Как бросить курить.

— О... Опять? — Стараясь отдышаться, спросил Ромка, когда я поднялся. — Снова. Первым делом я положил на его опухшие глаза старое полотенце из папиного портфеля и веревкой обмотал вокруг головы, чтобы оно точно не сползло. Его, стёртые турниками в кровь, руки, я связал остатками шпагата. Я трогал его, где только вздумается, развращая тело и не позволяя сбежать от этого удовольствия... Трогал и ласкал всё, что было выставлено им напоказ, совершенно не стесняясь. Мой взгляд упал на маленькие вещички, лежавшие подле кроватки. Хм... Оленька снова сорвала вещи с сушилки, не снимая прищепок... Чтож, спасибо тебе, сестрёнка, ведь именно сегодня мне это только на руку. Я снял красную прищепку с её хлопковых носков и зелёную с маечки, после чего зацепил ими головки стоячих сосков мальчишки, находящегося в смятении своих влечений. Недавно кончивший член, покачиваясь и подёргиваясь, снова встал по стойке "смирно". Возмущения больше не были слышны, то ли оттого, что я находился в состоянии аффекта, то ли от того что парень поддался подавлнным желаниям и не мог услышать доводы рассудка. Когда юноша попривык к новым ощущениям, я вытащил из Олиных кроссовочек белый шнурок, опосля продел один его конец через жёлтую прищепку с водолазки, а второй через голубую, которую снял с её шортиков. Узлы оказались даже крепче, чем я предполагал. Отлично. Голубив* его член своей рукой, я наблюдал за крайней плотью, что то полностью оголяла его крупную головку, то в миг скрывала всё под собой. Подойдя к предэякуляционному состоянию, я зацепил его кожицу одной из прищепок. — А-ай! Блять, что это?! Я... Я нихуя не вижу... — Мечась между страхом и возбуждением, Рома то и дело непроизвольно сжимал свои бёдра. — Открой рот. — Ага, щас, знаю я этот ваш "закрой глаза, открой рот"! — Несмотря на крики, его голос звучал вовсе не угрожающе. — Открой. Повыпендриваясь непродолжительное время, парень всё же впустил мой палец себе в рот. Я изучал им содержимое его ротика, в каком состоянии находятся его острые зубы, насколько у него ребристое нёбо и насколько высокая уздечка. Я начал вводить два, три пальца, после чего вытащил его язычок на себя. — Не дёргайся. Схватив второй конец, я быстрым движением рук повесил прищепку на кончик его языка. Ромка жмурился и морщил нос, что-то бессвязно бубнил, но старался не дёргаться, как я и просил. Подарок белочки был припрятан в стол, чтобы раньше времени его не заметили... Форма подарочка поражала меня, никогда раньше такого не видел. Не то чтобы я вообще видел хотя бы парочку других "самотыков", но всё же. Размерами он был чуть больше моего, по стволу торчали объёмные точки и парочка имитаций каких-то волосинок по бокам. На его рукояти слегка потёрлась краска и совсем не видно было названия сия чуда, но меня мало смущал этот факт. Снег на подоконнике давно превратился в талую воду. Ребром ладони я частично слил её на игрушку, чтобы сполоснуть после грязных лап птицы и улицы. Даже шатаясь в алкогольном опьянении, я понимал, что просто так она не влезет. На помощь снова пришёл старый-добрый вазелин. — Расслабься. — Сказал я, прикладывая головку игрушки к его входу. — Фто ты..? (Что ты) — Юноша начал ёрзать и слегка паниковать, но, возможно, неосознанно на самом деле начал выдвигать задницу вперёд, будто моля войти в него. Приложив небольшие усилия, я протолкнул часть имитатора, после чего еле слышные бормотания под нос дошли до моих ушей. Заходя всё дальше, вглубь, эта штука заходила всё проще, его дырка, наконец, размякла. Мышцы его живота слегка подрагивали, периодически давая разглядеть лёгкий выступающий бугорок от подарка. Подобрав с пола пачку сигарет, валяющуюся около спортивок парня, я поджёг одну из них. Пока пламя медленно пожирало бумагу оставляя лишь пепел на пальцах, я наблюдал как бравый Ромка двигается на стуле, насаживаясь на ствол игрушки. — Вимгаймщя..! (двигайся) — Изнывал Рома. — Тебе так нетерпится? — Подойдя ближе, я схватился за рукоять, готовясь начать резко толкаться вглубь, но штуковина, внезапно, начала сильно вибрировать. Ромка забился мелкой дрожью, его ноги не переставая дрожали от экстаза. Парень резко изогнулся в спине, тем самым потянув нижнюю прищепку, которая зажимала его кожицу. Его стоны разлетались эхом по всему дому, заставляя тонкие стены сотрясаться. Пользуясь моментом, я затушил сигарету о его язык, обильно истекающий сверкающей от света лампы, слюной. — Извращенец. — Мгм-н!! — Ромка застонал от блаженства и вновь кончил. На этот раз спермы было гораздо меньше, и она была куда бледнее и прозрачнее. Его юркий язычок подёргивался после оргазма, но плоть всё ещё была горячей, если не сказать, обжигающей, требующей продолжения. — После стольких раз что ты кончил, ты до сих пор твёрд как скала... Думаю, ты был рождён, чтобы стать грёбанной потаскухой. — С ноткой надменности промолвил я, после чего поцеловал его нос, щёки, верхнюю губу и начал языком ласкать его дёсны и горячий язык. Из-за невозможности закрыть рот, стоны Ромы были гораздо громче, чем до этого, даже заглушали шум вибраций. Проходясь дорожкой из поцелуев, минировал его шею, оставляя красные засосы, ключицы, спускался к груди. Убрав красную прищепку, я прильнул губами к его соску, нежно начал ласкать его язычком, слегка покусывая. Выдернув прищепку с языка, парень скривился, а его слюни полились вниз. С каждым прикосновением, его тело жадно требовало больше, сильнее, ярче. Еле ощутимая дрожь награждала меня лёгким покалыванием кончиков пальцев. Опускаясь все ниже, я ощущал его солоноватый вкус пота, выступавшего мелкими бисеринками на теле. Из его уретры обильно выделялись негустые прозрачные капли предэякулята. Нежные прикосновения рук успокаивали Ромку, даря ему чувство комфорта и заботы. Поддавшись романтичной обстановке я сел к нему на колени и, обнимая за талию, уткнулся в его макушку. — Ты теперь мой. Только мой. — Промолвил я, начиная сжимать руки на его шее.