Низвергнутые 2. Треснувший мир

      Время проходило незаметно, или же его не желали замечать. От уныния и единообразной картины казалось, что в голове медленно щёлкали часы, отмеряющие потерянные возможности. Зейра могла отдалиться от Мавис, но не на обширное расстояние. Стоило ей достигнуть невидимой границы, как тело переставало слушаться, упираясь в невидимый барьер. Всё же жизнь Зейры действительно зависела напрямую от возможностей и способностей Мавис, и это её удручало.       Находиться постоянно рядом с Мавис Зейре было трудно. На этом покинутом острове, не имея возможности вольно гулять, не неся в пальцах рук вес прикосновений, Зейра умирала со скуки. Каждый день был для неё бесполезным. Вновь и вновь она чувствовала себя беспомощным наблюдателем, и теперь её взору были представлены скучные одинаковые пейзажи острова, неподвластного погоде. Здесь всегда была знойная жара, редко можно было застать дожди, а море ударялось своими одичалыми волнами о скалы, не принося с собой судов. Впереди были бесконечные просторы. Безжалостные, молчаливые и одинаковые.       Вновь и вновь. Одни и те же волны. Одни и те же звери, страшащиеся приближаться к ожившей хижине города. Одни и те же листья. Обезличенное небо над головой, не способное сжалиться над их судьбой.       Мавис же была увлечена. Она забывала завтракать, просыпаясь и припадая к рабочему столу. В неё пробудилась забытая за ежедневной рутиной жажда знаний. Она могла не есть в течение всего дня, и Зейре приходилось напоминать о трапезах своей никудышной подруге. Мавис могла не сдвинуться с места в библиотеке, только вряд ли скука накрывала её пеленой.       Спустя несколько месяцев удалось ответить на несколько вопросов. Во-первых, к Мавис была привязана самая настоящая душа погибшей девочки, не упокоившаяся после смерти. Это был не осколок, не отпечаток личности, а самая настоящая жизнь, зацепившаяся за свой последний шанс, по собственному желанию или же случайно. Во-вторых, магия Мавис была повинна в заключении души. И эта же магия подпитывала существование души Зейры. В детстве, когда Мавис верила в жизнь подруги, её образ был осязаем для самой Мавис, она создала для себя иллюзию веса прикосновений Зейры, дала ей силы даже влиять на предметы вокруг, хотя чаще всего просто обманывала свой взгляд. По этой причине «владения» Зейры сейчас ограничивались пределами распространения магии Мавис. Сейчас волшебница намеренно расширила площадь, которую покрывала своей магией, чтобы у Зейры появилось больше свободы, но положение всё ещё напоминало Зейре сказку про птичку в золотой клетке. Однако как именно магия связала душу Зейры с душой и телом Мавис, какая неосознанная печать удерживала душу без истлевшего тела, не удалось разгадать. Как не удалось описать до конца настоящую магию Мавис.       Не иллюзия была в руках волшебницы, раз она могла вложить вес в свои образы, но понимание своей магии для неё было туманным. Она надеялась, что Зереф даст ответы на все её вопросы, но он сам впервые встречал подобную магию. И этот факт был поразителен для Мавис, что столь древний маг не ведал исключительно каждую деталь этого мира. Зереф же был спокоен и рассудителен, встретив нечто неизведанное: он постепенно, шаг за шагом, продвигал свои предположения о свойствах магии, исключая неверные теории. Его неторопливость в какие-то мгновения раздражала Мавис, и всё же у неё не было другого ключа к разгадке собственных лабиринтов.       — А часто люди не имеют полного представления о своей магии?       — Может показаться странным, но куда чаще, чем ты думаешь. В этом нет ничего плохого, если человека устраивают его возможности. Бывает, что люди проживают свою жизнь, так и не узнав настоящую суть собственной магии.       Смотреть на Мавис было скучно. Зейра поморщилась от вида волшебницы, уткнувшейся в разложенную перед ней книгу. Стол в библиотеке был завален другими писаниями, Мавис что-то выписывала из книг, вкладывала в них сотни закладок, окружала себя словами из прошлого. Сейчас она не желала упустить хоть малейшую возможность прикоснуться к столь редким творениям. Зереф с лёгкой руки поделился своими богатствами, предоставив Мавис десятки древних книг. Часть из них была на другом языке, в самом начале Зереф переводил вырезки из книг. К сожалению, этот язык был потерян для современной магии, чтобы воспользоваться волшебством перевода, а сам Зереф не торопился сочинять заклинания. Это была новая странность, которую приметила для себя Мавис — некоторые вещи, которые легко решались магией, старый маг предпочитал делать собственными силами, находя в этом медитативное занятие. И перевод книг был одним из таких дел. Он утверждал, что как бы магия ни была сильна, есть риск упустить важные детали в переводе. Это недоверие к магии звучало глупостью, но оно же сейчас вынуждало Мавис сидеть, обложившись несколькими словарями, чтобы прочитать крохотный абзац старой книги. Может быть, со временем Мавис поймёт прелесть этого забытого людьми языка.       Зереф отсутствовал уже несколько недель. Как и обещал, терять всё время на острове он не мог себе позволить, поэтому сейчас покинул Тенрю, предположительно на месяц. Зейра почувствовала себя спокойнее в эти моменты. Она не доверяла тёмному магу, его намеренья не казались ей прозрачными, а присутствие порождало тревогу. Стоит увидеть его проскальзывающий по её образу взгляд, как сердце у Зейры замирало от страха и дурного предчувствия. Он был «мраморным», ненастоящим. Мавис отмахивалась от предостережений Зейры, считая её страх глупостью. Если для Мавис несколько месяцев, проведённых в исследованиях и магии казались настоящей сказкой, для Зейры они обернулись пыткой одиночества и тревоги. Может быть, прожить всю оставшуюся жизнь подле Мавис было не худшим исходом?       — Уже середина дня, Мавис, ты вообще завтракала? — Зейра не рассчитывала получить ответа, когда подруга была увлечена делами. Только если раньше её увлечение затрагивало лишь несколько дней, сейчас оно растянулось на недели. Мавис, приподнялась на коленях со стула, навалившись на стол, одной рукой перелистывая большой том словаря в поисках нужного слова. — Мавис, эй!       Зейра громко похлопала в ладоши уже над ухом Мавис, и лишь в этот момент волшебница одёрнулась на звук, будто бы проснувшись. Кажется, она до этого не замечала присутствия Зейры рядом.       — Что такое? — непонимающе уточнила Мавис, опускаясь на кресло.       — Ты ела? — в этот момент Мавис задумалась. Значит, вряд ли она вообще завтракала, скорее всего после сна тут же засев за книгами. Подобное увлечение уже пугало Зейру. — Понятно, тебе стоит пообедать. Давай сделаем перерыв, а после прогуляемся на другой стороне острова?       Лицо Мавис скуксилось от мысли, что придётся прервать свою работу. А она только вошла во вкус.       — Сейчас, закончу с одним предложением, — Зейра нахмурилась, скрестив руки на груди. Мавис была неисправима, но насильно отрывать её от книг Зейра не могла. У неё не было на то сил. Поэтому оставалось наблюдать за беспамятно увлечённой волшебницей, нашедшей новый мир в книгах.       Теперь скучала Мавис. В её голове были незаконченные мысли, которые хотелось занести на бумагу, но она пообещала Зейре прогулку, поэтому ей приходилось медлительно плестись за прогуливающейся по берегу подруге. Зейра пыталась втянуть морской воздух полной грудью, но ощутить солёный запах для неё тоже было невозможно. Обман ощущений закончился много лет назад. Столь незначительная прогулка на другой конец острова, куда не могла дойти Зейра, сейчас её успокаивала. Увидеть слепящее солнце, другой вид берега и безразличные волны. Здесь были иные обрывы, цветы росли будто бы по-другому, и животные встречались незнакомые. А Мавис плелась сзади, не видя смысла в пустой прогулке, изредка подталкивая камни под своими босыми ногами.       — А ведь сейчас в Магнолии должна быть глубокая осень? Даже ближе к зиме, — мечтательно протянула Зейра, едва оборачиваясь назад.       — Да, может быть, — Мавис не задумывалась о пройденном времени, на этом острове оно всегда было одинаковым, поэтому годы детства проскользнули незаметно.       — Помню, как ты удивилась выпавшему снегу в городе, да и я тоже впервые его видела, — с ноткой тоски проговорила Зейра. Эти воспоминания она хранила в своём сердце, если оно существовало у неё. Мавис чуть насторожилась: Зейра редко была такой меланхоличной и доброй, они чаще не ладили друг с другом. Однако на этом острове Зейра почему-то стала спокойнее, её возмущения реже проскальзывали между учёбой, к тому же тёмного мага она старалась обходить стороной, опасаясь его внимания.       — Не удивительно, ведь на Тенрю никогда не было снега, — Мавис пожала плечами. Эта прогулка была ни к чему, только тратила время, но если Мавис не выполнит просьбу Зейры, та станет докучать ей и мешать с исследованиями. Поэтому хотя бы одну просьбу в день Мавис могла исполнить, скучающе приклеив подбородок к груди.       Зейра остановилась, и это было замечено не сразу. Мавис остановилась лишь за несколько сантиметров до образа.       — Ты совершенно не скучаешь?       — О чём? — кажется, вопрос Мавис заставил Зейру разочароваться. Её взгляд сначала выискивал подвох в лице волшебницы, а после упёрся в песок под ногами.       — О Магнолии, о ребятах, — для Зейры было странным объяснять такие банальные вещи. Но в глазах Мавис было лишь удивление.       — Прошло не так много времени, чтобы соскучиться, — недовольно поморщилась Мавис, обходя вкопанную Зейру и продолжая путь дальше. Под ногами копошились мелкие жучки, на которых не хотелось наступать босыми ногами. — К тому же они могли и сами приехать, если соскучились по мне.       — Я не узнаю тебя, Мавис, — возмутилась Зейра, и это заставило волшебницу вновь остановиться и обернуться на свою тень. — Ты так дорожила друзьями и гильдией, чтобы сейчас легко с ними расставаться. Променяла их присутствие на чернокнижника.       — Ничего я не меняла! — резко сорвалась волшебница, сжимая руки в кулаки. — Это они не соскучились по мне.       — Может, они пытались с тобой связаться, а ты всё время в книги свои погружена. Или болтаешь с чернокнижником! В нём нет благих намерений!       — Но он может нам помочь! И ты это понимаешь!       — Какой ценой?!       — Для меня цена не имеет значения!       — Ты так хочешь избавиться от меня? — в гневном крике Зейры послышался надлом. И Мавис осеклась. Ей не хотелось продолжать очередную бессмысленную ссору, которая ни к чему не приведёт. Каждый раз они не могли прийти к компромиссу, и это раздражало Мавис. А ведь действительно, скучай её друзья по своей подруге, сами бы связались, но их жизнь, видимо, стала куда проще и лучше без надоедливой девчонки.       — Знаешь, не такие уж они и приятные собеседники, уж для меня тем более, — усмехнулась Зейра, но тон её стал спокойнее и задумчивее, — для меня вся жизнь вокруг лишь картинка, а я — молчаливый наблюдатель. И всё же мне нравилось смотреть за их жизнью, наблюдать за неуместными шутками Юрия, вновь и вновь слышать наставления Варода и изредка озвучиваемые мысли Прехта. Да и гильдия ужасно шумная, но для меня она тоже важна. Мавис, я соскучилась по ним, по их историям и голосам.       Слова Зейры напомнили о шумных пьянках в гильдии. Тогда Мавис возмущалась, что волшебники не давали ей читать книги, но невольно присоединялась к веселью, вновь и вновь впитывая затёртые до дыр истории путешествий. Обратив внимание на поджатые губы подруги, Зейра почувствовала надежду.       — Я думаю, ты тоже соскучилась. Может, нам стоит к ним заглянуть на несколько дней? Я хочу вновь их услышать, пускай они даже не знают о моём существовании.       Мавис всё время нагоняло чувство тревоги, что она не успевает. Только куда? Делает каждый день недостаточно, её приложенных усилий не хватает, чтобы решить собственные проблемы. И в голове всегда звенел ответ, что повинны другие: в гильдии постоянно что-то требовалось от Мавис, друзья всё время отвлекали её на свои проблемы, жизнь догоняла бытовыми неурядицами. И вот, наконец-то, она вырвалась из этого порочного круга, погрузившись только в исследования, в магию, которая всегда очаровывала её. Она искренне завидовала Зерефу, который не был отягощен общением с людьми, и мог десятками лет заниматься своими исследованиями. Однако она человек. И, может, сейчас она этого не замечает, но ей нужны люди вокруг.       — Хорошо, ты права. Стоит посетить гильдию на несколько дней, есть ещё одна неделя до появления Зерефа. Думаю, мы успеем.       Мавис пошла дальше, не ощущая на себе благодарный взгляд. Он же был наполнен тоской. Как же Мавис отдалилась от своей гильдии, что ей приходилось напоминать об общении с друзьями. А ведь она была мастером гильдии, в которую верили и на которую равнялись. Во взгляде Зейры чувствовалось разочарование и страх. Мавис не стала такой нелюдимой резко, просто долгие годы она притворялась.

***

      Магнолию засыпал снег. За окном был всего лишь ноябрь, и было непривычно видеть белый пух под ногами, ведь к этому времени только начинали подступать морозы. Однако у погоды в этом году были свои планы.       То, чего страшилась Мавис, так это реакции на её появление. Она надеялась, что легко проскользнём внутрь гильдии, быстрее пробегая с мороза, чтобы отыскать в своей комнате вещи теплее. Но стоило укатанной волшебнице перейти порог гильдии, как через несколько минут о её появлении узнал весь ближайший квартал Магнолии. Обычные маги, которые также были наслышаны об отпуске мастера, подскочили с мест, приветствуя долго отсутствующую персону. Их радость была непонятна Мавис, хоть и заражала улыбкой. Конечно же, на этот шум среагировали и более старые маги, выглядывая с верхнего балкона.       Варод вышел из комнаты на верхнем этаже, нахмуренный от поднявшегося шума. Но стоило ему увидеть укутанную в пальто и шаль волшебницу, старый друг расплылся в улыбке. В этот момент Мавис радостно улыбнулась, наконец-то ощутив уколовшее чувство тоски.       — «Я рада вновь их увидеть!» — благоговейно произнесла рядом Зейра, мягко улыбаясь. Столик на верхнем этаже был быстро заставлен горячим и выпивкой для пришедшей гостьи.              — Ох, Мавис, лучше бы предупредила заранее, ни Прехта, ни Юрия нет в городе, — Варод не возмущался, просто был недоволен обстоятельствами, что он один остался в этой гильдии.       — А тебя в итоге оставили за старшенького? — Мавис притянула к себе кружку горячего пряного чая, оставив тёплое вино своему другу. Руки замёрзли, как и она вся, почему-то в голову при сборах на Тенрю не появилось идеи собрать с собой и тёплые вещи, чтобы можно было вернуться в морозные дни.       — Юрий то в работе, то в любовных делах. Удивительно, что пока та девушка ещё привлекает его внимание, хотя, кажется, она не из самых простых, — над ухом Мавис послышался смех Зейры. Она как заворожённая вслушивалась в каждое слово Варода, впитывая их истории.       — А Прехт тоже на заданиях?       — Да, идея с упрощением задач для гильдий, которую ты предложила, недавно стрельнула, и рук обычных магов уже не хватает. Поэтому даже Прехт мотается между деревнями, чтобы успеть в этой гонке между пользой гильдий.       — Я не ожидала, что это вызовет такой ажиотаж, — Мавис не церемонилась, приступив к предложенному мясу с гарниром. Даже с помощью магии на дорогу от Тенрю уходило несколько часов, а на самом острове Мавис часто забывала есть без чужого напоминания. Приготовленная горячая еда перед собой так и манила.       — Да, я тоже не думал, но сейчас точно нужно справиться с нагрузкой, чтобы зарекомендовать себя. Парни воспользовались моментом, свалив все вопросы по управлению на меня, хотя я тоже был бы не прочь размяться в простых заданиях.       Мавис мысленно подумала, хотела бы она сейчас тратить своё время на покраску заборов или разгон диких животных. Вряд ли ей были интересны такие занятия, хотя на правах мастера она могла отказаться от подобной рутины. В сравнении с изучением тайных знаний магии, гильдия сейчас занималась бессмыслицей, но в будущем эти занятия могли многое дать Хвосту феи.       — А ты какими судьбами? Так резко приехала в город, никому не сообщила, — Варод едва бухтел, но с теплом наблюдал за оголодавшей Мавис. Она не была мастером кулинарии, поэтому он ожидал, что в отшельничестве она сбросит несколько килограммов.       — Просто соскучилась, резко захотелось приехать.       «Конечно, соскучилась она…»       — А ты против моих резких визитов? Испугался?       — Что ты, я рад, — он говорил искренне, — приезжай, когда хочешь. Просто расстроен, что ты не застала ребят, они вернутся не в ближайшие дни, ты дождёшься их?       Кажется, Мавис ощутила взгляд, наполненный надеждой, который смотрел на неё из пустоты.       — К сожалению, я вернулась всего на пару дней, так что вряд ли.       — Ох, ну ладно, а к празднованию нового года ты приедешь? — Мавис нахмурилась, потому что она совершенно не думала о праздниках. В идеале она рассчитывала закончить с проклятьем Зейры за несколько месяцев, но они серьёзно отставали от графика. И пока по настроению чернокнижника можно было понять, что окончательные сроки были неизвестны. А значит, она не должна терять время впустую.       — Я не задумывалась об этом, моё исследование идёт не так, как я предполагала, поэтому совершенно не думала об общих праздниках. Ничего не могу обещать.       «Опять ты за своё, могла бы оставить надежду, хоть и ложную».       — Мавис, этот праздник мы всегда проводили вместе, неужели ты так устала от нас? — Варод был самым проницательным и спокойным. Может, в Юрии горел огонь, который являлся ключиком к сердцам, в Вароде всегда отражались мудрость и спокойствие, готовые смягчить внутренние конфликты.       — Я не отказываюсь, — быстро переобулась Мавис, потому что чувствовала гневный взгляд Зейры со стороны, — просто лучше напомните мне за неделю до праздника, а то совершенно вылетит из головы. На Тенрю нет разницы между месяцами.       Тогда я ужасно врала. Мне было не интересно наблюдать за началом нового года, я желала провести его, погрузившись в изучение неизведанного. Как иронично, что я гналась за безграничными исследованиями и упёрлась в остров, наполненный тишиной и одиночеством, так и не насладившись человеческой жизнью.       В тёплой одежде было проще переживать мороз. Магнолия нисколько не изменилась за прошествие месяцев, лишь припорошило снегом. Однако Зейра шла впереди, восторженно рассматривая дома и прохожих. Мавис лишь сильнее укуталась в шарф, с недовольством наблюдая за своей подругой. Её восторга она не разделяла, потому что не чувствовала своего отсутствия в городе. Пока она не увидит своими глазами перемен, Магнолия останется городом из вчерашнего дня. Но Зейра находила эти мелкие перемены: вывеска магазина выпечки была окрашена новой краской, у городской кошки подросли котята, старик, который всегда заседал у фонтана, сменил свою трость. И каждому изменению Зейра радовалась, обязательно указывая Мавис о нём. Последняя отвечала сухо, без активного увлечения, чтобы о ней не подумали, как о сумасшедшей — хотя вряд ли это было чем-то новым для местных жителей.       — Ого, посмотри, я помню, чтобы здесь на балконе была раньше только одна коляска, а появилась вторая! Неужели в их семье пополнение? — взволнованно уточнила Зейра, оборачиваясь о Мавис.       — Не обращала внимания, — ответила в шарф Мавис, скрещивая руки на груди. Мавис любила местных жителей, но не до такой степени, чтобы вести учёт каждой семьи. К тому же за последнюю пару лет Магнолия ощутимо разрослась, теперь «старых» жителей встречал лишь в каждом третьем прохожем.       — Ох, ну что ты такая вредная! Надо быть внимательным к чужим историям, и тогда окружающие будут внимательны к тебе.       — Мне их внимание не нужно, — Мавис только закатила глаза. Зейра недовольно цокнула и умчалась вперёд, пока ей позволяла магия Мавис. На острове распространять магию было проще, потому что вокруг было меньше людей и концентраций волшебства, но в активном городе существовало множество помех, которые мешали Вермилион плести свои линии связи.       Да, встреча с Вародом была приятной, а еда в гильдии до сих пор оставалась самой желанной, но эти мгновения не стояли потраченного впустую времени. Поэтому Мавис шла недовольная, машинально отвечая на приветствия знакомых жителей города. Как мастер она всегда привлекала к себе много внимания, и это не шло ей на руку.       — Мавис, разве не чудесно вновь вернуться сюда? Вновь поговорить со своими знакомыми, съесть старую еду, увидеть прежние улицы? Ты действительно не понимаешь этой ценности? Ты можешь прикоснуться к ним, — в этот момент сквозь образ Зейры пробежался ребёнок, пустив лёгкую рябь по контуру, — можешь почувствовать холод или жару, ответить на их шутки. Я этого не могу сделать, и мне сейчас дороги эти моменты.       Зейра давно не была такой вдохновлённой. Она будто бы поняла, что даже ту кроху её богатства у могут отнять, и добиться упрёками и злостью их обратно будет невозможно. Может, именно по этой причине она сейчас была так любезна с Мавис, желая упросить о её снисхождении.       — Если ты желаешь как можно скорее прикоснуться к этой жизни, не мешай мне решать нашу проблему, — сухо ответила уставшая Мавис. Она развернулась, оставив призрака в одиночестве, подарив моменты единения в ненавистном для Вермилион шуме. Это был строгий ответ, однако правдивый. Зейра не могла помочь им решить общую проблему, все силы были лишь в руках Мавис, которой приходилось совершать невозможное. Может, не так уж велика цена в виде одиночества, которое накрывает Зейру. Однако Мавис изменилась с появлением чернокнижника в их жизни, и это вновь пугало призрака из прошлого.

***

      С возвращением Зерефа Мавис вновь оживилась, забыв о своей скуке. Он привёз ещё книг из своих запасов, выстраивая новый путь их исследования. Пока было несколько гипотез, которые требовали проверки, но всё упиралось в собственную магию Мавис, которую она не могла осознать. На глазах у Зерефа она часто воспроизводила лёгкие заклинания, за которыми он наблюдал, заполняя заметки, однако до сих пор у мага прошлого не было чёткого ответа. Проблема была в ограниченности самого восприятия Мавис, она смотрела на свою магию лишь под одним углом, поэтому и отображалась лишь одна грань, напоминающая иллюзию. Только вес в иллюзии, который Мавис могла подарить своему волшебству, уже заставлял задуматься о других границах, но прикоснуться к ним тоже не получалось. Волшебница испытывала лёгкое чувство стыда, что даже магия в её руках не настоящая, однако Зереф был спокоен в своём толковании, ища в старых книгах зацепки для новых шагов.       Мавис и Зереф могли просидеть за книгами весь день, едва отвлекаясь на еду и мимолётный отдых. К вечеру голова Мавис гудела от количества информации, к тому же перевод давался ей всё ещё с трудом, поэтому она теряла концентрацию, а строчки плыли перед её взглядом. И в такие мгновения она позволяла себе отвлечься от своей погони за истинной, разглядывая детали на её таинственном ассистенте. Зереф предпочитал старую одежду из чёрной тяжёлой ткани, обшитой золотыми лентами и вышивкой на рукавах. Между делом Мавис уже узнала, что чёрным цвет в старых поверьях был торжественным и траурным, золото означало в одной трактовке стремление к вечности, а в другой — горящее настоящее, белый же был чистотой своих намерений. Словно не все цвета подходили под образ тёмного мага из прошлого, но более Мавис не стремилась ступить на шаткую тропу древности.       — Что ты всегда пьёшь? — в течение всего дня комната наполнялась цветочными ароматами собраний с острова, но в определённые часы нос резал травяной запах. И вряд ли заваренные травы были приятны на вкус. Как всегда, Зереф не отвлекался от своих дел, вчитываясь в строчки одной из четырёх открытых книг, но он слышал вопрос. Просто позволил себе не обрывать свою мысль в голове на полуслове.       — Одиночество и отчаянье не остаются бесследными для человеческого рассудка. Божественные силы поддерживают моё тело неизменным в вечности, но не мой разум, — после этих слов Зереф окончательно отвлёкся от книг, потянувшись к уже остывшей жидкости. В этот момент Мавис сморщилась, представляя лекарство на вкус.       — Получается, ты по-своему безумен, но желаешь противиться этому? — Мавис насторожил ответ Зерефа, больше она испугалась вывода, к которому она пришла.       — Я осознаю свою слабость и не желаю, чтобы она помешала моим стремлениям. К тому же без навязчивых мыслей в голове живётся куда спокойнее.       Возможно, спокойствие и медлительность не были так уж свойственны Зерефу, но он выбирал этот путь, чтобы сохранять ясность своего мышления и холодный взгляд. Подобная участь настораживала.       — Одним из решений с Зейрой были сильные успокоительные, они действительно притупляли её голос, но не до конца. От неё не удалось избавиться, но чувство опьянения удручало. Не представляю, как можно исследовать магию и быть постоянно под подобным чувством. Может, поэтому так много историй про сумасшедших гениев?       — Не стоит называть меня сумасшедшим, уж точно не тебе, — спокойно прокомментировал Зереф, — а твой целитель не смог подобрать правильные дозы.       — Я не сумасшедшая, — Мавис недовольно прокомментировала первую часть речи. И чем привлекла внимание мага, который окончательно отложил своё перо в сторону. Он несколько минут смотрел на волшебницу своими бездонными чёрными глазами, в которых сложно было найти границу между радужкой и самим зрачком. И только красный блеск подсказывал, где именно размывался истинно чёрный.       — Я давно изучаю воскрешение людей, их жизнь и смерть, и внимателен к душам. После смерти человека или же Дракона, душа вырывается из тела. О её направлении и цели в этом мире не могу ничего сказать, но, вероятно, с течением времени душа распадается, чтобы вернуть энергию миру. Как минимум невозможно воскресить древних учёных, живших тысячелетия назад, потому что в мире не осталось следа их души, — Зереф продолжал говорить медленно и вдумчиво, сложив руки перед собой в замок. Он делился важными итогами своих наблюдений, поэтому Мавис внимательно его слушала, пускай причина их разговора ей не нравилась. — В мире давно существует магия, умеющая для своих целей запечатывать души, или же привязывать их к этому миру. Пускай проходили столетия, возвращая душу в тело, я видел лишь одну картину: человек, как сама душа, продолжал свой путь с оборванного мгновения. С этим наблюдением я сделал вывод, что душа не может развиваться и приобретать новые качества без тела. Но вот загвоздка — ты рассказываешь про Зейру, и как она росла вместе с тобой. Нет сомнений, что твоя магия зацепилась за человеческую душу, однако она не могла бы развиваться дальше, расти с тобой и познавать этот мир.       Мавис нахмурилась. Ей не нравилось направление мыслей Зерефа, но она желала дослушать до конца.       — Что ты хочешь этим сказать? — после долгого молчания Мавис не выдержала. Он остановился на самом интересном, пускай она поняла его мысли, но хотелось услышать его заключение.       — Личностные качества Зейры могли быть приобретены лишь тобой. Галлюцинации не обязательно должны быть хаотичными, они могут отображать внутреннее волнение, скрытые стороны личности, иногда личность расщепляется на несколько осознающих себя голосов.       — Я не сумасшедшая, — вновь повторила Мавис, привстав из-за стола, но её возмущения не могли шелохнуть спокойствия Зерефа.       — Возможно, твоя проблема более комплексная, и потеря общества вокруг нанесла тебе ощутимую травму в детстве. Но я здесь лишь чтобы помочь с магией, я не планирую читать тебе нотации.       — И не читай, — вспылила Мавис, окончательно выйдя из-за стола. Она ожидала, что Зереф когда-нибудь обронит неприятную для неё правду, но сумасшедшей она точно не была. И если тёмный маг когда-то выбрал спокойствие в искусственной меланхолии, она не пойдёт на столь радикальное решение.       Вечер всё равно был испорчен предложением Зерефа, поэтому Мавис не видела смысла продолжать сейчас исследования, оставив тёмного мага наедине с его страстью. Волшебник проигнорировал всплеск эмоций девушки, продолжив своё меланхоличное действие. Он всегда засиживался до самой ночи, и лишь когда небосвод над островом укрывался россыпью звёзд, он уходил в дальнюю комнату, предаваясь лёгкой дрёме. Он был бессмертен, но не лишён своих слабостей — чтобы не испытывать мучающий голод, Зереф ел еду, хоть и не обращал внимания на её вкус, чтобы не чувствовать усталость, он предавался сну, пускай эти мгновения были короткими.       Мавис в своём недовольстве ушла к пруду. Это была не первая перепалка между магами, и вряд ли последняя. Заканчивалась она тоже одинаково — в порыве чувств Мавис уходила из библиотеки, оставляя тёмного мага наедине с собой, когда сама предавалась возмущениям в компании Зейры.       — …и сказал, что я сумасшедшая! Как он вообще может такое говорить мне?! — в пылу эмоций Мавис ходила из края в край по узкому каменистому берегу. Зейра наблюдала за её походом, лукаво улыбаясь. Ей нравилось, когда Мавис переставала боготворить Зерефа, срываясь по ерунде.       — Кто знает, может, он прав, — Зейра улыбнулась, глянув на свои ногти. Всегда аккуратные и идеальные благодаря образу, выстроенному в голове её подруги.       — И ты меня сумасшедшей считаешь?       — Как я могу считать тебя сумасшедшей, когда ты прямо сейчас говоришь с пустотой, — продолжала злорадствовать Зейра, развалившись на ближайшем камне.       — Тебе же хуже, не забывай об этом, — пригрозила пальцем Мавис.       — Если бы дело было лишь в твоей магии, тогда почему меня видишь только ты? Иллюзии, созданные твоей магией, видят все, но со мной может разговаривать только «хозяйка». Я бы задумалась над словами тёмного мага, и он не говорит про твоё сумасшествие.       — Он так и говорит! — вновь вскрикнула Мавис, распугав птиц с соседних деревьев. Те резко взлетели с веток, создав бурный всплеск шума, на который волшебница только поморщилась.       — Зереф говорит, что моё явление — стечение нескольких обстоятельств, так ведь? — Зейра легла животом на камень, а под голову подставила ладонь, заглядывая в сомневающиеся глаза подруги. — Получается, по его логике, виновата не только твоя магия, но и твоё сознательное или подсознательное. И да, такие умные словечки я тоже знаю, ведь все книги, что читаешь ты, от скуки читаю и я.       Мавис поморщилась. Ей не нравилось уводить тему в таком направлении, но опыт показывал, что найти ответа только в магии или только в психологии не получится. И в это она упиралась долгие годы ранее. Но признавать свои слабости было трудно.       — Может и так, но он говорит об этом так грубо и прямо, — свою обиду Мавис не желала отрицать. Пускай слова тёмного волшебника могли быть правдивыми, эмоции от обиды она ещё не пережила.       — Как я заметила, этот маг говорит прямо и правдиво, хоть это не всегда этично. Думаю, эмпатии ему явно не хватает, но что ожидать от чернокнижника из прошлого? К тому же не этого мы ждём от него.       Мы. Это важное замечание, про которое забывала Мавис. Пускай все действия были лишь в её руках, на кон была поставлено существование двух душ. И Зейра была заинтересована в удачном конце, по этой причине она согласилась оставить свои сентименты и тоску по дому в стороне, терпеливо дожидаясь конца исследований. Она вновь стала спокойнее и добрее, пускай не упускала возможности поглумиться над Мавис в моменты её неудач, но таковой была Зейра настоящего.       Выкинув лишние мысли сомнения из головы, Мавис стянула лёгкое платье с себя, с ним же и остатки белья. Ей нужно было охладиться. В своём детстве она не задумывалась, что кто-то может подсмотреть за ней во время купания, поэтому также смело она снимала одежду и в Фиоре, только там её тут же одёргивали друзья, опасаясь за незнакомцев с грязными умыслами. Девочка искренне не понимала, почему ей нужно беспокоиться о своём обнажённом теле. И вернувшись на Тенрю, она вновь почувствовала свободу. Можно было опять носить лёгкие платья, позволяя ветру обдувать тело под тканью, не заботясь о нижнем слое одежды. Её совершенно не пугало присутствие старого мага, потому что он ни разу не посмотрел на неё с укором, он просто редко смотрел на неё, больше увлечённый книгами или магией. Наверное, пройди она века среди людей, ей также было всё равно на их присутствие рядом. Прохладная вода щекотала лодыжки, пришлось глубоко вдохнуть, чтобы решиться и разом зайти в воду, чуть содрогнувшись от холода. Выныривая из-под воды Мавис вновь увидела сощуренный взгляд Зейры, наблюдающей за ней с берега. Она вновь хотела её за что-то осудить?       — Мавис, ты же уже давно не маленькая девочка, а так беззаботно ныряешь в озеро.       — Нотации будешь мне читать, как Варод? — усмехнулась Мавис, убирая излишки воды с лица, чтобы лучше видеть вечный образ Зейры.       — К сожалению, мы не одни на этом острове, — более настороженно продолжила Зейра.       — Но ведь если что-то пойдёт не так, ты предупредишь меня, — уверенно ответила Мавис. Какие бы между ни существовали разногласия, Зейра и Мавис оставались подругами, прошедшими трудный путь. И не было причин не доверять друг другу.

***

      Время убегало вперёд. На неизменном острове сложно было заметить течение дней. Чтобы не упускать важных дат, Мавис вычёркивала дни в календаре, только иногда она забывала об этом деле, пропуская целые недели своей маленькой рутины. Об ускользающем времени чаще напоминала Зейра и периодическое отсутствие Зерефа.       Казалось, тёмный маг хотел поговорить о чём-то с Мавис за чашкой чая, потому что подле него лежал сложенный лист бумаги. Мавис внимательно следила за неторопливостью Зерефа, который продолжал предательски медленно пить чай с привезёнными угощениями. Да, одним забавным замечанием в дневнике Мавис было наблюдение, что тёмный маг оказался сладкоежкой. Хотя, будь у неё неизменное тело, она бы тоже предалась своим мечтаниям завтракать, обедать и ужинать шоколадом. Зереф ел не много, иногда наоборот забывал о еде или же о чём-то, напоминающем не пресный вкус, но для него было обязательной традицией хотя бы раз в неделю напомнить себе о человеческих слабостях.       — Ты чего-то ожидаешь? — лукаво спросил Зереф, наблюдая за беглым взглядом Мавис. Она только нахмурилась на его предположение. — Хотел лишь уточнить, но ты права, что этот момент отдыха будет осквернён работой.       — Всё же я здесь не ради чая со сладостями, — угощения были вкусными, тут Мавис не могла поспорить, казалось, Зереф собирал свою коллекцию к чаю со всех уголков мира, ибо не могла такая концентрация вкуса находиться в одном месте. Может, на самом деле он отвлекался на походы по магазинам в своё отсутствие?       — Мы уже выяснили с тобой, что по каким-то причинам душа умершей девочки зацепилась за твою душу. Души друг с другом не могут так активно взаимодействовать, поэтому это точно магия, — спокойно рассуждал Зереф. И на его голос из пустоты пришла Зейра, оставшись за спиной Мавис. Последняя научилась чувствовать колебания собственной магии в те моменты, когда она концентрировалась для образа подруги. — Как я уже говорил, души не могут развиваться без собственных тел, но загадку физической плоти я не могу разгадать. Если Боги когда-то оставили зацепки из своих исследований по изучению души, то ответы про тела существ ими опущены. Сами Боги никогда не владели собственной плотью и кровью, их души могут существовать вне физических воплощений, может, в этом была причина отсутствия их заинтересованности.       — Откуда ты знаешь такие подробности? — редко, но Зереф ронял крупицы истины о мире вокруг. И в такие моменты Мавис задавалась вопросом, сколько ещё знаний было посеяно в нём, и сколькими он не желает делиться.       — Нигде нет прямого ответа, однако академизм, как культ поклонения высшим силам, вырос вокруг знаний Богов. Они были заинтересованы в людях, как в ресурсах, вряд ли здесь идёт история про милосердие. Чтобы получить лояльность людей, Боги подарили им знания, — Зереф сделал небольшую паузу, отпив глоток чая. — Но после столкнулись с человеческой жадностью. По этой причине на мир они наложили Законы — ограничения, которые препятствует нарушению естественного хода вещей. И даже если Боги окончательно покинут этот мир, Законы продолжат существовать, исправляя ошибку своих создателей. Как раз в заклинания, которые нарушают Законы, вплетены истинные знания Богов о мире вокруг и о людях. Поэтому заклинание не обязательно должно быть исполнено, иногда оно несёт в себе склад знаний куда большей ценности.       Впервые Мавис слышала именно такую трактовку, но ей хотелось в неё верить. Такую информацию ей не откопать в старых книгах, даже про существующие академии, где люди отдавали свою жизнь изучению магии, она узнала лишь из мимолётных легенд. Перед ней сидел кладезь запрещённых знаний, прикасаться к которым казалось опасным, но чарующе привлекательным деянием.       — Что будет, если нарушить Законы? — естественный вопрос, который беспокоил Мавис. Ей хотелось бы знать об этом раньше.       — Не переживай, почти все заклинания, которые могли привести к нарушению Законов, канули в небытие ещё в мои времена, не говоря уже о современности. Даже запретное волшебство нынешнего поколения совершенно безобидно для этого мира, — Зереф говорил об этом с лёгкой скукой и разочарованием, которого Мавис не понимала. — Законы создавались разными Божествами, и они придумывали равные нарушению наказания, поэтому угадать сложно. Кого-то может постичь мучительная смерть, кто-то будет наказан вечным ожиданием, есть более безобидные наказания, например, лишиться волшебства или голоса.       — А есть перечень этих Законов?       Зереф улыбнулся наивности Мавис.       — И этот мир был бы куда проще, но нет. Лишь опытным путём или косвенными наблюдениями за историей, которую не ценят в современности, можно выткать правила Законов. Их количество и их наказание остаётся известно лишь Богам, которые давно не отвечают на мольбы людей. Эпоха Богов канула в лету, часть из них погибла, часть потеряла свои силы, а некоторые из них лишились рассудка. Но вновь успокою, тебе незачем переживать, ведь вряд ли люди за свою жизнь, используя инструменты современности, смогут приблизиться к нарушению Законов, — слова Зерефа ещё не успокаивали, но давали осознать, что современный мир действительно потерял величественную магию. И на самом деле заклинания, которые могли менять мир, не доступны для обычных волшебников. Однако Зереф будто бы вновь противоречил сам себе.       — Разве ты не есть тот самый кладезь знаний, что приблизит людей к Законам?       Этот вопрос заставил Зерефа замяться. И он был логичным, от чего вызвал кроткую улыбку на лице волшебника. С каждой минутой он меньше сомневался в выборе оппонента для своих разговоров.       — О части Законов я уже знаю, я не так уж заинтересован, например, лишиться магии, поэтому мои исследования и заклинания находятся в рамках дозволенного. Тем более в каждом Законе есть свои лазейки, — Зереф лукаво улыбнулся, — однако Законы существуют не по прихоти Богов, они последний оплот, который предотвращает более ужасающие трагедии.       — Ты проклят, потому что нарушил Законы? — прервала речь Мавис. Она чувствовала, что они ходят вокруг щепетильной темы, которую она боится назвать. И всё же напротив неё сидел бессмертный маг, желающий остаться в тени человечества, и на то у него были свои причины, о которых она не догадывалась.       — Логичное предположение, но нет, — этим Зереф даже удивил Мавис, — я был проклят чужими грехами. Получив проклятье, с тем же я получил возможность совершать новые грехи, уже собственные. Так что я всё же ужасный человек, — растянул он, отводя взгляд на кружку чая, — это старая история, я пока не намерен ей делиться. Однако божественные проклятья появляются в этом мире только из-за нарушения Законов, это верное замечание. Когда-то считали, про проклятье Убийц было проявлением нарушения Законов, хотя наоборот оно являлось следствием отсутствия нужного Закона. И бедствие Убийц принесло куда больше последствий, поэтому Законы всё ещё необходимы этому миру.       — Проклятье Убийц? — Мавис вновь зацепилась за неизвестные ей слова.       — Ох… — только и вздохнул Зереф, забыв напротив кого он сидит. Современное поколение совершенно потеряло связь с прошлым, на то было несколько причин, но одна из них — собственное желание человечества стирать свою историю. — Если продолжу, будет долгий рассказ, поэтому поведаю тебе эту историю позже. Мы здесь собрались за иной причиной.       — Точно, — подтвердила Мавис. Кажется, Зейра заскучала за это время, но обернувшись на неё, Мавис увидела в глазах лишь интерес и жадность к историям. В ней не угасло любопытство, что было хорошим знаком.       — Правильным решением с зацепленной душой будет упокоить её, ведь настоящая Зейра уже мертва, и не нам властвовать над чужим концом, — Зейра замялась от сказанных чернокнижником слов, но он был прав. Когда-то её путь уже закончился, пускай этого момента она уже не помнила. — Но как я понял, забытье не самое желанное решение для вас обоих.       Мавис вновь обернулась на Зейру, пускай для зрителей это был взгляд в пустоту. На её лице застыла скорбь от принятия собственной участи, которая не соответствовала действительности. Стоило позволить себе закончить путь, поблагодарив маленькую волшебницу за подаренные годы жизни, но в груди Зейры просыпался эгоизм и жажда жизни, свойственные каждому живому существу. Поэтому она медлительно качнула головой с надеждой в глазах.       — Если есть возможность этого избежать, я бы хотела попробовать, — решительно отозвалась Мавис, хоть не понимала, как она собственными силами может проложить эту дорогу.       — Что же, у меня есть идея. Думаю, если опыт Зейры, который она приобрела в роли иллюзии, поддерживается магией, то его можно заключить и использовать. Я разбил действия на два пункта. Во-первых, нужно создать тело, — Зереф привлёк к себе большое внимание, подняв указательный палец, хотя Мавис не отводила от него взгляда, — это не такая сложная задача, думаю, оно должно быть человекоподобным, иначе нет смысла заключать Зейру в недвижимый предмет, ведь она желает двигаться в этом мире дальше самостоятельно. Я уже создавал эфирных существ, поэтому могу подсказать, как это сделать, но это долгая работа, потребуется несколько месяцев. И во-вторых, нам нужно заключить опыт в тело. Я думаю, душа стала неким ядром, на которое наложился приобретённый опыт, — Зереф стал чуть медленнее рассуждать, чувствовалось, что он не уверен в своих выводах. Не удивительно, ведь Мавис тоже не понимала, в каком направлении двигаться, всё было неосязаемое и неизведанное. — Можно попытаться отделить душу от магии Мавис, или же отделить душу с опытом. Я никогда не работал с подобным, поэтому не могу ничего гарантировать, не могу сказать и дальнейших действий, но для большей безопасности, чтобы не потерять целостность, эту магия должна создать сама Мавис. Ведь именно её магия когда-то заключила душу Зейры в свой капкан.       Долгая речь, которую требовалось осознать. Зейра хмурилась от того, что не все изречения стали ей понятны. А Мавис задумалась, ведь пока что перед ней была невыполнимая задача.       — Как я и сказал, здесь два основных действия. Мы можем выполнять их параллельно: сначала тратить время на муторную работу по созданию тела, но она не сложная и известная нам, а дальше придётся приложить много усилий и попыток, чтобы написать то самое заклинание, заключающее душу Зейры. У нас уже нет времени ходить вокруг твоей магии, Мавис, придётся идти вслепую, и пытаться на основе других заклинаний угадать со своим. Это будет долго, и тебя ждут сотни неудач, к этому нужно быть готовым.       — Ничего страшного, если это выход для нас двоих, — не сказать, что в голове Мавис звенела уверенность, но сейчас перед ними вновь появился шанс. Конечно, написать неизвестное заклинание, которое делает абстрактную вещь, было будто бы невозможно, но оставаться на месте из-за страха Мавис точно не желала. — А если заклинание не будет стабильным, вдруг оно сработает иначе?       — Любое заклинание можно обратить, если оно не касается живого мира. Думаю, худший сценарий — мы вырвем душу, но не сможем «поймать» опыт, а значит, для нынешней Зейры придёт забвение. Это риск, но без него мы не сможем двинуться дальше.       — «Я его принимаю», — согласилась Зейра. Конец пути был не худшим исходом, а если у неё был шанс самой ступить на землю и продолжить свой путь, она не откажется от него. В этот момент Мавис почувствовала гордость, ведь её подруга была также решительна.       — Нас это устраивает, — согласилась Вермилион.       — Хорошо, приступим завтра, не хочу омрачать сегодняшний день работой, — согласился Зереф, встав из-за стола. Ему тоже нужен был небольшой отдых перед колоссальным проектом, который его увлекал.       Ещё было непонятно, опыт Зейры был соткан лишь из эмоциональных переживаний Мавис, или же это был собственный путь её заключённой души. Зереф точно знал, что приобретённая личность канет в лету, если насильно вырвать душу и запихнуть её в тело, но, возможно, есть способ втянуть приобретённые воспоминания в тело вместе с душой. И случай Мавис действительно мог подарить Зерефу чуть больше ответов. Он всегда следовал в подобном направлении, мог потратить годы на, казалось, бесполезные действия, и получить лишь крупицы ответов, или же их отсутствие. Но со временем эти крупицы сминались в осколки, осколки складывались в разбитую мозаику, и представление о мире становилось куда яснее. Людям всегда не хватало терпения и усидчивости, а в Зерефе их было предостаточно.       Если задуматься, предложенный Зерефом план был поразительным. Многие вещи он угадывал, подчиняясь своей интуиции, и шанс получить результат был минимальным, но он не отказывался вкладывать свои труды в чужие трагедии. Зереф был необычайно жадным до знаний в каждом своём шаге. Это корыстное желание тоже подкупало меня, я не буду с этим спорить.

***

      Мавис с нетерпением ждала следующего дня. Она не могла уснуть, ожидание мучило её, когда Зереф был спокоен. В своей неторопливости он разобрал часть книг, отложив более ненужные, а после по щелчку пальцев растворив их в пространстве. Это была магия, одна из пространственных, конечно же, скорее всего подобно шкафу прячущая в себе ненужные вещи. Однако тёмный маг не всегда имел нужную книгу под рукой, это значило, что у удобного хранилища есть свои пределы, но более Зереф не торопился вернуться на материк, значит, был готов к их следующим шагам. Гениям свойственен хаос, и в моменты своих поисков чернокнижник действительно не задумывался об окружении, но сейчас, взяв небольшую передышку между исследованиями, он позаботился о порядке, усмиряя бешеный ритм вокруг себя. Наверное, неторопливость была показательной чертой его прожитых лет, он мог на несколько десятков минут задуматься с книгой в руках, прежде чем сложит её на новое место. За собственным бездействием Мавис наблюдала за Зерефом, находя в его привычках любопытные детали. Через несколько часов она соскучилась и от этого занятия, вспомнив про Зейру.       Прогулка с подругой тоже быстро наскучила, но найти иное занятие сейчас Мавис не могла. Лишь лицезрение звёзд могло сейчас усыпить её возбуждённый ум.       — Тебя не пугают истории о Богах, Мавис? — Зейра осторожно поинтересовалась, заглядывая в то же бездонное звёздное море. Они сидели на берегу океана, волны медленно набрасывали свои шали пены на вымоченный песок, по пальцам изредка пробегались жучки, а из травы доносилось гудение сверчков. На этом острове всегда было мирно и спокойно, потому что он был вырван из цивилизации людей.       — Они далеко от нас, Зейра, и всегда существовали. Нет смысла пугаться того, что неподвластно нам, — пока что слова Зерефа всё ещё звучали подобно легендам, но не противоречили здравому смыслу мира вокруг. Было чувство, будто страница старой книги едва перевернулась с оглавления, показывая своей читательнице лишь кроху содержания. Возможно, эта книга подарит новые ощущения и знания, а может, лишь разочарование и тяжесть.       Впереди Мавис ждало откровение, которое она давно искала. Магия была всегда в её руках, но в то же время так далеко ускользала вдаль, не позволяя укротить себя. Даже собственная магия не слушалась Мавис, запирала чужие души и отказывалась открывать все свои тайны. Может, её собственная душа не доверяла ей? Ведь магия исходила из души, пронизывая тело невидимыми нитями эфира, подобно кровяной системе. Так говорил Зереф. И чем сильнее маг, тем крепче были корни души, и сложнее было вырвать эту душу из тела. И наоборот, для обычных людей было смертоносно попадать под неконтролируемую волну магии — она могла просто вырвать душу, разорвав её связи с физическим воплощением. Это походило на правду, в настоящем мире подобное явление называли эфирной лихорадкой, когда после воздействия магии без физических ухудшений человек начинал терять свои жизненные силы, а после погибал. Возможно, не потеряй эти знания люди, такого человека можно было бы спасти, укрепить его эфирные связи, вернуть к жизни, но человечеству это было неведано. Зереф тоже знал об этих тайнах, но стоял в стороне от людей, не желая делиться тем, что мир потерял по своей неосторожности. В чём-то он был даже прав.       В этом умиротворении Мавис позволила себе уснуть в библиотеке, как всегда располагаясь недалеко от стола книг. Тёмный маг спал в маленькой комнате наверху, или же предавался дрёме в лесу на мягкой траве. Видимо, он уже не был привязан к маленьким человеческим желаниям.       Утром же Мавис торопилась за завтраком, страх перед делом проигрывал её любопытству. Все сказанные слова Зерефа казались ей безумством, но как минимум одно дело было под силу магу, а значит, и она сможет двигаться по протоптанной дорожке вперёд.       — Вижу, ты полна энтузиазма, — Зереф не сдержался, заметив напряжённую Мавис, севшую по его просьбе за стол. Он остался по другую сторону, вновь принимая роль учителя, к которой на этом острове он привык. Мавис только кивнула, не думая о колких комментариях. А ведь он сам навёл интриги вчера, рассказав о своих планах. Зейра не сильно была заинтересована самой магией, поэтому осталась в стороне, лениво бросая взгляды к столу.       — Как я говорил, с телом я не вижу больших сложностей, но эфирная плоть требует кропотливого труда, если мы, конечно же, хотим получить хороший результат, — он посмотрел на край стола, где по его желанию стопка из пары книг гулко ударилась о стол, — это пара книг, которые описывают основы эфирных взаимодействий, их использовали раньше, для создания управляемых кукол. Но неживая плоть не интересна, поэтому это лишь основы.       —  Можно вопрос? — Мавси аккуратно приподняла кисть, отвлекая. И получив кивок, продолжила: — Я не понимаю до конца, что значит «эфирное тело»? Подобно воссоздаваемым образам? Призываемым существам? Мои иллюзии, которым я даю вес, тоже состоят из магии.       — Главная проблема этих образов — они конечны. Мы можем на длительное время создать неоживлённые предметы, — показательно Зереф изобразил самый простой камень в руках, созданный его магией, — но иссякнет магия, и они обратятся в прах, — камень рассыпался.       — Любая магия конечна, — логично подтвердила Мавис.       — Но вот вопрос тебе, ты же не рассыпаешься? Драконы были существами из порождённой плоти, но она была пропитана магией, и поддерживалась магией. Они должны по этой логике тоже развалиться спустя какое-то время от рождения, но ведь что-то их держит.       — Я восстанавливаю магию, как, наверное, и Драконы восполняли свои запасы, — Мавис не могла упустить такой жирной подсказки, но Зереф всё равно довольно кивнул на догадку своей ученицы.       — В этом и суть, что нужно создать тело, которое сможет восполнять потраченные ресурсы. Конечно, оно будет живым, в каком-то смысле, ведь должно будет поддерживать привычные правила для всех живых организмов — поглощать и отдавать. Незачем придумывать что-то новое, когда можно воспользоваться законами природы.       — Звучит очень сложно, но разве ты создавал тела из эфира?       В этот момент Зереф немного опешил, сощурившись на Мавис. Казалось, она сказала какую-то нелепость, от чего волшебница растерялась, поджав губы. Эта спутанность затянулась на несколько минут, после Зереф подтянул к себе стул, со скрежетом таща его по полу, медленно присаживаясь за стол.       — Прости, а что моё имя значит сейчас в современности? — Зереф сложил руки в замок перед собой, ожидая ответа.       — Ты тёмный маг из легенд, твои заклинания запрещены к использованию, потому что считается, что они несут смерть и проклятье. Ты волшебник, ступивший на тропу тьмы, несший бедствие, создавший неповторимую магию, которая буквально оживает. Вроде, только такие сказания ходят о тебе, но твоим именем пугают даже детей, а называть его вслух страшатся старые волшебники, — неторопливо рассудила Мавис, наблюдая, как на лице Зерефа сквозь пелену спокойствия едва проступает… разочарование?       — Достаточно размытое описание. И его всё равно страшатся люди?       — Учитывая запреты на твою магию — да. На самом деле кажется, люди просто нашли для себя причину их бедствий, и каждую трагедию в прошлом причисляют тебе. Но первый страх сеют нам с детства, — с чего Зереф был так разочарован? Отсутствием конкретики? Это немного пугало Мавис.       — С другой стороны, я не стремлюсь остаться в истории, всё верно, — будто бы успокаивая себя, продолжил маг, — хотя такое размытое описание даже расстраивает меня. Что же, людям полезнее знать меньшее о моих творениях.       Мавис пыталась до этого всё время привязать общий образ страшного былинного мага к Зерефу, но у неё не выходило. Возможно, проблема действительно была в размытом описании. Для современного человека Зереф был просто страшной легендой, общим лицом зла, которое упоминали каждый раз, как худшее наследие. Люди избавились от веры в Богов, заменив на легенды.       — Когда-то мне стало интересно, можно ли породить собственную жизнь. Хотя, нет, не так, — едва сбился Зереф, что редко позволял себе, — я желал создать плоть, достойную жизни на этой земле, которая сможет нести чужую душу. Гоняясь за этим желанием, я смог создать собственное «живое», — он вновь вернулся к своим рассказам, теперь делясь со слушательницей своими грехами. — Я смог создать тела из чистого эфира, которые могут существовать независимо от меня, прописал для них возможность восстанавливать собственные силы. Мне стало любопытно, как Боги использовали человеческие эмоции, подобно топливо, поэтому исследуя свой вопрос, прописал новый подвид магии, питаемый негативными чувствами. По иронии я назвал это волшебство проклятьем, и даровал своим созданным существам. Я исследовал души, но так и не смог создать их, пускай дал своим творениям голоса, способность мыслить, черты характера. К сожалению, они не подвластны изменениям, как люди на протяжении своей жизни. Возможно, найди я больше ответов о душе и теле, я смогу продвинуться в своих исследованиях, но пока что эти творения мне не интересны, я знаю их предел.       Зереф так спокойно рассказывал про нереальные вещи, от чего у Мавис начинали пробегать мурашки по коже.       — Подожди, ты создал живых существ? — уточнила она.       — Это магия, имеющая своё тело, свои техники, свой голос, мысли и характер, но всё ещё не живое существо, — разочарованно ответил Зереф, — я человек, мне не дано создавать жизнь, и за этим я не гонюсь. Я могу спокойно принять подобный исход, но желаю получить ответы, как на самом деле порождается жизнь в этом мире.       — Магия с собственной волей пугает, — теперь понятно, про какие запретные заклинания шла речь. Мавис не могла представить, из чего могло быть соткано живое существо и сколько потребуется времени, чтобы воссоздать подобное творение.       — Думаю, хорошо, что ты не сталкивалась с моими созданиями. Видимо, кто-то провёл хорошую воспитательную беседу, — Мавис нахмурилась, не понимая намёков Зерефа, — однако они всё ещё существуют в этом мире. Для меня они лишь исследования прошлого, а для алчных людей — грозное оружие. Лучше людям не владеть моими эфирными демонами.       — Ты мог бы их уничтожить.       Зереф лукаво улыбнулся.       — Рука не поднимается стереть собственные творения, в них вложено много труда. Для меня они лишь книги на полке собственной истории, пускай более не имеющие продолжения, — его творения могли приносить хаос в мир, но создатель не желал уничтожать их из-за собственной сентиментальности. Зереф был дальше от людей, чем казалось, но это не пугало Мавис.       — Я «написал» многих демонов, и знаю, на что стоит обратить внимание, поэтому могу помочь тебе с этим трудом. Почему я хочу поручить это дело тебе? Я мог бы сам создать тело для Зейры, но я не знаю ничего о её внешности, о её голосе и о её образе. Пожалуй, эта задача больше для тебя, поэтому на этом пути я буду лишь направляющим.       Мавис кивнула. Ей действительно предстоит создать настолько сложную магию?       Зереф на секунду задумался, а после в его руках появилась книга. Совершенно иная. От неё повеяло холодной магией, липкой, тягучей, стекающей с закрытых страниц. Из-за возникшего неприятного чувства Мавис напряглась. Обложка книги была из кожи и металлических заклёпок, пугающей и красивой одновременно.       — К сожалению, взять сейчас по-настоящему сложных демонов я не могу, потому что придётся заключить их в книгу обратно, но сейчас мы справимся и с достаточно простым примером.       Чего? Прямо сейчас в руках Зерефа был демон? Как книга? Мавис пугало и в то же время волновало прикосновение к настоящей тёмной магии, которую страшились в прошлом. Она услышала шуршание у книжных шкафов — Зейра тоже заинтересовалась появившейся диковинке.       — Книга?       — Заключить столь сложную магию заклинанием в одном абзаце точно не выйдет, — лукаво прокомментировал Зереф, а после посмотрел на лицевую сторону книги. Он провёл несколько раз пальцами, очерчивая светлые следы на обложке, а после раздался звон от разбитого стекла. Это была разрушена печать. — Не очень желаю делиться с кем-то своими писаниями, это ведь мой труд.       Забавно, что Зереф беспокоился об авторском праве, когда сотни его заклинаний обрывками гуляли по миру. Но сейчас до Мавис начинала доходить истинна — доступная для людей тёмная магия Зерефа была лишь теми крохами, про которые этот маг позабыл. Его интерес к этим отрывкам был настолько мал, что он не обращал внимание на оброненные строчки слов. В то время за наследием Зерефа гонялись целые культы, видели в них истинное сокровище. А этот маг сейчас делился своими не лучшими работами, которые потрясали, с простой девчонкой, показавшейся ему чуть интересной.       В открытой книге были… строчки мелкого текста. Мавис не могла различить перевёрнутый текст, но уже понимала, что это вновь был потерянный язык, с которым она мучилась раньше. Зерефу не стоило беспокоиться, что строчки его заклинания выкрадут, ведь теперь мало кто мог прочитать подобный текст.       — Это простой демон, «крадущий сны», — Зереф улыбнулся аналогии, которая когда-то появилась среди людей, — у него есть два обличия, и одно из них напоминает человеческого подростка. Как раз нам нужно описание людского тела, поэтому можно опираться на эту книгу.       — А из чего она состоит? — Мавис аккуратно привстала, заглядывая на раскрытые страницы. От них до сих пор доносилась плотная магия, стекающая подобно туману со страниц. Чернокнижник развернул книгу к волшебнице, указывая важные главы по своей памяти.       — К сожалению, для эфирного тела нужно прописать все правила. Можно не волноваться по поводу внутренних органов, заменив их циркулирующим эфиром, как в этом демоне, а сконцентрироваться на внешнем взаимодействии с миром. Есть главы, посвящённые строению и правилам тела, — он пролистал страницы в самое начало, — это самая важная часть, и самая большая. Следующим шагом будет вложение магии, если оно необходимо, но я бы на твоём месте прописал магию для Зейры, ведь узнай кто-нибудь о её происхождении, у неё появятся недоброжелатели. Биение сердца и дыхание можно имитировать для надёжности, но дать ей право накладывать дополнительные печати я бы оставил, — он вновь пролистал с десяток страниц, перескакивая через экватор книги. — Для этого демона я прописывал характер, но эту часть мы оставим напоследок, нам важно сохранить приобретённый характер Зейры. Можешь остановиться на внешности, это точно то, что можешь описать лишь ты. Под конец твоей работы должна остаться одна глава, посвящённая привязке «души» к новому телу.       Зереф оставил книгу раскрытой перед Мавис.       — С первой главой я тоже помогу, чтобы подчеркнуть важные детали. Но в основном тебе потребуется просто на основе существующего примера написать свою книгу с заклинанием.       — А безопасно так обходиться с демоном? — Мавис настороженно прикоснулась к раскрытым страницам. Её пугала исходящая энергия. Скорее всего это была магия, необходимая для «оживления», но здесь Мавис могла тонуть в своих догадках.       — Для «призыва» демона нужно конкретное заклинание, а пока что это просто книга. Это не сильный демон, хотя ты не обладаешь атакующей магией. Но тебе точно нечего страшиться моих творений, пока я на острове.       Слова Зерефа смогли успокоить Мавис. Она хотела начать своё изучение с предложенных основ, с лёгкой опаской прикрыв тёмную книгу. Пока что смелости так легко прикасаться к демонам в ней не было, обычные бумажные книги вызывали большее доверие. После нескольких инструкций Мавис вновь осталась наедине, изучая книги. Зереф обещал не оставаться без дела: в его планах был и второй шаг, где требовалось перебрать множество запечатывающих заклинаний, и на их основе создать собственное. Чтобы Мавис не тратила время в пустую, поиск заклинаний на себя взял Зереф, к тому же он помнил источники для большей их части. Поэтому ему осталась его любимая муторная работа, когда творчество он переложил на юную девушку. А ведь раньше он бы пожадничал отдавать самое интересное другим, но сейчас не ему требовалось писать историю. К тому же самое интересное предстоит совершить в конце их исследования.       Думаю, Зерефу было слегка обидно, что его величие так сильно размазалось по истории людей. Раньше его страшились, как создателя ужасающей магии, а сейчас боялись лишь тени его уникальности. Это значило, что его след стал менее заметный среди людей, а отстранённость давала свои плоды. Но желал ли Зереф оставаться неизвестным странником? С одной стороны, ему было не интересно внимание людей, но с другой — в нём скреблось желание подсказать людям, что мир вокруг куда сложнее, и в людских руках есть силы нарушать божественные правила. Значит, он в итоге желал быть коронованным? Вновь противоречивость играла в его образе. Он всегда противоречил сам себе.

***

      Небо разливалось оранжевыми красками. Будто бы кто-то опрокинул стакан свежего сока. Мавис слышала лишь гулкие шумы воды, скрывшей её уши. Она мало двигалась днём, только делала по утрам зарядку, поэтому к вечеру её тело затекало. А когда закипала голова, она отправлялась купаться на пруд. В эти моменты скрипящие мысли покидали её голову, позволяя на несколько часов вновь почувствовать себя девочкой с беззаботной жизнью на заброшенном острове.       Облака медленно плыли перед глазами.       — Это похоже на ящерицу, — сквозь пелену слышала Мавис. Зейра продолжала сопровождать подругу на купаниях.       — Ага, а то, как шляпа, — волшебница указала пальцем, хотя вряд ли бы Зейра смогла воспользоваться её жестом.       Вода была тёплой. В голове не было волнения. Её просто нужно было отдохнуть от своей жизни.       — Зейра, а какой сейчас день в году? — спустя долгое время Мавис начали догонять мысли, привязанные к рутине.       — Вообще-то, это ты забываешь календарь переворачивать, — буркнула Зейра. — Должна быть середина января.       Такие слова одёрнули Мавис хрупким волнением. От этого тело стало тяжелее, наполнилось суетой, поэтому ноги погрузились в песочное дно, заставляя встать. Вода дотягивалась до ключиц.       — Выходит, празднование нового года прошло?       — Получается, — Зейра лениво дёрнула плечами. Это не она такая растяпа, что забыла про традиционный праздник, хотя на Тенрю было легко потерять ход времени.       — Варод так и не связался с нами, чтобы предупредить о празднике, — и эти слова обернулись обидой. До этого никто из её друзей не связывался с Мавис, не желал узнать, как продвигаются её дела. Даже спонтанное появление в гильдии не напомнило о её существовании.       — Ты тоже не связывалась с ними, — сказала в противовес Зейра, хотя сама она ощутила колючее разочарование.       — Ты знаешь меня, и они знают меня, в этом дело. Выходит, слова о столь важной дружбе всего лишь сказки? Они спокойно отпраздновали этот праздник без меня, даже не думая передать весточку на остров.       Зейра всё ещё права, что Мавис тоже могла сделать первый шаг к общению, но из всех них Мавис была самой младшей и забывчивой. И её обиду она могла понять.       Не хотелось отдавать много времени на детскую обиду, но сейчас она сжимала сердце Вермилион. Она вновь почувствовала себя брошеной. Долго ли она будет горевать с этого? Много лет она жила в отшельничестве, и вряд ли очередное отсутствие людей в жизни остановит её, но всё же хотелось верить в дружбу из сказок, которая так легко рушилась от рутины будней.       Недалеко хрустнула ветка, и Мавис лениво перевела взгляд, но после резко дёрнулась, отвлекаясь от мыслей.       — Прости, не знал, что ты здесь, — быстро оправдался Зереф, до этого не заметивший девушку. Благо, та стояла полностью в воде.       Мавис быстро зыркнула на Зейру, но та лишь лукаво улыбнулась. Эта дурочка увидела Зерефа, раньше но не предупредила! На это Мавис лишь недовольно цокнула.       — А почему ты здесь? — с лёгким недовольством кинула Мавис, машинально прикрывая свою грудь под водой, хотя вряд ли из-за бликов на воде можно было хоть что-то разглядеть.       — Я всегда хожу на этот пруд купаться, — рассудительно отвечал Зереф, хоть намеревался уже уйти. Мавис хотела кинуть какие-то недовольства, но её осенила собственная глупость, поэтому она эмоционально щёлкнула ладонью себя по лбу.       — Ох, прости, это я ошиблась. Я обычно хожу на другой пруд, но сегодня там была слишком холодная вода, я даже и не подумала о таких мелочах. Подожди, и отвернись, я сейчас, — для мага было не так уж принципиально умываться сейчас, и конкретно на этом пруду, и он бы мог спокойно уйти, но зачем-то Мавис решила сама освободить воду. Было слышно, как расплёскивается вода от поспешных шагов против неё и какие-то торопливые комментарии Мавис самой себе.       — Я всё, — Зереф неохотно обернулся. Он всё ещё тратил своё время. Мавис обернулась в полотенце, подбирая свою раскиданную одежду. Волосы пиками спадали со спины, с них без остановки стекала вода. Было интересно, удобно ли жить со столь длинными волосами? Они же были тяжёлыми, а на их расчёсывание тратилось много времени, но Мавис до сих пор не решалась отрезать их.       — Я мог спокойно уйти.       — Нет, нет, что ты, здесь я совершенно не думаю о других. Я-то знаю этот остров, а ты здесь гость, больше не буду занимать этот пруд, — отнекивалась Мавис, торопливо уходя к лесу. — На самом деле здесь есть интересные места. Вот, например, даже горячий источник, рядом с ним растут целебные травы и деревья, поэтому считай, настоящий котёл со снадобьем. Если интересно, я могла бы показать.       — Люблю природу, но здесь, как захочешь ты, — спокойно ответил Зереф, укладывая       принесённые с собой вещи.       — Тогда, когда вернёшься, я отведу тебя на небольшое спа, — бодрее отозвалась Мавис, — а то я такая наглая и не делюсь такими сокровищами.       Ей хотелось сказать что-то ещё, но чувство неловкости не пропало. Поэтому она скомкано пожелала хорошего времени и торопливой походкой отправилась по тропинке к остаткам города.       Зереф оказывал ей безвозмездную услугу, за которую Мавис было неловко. Он привозил книги, особенно много новых книг появлялось после его отсутствия, когда он обновлял библиотеку перед приездом. Он же делился своими угощениями, наверное, больше из вежливости, но Мавис была нескромной девочкой, чтобы отказываться от таких подачек. Сама же волшебница могла предложить лишь собранные побеги, а также пойманную рыбу — их рацион был скуден, но маленькая девочка всегда так жила на этом острове. Казалось, несколько килограмм на этой диете она скинула, когда в Магнолии было множество жирных и вкусных блюд. Она хотела что-то предложить Зерефу, но у неё ничего не было, кроме интересующей его загадки. И если первые месяцы всё было нормально, то сейчас, пройдя почти через полгода совместной работы, она чувствовала себя задолжавшей. По этой причине она цеплялась за любую возможность выразить магу хоть какую-то благодарность.       И пускай чернокнижник сейчас неохотно принял энтузиазм Мавис, которая подбадривала его отвлечься от дел, сходив на источник, волшебница считала своё внимание важным. Хотя бы равноценной одной монетке из горы, которую она не могла вернуть.       — Хоть это горячий источник, вода здесь не обжигает, — Мавис быстро скинула платье, своей резкостью будто бы даже смутила мага, но под платьем было плавательное бельё. Она не дожидалась Зерефа, ступив вперёд по давно изведанным «ступеням» камней, сначала осторожно прикасаясь пальчиком ноги к водной глади, а после, осмелев, шагнув глубже, едва вздрогнув. — Всё ещё не обжигает.       От воды остро веяло травяным запахом. Склонившиеся над гладью деревья роняли капли смолы и листву вниз, и эта смесь трав томилась в горячей воде, буквально завариваясь. Эти травы могли снять раздражение, даже исцелить легкие царапины, хотя находиться в этом источнике долго не стоило. Мавис закинула свои волосы, собранные в косу, на берег источника, уперевшись лопатками в каменные края. Зереф расположился в паре метров от волшебницы, всё ещё не предавший большого внимания островной романтике. Мавис краем глаза из собственного любопытства подметила внешность мага, выглядевшего более уставшим, чем она. У него было юное тело, ещё не окрепшее, чтобы нести груз человеческих грехов. Он напоминал ей своего ровесника, но глаза выдавали пройденные века. О его настоящем возрасте Мавис стеснялась спросить. Кожа была белёсой, будто не тронутой солнцем, но если в своей юности он тоже посвящал столько время магии, то спокойно мог избегать посещения улицы в дневное время. Он всё ещё продолжал напоминать собой мраморную статую без изъянов.       — Согласись же, что здесь хорошо, — Мавис раздражало длительное молчание.       — Есть свой шарм, не буду спорить, — Зереф закинул голову, смотря в пробивающееся сквозь ветви небо. Закат закончил свой парад, уступив место подступающим сумеркам, но вокруг ещё не чувствовалась покрывающая темнота. От размышлений о несокрушимом небе мага отвлёк всплеск воды. Мавис отринулась от края, сев прямо и подтянув к себе ноги.       — Зереф, расскажи про своё проклятье, — серьёзно начала она, уставшая ходить вокруг интересующей её темы. С начала изучения новых заклинаний маг больше не упоминал деталей о себе и своей магии, а внутреннее любопытство продолжало грызть Вермилион изнутри. Она хотела прикоснуться к нетронутым страницам чужой истории, возможно, единственная из ныне живущих людей, удостоенная этого.       — Зачем тебе эта история, — лениво протянул Зереф. Горячие воды хорошо расслабляли затёкшее и ноющее тело, к которому он давно перестал прислушиваться. Ему безразлично, что вынесет на себе бессмертная плоть, ведь она не станет лучше и не станет хуже.       — Я не желаю ей делиться с кем-то другим, но хотела бы стать свидетельницей забытой истории. За меня говорит моя жадность.       Глубокие как омуты глаза из изумруда. Они смотрели на Зерефа без перерыва, постоянно, чтобы он не делал, маг сталкивался с этими жадными глазами, цепляющимися за каждое действие. Первое время он чувствовал себя будто обнажённым от столь пристального внимания девочки, но с течением месяцев привык. В какие-то моменты юную Мавис пугала его магия, но любопытство и — самое главное — жадность перебарывали её. Её голод к познаниям запретного пугал и очаровывал. Может, в ней отражались и его собственные черты? Ведь он с такой же жадностью слушает истории от созданий других взглядов.       — Как уже сказал, я не нарушал мировых Законов, — было невыносимо долго смотреть в глаза Вермилион, поэтому Зереф вернулся к всегда принимающему его небу, — в те времена я обучался в академии. Страхи о будущем двигали людей в порочном направлении. По этой причине группа мудрецов запланировала совершить обряд: они решили извлечь осколок души Бога и поместить его в физическую плоть, тем самым получив контроль над частью божественных сил. Обычно осколки отдавали добровольно, но в те времена Боги уже не могли слышать мольбы людей, или же не хотели.       На несколько минут Зереф замолчал, предаваясь воспоминаниям. А может, он рассуждал, стоит ли делиться деталями из собственного прошлого. Или же он лгал, что тоже не могла отрицать Мавис. Но ей было интересно слушать его историю.       — Мудрецы решили оторвать осколок от души Анкселама — бога смерти, на тот момент он ослаб и потерял своё могущество, но его душа ещё была сильна. Наверное, мудрецы рассчитывали на слабость старого Божества, но их обряд обернулся трагедией.       Мавис от волнения поджала губы, вслушиваясь в каждое слово спокойного мага, рассказывающего пугающие истинны.       — Конечно, Анкселаму не понравилась затея людей, и он направил свой гнев на мудрецов и академию. Его проклятье было страшным, он даровал дыхание смерти, цепляющееся за души людей. Человека, осквернённым этим «благословением», ожидала мучительная смерть, а с тем его душа не освобождалась от земных оков, а попадала в заточение на тысячелетие агонии. Таков был гнев Бога Смерти. Это проклятье подобно чуме, распространяясь от одной души к другой, оно цепляется за новую жертву, лишает физической жизни тело и ближайшие земли: растения погибают, животные падают замертво от дыхания Анкселама, всё, чтобы добраться до нового грешника. Из-за алчности мудрецов погибла вся академия, а близлежащие земли лишились своей жизни.       Зереф замолчал, а Мавис ждала. Эти слова были не концом долгой истории проклятого мага.       — Я не был причастен к заговору, но меня настигла та же участь. Однако ещё одно Божество опустило взор на нашу трагедию. Из сострадания, жалости или просто из забавы, она решила спасти меня от проклятья Анкселама. Но не в силах Бога было развеять гнев другого, по этой причине мне подарили бессмертие плоти, дабы отсрочить приговор агонии. Это позволило мне избежать смерть, но моё тело всё ещё пропитано проклятьем Анкселама, и я могу нести его в этот мир.       Мавис чуть напряглась, поёжившись.       — Ты опасен?       Зереф стал более заинтересованным к разговору, поэтому сел прямее у края, отвлекаясь от неба.       — Это проклятье не так просто, оно цепляется за «ценность» жизни, а эту ценность определяет душа носителя. Чем больше ты ценишь жизнь, тем сильнее будет распространение проклятья. В начале своего пути я отнимал сотни жизней, обрекая их на муки, но я не так глуп, чтобы продолжать свой путь, неся бедствие.       — Как ты справляешься с ним?       — За прошествием стольких лет людская жизнь для меня стала мимолётной, люди рождаются и умирают на моих глазах. Когда долго наблюдаешь за этим циклом, твоё осознание ценности становится меньше. Ну к тому же, — Зереф задумался, чуть вытянув руку перед собой. На его правой руке всегда оставался небольшой старый браслетик из деревянных бусин, а также под слабым блеском луны на коже переливались тонкие нити кольцевого рисунка. — Убийцы Драконов всё ещё ниже Богов, но являются аномалиями этого мира. Сильная печать Убийцы может сдерживать какое-то время проклятье, однако со временем печать проедает сила смерти. Но обновить печать не так уж и сложно, если знать, к кому обращаться.       Из уст Зерефа его «страховка» выглядела не самой надёжной, но Мавис ни разу не слышала про последствия проклятий Богов. Возможно, Зереф действительно смог скрыть симптомы своей трагедии, спасая мир от прикосновения смерти. Но его слова продолжали пугать.       — Хочу теперь задать вопрос тебе, — горячая вода расслабила Зерефа, сняв напряжение, и он позволил себе чуть более затянувшийся разговор. — Считаешь ли ты меня плохим человеком? Я был проклят не за собственные грехи, но искренне признаюсь, что воспользовался предоставленной вечностью в своих корыстных целях. У меня были развязаны руки, я мог вновь прикоснуться к исследованиям, не отвлекаясь на скоротечность времени. Меня более не страшил гнев Богов, я желал привлечь их взгляд, глумясь над их Законами. Я создал существ, которые несут людям бедствия, но не заинтересован спасать их. Я действительно проклятье человечества?       Провокационный вопрос.       — У меня смешанные чувства, — честно призналась Мавис, стараясь выиграть себе несколько минут на рассуждения. Она уже долго идёт так рядом с тёмным магом, и, конечно, она задумывалась, как именно относится к Зерефу и его наследию. Сейчас он многое прояснил. — Возможно, этот мир вздохнул бы с облегчением, прими ты собственную смерть, — слова Мавис вызвали лишь улыбку на лице тёмного мага. Слишком ожидаемый ответ, который разочаровал Зерефа. Он уже смирился с привычным взглядом, желая откинуться назад, чтобы напоследок полюбоваться ночным небом.       — Однако тогда люди найдут для себя новое проклятье, — продолжила Мавис, сбивая настрой мага. И вызывая больший интерес. — Твоя магия пугает, она привносит хаос, но я, как прикоснувшаяся к ней, вижу, какой огромный труд в неё вложен. И сколько фундаментальных вещей несёт в себе. Люди в основном гонятся за собственной выгодой, но возможно кто-то, столкнувшись с твоими заклинаниями, захочет использовать их основы для созидания.       Вновь Мавис одарила кроткая улыбка Зерефа и интерес в глазах.       — В начале своего пути я желал найти себе смерть, потому что осознавал, какую опасность несу этому миру. По этой причине я создавал столь ужасающих и разрушительных монстров. Однако со временем и с собственными провалами я отбросил эту идею. Я отказываюсь принимать свою смерть за чужие грехи. Пускай я проклят, пускай теперь грешен, я не желаю дарить Богам собственное смирение. Возможно, когда-то мне удастся обрушить на Богов свой гнев, как когда-то они сделали это со мной, — он лукаво улыбнулся. И его цель можно было понять. Как минимум, Мавис успокаивало, что злость Зерефа была направлена не в сторону людей. — Хотя, в этом мире уже есть доказательства, что людской гнев страшен, вложи в их руки силы.       Он всё ещё говорил загадками, которые она не понимала, но перед Мавис открылась новая страница древней книги, в которой рассказывалось чуть больше истинны. Боги были безжалостны. Об этом говорили легенды, но прямо напротив неё было доказательство. Боги могли быть милосердны, но их цели оставались неизвестными.       — Скажи, что ты будешь делать, Мавис, прикоснувшись к моим заклинаниям? — Зереф зацепился за оброненную фразу, вновь желая смутить свою слушательницу. Ему нужна была её решимость.       — Я не желаю людям зла, — в своих мыслях Мавис провела рукой у поверхности воды, наблюдая, как потоки ускользали вслед за её пальцами, — может быть, приобретённые знания я смогу направить в созидание.       — Буду лишь рад, что мои тёмные учения смогут обернуться светлой магией, — добрее ответил Зереф, завершая их разговор. Только у Мавис были ещё вопросы, но волшебник вновь отринулся назад, прикрывая глаза.       — Ты постоянно упоминаешь Убийц, но не рассказываешь про них. Я хочу знать.       — У нас ещё много времени для бесед, дорогая Мавис, — сегодня Мавис больше не добьётся слов от Зерефа. Этот вечер закончится в гармоничном молчании.       Боится ли теперь Мавис Зерефа? Нет, он был рядом с ней до этого, и будет дальше, пока не закончится их сотрудничество. От её знаний не изменится будущее. Пугал ли Зереф своими намереньями? В нём было что-то отстранённое и удручающее, но теперь в голове Мавис появилось новое осознание — Зереф был одинок. И таковым он был всегда, с момента проклятия Богами. Он прошёл свой путь в одиночестве, и продолжит его без путников, потому что его дорога исчислялась веками. Но он будет идти дальше, шаг за шагом приближаясь к цели. Двигала ли им месть? У Мавис не сложилось такое впечатление. Будто бы Зереф больше был подвластен собственному любопытству и особой любовью к этому миру, который хотел познать.       Образ страшного и таинственного мага безвозвратно рушился в голове Мавис. Прикоснуться к истории Зерефа было худшим её решением.       Лишь спустя время Нацу подарит Зерефу печать крови, что могла бы противостоять божественным силам. Это был щедрый и ценный подарок, взращенное внимание старого Дракона. Для Зерефа Нацу совершенствовал свои печати, для него искал ответы о прошлом, чтобы провести чуть больше времени за общей беседой. Я слышала много историй от Нацу про его брата, и в них проскальзывало восхищение. Не удивительно, что одно проклятье мира совершенно не страшилось грехов другого. И мой вывод об одиночестве Зерефа был на самом деле ложным, только желал ли сам Зереф быть не отчуждённым? И желал ли принимать рядом с собой огненного Дракона?

***

      Спустя мучительную пару недель, наполненную напряжённой работой, Мавис вырвалась на лёгкий отдых. Зереф намеревался вновь отлучиться, хотя обещал исчезнуть лишь на неделю, поэтому сегодняшний день был отдыхом для него. А с тем, и для Мавис, у которой проснулась лёгкая леность. После обеда тёмный волшебник ушёл в неизвестном направлении, оставив девушек в компании друг друга. Но всё это время в голове Мавис копошились вопросы, она не могла прожить дальше и дня, не получив ответы.       Сейчас она бежала по берегу острова, рассекая мокрый песок, чтобы не упустить свою последнюю возможность, иначе её съест собственное любопытство. Мысленно волшебница приметила любимые места Зерефа, и сегодняшний день был наполнен приятным прохладным бризом, поэтому она в точности верила в собственную интуицию.       — Вот, я нашла, — обрывая своё возмущение на последнем вздохе, Мавис устало упёрлась руками в колени, восстанавливая дыхание. Зереф отвлёкся от своего блокнота, встревоженный чужим присутствием.       — Что-то произошло? — поток магии был в порядке, никакое из его старых заклинаний не могло пробудиться просто так, а Мавис не была глупой, чтобы делать этого намеренно. Но её появление чуть встревожило.       — Конечно, ты бессердечно молчишь уже вторую неделю, заинтриговав меня, — разразилась Мавис. После личного разговора на источники Вермилион стала вести себя естественней и проще, позволяя себе маленькие наглости и гадости. К тому же, столь долгое присутствие на острове давало о себе знать, и она начинала скучать по людскому общению. Теперь одной Зейры ей было недостаточно.       — Но ведь у нас ещё есть время для бесед, — он сразу понял, о чём говорила Мавис, улыбнувшись её активности. До этого во время обеда и ужина он замечал следующий за ним взгляд, но был чрезмерно погружён в работу. Теперь волнение волшебницы стало ясным для Зерефа.       — Сначала ты уедешь, после пока ты вернёшься, слово за словом, и вот уже пройдут месяцы. Я не могу столько ждать, ты не щадишь моё любопытство, — Мавис продолжала бухтеть, присаживаясь напротив Зерефа. Она скрестила ноги, лениво стряхнув засохший песок.       — Хорошо, что тебя конкретно интересует? — Рассказчик отложил свой блокнот в сторону, притягивая ноги ближе к себе. Морской ветер встрёпывал чёрные пряди, периодически скрывая тёмные глаза.       — Убийцы. Ты так часто про них упоминаешь, но так мало поясняешь, я не слышала таких слов. И теперь у тебя нет шансов отказаться от рассказа.       — Есть несколько видом Убийц, но в своей истории я упоминаю именно Убийц Драконов. Что ты знаешь про Драконов?       Мавис задумалась, подложив сложенные в замок руки под подбородок.       — Очень немного, про них опять же остались лишь легенды, больше упоминаний в сказках. А я ведь люблю мифических существ, фей например.       —  Драконы были реальными. А ты веришь в фей?       — Конечно же, в этом мире столько чудес, разве не найдётся места для фей? В детстве мне рассказывали про этих маленьких существ, которые живут в лесах и заботятся о потерявшихся детях. Только они не любят слёзы, поэтому не приходят к детям, плачущим без причины.       — Звучит, как поучительная история, — Мавис только нахмурилась, потому что легенда про фей действительно звучала как сказка на ночь, но сколько бы ей лет не было, она продолжит верить в их существование.       — Есть ещё спригганы — это гадкие феи, которые хотят напакостить. Вот они могут увести заигравшегося ребёнка в лес, — её глаза горели до сих пор детской наивностью, когда она рассказывала эти истории. Возможно, это была последняя крупица, оставшаяся в наследство от её родителей, поэтому Мавис так охраняла свои детские мечты.       — С твоей внешностью ты сама напоминаешь фею, — легко ответил Зереф, разглядывая образ напротив, утопающий в золотых лучах солнца. Этот комплимент оборвал слова Мавис, заставив смутиться и покрыться лёгким румянцем.       — На самом деле многие об этом говорят. Может, по этой причине я не желаю отказываться от платьев, срезать волосы и становиться как все скучные взрослые. Они теряют свою веру в сказку, которая делает нас добрее, я не хочу походить на них.       — Тогда из взрослых я похож на сприггана? Не фея, но всё же гадкий, — усмехнулся Зереф. Он впервые слышал такой фольклор, скорее всего, это была особенность небольшого поселения этого острова, но он обязательно отложит эту историю в свою копилку. Как минимум, в старых легендах было скрыто много правды.       — Для меня не гадкий, — тише прокомментировала Мавис, — хотя если вновь ускользнёшь от темя разговора, я посчитаю тебя гадким.       Она подловила его, и тут Зерефу пришлось сдаться. Не сказать, что он не желал тратить своё время на очередной рассказ, просто боялся занять чужое время. Однако Мавис была этому лишь рада. Она могла просидеть несколько часов, не шелохнувшись, слушая очередное объяснение магии от волшебника. И за такое терпение он должен был её наградить.       — Хорошо, Драконы властвовали над землями после падение Богов. Они выглядели различно, может, тебе попадались старые иллюстрации, но можно представить огромных ящериц с крыльями, — а ведь за такое сравнение, будь оно услышано, в его сторону кинулся бы недовольный взгляд одной персоны, — явление Драконов само по себе спорно. Вряд ли они зародились сами по себе, но точно застали эпоху Богов, даже страшились их. Но в летописях Драконов тоже была потеряна эта история, а они, подобно людям, не обращали на истоки внимание. Думаю, появлению Драконов могли способствовать Боги, но со временем они стали независимыми Высшими существами и приложили руку к падению Богов. Но для нас эта история не так важна, главное, что Драконы — волшебные существа, пропитанные магией, и живущие благодаря магии.       — В людях тоже заключена магия, — дополнила повествование Мавис, ей хотелось больше деталей.       — Для людей магия не является необходимостью, чтобы существовать. Мы дышим, спим, едим, существуем без магии, она лишь часть нас, которой мы можем лишиться.       — То есть магия нужна была Драконам для того же сна?       — Тоже верно, их тела были приспособлены к магии, но в то же время без поддержки волшебства такие огромные туловища не могли существовать. Как минимум, в мире нет ресурса, способного прокормить такие размеры. Эпоху Драконов я застал, как и её падение.       — Я понимаю, что Драконов нет не просто так, — Мавис была переполнена эмоциями, наконец-то получая новую историю, поэтому едва могла усидеть спокойно на месте, когда Зереф вновь был недвижимой статуей.       — В своём конфликте Драконы решили провести эксперимент, конечно же, не над собственной кровью, а над людьми. Часть Драконов презирала людей, считала их ничтожными, часть, по их заверению, считала людей равными себе, но это лишь сладкие речи. В глазах всех Драконов люди были лишь ресурсом, — суровее подчеркнул Зереф. У него был собственный опыт, чтобы судить решения Драконов. — В погоне за силой, Драконы вложили осколки собственных душ в души людей, взяв в основу идею Убийц Богов, но в них заключались разные принципы. Могу ещё отметить, что природа душ Драконов и людей сильно разнится, а жадность заставила Драконов помещать крупные осколки душ в людские сердца. Из-за сырой магии, а также из-за больших осколков, Драконья душа начала пускать корни в человеческой.       — Я впервые слышу упоминание смешивания душ. А так легко оторвать от души осколок? Будто бы это осязаемо, — Мавис машинально приложила руку к груди, ей казалось, что именно рядом с сердцем должна биться и её душа.       — В основе лежит техника Богов, которую люди до сих пор не понимают. По этой причине подобная затея выглядит сомнительно, и я бы на неё не решился, но мне легко судить с высоты своего опыта. В те времена многие пали в отчаянье. Последствия смешивания душ оказались непредсказуемыми: какие-то люди лишались рассудка, умирали в муках, их тела разрывались выливающимся потоком магии. И всё же, одни последствия были самыми ужасающими, — Зереф сделал паузу, ловя внимание Мавис. — Драконья душа могла поглотить человеческую, а с тем людское тело обращалось Драконьим. Только эти создания не несли в себе целостной души, лишь её осколки, поэтому в них не было разума, это были бездушные создания, подчиняющиеся инстинктам. Но с тем смешение с душой человека и техникой Убийц породило новую аномалию, подарив опасное волшебство и вечные тела. Мир заполонили обезумевшие Убийцы, хотя в те времена их называли ещё Драконоборцами. Убийцами их короновали за их проступки.       Мавис едва дышала, боясь спугнуть историю. И в её глазах было непонимание, как этот мир мог нести такие ужасающие бедствия. Все слова сейчас для неё оборачивались только историей, она не могла представить бурю, настигшую мир, и всё же легенды гласили о разрушительной силе Драконов.       — И эти Убийцы уничтожили Драконов?       — Это был бы один из логичных сценариев, но конец эпохи Драконов отложился. Единицы среди этих Убийц смогли сохранить свой рассудок, подчинив инстинкты. Сохранивших разум назвали Проклятыми, однако они достаточно благородно приняли удар на себя, истребив обезумевших Убийц. И в тот момент в мире существовали Драконы, всё ещё презирающие людей, Проклятые, остающиеся в меньшинстве, но имеющие огромную силу в своих руках, и люди, являющиеся самым слабым звеном. Буду честным, интриги и конфликты меня не интересовали: Драконы спорили между Драконов, Убийцы конфликтовали с Убийцами, Убийцы стояли против Драконов, их попытки сохранить хрупкий мир, построить новые союзы продолжались долго, почти век.       — Подожди, ты был свидетелем этого?       — Это событие было не так уж давно, лишь три века назад появились Проклятые, — довольно подтвердил Зереф, получая удовольствие от удивления Мавис.       — Так мало, а кажется, что прошла вечность. Почему не сохранилось историй, лишь крупицы от целого народа.       Зереф замолчал. К сожалению, он знал причину лично.       — Знаешь, мне интересны Убийцы как феномен, который проскользнул мимо предостережения Богов, нарушив общие правила мира. Никто не знает, кто проклял Убийц, или же они сами прокляли себя, но их появление доказывает, что не только душа несёт в себе волшебство, но и само тело способно подстраиваться под изменения души. Ведь людская плоть стала драконьей, как слышал, это было подобно предсмертной агонии.       — Ты не ответил.       — Терпения, Мавис, — мягко улыбнулся Зереф, продолжая свои размышления, — Убийцы стали проклятьем этого мира, но огромной подсказкой. Я рад, что застал этот момент лично, хотя какая-то часть меня ненавидит падение Драконов, ведь это время приносило лишь потери. Но всё же рад, — сейчас Зереф действительно был гадким, но его исследовательское любопытство можно было осознать. Однако, не принять. — Я думал, тебя заинтересует такой удивительный фактор мира.       — Я хочу услышать историю до конца.       Все хотели знать конец этой истории.       — Концовка слишком банальна. Отношения между Драконами и Убийцами накалились до предела, они столкнулись в очередных разрушительных сражениях. В итоге, — Зереф едва остановился в своём рассказе, задумавшись над коротким ответом, — человеческий гнев сокрушил Драконов.       — И их историю?       — История стёрта по нескольким причинам, одна из которых — нежелание людей сохранять свой страх. Когда-то Драконы были угрозой для людей, конечно, они пожелают забыть свои кошмары.       — А другие?       — Их много, хотя кто-то намеренно стирал следы пребывания Драконов, из собственной злости или же из собственного желания вырвать из людских сердец страх.       Голос Зерефа казался надменным, но он был свидетелем тех времён. И не Мавис судить об его словах, уж тем более мага, так отстранённого от ценности жизни.       — То есть Драконы и Убийцы уничтожили друг друга? И никого не осталось?       — Несколько Убийц дожили до сегодняшнего дня. Не так давно ко мне приходил Акнология, один из сильнейших своей эпохи, хотя встречи с ним я желал бы избежать. Мне не одолеть его, а характер у него достаточно скверный, — больше возмущался Зереф.       — Зачем он приходил к тебе? — с каждый ответом Зереф сеял больше вопросов. Мавис казалось, их разговор будет бесконечным, потому что эпоха прошлого покрыта пеленой тайн.       — Спрашивал, не летает ли Демон над землями Ишгара.       — Демон? — очередное имя, которое не давало ответов Мавис.       — По легенде, в начале эпохи существовал безжалостный Убийца-одиночка, который уничтожал целые города Драконов без какой-либо цели. Драконы страшились этого Проклятого, потому что даже Убийцы не могли ничего противопоставить ему. Они оставались в ужасе и неведении.       — Ужасно, и такой Убийца до сих пор жив? — эпоха конца Драконов была пропитана кровью. Это чувствовала Мавис, и не жаждала погружаться в эти детали.       — На самом деле нет, Демон — лишь выдуманная легенда. Убийцы пытались вырвать себе право на существование, поэтому в самом начале группа Убийц сговорилась действовать совместно, и они же поддерживали образ ужасающего Проклятья, которое было неподвластно никому. Легенда работала, вбивая страх в Драконов, жестоко напоминая о новых правилах мира. Хотя на самом деле за всеми грехами Демона стояли десятки Убийц.       — И всё же они решились на такое.       — Были отчаянные времена, не нам с тобой их судить. И всё же, — Зереф вновь задумался, подступая к нелюбимым темам своей истории, — один из последователей легенды к концу эпохи стал её олицетворением. Драконы получили своё настоящее Проклятье, обрушенное на них отчаянными людьми. Человеческая ненависть, обёрнутая в силу, страшна, и способна выжигать материки.       Мавис пугало наличие перечисленных легенд в мире. Ей не становилось спокойнее от этой истории.       — Летает ли Демон над Ишгаром? Это невозможно. Однако взгляд одного Проклятья всё ещё направлен на материк, но будь спокойна, он давно не заинтересован в людской эпохе.       — Ты так уверенно говоришь…       — С этим Проклятым можно вести переговоры, в отличие от Акнологии. Если бы такие существа желали уничтожить этот мир, то давно бы совершили очередной грех. Однако человечество идёт вперёд, а Убийцы остаются в прошлом как горькое напоминание о низвергнутых «богах».       Мавис не хотелось больше ничего спрашивать. Этот мир был так хрупок, что буквально несколько веков назад он разрывался на части из-за ошибки Драконов и людей. Сколько ещё бедствий застал Зереф, раз он так спокойно говорил о трагедии прошлого. Волшебница не хотела уточнять, сколько жизней было загублено в войне Драконов. Может, масштабы были не столь ужасающие? Однако по речам тёмного мага было ясно, что вряд ли это был столь лёгкий сценарий.       Историй на сегодня было достаточно. Мавис встала, поблагодарив за потраченное время, а после ушла, отдавая свои пряди порывам ненастного ветра. Ей нужно было время, чтобы подумать. Однако в голове копошились и другие мысли. За всей этой трагичной историей она не отводила глаз от Зерефа, смотря за его жестами, его устами, глазами глубокого цвета. К разочарованию Мавис, ей была интересна не история, не уникальный феномен этого мира, который увлёк чернокнижника, а сам Зереф напротив. То, как он говорит, какие слова подбирает, как редко улыбается, почти незаметно.       В погоне за истинной на самом деле Мавис гналась за спригганом, и лишь сейчас, ощутив безразличие к тяжёлой истории, она почувствовала это. Всё это время Мавис не искала ответа на собственное проклятье, а жаждала внимания. И на этом пути за ней наблюдали чёрные глубокие глаза, которые теперь она не могла выкинуть из головы.       Мне не дано знать, какие чувства ко мне испытывал Зереф. И не могу сказать, что моя лёгкая искра влюблённости была искренним чувством. Я действительно гналась лишь за вниманием, не так важно было, кто протягивал мне руки. Возможно, Зерефу не повезло оказаться в этот момент так близко ко мне. Да, считаю, что ему вновь не повезло, благословлённому Удачей.