Цветущие сады во мраке

«On our way to the sky

We're gonna look down on tonight

When we die, you and I

Two heartbreak soldiers...»

***

Входная дверь квартиры резко распахнулась и с громким щелчком также резко закрылась обратно, впуская внутрь разъяренного парня. «Блять, чертова сука! Еще будет указывать мне, как себя вести и как разговаривать. Малышка слишком дохера на себя берет. Еще кто из нас выскочка! Свалилась черт подери откуда и диктует свои правила. И так одного своенравного кретина хватает, а теперь еще и сеструшка тандемом пошла…» — не унимался в бушующей ненависти и злости Риндо. Настроение, тянувшееся весь день мрачной тучей, окончательно испортилось, даже ни на секунду не приходя в стабильность. А ведь уже за окном пробивались первые лучи солнца, ознаменовавшие начало нового дня. Раздражение минувших суток уже плавно перетекало в едва наступившие. Ладно уж, не привыкать. Каждый новый день становился для Риндо смесью сплошного недовольства и разочарования от каких-то вещей. Но Хагивара младшая всё-таки сделала неплохое замыкание в его нервах, тем самым исчерпав весь лимит стойкости и самообладания, выдававшийся на день. И сейчас он судорожно рыщет по кухне в поисках хоть чего-то, что могло бы дать «иллюзию покоя». Его не столько терзала задетая самооценка, сколько мысль о недееспособности. После смелых реплик Хагивара-младшей, уже тогда в парне засела неведомая прежде мысль, что используемые им ранее методы отпора против оппонента, в ситуации с Чиэ уже не сработают. Риндо привык, что когда всякое отребье, кидающее в него или в брата какие-то непрошенные словечки, сразу же получали месячный абонемент в травмпункт. А после того инцидента, случившегося в тринадцателетнем возрасте, отныне и вовсе никто больше не осмеливался перечить «королям Роппонги». Их либо обходили седьмой дорогой, либо как преданные шавки по одному лишь зову могли последовать за ними куда угодно… Но что черт подери позволяет себе эта девчонка? Видимо Чиэ Хагивара и вправду плохо знает и не понимает всю мощь и превосходство братьев Хайтни, чтобы так смело парировать словами…  — Блять, Риндо. Какого ты тут шарахаешься, причем дохера так громко. Вчерашний день ищешь?..— ленивой, слегка шатающейся походкой, в кухню вошел Ран. — Кстати, ты не помнишь где у нас находится что-то обезболивающее. Бошка пиздец горит. Не плохо мы с ним вчера на двоих приговорили… — усевшись и свесив руки за спинкой стула, расплылся в похмельной полуулыбке старший. У Риндо дернулся глаз от новой волны раздражения. Едва его уже начало отпускать от ранее возникшего аффекта, как братец невзначай разжёг в нём ещё большую вспышку гнева. Резко открыв ближайшую дверцу от навесного шкафчика и достав оттуда упаковку таблеток, беловолосый швырнул пластинку на стол, едва ли не зарядив прямо в лицо брату. — Гребанная семейка…бесит их эта блядская строптивость и своеволие. — понизив голос до утробного рычания, ответил Риндо, выходя размашистой походкой из кухни, оставляя старшего в полном недоумении. «Сейчас следовало бы впервые за пару дней как следует отоспаться. Иначе постоянные срывы из-за чьих-то ничтожных слов и колкостей, буквально разрушат былое хладнокровие, превращая в дёрганного психа.» — подумывал парень, потирая уставшие веки. … будет уже не просто погрузится в состояние сна и покоя, после таких-то разоблачений.

***

Время давно уже перевалило за полдень. Плотно зашторенные оконные занавески хорошо отгораживали от текущей дневной жизни. Чиэ точно не помнила, как вообще добралась до родной кровати. Мини перебранка с Риндо окончательно высосала из неё все силы, что уже остаток пути до дома она провела в полной прострации. Ещё свою лепту внесли эмоциональные качели минувшего дня. Тогда Чиэ вместо обыденного холодного и безразличного состояния пережила на себе весь спектр человеческих эмоций: начиная от фееричной эйфории и радости и заканчивая вспышками гнева и страха. Естественно, от такой бури чувств в организме Чиэ случился сбой не только на ментальном уровне, но и отразилось на физическом состоянии. Поэтому сейчас своё восстановление она черпала в небытие сна. Из режима перезагрузки её вывел стук в окно. Эффект дежавю заполнил каждую клеточку мозга. Шаркающей походкой подходя к окну, Чиэ уже прекрасно знала и была точно уверенна, кто мог так настойчиво требовать её внимание. Только один человек способен производить череду бесконечных ударов по её окну, наплевав на раздражительность сестры. Порывисто раскрыв шторы девушка уже принялась обмениваться «любезностями». — Эиджи Хагивара…почему нельзя, как обычные люди стучаться в дверь, а не долбиться сразу в окно как гребанный форточник!  — Это была вынужденная мера. Я несколько раз звонил и стучал в дверь, даже уже морально подготовился к встрече и разговору с любимой матерью. Но так никто и не подал признаков жизни. Поэтому и решил, что подобное решение будет более эффективнее… Ничего не ответив, Чиэ дернула подбородком в сторону входной двери. Направляясь в прихожую и проходя мимо зеркала, она только сейчас смогла увидеть и оценить свой нынешнее положение на лице. Растрёпанные и торчащие во все стороны локоны волос, которые не раз придется расчесать для более менее подобающего вида. Без того сутулая спина, еще больше изогнулась в знаке препинания. Опухшее ото сна лицо и осыпавшаяся тушь на нижних веках под ресницами, создавали ощущение затяжной истерики, вперемешку с тяжелым похмельем. Но для второго предположения, было крайне спорно, так как выпитые пару банок слабоалкогольного пива, к эффекту помутнения рассудка не привели, а после попытки изнасилования, градус так и вовсе окончательно выветрился, не оставив за собой даже ни намека на распитие спиртного. Когда была раскрыта входная дверь квартиры, до этого сияющая полуулыбка на губах Эиджи превратилась в ровную линию, а затем и вовсе последовал взгляд полный тяжести и сожаления, адресованный сестре. Открывая полный доступ в жилище, Чиэ намеренно избегала потока возникающих вопросов со стороны брата, направляясь в сторону кухни. Сейчас реабилитировать и без того шаткое состояние мог только кофе, хоть его и до тошноты в горле девушка терпеть не могла…  — Что случилось? Утром я спросил Риндо насчет твоего ухода. Рассказал, что проводил тебя вчера до станции. Но он был пиздецки какой-то дерганный и взбешенный при одном упоминании об этом. А сейчас передо мной стоит сестра с безликим лицом… что, черт подери, между вами вчера произошло? «Странно, почему он так и не рассказал в подробностях события минувшей ночи? Ладно, отбросим ситуацию с двумя отморозками. Думаю тут он прав, предоставив возможность мне рассказать, как главному пострадавшему лицу. Но вот за мои «нелестные слова благодарности» стоило бы рассказать и указать брату на «моё место» и острый язык. Теперь можно быть точно уверенной, что я задела его самолюбие...» — рассуждала в голове Чиэ, нервно поджимая губы от того, какие последствия могут ее постерегать, окажись она вновь в поле видимости Хайтани-младшего.  — Да, провел меня, за что я ему безмерно благодарна. Ничего такого, о чём ты мог подумать не произошло. И поэтому не стоит отныне во всех его нервах и перепадах настроения обвинять меня…— сверкнув раздражительным взглядом в сторону Эиджи, Чиэ развернулась обратно лицом к кухонному гарнитуру.  — Я тебя ни в чем не обвиняю, просто… Почему ты вчера не осталась? Ты же знаешь, что происходит там на улицах в позднее время. Если бы с тобой что-нибудь произошло не окажись рядом кого-то… «Ох, самое худшее и так почти что произошло». — фыркнула Чиэ, вспоминая вчерашнюю инцидент с двумя озабоченными отморозками. Однозначно правильным было бы рассказать про всю эту ситуацию близкому человеку, но Чиэ намеренно умалчивала и скрывала это. Она была уверенна в том, что все, что произошло на той улице вчера вечером — целиком и полностью по ее несообразительности и глупости. А девушка никогда не любила перекладывать свои косяки и проблемы на других. Ей не нравилось, как вели себя люди в такие моменты, превращая до этого спокойную обстановку в какой-то беспорядочный шквал эмоций и громких обсуждений. В конкретном же случае, со стороны Эиджи была бы бесконечная суета и ошеломленность, а затем надвигающееся чувство вины и сожаления. А Чиэ подобный расклад не устраивал. Она не хотела рушить более менее наладившиеся взаимоотношения между братом последствиями своей безрассудности. Звук свистка чайника оповестил о закипение воды, одновременно с этим раздался голос Эиджи:  — Прости, что так наезжаю и обвиняю тебя. Хотя подобное сейчас больше от меня должно исходить… Обещал отвезти домой, а в итоге до потери сознания напился оставляя сестру одну среди гопников и ночной жизни. Едва между нами все начинает налаживаться, как я тут же объебываюсь… но с другой стороны я правда искренне рад и спокоен, что с тобой все в порядке. Даже в какой-то степени благодарен младшему Хайтани за такую предусмотренность, хоть он и ведет себя необычайно странно и раздраженно…  — Что ж, видимо добродетельные поступки не в его стиле, раз подобные реакции за этим следуют. — усмехнулись Чиэ, потягивая заваренную чашку «терпкого напитка».

***

Остаток следующей недели прошел в размеренном ритме. На протяжении отведенных будней Чиэ неспешно разгребала свои долги и заторы по учебе, удивляясь тому, как еще в ней сохранялся настрой и не исчерпывался весь запас энергии, при котором девушка до сих пор не сбавляла темп работы. Также не малозначительную лепту в поднятие и сохранении ее духа внес всеми известный человек. Прознав про то, что мать на неопределенное время уехала в Осаку, появление Эиджи в родном доме каждый вечер возвращалось к прежней обыденности детских и немного подростковых времен. Все как раньше: Эиджи сидит в кресле около торшера в комнате Чиэ, постоянно пересказывая свои очередные истории своего буйного времяпрепровождения, которых по всей видимости у парня хватит еще и запасом для своей следующей жизни. И как это бывает по статистике, ряд спокойных и мирных деньков в один момент резко сменяется чередой вводных эпизодов, возникавших для разбавления будничной рутины. Перед грядущими выходными Чиэ закупилась материалами для кройки и шитья. Обычно, каждый седьмой день недели девушки проходил в дремотном забытье: сидя на своем излюбленном кресле, согнув ноги в коленях, слегка прижав груди и задирая голову назад, потягивать новоприобретённую пачку сигарет. Усладой для ушей всегда становился проигрывающий винил, звуки которого медленно пробирались через каждую клеточку мозга, сгущаясь в легкой туманной дымке, на миг прерывая нескончаемый поток мыслей. Любой наркоман, увидев подобную картину со стороны, наверняка бы позавидовал способности Чиэ впадать в самозабвение без каких-либо тяжелых психотропных веществ. Но в эти выходные подобной атмосфере блаженства не суждено снова окутать тихую обитель брюнетки. Основными причинами тому стали — не сбавляющая свои обороты работоспособность, за которую, как за мимолетный миг следовало незамедлительно хвататься. А вот второй, противопоставляющей первой, неотъемлемой причиной — был старший братец.  — Ледышка, ты так всю свою молодость «просидишь». Вон, другие девчонки так и ждут начала каждого вечера, чтобы собраться в свои группки и оттягиваться по полной, хватаясь за каждую предлагаемую возможность и веселье. — поигравая бровями, Эиджи бесстыдно усмехнулся, провоцируя подобным сестру.  — Ох, да. Возможно ты и прав, но я, к сожалению или к счастью, в отличии от них вот, вот в этой части человеческого тела имею правильно работающий мозг. И когда это потрясающее серое вещество подкидывает мне какие-то гениальные трудовые мысли или идеи, то я, знаешь ли, стараюсь хвататься за них, а не за бокал веселящего зелья в подпольном клубе. Но в одном им многим повезло, что одной своей красотой, неважно, естестественной или скорректированной, перед ними открыты все двери, стоит только сверкнуть обольстительной улыбкой и половина успеха уже в кармане. Мне же приходится, чтобы чего-то добиться шевелить мозгами.  — Эй, ну ты чего. Ты у меня и сама не промах. Умная, роковая красотка. Не думай, что таким как они всегда все открыто и дозволено. В основном за красивой обложкой всегда скрывается либо какая-то гниль, либо полнейшая пустота души с абсолютно истинным ничтожеством. И когда это все вскрывается, яркое табло уже не так привлекает взор… Вот другое дело ты. Подобные тебе персоны всегда были и остаются на вес золота… Знаешь, если и раскрывать некоторые факты, то в средней школе многие из моего, как ты их называла «охвостья», были заинтересованы тобой. Поэтому не думай, что в те дни только через тебя могли другие девчонки ко мне подбиваться. Я тоже частенько выступал в роли проводника.  — Хах, не замечала за собой столь явного внимания со стороны твоих дружков.  — Потому что я умело абстрагировал тебя от них и пресекал все их любые возможности как-то дать сблизиться. Пояснял, что ты не из тех, кого можно разок поелозить и выбросить как надоевшую игрушку. А ведь большинство из них по отношению к тебе имели подобные грязные мыслишки…да и в целом, большинство гопников придерживаются подобной точки зрения. Ты была чертовски права насчет нас. Мы лишены каких-то «возвышенных чувств и мыслей», теряя облик «человека разумного» в вечных потасовках и драках. И в моменты долгожданного расслабления, чтоб заглушить один инстинкт, предаёмся другому. Плотскому… тебя не достойна вся эта «грязь». Тебе однозначно должно достаться только лучшее. Точнее лучший… и уж явно не из моей среды.  — Как скажешь, онии сан. Ты как всегда мудр и все видишь насквозь. Твое слово-закон, а значит так тому и будем следовать… — наигранно кивая головой и намеренно смягчив голос до детского звучания, забавлялась Чиэ.  — Ах ты подхалимная бестия, такая…— с лукавой улыбкой, мгновение ока Эиджи переместил руку на затылок сестры. Щелчок и крабик сбросил оковы из длинных волнистых волос, которые подобно вырвавшемуся водопаду заструились вниз, вдоль всей спины, через выпирающие углы лопаток. А ведь он прекрасно знал еще с детства, как девушку раздражало подобное состояние волос на голове. Редко ее можно было увидеть с распущенными волосами. Даже перед сном, Чиэ всегда завязывала либо пучок, либо хвост. «Волосы, как и мозги — всегда должны быть собраны» — говорила маленькая девчушка. Откуда, в этой еще не до конца сформированной головке, уже начали появляться такие осознанные серьезные мысли? И мальчишка тогда намеренно расплетал сестринские волосы, как бы протестуя против ее «слишком раннего взросления и занудства».  — Эиджи, мать твою… ну что за детские замашки! В твои-то двадцать уже следует вести себя, как подобает взрослому человеку, а не большому ребенку!— выхватив крабик из рук брата, принялась собирать непослушную вьющиеся копну. Но прервавший телефонный звонок стер былую улыбку с лица Эиджи. Чем дольше продолжался разговор с человеком из другого конца трубки, тем больше стирались прежние эмоции, на замену которым пришло каменное отчужденное лицо парня. — Произошел некий пиздец?..— риторически подметила Чиэ, наблюдавшая все это время за изменившимся обликом брата. Наконец повернув голову в сторону сестры, Эиджи одарил ее беспокоющееся лицо своим тяжелым взглядом. Пожалуй, девушка наблюдала впервые такой сгусток хмурости и напряжения в его силуэте, ведь привыкла всегда видеть эту глупую вечнонеспадающую улыбку и живые черты лица на лице брата. А хорошо ли она на самом деле вообще его знала?  — Да, кое-какие проблемы на районе. Отвезу тебя к себе и посидишь пока там…— отчужденно ответил Эиджи. «Черт, нет. Так не пойдет. А если там будут братья, а конкретнее… «Он». Сегодня я не готова к сопряжению с его ненавистным прожигающим взглядом. Тем более, страшно представить, какой теперь новый взор закрепиться в его глазах после случая на станции. Или может он вообще перейдет к активным мерам... »  — Слушай, я…  — Чиэ...— Эиджи сверил холодным непоколебимым взглядом сестру.  — Ладно, все. К тебе, так к тебе. — сдалась Чиэ, поднимая ладони кверху. Устало выдохнув и слегка опустив веки, направляя траекторию глаза себе под ноги, Эиджи продолжил:  — Прости, что так получилось. Я просто на просто не успею тебя довезти до дома. Ближе только моя квартира. Я вижу, что ты стараешься как-то избегать нахождение в ней. Если это из-за них, то сегодня они не должны присутствовать там. Хайтани в другом районе на задание… Я думаю — это не надолго, но если по крупному задержусь, обещай, что не уйдёшь втихаря, как в прошлый раз. Я постараюсь поскорее закончить с этим возникшим дерьмом и сразу же вернусь и отвезу тебя домой…

***

Квартира встретила девушку оглушающей тишиной. Все та же строгая элегантность на фоне пустоты, которая долгое время оседала в помещениях жилища. Как будто, первый визит девушки здесь на прошлой неделе был единственным поворотным моментом в обстановке дома за текущий месяц. Но сегодняшним вечером мрак и опустошение этой пещеры снова было прервано пришедшим потоком живой энергии. Первый час нахождения, для Чиэ стал обходом и подробным исследованием этой «полузаброшенной территории». Еще при первом посещении квартиры, Чиэ привлекла находившийся в углу гостиной диджейский контроллер. Медленными плавными движениями девичьи пальчики изучали каждую цветную кнопочку на консоли, параллельно прикидывая у себя в голове, какие яркие и шумные вечеринки могли происходить в этой отчужденной и нелюдимой атмосфере квартиры. По сравнению с другими комнатами, лишь трое из них были более менее оживлены и обустроены личным убранством. Хоть девушка никогда не являлась слишком любопытной и назойливой, но длительное заключение в одном месте приводило ее мысли к более раскованным решениям. Первая открывшаяся комната по внутренней обстановке оказалась принадлежащей Эиджи. «Если в мыслях полный беспорядок, то и вокруг все будет идентично». –фыркнула Чиэ от своего заключения, осматривая окружение: разбросанные по всей кровати различные майки и брюки, открытые настежь все дверци шкафов и тумб. По воспоминаниям девушки, Эиджи в порыве спешки и нервозности готов был перевернуть весь дом в поисках какой-то незначительной вещицы. Но даже сейчас эта привычка продолжала функционировать и, кажись, уже окончательно укоренилась. Любопытный взор привлекла стоявшая в углу комнаты затертая, почти что до черноты, древесина биты, с въевшимся оттенком красно-бордового цвета. От подобного Чиэ еле заметно скривилась. Подсознание в ту же секунду подкинуло ей картинки того, как ее придурковатый, с виду, братец, с самым, казалось бы, добродушным лицом на свете, с порывом ярости в глазах и сумасшедшей широкой улыбкой избивал этим орудием какого-то очередного отморозка до полу смерти. Легкая дрожь прошлась по ее телу. Пожалуй подобное она меньше всего в жизни хотела бы когда-либо увидеть. Отогнав ряд живых образов из головы, Чиэ перевела взгляд в сторону на противоположную стенку. В глаза бросилось скопление прикрепленных фотографий. Большинство из них составляли совместные фотосессии ее и Эиджи в детские и немного подростковые времена. На парочке снимков даже мелькали умиротворено-грустные изображения матери, а также дерзкие фигуры «королей Роппонги». А заканчивался этот фоторяд недавно сделанными фото. Большинство из них запечетлили сидящую, задумчиво капающуюся в лоскутах ткани, или хмуро сосредоточенную на построении лекал одежды девушку. Видимо тогда, Чиэ была оторвана от реального мира и происходящей обстановки вокруг, что не слышала щелчки полароида в стороне. Все-таки коллаж из фотографий заворожил глаз брюнетки. Перебирая однажды дома полку шкафчика с фотоальбомами, еще тогда Чиэ обнаружила отсутствие больше половины снимков. Теперь же прикарманенная коллекция хранилась в одной из высоток Роппонги. Девушке хотелось верить, что за все то время братского отсутствия, она послужила Эиджи тоненькой нитью воспоминаний и связи с сестрой из другого конца Токио. Слегка приподняв уголки губ девушка направилась по направлению в две другие комнаты. Последующие обители по сравнению с первой были более опрятнее, чем бедламистая комната ее старшего брата. В комнате, расположенной между двумя другими, не было того самого кричащего мальчишеского беспорядка и предметов, указывающих к принадлежности уличной жизни. Около шкафа лежали разные гантели и гирьки, чуть дальше у стены располагался шкаф с огромной коллекцией CD-дисков. Вероятнее всего это было личное пространство Риндо, потому что на то указывали явные принадлежности спортивного обихода, которые олицетворяли мускулистое тело парня (а девушке это было хорошо известно при столкновении ее лба с поверхностью подтянутой груди), что явно не шло в сравнение с худыми телами Эиджи и Рана. Также от глаза не ускользнула еще одна интересная деталь в вещах. На столе и частично на прикроватной тумбе располагались стопки книг по анатомии человека и строении костей. И сейчас наблюдение Чиэ оправдало все ее причины остереганий: физически силен и вынослив, вдобавок разбирается в строении костей и человеческого организма в целом. И в придачу к этому идет внешняя безразличность и холодный взгляд фиалковых глаз. Из таких как Риндо получаются непревзойденные серийные убийцы и наемники. Ощутив на себе эту впитавшуюся, давящую ауру комнаты, как будто, сам ее хозяин стоял неподалеку и прожигал девушку своим надменным взглядом, Чиэ от подобных галлюцинаций поспешила ретироваться прочь из комнаты. Однозначно, Риндо был первым человеком в жизни брюнетки, который даже одним лишь своим отсутствием наводил тревогу и легкий тремор. Комната Рана, в отличии от двух других, излучала атмосферу вычурности и безупречности. Как будто она попала в покои гламурной манекенщицы. Огромный шкаф-гардеробная завораживала глаз обилием разнообразной дизайнерской одежды. Для Чиэ это было не бывалым впечатлением и роскошью, прикоснуться руками к вещам мировых брендов, от самых именитых, зарубежных кутюрье, о которых девушке только доводилось слышать в колледже, на лекциях по «Истори моды». На прикроватной полке имелся, равно сильно гардеробу, такой же огромный ассортимент различных украшений и уходовых средств за телом и волосами. На противоположной стене взгляд девушки зацепила схожая развеска детских и подростковых фотоснимков. В отличии от фоторяда в комнате Эиджи, у Рана они уступали по количеству и были они исключительно совместно со своим младшим братом. Одна фотография привлекла внимание девушки. Детский снимок: запечатленный момент, когда маленькие Ран и Риндо спускались с детской горки. Уже в те времена на голове старшего уже имелась по плечи белесая причёска каре. Младший же на всех фотографиях всегда забавно придерживал сползающие вниз большие, по сравнению с его маленьким личиком, очки. Снимки заинтересовывали больше не внешним обликом изображаемых, а их эмоциями: лучистые ангельские улыбки, в глазах плескалось жизнерадостность, та самая детская безмятежность. Но если резко переместиться в настоящие дни, то теперь, уже вместо тех обаятельных и милых мальчишек, весь район ставят на колени двое хладнокровных и жестоких парней, которым отныне не известно слово «пощада». В этот момент Чиэ окончательно убедилась, что жизнь –безжалостная и не подвластная штука. И в подтверждении этой возникшей установки закрадывались следующие вопросы и мысли: В какой такой переломный момент, судьбы этих двух беззаботных и невинных детишек обратились к подобному бытию? Или, благодаря чему или кому они стали такими бесщадными хулиганами? Из-за потока прибывавших вопросов и отдаленных мыслей, которые буквально абстрагировали ее от внешнего мира, Чиэ не сразу услышала звук открывающейся входной двери. В прихожей раздались шаркающие шаги вперемежку с легкой поступью. Дыхание девушки в этот момент сперлось в районе диафрагмы, не давая возможности выйти наружу. «Черт, а если именно в эту комнату?» И Чиэ уже мысленно перебирала варианты лучших оправданий и ответов на ее присутствие в конкретном месте. Но прибывшие держали путь в сторону кухни. Там же окончательно нарушилась вся умиротворённость и тишина, существовавшая в квартире: резкое, со скрипом, открытие и громкое закрытие дверц шкафчиков, на фоне которых звучали приглушенные голоса и обрывистый диалог, прерываемый звуками шипения и утробного рычания. Едва девушка сделала пару шагов для выхода из комнаты, чтобы взглянуть на вернувшихся жильцов, как до уха донеслись звуки шарканья и приближающихся шагов, а затем и грохот входной двери. И снова эта окутывающая тишина. И едва атмосфера умиротворенности вновь была восстановлена в квартире, Чиэ неспешным шагом двинулась в вместилище недавно исходящих звуков — кухню. Комната находилась в полумраке, лишь свет, исходивший из окна и лампочки кухонной гарнитуры, освещали сидящую фигуру. Облокотившись одной рукой об поверхность стола, другой о спинку стула парень развалился на сидении, слегка запрокинув голову к потолку. Прилипшие пару блондинистых прядей к лицу и слегка приоткрытые веки придавали ему измученный вид. Так как корпусом он был практически развернут в сторону Чиэ, в глаза сразу бросилось ярко выделявшееся темно- бордовое пятно на белой майке. Ощутив на себе долгий пристальный взгляд, Риндо медленно и вяло вернул голову в нормальное положение. Рассеянность и изнеможение, до этого осевшее на лице парня, резко сменилось раздражением и сердитостью.  — Блять… Ты, что теперь здесь постоянно будешь ошиваться…— сдвинув брови к переносице, парень окинул Чиэ одновременно презрительным и отчужденным взглядом.  — Тебе нужна помощь? — осторожно спросила девушка, не заостряя внимание на сказанную колкость.  — А не похуй ли? — прерывисто ответил блондин. Было видно, как Риндо еле сдерживал истощенное терпение и самообладание.  — Когда перед тобой сидит почти что в бессознательном виде парень, со вспоротым боком, тут любой, не бессердечный человек, предложит свою помощь… Тем более я тебе должна за тот случай. Считай была бы моя благодарность…  — Благодарность? Помощь? Конкретно в твоей я никгда не буду нуждаться… И что же ты, пойдешь против своих же слов? Будешь подлечивать, как ты тогда сказала, «бесчеловечного отморозка и мразь»? Не надо отвергать свое устойчивое мнение и отношение, из-за какой то там блядской жалости и принципов. А то попахивает двуличием… и поэтому, будь добра, съеби отсюда нахуй, пока меня окончательно не перемкнуло… «Что ж, с другой стороны подобная реакция была крайне ожидаема. Не в стиле бандита быть благосклонным и принимать какую-то помощь, тем более от какой-то девчонки… Думаю, если бы он тут уже бы разлагался, то все так же бы держал марку, свое непоколебимое покерное лицо и неиссякаемый запас едкости и желчности.» — раздраженно заключила девушка. Вскинув левую бровю и бросив на парня апатичный взгляд, Чиэ удалилась в сторону гостиной. Она бы сейчас отдала бы все, лишь бы оказаться в родной коморке, а не на одной территории с озлобленным, располосованным гопником. Но собственное обещание и тяжелый братский взгляд не давали ей совершить желанный побег. Поэтому еще ближайший час она провела сидя на диване, уставившись в окно, наблюдая за протекавшей ночной жизнью. В районе кухни все также стояла мертвая тишина. Порой даже забывалось, что там, в данный момент присутствует изнеможенное тело парня. «Черт, а если он сейчас там окончательно откинется? Ну почему даже в такие экстренные моменты надо вести себя как противная мразь, тем самым только ухудшая ситуацию…». — не унималась Чиэ, нервозно перебирая в пальцах край своей футболки. Пытаясь игнорировать беспокойные мысли, Чиэ направилась в прихожую за телефоном, оставленным в пиджаке. Еще и долгое отсутствие Эиджи оседало на нервных клетках девушки. Она знала, что гарантия на то, чтобы быть отвеченной, приравнивалось к нулю, но все же этот звонок был хоть каким-то знаком надежды и малейшим действием в этой напряженной атмосфере. Приближаясь к вешалке, из кухни донеслись обрывки фраз: — … Хагивара Развернувшись всем телом, девушка ускоренными шагами направилась в сторону поступившего вызова к ее имени. Застыв, как и в прошлый раз в проходе, она наблюдала за внешними изменениями Риндо: осунутое бледное, почти как у мертвеца лицо; туманный, но все такой же пронзительный взгляд; выдвинутая и склоненная вперед грудь, которая при каждом выдохе все больше опускалась вниз к полу. Было видно как тяжело ему даются некоторые слова и фразы. Накатывавшее с каждой новой волной изнеможение затуманивало его рассудок, зрачки метались лишь иногда пересекаясь с ошеломленным взглядом Чиэ, до сих пор не признавая свое бессилие в этой ситуации. Подойдя ближе, девушка прервала эту суету и растерянность в его фиалковых глазах. Теперь же они снова были полностью сосредоточены на ней и на дальнейших действиях брюнетки.  — Нужно снять футболку… — без лишних вопросов и пререканий парень схватился за край рукава, оттянув немного вверх и просунув левую руку внутрь. Медленным, дуговым движением в сторону и верхняя одежда была полностью снята. Первое что бросилась в глаза — огромная татуировка в виде половины черепа, находящаяся по правой стороне туловища, тем самым визуально разделяя все тело на две равные половины. Не трудно было догадаться, что это парное тату и ее вторая половина однозначно была выведена на теле старшего из братьев. Вот и сам порез растянулся в той самой стороне, где и находилась наколка. Сама по себе рана не смертельно глубока, но однозначно требовала должной обработки и лечения. Чиэ не была уверена на все сто, что справится с подобным повреждением. Благодаря Эиджи и его буйной подростковой влипчевости, девушка неболшой, но имела опыт оказания первой помощи, как и навыки обработки и зашивания глубоких ран. Но по сравнению с повреждением Риндо, порезы брата были всего лишь безобидными царапками. Это будет первое в ее жизни глубокая кожная травма. Осмотрев содержимое аптечной коробки, девушка задала наводящий вопрос:  — Обезболивающего никакого не имеется?  — Ран за ним ушел, и по всей видимости в другой блять район… — раздраженно фыркнул Риндо.  — Тогда придется плотнее стиснуть зубки…— больше нет смысла ждать. Не известно, когда вернется старший, а состояние Риндо с каждой минутой все больше ухудшалось. Чиэ удивлялась, как парень после такого долго промежутка времени все еще более менее держался в сознании и здравом уме. — Плевать… сделай уже что-нибудь…— тяжело вздохнув и закатив глаза, отрывисто ответил блондин. Кинув на Риндо мимолетный взгляд, Чиэ направилась в сторону раковины, собираясь все необходимые инструменты для зашивания. Обработав спиртом руки и все касающиеся процесса предметы: пинцет, иглу, крючок, ножницы, девушка двинулась в сторону парня. Поставив стул максимально близко по расположению к ране, коленом Чиэ соприкасалась с каменно-упругим бедром парня. Даже так, девушка смогла ощутить всю скованность и напряжение в теле Риндо.  — Мне нужно перед началом обработать рану. И это будет… не слишком приятно. — неуверенно предупреждала брюнетка.  — Все нормально… приступай уже...— прикрыв веки, блондин откинул голову обратно на спинку стула. Набрав в ватку приличное количество спирта и обхватив ее пинцетом, Чиэ начала преподносить хирургический предмет к все еще сочащейся ране Риндо. Резко сжав кулаки и стиснув зубы до ярко выраженного скрипа, парень тяжело задышал сквозь сомкнутые челюсти от взаимодействия спирта с открытой раной. Чистка разреза заняла достаточно долгое время у Чиэ. И дело было не столько в крови, сколько от стекающей разводами краски из татуировки, окутывавшей своей чернотой всю рану. Сам же процесс зашивания прошел достаточно быстро и размеренно. В данной ситуации не обошлось всего лишь одним швом. Стежки порой тяжело ложились из-за напряжения мышщ и достаточно твердой кожи парня, потому девушке приходилось страховаться и налаживать больше швов. Краем глаза Чиэ видела, как часто и высоко вздымалась грудная клетка Риндо. Взгляд полуопущенных век следил за каждым ее движение и проделанным швом. После долгой чистки, дыхание парня стало более менее размеренным, лишь в некоторые моменты проступали играющие на его челюсти желваки. Наконец завершив весь этот комплекс лечения, Чиэ встретилась с затуманенным немигающим взглядом, обращенным на ее безмятежное лицо. — Ну вот и подштопали тебя… Знаешь, думаю тебе все-таки следует утром сходить в больничку, ведь я не такая опытная медсестричка, чтобы положиться и быть уверенным в правильности и точности моей оказанной помощи…— пауза. Все тот же пронизывающий взор. Впервые в жизни Чиэ почувствовала неловкость от чьего-то взгляда.  — … жалко конечно, что подобный порез испортил такое потрясающее тату…— момент и в глазах Риндо мельком проскочило легкое замешательство и… смущение? «Не уж то для него комплименты — это крайне редкое или вообще несуществующее явление?» – непонимающе смотрела Чиэ.  — Черт… Перебинтовка... — мысленно ударив себя по лбу, девушка схватила близ лежащий, уже давно приготовленный бинт. «Молодец, Хагивара. Вместо того чтобы как следует завершить процесс, начала трепаться языком и сыпать абсолютно неуместные комплименты. Врачи по сравнению с тобой молча дышат в тряпку…» — внутренний голос укоризненно отчитывал Чиэ. Завязав слегка свободный, не тугой узел на противоположном боку, девушка снова подняла взор на сидящего перед ней Риндо. Парень по-прежнему не сводил с нее чуткого взора. Но по сравнению с ранее напыщенным, вечно раздраженным взглядом, в нынешнем отражалась усталость и отсутствующий вид. Но также явственно подмечалось появление нового вида эмоции, которую Чиэ раньше за парнем никогда не замечала. Тяжело было описать одним конкретным словам, но это «что-то» было близко и схоже с «завороженностью», но считать эту эмоцию как таковой и обобщающей – было трудно и скептично со стороны Чиэ. Звук входной двери оповестил о недавно отлученном жильце. По мере приближения начали доносится обрывки фраз: — …гребанные аптеки. Рин, те уебки, которых мы сегодня пригрели, походу решили почти по всему району скупить колеса, чтобы зализать друг другу свои блядские увечья или может нагрянул официальный праздник всех торчков, а я и не знал…— оказавшись в кухне, игривые возгласы старшего прервались от увиденной картины. «Братишка и сестренка Хагивары старшего на расстоянии вытянутой руки обмениваются друг с другом взглядами. Весьма заинтригованная картина…» — таинственно призадумался Ран.  — Оу, Риндо. Да ты я смотрю сегодня взял от этой жизни максимально много. «Красотка залечивает тебе ранки после жесткого замеса» — это ли ни мечта, даже я всегда был обделен таким... — широкая улыбка расцвела на лице старшего.  — Ой блять, завались… Пока ты явишься, тут уже успеешь сдохнуть и воскреснуть одновременно…— злобно рыча, Риндо медленно развернулся в противоположную сторону от лукавой ухмылки брата и леденящего взора девушки. Чиэ в свою очередь перевела взгляд на старшего, застыв в немом вопросе. Ран, обратив внимание на взгляд темных глаз, направленных в свою сторону, сбросил с лица веселый оскал и размеренно тянущимися словами заговорил:  — Не знаю, принцесса… Единственное, что мне известно — то что твоего братца заслали в какую-то жесткую точку. Большей информацией похвастаться не могу… «Отлучился на пару минут. В итоге: снова по уши влез в грязь бандитских разбирательств. Лишь бы уже хотя бы вернулся…» — охваченная зарождающейся паникой, глубоко выдохнула девушка. — …Ну-с, Ринни. Пора на покой… Ты и так у нас сегодня был весьма энергичным и снова поплатился за свою излишнюю самоуверенность, хоть в этот раз и слишком жестко…— тень ухмылки отразилась на лице Рана. Младший же, посылая один своих ненавистных испепеляющих взглядов, оперившись о плечо старшего, уже приготовился к пути до своей комнаты. — Эй, а ты поблагодарил своего ангела-спасителя? Я искренне удивлен, как ей хватило стойкости и терпения пережить твой несносный характер. — младший направляя цепкий взгляд в сторону девушки и встретившись с ее отсутствующими глазами, слабо кивнул подбородком. На выходе из комнаты Ран резко затормозил. — Эй, малышка. Если тебе что понадобится или будет нужна помощь – зови, не стесняйся. Ведь ты то уже знаешь, где и чья располагается комната, верно?… — прищурив глаза в хитром оскале и одарив своей фирменной ухмылкой, парни вышли из кухня оставляя девушку наедине со своими мыслями. «Черт подери, откуда он мог знать о присутствие в их обителях. Не уж то я прокололась еще в тот самый момент, когда собиралась выходить из нее, тем самым чуть не напоровшись на него в прихожей…» — смятенно заволновалась Чиэ, размышляя, в какой такой момент она смогла проколоться. Отгоняя наваждения, девушка начала собирать в аптечную коробку оставшиеся бинты и пакет обезболивающего, новоприобретенным Раном, следом начиная убирать и отмывать следы недавнего, почти что операционного, действа.