кончится лето

«Боже мой, что я наделала?» — Женя смотрела в зеркало в ванне, задаваясь в сотый раз одним и тем же вопросом за утро. Она еле дотронулась пальцами до своих губ, вспоминая, как прикасалась ими к чужим этой ночью, и щеки ее тут же порозовели. Она закрыла глаза, тяжело выдохнув, и опустила голову вниз. — «Как так вышло, черт возьми…»       Алина сидела на краю кровати, когда Женя вышла из ванной, надеясь, что Загитова испуганно ушла из номера первой, но, к своему стыду, столкнулась с ее глазами почти тут же, как оказалась в комнате. — Привет, — смущенно произнесла она и почесала затылок будто виновато. — Я уже ухожу, ты… — Доброе утро, — прервала Алина и улыбнулась, проведя ладонью по белоснежной простыни.       Женя шумно выдохнула и не смогла не улыбнуться в ответ, уронив короткую паузу между ними, но зрительный контакт не разорвала, стояла, как завороженная. — Ну, — вымолвила она. — Я пойду тогда, до встречи. — До встречи, — ответила Загитова в спину уходящей Медведевой, а когда дверь номера захлопнулась, она упала обратно на кровать, укрываясь с головой одеялом. — Боже… — хныкнула она. — Что это было?       Конечно, Алина была бы глупа, если бы отрицала свои чувства к Жене, точнее, глупа она была, но лишь поначалу, когда была еще маленькой и не понимающей, что приятные чувства в животе от прикосновений другого человека называются влюбленностью. Поняла она это лишь после ухода Медведевой, нет, чуть раньше, после произвольной на Олимпиаде, когда сжимала в своих руках тонкое истощенное тело, которое лишь прерывисто дышало и исторгало редкие всхлипы. Да, это было тело, от Жени не было и следа, только сгусток бесконечной боли, которую Алина отчаянно желала забрать себе и излечить. Только Загитова не панацея, но до одурения хотела ей быть.       Это было больно и разрушительно, это было будто бы смыслом жизни и главной миссией — спасти и любить, а потом майским утром она пришла на тренировку, а ее Женьки уже не было. «Даже не сказала мне ничего, просто уехала, »— пронеслось в голове у Алины, когда та искала причинно-следственную связь в этой всей неразберихе.       Алина поверила словам Этери — Медведева ее бросила. Не смогла смириться с поражением, завидовала, испытывала ненависть и далее по списку, убежала, поджав хвост, покидала поезд, несущийся на ее Каренину. А Загитовой тогда было лишь пятнадцать. — Если ты втюрилась в нее, — вспоминала Алина слова Тутберидзе, когда та пригласила ее на разговор к себе в кабинете и долго, муторно вдалбливала в голову истины. — Забудь. Она тебя не полюбит в ответ, она просто не сможет из-за своего эгоизма, а ты зароешь себя. Хочешь этого?       Алина мотала головой. Алина старалась забыть. Алина верила и жила дальше. «И где я сейчас?»

***

— Не переживай так за своего Кондратюка, — сказал Леша Ягудин сидевшей рядом с Медведевой на комментаторской позиции, когда заметил, что девушка сидит явно напряженная. — Парень молодец, командный игрок! — Да я даже не сомневаюсь в нем, — улыбнулась Женя и поправила наушники и микрофон. — А чего такая вся в себе сидишь? — не унимался Алексей. — Мы на олимпиаде, наслаждайся. — Да, я наслаждаюсь, — кивнула фигуристка и улыбнулась шире, лишь бы коллега отстал с вопросами.       Сомневаться сегодня и правда не пришлось. С началом произвольной программы командного турнира у мужчин Женя отбросила свои мысли о прошедшей ночи, не отводя взгляд со льда, сконцентрировав на нем все свое внимание. Они с Алексеем на каждом прыжке Марка совершали на своих местах прыжки ничуть не хуже, а когда программа блестяще завершилась, не смогли сдержать эмоций. — Друзья, это было невероятно! — запыхавшись, заключает Медведева, наконец присев на свое место. — Этот парень сегодня привез 9 очков команде, я думаю, он заслужил всех похвал, — присоединялся к восторгам Ягудин.       Женя обернулась на трибуны, где увидела таких же радостных корреспондентов «Первого канала», размахивающих флагами ОКР. Взгляд ее остановился на Алине, которая сперва внимания на себе не заметила, но мгновения спустя, перехватила контакт и помахала рукой, улыбнувшись. Медведева помахала в ответ и растеклась в улыбке, все-таки есть в этом моменте что-то странное и волшебное. Загитова там, на трибуне, Женя здесь — на комментаторской позиции, а еще четыре года назад они точно так же, как и Марк, защищали флаг в командном турнире, кажется, это возможность испытать эмоции по обе стороны для них обеих. Возможность исцеляющая, наверное, даже.       Произвольная программа мужчин на сегодня была последним соревнованием, так что сразу после окончания выступлений команда первого отсняла материалы в вечерний выпуск и собралась у автобуса снаружи, чтобы поехать в парк-отель, где располагались студии и само место жительство журналистов разных стран. — Эй, — Женя схватила за руку Алину на входе в автобус и потянула на себя. — Привет, у меня есть предложение. — Какое? — удивилась Загитова. — У меня есть пропуск на вечернюю тренировку девочек, поедешь со мной? Места еще есть, — Медведева изобразила умоляющий взгляд, надеясь, что Алина согласится. — Ну, — Загитова опустила взгляд вниз, и щеки ее покрылись румянцем. — Мне сегодня нужно было записать несколько видео, да и там еще дела…       Алина почти весь день думала о произошедшем. В ее голове пульсировали миллионы мыслей и ни одного решения или вывода о том, что происходит и что делает она сама, что делает Медведева она даже думать не хотела — бесполезно.       Ей, конечно, не терпелось поговорить обо всем с Женей, но они никогда прежде подобных разговоров не имели, ей было страшно и неудобно, невозможно было даже предположить итог разговора, и поэтому ей, кажется, все-таки хотелось больше жить в неведении. «Это просто случайность, » — думала младшая. «Это ничего не значит, мы просто посмотрим тренировку, » — думала старшая. — Алин, — Медведева ладонью прикоснулась к щеке младшей, заставив посмотреть себе прямо в глаза. — Это всего лишь на часик, поехали. — Хорошо, — сдалась Алина. — На часик можно.

***

      Девушки приехали на пустую арену и заняли места повыше, чтобы не отвлекать девчонок от тренировки, поболтать после будет лишь пара минут, так что оставалось только наблюдать и махать рукой в ответ, если кто-то заметит их. — Слышала, да? — Алина поправила маску на лице. — Камилу заявили и на произвольную. — Да, не представляю, о чем думают сейчас Саша и Аня, наверняка ведь их до последнего держали в неведении и последней надежде, — грустно ответила Женя. — Не думаю, что это правильно, — Загитова окинула взглядом пустую арену, на которую совсем скоро заявится сборная ОКР. — Когда на Олимпиаде были мы, шансы давали всем. — Помнишь, да? — Медведева посмотрела на Алину. — Как это было. Я в короткой, ты — в произвольной. Полные трибуны. — Тебе было сложнее, — Загитова посмотрела в ответ. — Мне-то после тебя катать, а я ни секунды не сомневалась, что ты все сделаешь. — Эй, я тоже знала, что ты все сделаешь, накосячить не было так страшно, — рассмеялась Женя. — Но, если честно, страшно было, столько ответственности. Мы с тобой никогда не вспоминали эти дни. — Я… — запнулась Алина, подбирая нужные слова. — Боялась с тобой говорить об этом. Ну, до ухода, потом… — Потом ты просто не хотела разговаривать со мной, я знаю, — закончила фразу старшая. — Теперь у нас много времени, чтобы все обсудить. — Я думала, вторых шансов не бывает. — Не знаю, есть ли он у нас после всего… Но мы можем попробовать.       Кажется, утекла целая вечность с их последнего олимпийского диалога в Пхенчхане. Того диалога, в котором было еще все нормально, в котором были те старые-добрые Женька и Алина.       Упертая Медведева, с самыми большими в мире глазами, полными мечт и свободы, которая с гордо поднятым носом шла и побеждала. Еще совсем маленькая, но такая сильная Загитова, всюду снующая за старшей напарницей, ловящая каждый вздох, лишь бы быть чуточку похожей. Маленькая балерина в красной пачке с необозримым будущим и взрослая девушка, стоящая на обрыве всего, были совсем-совсем рядом, но уже тогда безнадежно далеко.       Быть может, разминуться тогда нужно было, чтобы потом встретиться навсегда? — Я так и не выросла похожей на тебя, — Алина проглотила ком в горле и опустила голову. — Ты выросла лучше, — Женя положила руку на колено младшей и сжала. — Мы обе выросли, хватит оглядываться туда. — Я не могу, потому что ты осталась у меня там, только там, — Загитова тяжело вздохнула, подавляя слезы. — Я думала, ты так и не простила меня, ненавидела меня, и я тоже пыталась. — Я не ненавидела тебя ни одного дня после Олимпиады. И теперь мы опять рядом, мы всегда с тобой рядом, заметила? Куда не глянь - мое имя рядом с твоим.       Старшая повернула к себе за плечи Алину и посмотрела в покрасневшие от подступающих слез глаза, а потом заключила в теплые-теплые объятия, только в них младшая таяла. Загитова тут же вжалась в тело Жени, крепко сжимая его в руках, зарываясь носом в волосы, вспоминая это давно забытое чувство. — Я скучала, — выдыхает Загитова.