Цветущие сады во мраке

«There's only 24 hours in a day,

And half of those you lay awake

With thoughts of murder and carnage.»

***

— Эиджи, у твоей сестрёнки такая манера общения, или ты где-то крупно перед ней объебался? — лениво ухмыльнувшись, спросил Ран. — Ещё пару лет назад. Поэтому подобное отношение ко мне заслуженно. — Ты самый отстойный родственник, в курсе? Бросить такую малышку одну в этом жестоком мире? Да, ты определённо тот ещё мудачье и «братец года». — удивительная способность Рана – это понимание каких-либо вещей по первым ключевым словам. Такое умение обусловливало и тем, что можно было не вдаваться в длинные подробности. — Блять, как будто ты не помнишь, как мы начинали после колонии. В те времена я бы сам втянул её в наш «жёсткий мир». Да и они с матерью хотели, чтоб я завязал с этим дерьмом, а мне тогда это было ничуть не на руку… — А сейчас думаешь, она примет подобное? В нынешние дни, обстановка стала намного жестче, чем в те времена. Ты и сейчас с легкостью можешь обрести для нее беды. — Знаю, но в отличие от того пятнадцатилетнего ничтожного еблана, сегодня я смогу как-то обеспечить ей безопасность. — Ну смотри… обидно будет, если такую принцесску загубят по твоей вине… Да, Риндо? Как тебе малышка Чиэ? Смотря на твой убийственный взгляд, ты все-таки не оценил её сарказма, да?… — хитро посмеивался Ран, подталкивая в плечо младшего. — Да наплевать вообще. Но могу точно сказать, если она и дальше будет так прямолинейна и не научиться хоть немного фильтровать свой базар, то от других упырей не хуево так-то получит в свой адрес… — грубовато отрезал Риндо, поправляя очки на переносице. — Ну тоже верно… поэтому отвечать тебе не только за безопасность, но и за её острый язычок. — в широкой улыбке расплылся Ран, параллельно открывая телефон из-за звука прибывшего сообщения. — Блядский сбор… А так хотели сегодня выдохнуть наконец от этих потасовок. Закрыв «раскладушку», парни сменили курс в сторону тёмного переулка…

***

С той встречи на одной из улиц Роппонги прошло уже около двух недель. За все это время так и не наблюдалось никаких проявлений от Эиджи в сторону Чиэ . Не то чтобы девушка ожидала каких-то действий или реакции, но непонятные, противоречивые мысли все же лезли в ее голову. Невольно, в сознании всплывали слова из недавней встречи с Сакурой – её «одноразовой подруги» еще со школьной парты, заставившей брюнетку по другому посмотреть на появление в ее жизни Эиджи: _Отрывки_ — Эээй, Чиэ. Когда мы раз в месяц встречаемся, можешь, пожалуйста, делать не только видимость присутствия, но и немного включаться в диалог… Что случилось? Ты ещё более мрачная и закрытая, чем обычно… — Да так… всего лишь братец соизволил вернуться, спустя столько то лет… — Да ладно, не шутишь? Эиджи-сан вернулся…– томно вздохнув, улыбнулась блондинка. «Сакуру всегда было легко читать: обычна и проста в своих мыслях и намерениях, порой даже слишком наивна. Полный антипод строгой и хладнокровной Чиэ. И как же такие противоположности смогли «завести дружбу», сумев даже пронести ее через прожитые школьные годы дальше? Взаимоотношение Чиэ и Сакуры всегда были выстроены на взаимовыгоде. «Милашка Сакура», как и многие другие девчонки, прознав, что тот самый «дерзкий и несдерживаемый Эиджи из старших классов» является кровным родственником «тихушницы и мрачной девчонки Чиэ из параллели» , задалась целью: напроситься к девушке «в близкие подруги», тем самым хоть чуточку став ближе к объекту своей крепкой влюбленности. Еще на школьной скамье, Эиджи Хагивара был не только одним из жестоких хулиганов и дебоширов, но и как покоритель сердец слабого пола. Дерзкий бунтарь, со смазливым личиком — был распространенным типажом среди девчонок во все времена. И не одна Сакура прознала о родственном круге своего фаворита. За всю свою школьную жизнь, Чиэ довелось столкнуться с уймой фальшивых «подружек», готовых стать чуть ли не кровной сестрой или прислугой, лишь бы находиться в зоне досягаемости Эиджи. Но почему же Чиэ именно Сакуру к себе подпустила? Беловолосая, буквально, сумела «купить» внимание брюнетки, прося всего лишь взамен – частое пребывание в доме семейства Хагивары и ее присутствие на различных посиделках Чиэ с братом. Если в младших классах больший спрос был на детские вещички: различные бантики, эксклюзивные куколки и другие девчачьи прелести, которых у Чиэ прежде никогда не водилось в доме. То перейдя уже в старшие классы характер запросов изменился на более взрослые потребности. Так как, в те времена девушка уже пристрастилась к сигаретам, то и подачки были соответствующими. И в то же время, Сакура окончательно закрепила за собой нерушимый пост «закадычных подруг» с Чиэ, то и посчитала должным посвящать брюнетку в рамки своих каждодневных проблем и личной жизни. И, как выяснилось, её кругозор не сужался только вокруг брата Чиэ. Эиджи общался с девушками по своему усмотрению и распологающему настроению. В одно время, он не мог пропустить ни одной промелькавшей рядом клетчатой юбки, щедро одаривая вниманием каждую, умиляющуюся ему в след, девушку. В том числе и Сакуру. Но бывали и дни, когда он с каменным лицом смотрел в никуда, если ему щебетали на ухо очередное признание в любви. В такие-то моменты Сакура и находила утешение в окружавших ее парнях, надеясь заглушить боль от невзаимного признания. После исчезновения Эиджи Чиэ питала надежды, что ее «щедрая подружка» раствориться из ее жизни, как только поймет, что иметь дела с младшей сестрой объекта воздыхания уже не имеет смысла. Но, может, это ещё не умершая последняя надежда засела в трепещущем сердце Сакуры, или что-то на уровне «собачьей привязанности» к своей единственной подруге, но даже после выпуска из школы они продолжали встречаться стабильно раз в месяц, перекидываясь парой тройкой сухих фраз.» — Я понимаю. Злиться на него нормально. Кто бы не злился на единственного родного человека, который буквально бросил на произвол судьбы и оставил в одиночестве. Но если самой встать на место Эиджи? Ему какого было? А что у него сейчас на душе? Может, за всеми его противоречивыми поступками стоит какой-то скрытый смысл. — Ты меня вообще слушала?! Какой еще скрытый смысл?! Он напрямую заявил, что ушёл лишь для того, чтобы мы с матерью не мешали ему окунаться с головой во все это дерьмо. Нет тут никакого скрытого подтекста. — Да, знаю. Но какой подросток будет задумываться о нравственности? Тем более, пацан-хулиган, который пытается заявить о себе и найти свое место в обществе, готовый отказаться от много, даже от самого ценного, что только имел в своей жизни, во имя построения репутации. — рассуждала блондинка. —Сейчас же, спустя столько лет, Эиджи изменился. Теперь, думаю, он трезво оценил все те мнения и мысли в своей голове, возникавшие в тот период. Я веду к тому, что тебе стоит дать ему шанс на прощение и постараться принять его. — заговорческим тоном начала Сакура. — Может быть, он, хорошо зная холодный и непоколебимый характер своей сестры, не решался за все, то время прошедших лет подойти к тебе, ведь была вероятность, что ты никогда не простишь его и вовсе не захочешь слушать, поэтому и оттягивал до последнего… Не часто от Сакуры можно было услышать что-то сверх мудрое и рассудительное, но подобные слова все же засели в голове девушки… Возвращаясь домой после «терапии на набережной», где и состоялась встреча с Сакурой, Чиэ совсем не заметила стоящий близ дома байк и человека около него…

***

Лучи уходящего солнца просачивались между высотками каменных джунглей. Окна многоэтажек, отражая все оттенки заката, создавали ощущение протянувшейся красно-оранжевой реки над Токио, уходящей в след за солнцем. Подобный пейзаж можно было хорошо увидеть именно с самых верхушек зданий. «Сейчас бы пустить одну затяжку...» — первая мысль пришла в голову Чиэ. Ведь подобная картина не шла ни в одно сравнение с тем, что она видела по вечерам из своего окна. Увидев задумчивый, направленный в никуда взгляд и проявившееся впервые за столь долгое время умиротворенное выражение лица сестры, Эиджи стоял подле нее, откладывая у себя в памяти подобный образ Чиэ. Часом раннее. — Чиэ, прокатимся в одно место? — все так же опираясь на байк, спросил Эиджи. — У меня слишком много незавершенных дел, мне некогда проветриваться с тобой. — Это не займет много времени, если тебе что-то не понравится, я сразу отвезу домой… «тебе стоит дать ему шанс…» «не решался за прошлые годы…» «боялся, что не простишь…» Слова Сакуры били набатом в голове. Она так старалась не зацикливаться и в данный момент не вспоминать их. Но обрывки минувшего диалога, так и лезли без спросу. — Эиджи Хагивара, если из-за тебя меня исключат из колледжа, ты мне ответишь сполна за все! — Ставлю свою голову. Не успеешь моргнуть, как окажешься вновь за своими почеркушками. — ухмыльнулся брюнет, протягивая Чиэ шлем. … И сейчас, стоя на крыше двадцать пятого этажа, устремив взгляд в самую глубь Токио, никто не решался нарушить тишину. В голове у каждого роилась куча противоречивых мыслей и ранее невысказанных слов. Оба старались подобрать нужные слова, чтобы либо правильно рассказать, либо правильно отреагировать, либо, если нужно, невозмутимо возразить. Брат и сестра хотели добиться спокойного, уравновешенного диалога. — Ты всегда любила это место. Честно сказать, в первый раз, когда я тебя привел сюда, я не надеялся, что тебе здесь понравится. Не было каких-то особых мыслей и причин. Просто подумал, почему бы и нет. И каждый раз, когда мы здесь бывали, в твоих стеклянных глазах появлялись те, забытые ранее, эмоции из нашего общего детства. — задумчиво начал Эиджи, предаваясь воспоминаниям минувших времен. — Впервые, я снова увидел в них тот детский восторг и, возможно, даже счастье. Казалось бы, для меня — совсем обычное место, а для тебя это оказалось буквально раем среди земли. Поэтому мы и зависали тут часто, лишь потому что я хотел больше видеть счастливую малышку Чиэ, наблюдать за ее настоящими эмоциями и был очень горд тем, что смог отыскать это потрясающее место. — лучезарно улыбался парень, осматривая мрачнеющую рядом сестру. — Даже сейчас, в твоих туманно холодных глазах, едва, но все же плещутся те самые эмоции, как и в первый наш визит. Но, не смотря на это, уже тяжело как-то пробраться сквозь твои оковы отстраненности и апатии. И я понимаю, что подобное запустилось по моей вине. С самого детства я обещал себе, что не дам сестре уйти в себя и стать такой же холодной и резкой, как и наша мать. А в итоге, бросив, при этом подорвав все доверие, стал для тебя на уровне прохожего. — с опечаленым видом, проговаривал Эиджи, всматриваясь на последние лучи уходящего солнца. — Не описать того, насколько ужасно я поступил. Тебя не заслуживает весь это уебищный мир и твой идиот брат в том числе. И вся твоя закрытость – это лишь оболочка, чтобы отгородиться от всего вокруг. Но я то знаю, что скрывается за этой оградой. — украдкой тыкнув пальцем в плечо Чиэ, улыбнулся парень. — А за ней есть такие прекрасные и чистые чувства. Поэтому я приложу все усилия, даже если уже поздно, чтобы моя сестра не знала той грусти и одиночества, что я вселил в нее за годы разлуки. И вновь высвободить наружу яркие эмоции… Чиэ не торопилась отвечать. Без сомнений, подобные слова брата удивили и сильно тронули ее остекленелую душу. За столько лет, она впервые услышала от него такие откровенные речи. Но вот что в таких случаях следует отвечать? Впервые за их непродолжительные встречи, ей не хотелось съязвить или как-то грубо задеть его. Но подаваться каким-то эмоциям и жалостям она тоже не собиралась. — … ты бы ничего не смог сделать. Даже если бы ты и был в моей жизни, я в любом случае стала такой. Как ты сказал: «холодной и отстраненной». Правда, мыслишь, как ребёнок. — резко и строго заговорила Чиэ. — Не всем людям быть такими, как ты: открытыми и свободномыслящими. И мой характер такой, какой был дан мне при рождении. Тебе уже никак не перестроить. Но если бы ты присутствовал в моем тяжелом, переходном возрасте, возможно, я бы стала более менее открытой в своих действиях и мыслях. — усмехнулась девушка. — Ну а сейчас уже ничего не попишешь и не изменишь. Не думаю, что наше общение станет таким же, как и было до того инцидента. Пропасть между нами будет значительно ощущаться, и тайны, и недосказанности тоже будут всплывать на этой почве. Мы просто замучаем так друг друга, и в итоге ты снова уйдёшь по-английски… — Да, знаю, будет сложно первое время, но чтобы не случилось, я уже никогда не брошу. Ты все, что у меня было и есть сейчас. Раньше этого не ценил и не понимал, но с годами все переменилось. И ты совсем не права насчет того, что я мыслю как ребенок. Узнав меня сегодняшнего, ты бы поменяла свое мнение…— гордо задрав голову, заявлял парень, вызывая от подобного тона улыбку на лице Чиэ. —Если ты примешь меня, я буду стараться, даже сквозь трудности, стать для тебя тем старшим братом, в котором ты так нуждалась… —…даже будешь посвящать меня в твою уже нынешнюю жизнь и не хранить тайны от меня? — с некой надеждой во взгляде, посмотрела брюнетка на брата. — Если будет нужным, буду рассказывать. Но не все и не в ярких красках…—неуверенно ответил Эиджи. — Ты по-прежнему варишься в этом «бандитском мире»? — резкий вопрос породил за собой долгое молчание, стирая из памяти длинные речи каждого, произнесенные несколькими секундами ранее. — Черт… — Чиэ устало потерла лоб. Все пазлы сложились. Уже после той встречи в Роппонги с теми двумя братьями, которые развязно взаимодействовали с ее братом, уже тогда она догадывалась, что Эиджи продолжает заниматься тем, что однажды, в конце концов, его и погубит. Но в тот раз, она старалась блокировать подобную мысль, понадеялась, что, возможно, он встал на более «человечную дорогу» и это всего лишь ее глупые предрассудки. И сейчас, Чиэ буквально разрывало от того, что его приступная жизнь в любой момент может снова поставить между ними точку. — Я знаю, о чем ты думаешь. Считаешь, что однажды я снова проебусь, и случится триггер пятилетней давности. Или в худшем случае произойдёт что-то ужасное с тобой, из-за моей неосторожности. Согласен, охренительная вероятность, что все это сбудется. Но я не хочу поступать, как мой отец: ради какой-то там безопасности бросать в одиночестве родного человека в этом жестоком мире. Знаешь, я понял одну важную вещь. Как бы опасно и тяжело не было, когда ты переживаешь это с родным человеком, все становится более подъемным и не таким непостижимым. — сделав небольшую паузу, парень продолжил. —Понял это, исходя из наших детских случаев и ситуаций. Тогда мы всегда были вместе, весь пиздец переживали один на двоих. Но переходный период заставил идти нас порознь. И все же. Если ты примешь меня таким, какой я есть, примешь мои ошибки прошлого, то я могу обещать, что подобное не свершится более. Буду стараться возобновлять те наши доверительные отношения, которые были построены еще в далеком детстве. Но только если ты пойдешь мне на встречу… — с отчаянием, Эиджи взглянул на Чиэ. —А если ты по-прежнему не желаешь меня видеть и никак не можешь отпустить обиду, я пойму и приму это, и тогда исчезну из твоей жизни, как будто этого всего и не было. Я не хочу насильно что-то навязывать тебе и пытаться вернуть без твоего желания… Вот и пришло время того самого важного решения, к которому изначально все подводилось. Взгляд парня полностью сосредоточился на смятенном лице Чиэ. В темных глазах цвета хвои плескалось волнение и ожидание приговора. «Ну как такой человек, всегда наивный, до жути искренний и мягкий, как медведь из детского автомата, может быть хулиганом, а вскоре, возможно, и будущим убийцей?» – размышляла девушка. Может, Чиэ всегда знала настоящего Эиджи не так хорошо. И подобная наивность и доброта с его стороны всегда была адресована только ей. Но хочет ли она сейчас капнуть в глубокий, темный, настоящий мир брата, в тот, каким он его видит? Прошло приличное количество времени, когда Чиэ смогла дать свой окончательный ответ…. — Обещай, что мать тоже получит подобные слова извинения. Да, знаю, пусть она и была самой отстойной «матерью всех времен», и то, как вы на последних встречах натянуто и напряжено вели общение. Но она тоже заслуживает… тоже заслуживает прощения. Хоть этого ты от нее никогда не услышишь, но ей также тяжело дался твой уход. Легкая улыбка появилась на лице Эиджи. Океан напряжения, ранее плещущийся в его глазах, постепенно растворялся, наполняя взгляд спокойствием и умиротворением.

***

Чиэ и Эиджи шли по полупустой автостоянке, направляясь к байку. Все так, как будто ничего не изменилось, и ощущается в точности как раньше, в далеком детстве. Брат и сестра идут подле друг друга, превозмогая трудности, с уверенно поднятой головой. Его резвый, решительный взгляд и ледяной океан ее глаз. Жара и холод. Была бы Чиэ центральной фигурой в преступном мире, вместе с братом они бы составили самый мощный и запоминающийся дуэт, не хуже самих Хайтани. Но в реале же тяжесть жестокой насильственной жизни и вместе с тем груз защиты сестры легли только на плечи Эиджи. А вот в обязанности Чиэ входило не дать брату потерять себя в круговороте того преступного хаоса, куда он так давно заплыл. Теперь таковы роли детей, которые слишком быстро выросли. — Эй, ледышка, не хочешь зависнуть сегодня у меня? Отметим воссоединение родственников, так сказать — расплывшись в широкой улыбке, предложил Эиджи. — Я «безумно счастлива» этому нашему возобновившемуся союзу, но мои долги по учебе не разделяют подобных радостей жизни. — Да ладно тебе, сеструнь. Едва мы сошлись, как ты сразу же сбегаешь. Так дела не делаются… — Готова поспорить на все свои оставшиеся бабки, что пока я ежедневно буду находится в Роппонги, ты постоянно будешь меня где-то выцеплять. Так что, к сожалению, мне не удастся затеряться в Токио от тебя, а значит, встречи будут неоднократными. — ехидно подметила Чиэ. — Да-да, молодец, как всегда, безупречно разложила все по фактам. Но сегодня, в отличие от наших недавних встреч, я не намерен просто так тебя отпустить. Пока не перетрем все наши самые охеренные моменты минувших лет, домой не вернешься. И твои препирания не будут для меня ничего значит. Так что, малышка, у тебя нет выхода, или иначе насильно поедешь в мою берлогу. — Меня так всегда раздражала эта твоя назойливость и напористость… — А меня твоя нудность и суровость, ну ничего же, терпел и буду терпеть… Чиэ, на подобный ответ, резко пихнула брата в плечо, одарив своим самым испепеляющим взгляд в его сторону. Брюнет же в ответ на ее раздраженность мягко усмехнулся.

***

Байк остановился около очередного небоскреба, расположенного все в том же Роппонги. Чиэ не была как-то удивлена этому положению, потому что часто замечала и даже видела, в какой роскоши живут мафиози и их охвостье. А зная Эиджи и его целеустремленный характер, подобные привилегии были лишь вопросом времени. Огромная четырехкомнатная квартира встретила двух молодых людей своей гробовой тишиной. Сама обстановка в жилище была выполнена в стиле Минимализма, с самыми новомодными убранствами, олицетворяющими модную тенденцию домашних интерьеров первых годов двадцать первого столетия. Здесь не было той самой вычурно-кричащей роскоши, присущей типичным богачам. Самая обыденная квартира новопостроенного небоскреба. — Ты здесь один живешь? — Не, с Хайтани – те двое, с которыми мы столкнулись во время нашей крайней встречи. Но они так же, как и я, непостоянные посетители этого дома. Дела группировки отнимают большую часть времени, а если и перепадает какой-то промежуточный отдых, мы проводим его, зависая в каких-нибудь барах или клубах, и так до тех пор, пока снова не соберут на новое задание. Так что в основном квартира пустует. Едва Эиджи только упомянул фамилию тех братьев, как на Чиэ резко нахлынули воспоминания недавних событий. Насмешливый прищур, вечная ухмылка старшего и его полная противоположность. Риндо. От его едкого и пронизывающего взгляда, или при одном только воспоминании о нахмуренных бровях беловолосого парня, по коже начинали пробегать неприятные мурашки, на почве которых и возникала необоснованная тревожность. «А что, если они в любой момент тоже сюда заявятся, как по какому-то повелению судьбы?» — занервничала Чиэ. Заметив рассеянный и стеклянный взгляд сестры, Эиджи заверил: — Расслабься, эти ублюдки сегодня явно здесь не будут обитать. Они вернуться сюда только в том случае, если во всем Роппонги, да и в Токио в целом не останется ничего, что могло бы их хоть как-то развлечь. Ну или Ран захочет на побоковую… Ты побаиваешься их? — Не боюсь, но намеренно остерегаюсь. У них очень жуткая аура… — Они еще те мерзкие типы. Держат Роппонги еще с тринадцати лет и несколько раз пребывали в колонии, одной из причин которой было избиение до полусмерти. Ну, в итоге тот парень все равно скончался в больничке, но не суть… Поэтому, как ты сказала, после всего этого дерьма у них и аура должна быть соответственной. Чиэ задумчиво кивнула на ответ брата. Как бы это странно не звучало, но рассказ об убийстве ее никак не смутил. В мире банд и группировок подобные летальные исходы — уже дело случая. Но в тринадцать, мать его, лет! Не каждый член якудзе смог бы подобным похвастаться, а тут какие-то соплята целый район под себя подмяли. И существуют же подобные гибриды в виде этих двоих… — Ладно, к черту их. Любишь пиво? Если нет, то от того, которое я тебе сейчас принесу, ты не сможешь устоять…— гордо задрав голову, парень направился в сторону кухни. Остаток вечера Чиэ и Эиджи провели за разговорами о наболевшем, говорили на тяжелые друг для друга темы и вспоминали старые времена, также параллельно рассказывая о интересных моментах, случавшихся с каждым из нас по-отдельности. Но чаще, конечно, в свои хулиганские дела и происшествия посвящал Эиджи. И в его речи часто фигурировали имя двух знакомых братьев. Как оказалось, совместный путь Эиджи с «королями Роппонги» начался еще с пятнадцати лет, во время его первого заключения. После выпуска из колонии, они втроем продолжали обосновываться и диктовать свои правила в преступном мире. Он рассказывал о постоянных кочеваниях из группировки в группировку. И с каждым таким рассказом, начинало постепенно закрепляться устойчивое мнение о братьях в голове Чиэ. Они не лучшее ей окружение. Но столь длительно протекавший диалог был прерван звонком, исходившим из телефона Эиджи.

***

— Как чертово совпадение… Хайтани скоро прибудут сюда.— выходя с балкона, раздраженно бросил брюнет, швырнув телефон на кофейный столик. И, как не странно, реакция Чиэ была незамедлительна. Она резко поднялась с дивана и направилась в сторону коридора. От подобной новости, до этого пьяный разум резко вернулся к состоянию трезвой рассудительности. — Эй, сеструнь, куда ты так резко втопила? — Уже поздно, отвези домой. Я и так на тебя слишком много времени потратила, а знаешь ли, работа сама себя не сделает… — Ты что из-за них? При мне они тебя и пальцем не посмеют тронуть. Не уходи, побудь еще немного. — взмолил Эиджи, наблюдая в прихожей за поспешными сборами сестры. — Эиджи, я хочу домой. Знаю, что они не тронут, но на сегодня с меня хватит. И я не желаю присутствовать в компании трех парней. Поэтому будь, пожалуйста, добр, подкинь до дома, или мне придется самой добираться. — Ладно… — подхватив ключи от байка, парень направился в след за сестрой. Открыв входную дверь и собираясь сделать первый шаг наружу, Чиэ резко врезалась лбом в чье-то мускулистое тело. Потерев лоб и подняв глаза на «возникшую преграду», впала в резкое оцепенение. Снова этот раздраженный и едкий взгляд, прикованный на ней. При столкновении с девушкой Риндо даже не сдвинулся, лишь замер, как и она, вознаграждая одним из своих презрительных взоров. — Приветики, малышка Чиэ! Как поживаешь? Я уже подумал, что мы никогда больше не встретимся. В гости к братику зашла? —как змей искуситель, из-за спины младшего, со своей фирменно-приторной, улыбкой выполз Ран. — Она уже домой собиралась. — раздался голос Эиджи из коридора. — Как домой? В такое-то детское время? Оставайся. Я уверен, с нами тебе не будет так кисло и уныло, как с твоим братцем. — ухмыльнулся Ран в сторону Эиджи, вкушая спровоцированное недовольство первого. — Вообще-то мне и вправду уже пора…— стараясь придать голосу более холодный и отстраненный тон, старалась возразить Чиэ. — Ну не нуди, принцесса. Насидишься еще дома. Тем более, такой повод –воссоединение семейства Хагивара. Нужно отметить. — не успела Чиэ что-то подкинуть в ответ, как Ран, приобняв ее одной рукой за плечи, завел обратно в квартиру. Не смотря на то, что от него разило алкоголем и взгляд был слегка помутненно-пьяным, его хватка не становилась менее слабой. Оказавшись в прихожей, Хайтани-старший сразу же наткнулся на суровый взгляд Эиджи, обращенный на закинутую руку вдоль плеча Чиэ. Встретившись с его дикими глазницами, Ран игриво хихикнул и отстранился от девушки. Чиэ пришлось снова вернуться на диван, где недавно произошли ее первые, за долгие времена, душевные диалоги с братом. Краем уха она слышала обрывки разговора, доносившегося с кухни: — Блять, Хайтани, ну какого хуя именно сегодня вы решили вспомнить о существовании этой квартиры? — А что такое? Помешали вашей идиллии с сестренкой? Извиняй, но походу у Ринни критические дни начались. Я думал, разгромит весь клуб. Как только мы уселись там, он едва ли не вылетел оттуда со злостным визгом от столь прилипчивого женского внимания. И при этом параллельно как-то смог отпиздить троих левых парней. Видимо, прошлый замес неплохо потрепал ему нервишки, что до сих пор сказывается на его поведении. Вот и решил, как самый заботливый братишка, притащить его в нашу конуру. Ну и еще со стороны, как самого уставшего человека… — громко зевание Рана заполнило небольшое пространство кухни. Углубившись в посторонние диалоги, Чиэ не сразу заметила, как до этого пустующая напротив софа прогнулась под весом чужого тела. Лениво приподняв веки и сфокусировав взгляд на «сидячем объекте», девушка уже в который раз за этот вечер оказалась поглощена в омут пронзительных фиалковых глаз младшего. Он сидел, властно раскинув в стороны ноги, чуть сгорбившись, локтями упираясь о собственные разведенные колени, скрещивая пальцы рук между собой. Слегка опущенный подбородок придавал его лицу тот самый «взгляд исподлобья». Без сомнений, его вид был жуткий и отталкивающий. Но как ни странно, Чиэ уже стала привыкать к подобному презрительному взгляду, адресованному в ее сторону. Решив не разрывать зрительный контакт, девушка одарила его в ответ одним из своих фирменных выражений лица: гремучей смесью из холодности, суровости и безразличия. Хоть это было едва заметно, но на лице Риндо от подобного взгляда иногда проступали желваки. Но в тоже время он не стал сдавать позиции, лишь больше сдвинул брови к переносице, предавая выражению лица еще более давящий характер. — Эй, Риндо, если ты и дальше подобным взглядом будешь смотреть на дам, то так и сдохнешь пассивным девственником. Оставь подобное выражение лица для замесов. — резко прервав «зрительную войну», заговорил Ран, присаживаясь на длинный, кожаный диван. Младший, слегка расслабив напряженные мышцы лица, в ответ лишь, фыркнул и закатил глаза, показывая старшему средний палец.

***

Остаток ночи Чиэ провела в компании трех выпивающих между собой парней. Всю основную массу алкоголя на себя брали Ран и Эиджи, и разговоры их были значительно раскованнее. Девушка лишь незаинтересованно всматривалась в окно: на раскрывающийся вид ночной жизни Роппонги, на тысячи огней от фонарей и машин. Но даже в отвернотом положении, она мельком ощущала на себе все тот же колючий взгляд. Чиэ подметила краем глаза, что Риндо, в отличии от своего брата, не увлекался спиртным. За весь вечер он осушил всего одну бутылку пива. Поэтому из всего этого пьющего квартета, его однозначно можно было считать трезвенником. Ран, иногда вспоминав о присутствии женской персоны среди них, закидывал Чиэ типичными вопросами наподобие учебы, свободного времени, личных взглядов на какие-либо вещи. И на некоторые из немногословных и отстраненных ответов девушки, младший еле заметно вскидывал левую бровь вверх. А в один из моментов, Риндо резко исчез из комнаты, ровно так же, как и появился в ней. И одновременно с этим, «пьяная парочка» уже начала реже вести свои насыщенные диалоги: постепенно хмельной разум начинал окунать обоих в царство небытия, пока они и вовсе не распластались по всему дивану «мертвым грузом». «Теперь придется однозначно добираться в Сумиеси в одиночку» — обреченно подумала Чиэ, параллельно молясь всем богам мира за сохранность своей жизни на пути к дому. Но это лучше, чем оставаться практически наедине в этой злополучной квартире с еще одним, уже более трезвым гопником, который одним уже взглядом готов задушить, не говоря уже о физических способностях, о которых Чиэ не успели поведать. И чтоб и дальше пронести это не знание, девушка незамедлительно направилась в сторону коридора. Расправившись с обувью, Чиэ схватилась за ручку входной двери, собираясь уже второй попыткой покинуть эту «новомодную обитель преступников». Но тут же была остановлена голосом, раздавшимся из прохода между кухней и ближайшей комнатой. — Можешь держать оборону? — спросил Риндо своим низким бархатистым голосом, опираясь плечом о ближайшую стену. — Да…— отстраненно ответила Чиэ. Это была не совсем правда, но и не грубая ложь. Еще до заключения, Эиджи иногда демонстрировал Чиэ основы самообороны, и некоторые приемы она знает, но разве что только в теории. На практике же, к сожалению или к счастью, еще ни разу не довелось применять, да и поводов, как таковых, ей никогда не подворачивалось. — Там поблизости шарахается кучка отбросов. Ну так, чисто к сведению … — с безразличием подметил младший. Но прозвучало это в глазах Чиэ тогда не как сигнал о предостережении. Она подумала, что ему было бы на руку сегодняшним вечером, если б кто-то грохнул и избавил его «от объекта неприязни». Но, скорее всего, в его интересах было уличить хрупкую девушку во лжи и затем искупаться в ее обескураженности. Посылая ему свой самый леденящий душу взгляд, Чиэ наконец покидает квартиру. Ей было плевать, что будет происходить там, за пределами высотки. Она не собиралась еще больше времени тратить на бесполезные препирательства с этим надменным и раздражающим ее парнем. Много попадалось негативных личностей на пути у Чиэ, но единственным, чем отличался Риндо от них – своей неприкрыто агрессией и скрытыми мотивами. Как-будто парень готовил «затаенную атаку» против девушки. Чиэ впервые испытывала дискомфорт в общении с кем-то. Потому что буквально столкнулась со своим отражением в лице младшего-Хайтани. И это явно доставляло неудобство в «разрушении друг друга.» Отдаляясь все дальше от логова «королей Роппонги», Чиэ старалась как можно быстрее добраться до станции. Позади девушки начинали раздаваться спешно приближающиеся шаги нескольких человек. — Эй красотка, ты знаешь, который час? — В такое время все хорошие девочки уже давно дома сидят — раздался голос второго и улица вмиг наполнилась басистым мужским гоготанием. В планах у Чиэ было по возможности быстро добраться до ближайшего магазина, а оттуда уже прикидывать варианты новых раскладов. Поэтому она максимально ускорила шаг и свернула на более освещенную часть улицы. Шаги сзади тоже ускорили темп. — Эй, малышка, ну куда ты так дернула. Мы не сделаем ничего плохо, просто вместе развлечемся. — не унимались голоса. И вот на горизонте показалась вывеска какого-то круглосуточного магазина. Вот еще несколько метров и цель будет достигнута… Но вдруг, резкое кольцо из чужих рук замкнулось на талии девушки. — Отпусти, уебок! — теряя все свое самообладание, пыталась вырваться из цепких «объятий» Чиэ. — Ух ты, какие мы дерзкие! — предварительно обогнув из-за спины первого, перед лицом девушки предстал второй парень. — В тихом омуте черти водятся, да? Мне нравятся такие строптивые. Но за подобные слова должно последовать наказание. И поверь, оно будет самым сладким в твоей жизни. — пошлые ухмылки и смешки раздались от двоих отморозков. Пока Чиэ безуспешно пыталась вырваться из крепкого захвата, который с каждым ее сопротивление становился сильнее, державший начал спускать руки к застежке брюк Чиэ, пока стоявший перед ней отморозок уже расправлялся с ремнем своих джинс. — Эй, мудилы. Лишние кости имеются? — раздался сзади до жути знакомый глубокий голос. Черт возьми, он последний, кого Чиэ могла представить и увидеть здесь. Риндо Хайтани собственной персоной. По всей видимости, двое ублюдков тоже признали знакомую всем личность в его угрожающе низком голосе. Застывший в их глазах ужас подтверждал эти догадки. Тот, что держал девушку в захвате, резко отпустил и отскочил в сторону своего друга, разворачиваясь всем корпусом к Риндо. Парни, стоя в гробовой тишине, не смея шелохнуться, ожидали своего приговора. Их прежний запал исчез, на смену ему пришли животный страх и потерянность. Хайтани, в свою очередь, стоял так же неподвижно, смиряя их своим тяжелым, ожесточенным взором. Накалившаяся атмосфера и мрачная аура Риндо приводили в дрожь каждого присутствующего. Испустив тяжелый выдох, он вынес вердикт: — Прочь. Позже вычислю и порешаю…— едва Хайтани младший закончил речь, двух отморозков мгновения ока след простыл. Но, не смотря на эту мнимую снисходительность с его стороны, их жизнь уже приобрели шаткое равновесие. Переведя взгляд в сторону потрепанной и потерянной брюнетки, Риндо несдержанно фыркнул, одаряя нескрываемым презрением. Как будто Чиэ всегда являлась для него тем самым олицетворением и разочарованием всего ничтожного в этом мире. — У семейки Хагивара это прям особенность. «Не имея ни грамма веса под собой», лезть на рожон. Слишком самонадеянно и тупо одновременно… — с полным безразличием и незаинтересованностью в глазах, засунув руки в карманы и полукругом обойдя Чиэ, Риндо двинулся по прямой, в сторону станции. Весь остаток пути они провели в нерушимом молчании. Уже стоя на платформе, в ожидании поезда, Чиэ, развернувшись лицом к парню, осмелилась начать: — Будет логичным, если я тебя поблагодарю за столь неожиданное спасение. Согласна, было глупо срываться одной посреди ночи домой, но тем не менее на то были причины… поэтому многократное тебе спасибо, Риндо… Лицо парня перекосилось в непонятной гримасе. Подобный эффект произошел то ли от услышанного им своего имени, то ли от сухой благодарности. Но в любом случае ответ не заставил себя долго ждать. — Не стоит раскошеливаться на подобные слова. Я это сделал не из каких-то там личных побуждений. На мне подобная херня висела с того момента, когда наши баламутные братья отключились. Поскольку я самый адекватный среди них, случившись что с тобой, я бы получил хороших пиздюлей от твоего братка, за то, что спустил подобное. И это понятно. Был бы у меня тоже кто-то младший, точно так же усирался бы за его безопасность… Ну и еще по твоей комплекции сразу было заметно, что ты не из «воюющих», поэтому раскусить тебя во лжи было слишком легко. — оценивающим взглядом осмотрев с ног до головы Чиэ, утвердительно заключил Риндо. — Да и не надо списывать это на какие-то там совпадения или «судьбу»... И еще...Ты не такая особенная, какой себя строишь. И никто явно не будет совершать ради тебя какие-то там спонтанные поступки… — слабая тень ухмылки отпечаталась на лице парня. Можно считать, что у Риндо сегодня в планах было обязательным пунктом станцевать на нервах Чиэ, слегка приударив по ее самолюбию. Ну с первым пунктом парень сработал на отлично, ибо все терпение, воздержанность и самообладание моментально полетели к черту брюнетки. — Скажи… почему нельзя по стандарту общения простых людей спокойно отреагировать на благодарность? Мне глубоко плевать, какие ты там цели преследовал. Просто сказать банальное «пожалуйста», не бить поклоны, не кидать глубокие речи об уважении. Только это. Ты говоришь, что я какая-то там «дешевка», но сам-то далеко не ушел. Ты такой же, как и все эти типичные отморозки. Так же не умеющий вести спокойные диалоги, вечно пытающийся как-то поддеть или унизить. Что такое? В детстве мамочка бросила, и теперь ты и по сей день скалишься на весь этот мир? Ну или какие причины имеются у таких, как ты, которые из-за каких-то проебов и детских травм превращают все вокруг в насилие… — раздраженно прикрикивала Чиэ, яростно тыча указательным пальцем на ошеломленно-застывшую фигуру Риндо. —Ну и раз мы решили добавить друг от друга по колкости на сегодня, то могу уверенно сказать, что ты – еще та дешевая выскочка, раздутая самомнением. Я вижу, что за всей этой напыщенностью и показухой скрывается та самая заниженная самооценка. Да, согласна с тобой, я не такая особенная, но я, в отличие от тебя, не возношу себя выше других и не создаю какие-то мнимые образы... В это время на станцию уже прибыл долгожданный поезд и, не дождавшись от Риндо каких-либо эмоций или реакций на свою гневную тираду, Чиэ поспешила скрыться за дверями внутреннего состава.