Но все было бесполезно. Озвальд, Альберт и Карлот все дальше отходили от дома. Мужчины и сами были готовы разрыдаться. Они не оборачивались. Но Вивиана продолжала кричать и тянуться руками к родителям, чьи образы уже размылись от слез. Последнее, что она увидела — размытая на лице краска, темные одежды и родной дом. В гробовой тишине послышался тихий стук, как первая капля дождя, упавшая на камень. На столе появилось пятно. Второе. Третье. Пятна стали черными, от краски, стекающей по лицу шута. Теперь лицо окончательно скривилось от боли и ярости. Винзенз молчал, словно от стыда проглотил язык. Озвальд и Карлот едва протянули руки успокоить девушку, как та воскликнула: — Не надо меня успокаивать! Я найду эту тварь, и лично ее в могилу закопаю! — такой настрой уже ничто не разрушит. — Куда ты одна? Хочешь узнать правду — ищи ее везде, — теперь так же уверенно заявил и сам Винзенз. — Пора собирать остальных.