Как бросить курить.

— Ты теперь мой. Только мой. — Промолвил я, начиная сжимать руки на его шее. У парня из-под полотенца посыпались искры из глаз, и сквозь обрушившуюся темноту я слышал его собственный скулёж. Из пульсирующего члена юноши тонкой струйкой стрельнула блёклая малафья, а размякшие мышцы ануса выплюнули вибратор, как пожёванную жвачку. Опомнился я только тогда, когда его тело начало обмякать и раскисать в моих руках, когда на себе я почувствовал прохладную сперму мальчишки. Неожиданно меня прошиб леденящий душу ужас и пришло запоздавшее чувство раскаяния, заставившее схватиться за голову. Первым делом я проверил его дыхание влажными пальцами, после чего сбросил с его лица старое вонючее полотенце и поцеловал его, в попытках вспомнить как же всё-таки делается искусственное дыхание. — Мм... Это ты... — Нежно произнёс Ромка, из последних сил приподняв уголки губ. — Э... То есть, развяжи... уже. — Немного придя в себя, прежним грозным тоном буркнул Ромка, отводя глаза в левый нижний угол. Выдохнув, я поднялся и развязал его запястья. — Ну наконец-то... Блин, нехило так ты вяжешь! — Потирая покрасневшие руки, молвил Ромка, совсем не акцентируя внимание на том, что было до этого. Такая реакция меня поражала, но точно совсем не устраивала. Я сорвался. — Ты хоть знаешь сколько я мечтал об этом?! Я так долго мечтал... Делал то, что от меня хотел, но ты не оценил... — Ты о чём? — Пародируя деда с деменцией, спросил парень. — ...Это всё были лишь слова на ветер. — Тох, ты с кем разгов– — Я всегда, всегда мечтал войти в тебя, когда ты, как на зло, вертелся передо мной задницей на физ-ре. — Слова сами продолжали вылетать из моего рта без остановки. — Мечтал запачкать, когда ты то и дело оборачивался ко мне на уроках, опорочить, когда ты отшучивал свои пошлые шуточки, причинять боль, когда видел, что ты в очередной раз вместо физической силы, хочешь применить свой нож "бабочку"!.. — Покрываясь мерзкой липкой дрожью продолжал говорить я, пока у самого поджилки тряслись от выброса адреналина. — А потом... А потом зализывать твои раны и наслаждаться этим... В комнате повисла немая тишина. — Скажи ты уже хоть что-нибудь... — В отчаянии, лишь бы перебить это безмолвие пустого дома и нарастающий звон в ушах, просил я. — Мне... — Начал парень, но через секунду замолчал. Моё сердце замерло на миг, в ожидании Роминых слов ответного признания, а улыбка медленно растекалась по губам. Я был уверен, что все его провокации были совсем неслучайными, он точно сам хотел этого. — Тох, не пойми неправильно, но мне тебя... Типа, жаль?.. — Вымолвил парень, печально хмыкнув. — У тебя есть девушка, но ты всё равно набросился на какого-то парня, хотя я и понимаю что это, ну... Просто, типа, из-за злости. "...Это всё, что он мне скажет?" — Я о твоей педиковатости, так уж и быть, пиздеть не буду. — Небрежно почёсывая затылок, молвил Рома, обдумывая каждое слово. Это было совсем на него не похоже. — Уверен, вы, хорошо смотритесь вместе... Хотя я её и не видел — Борясь с чувством стыда от обсуждения "таких" тем, говорил Ромка, будто теряясь в сомнениях насчёт искренности собственных слов. — К-короче, — Неуверенно начал юноша. — Я не держу на тебя зла, перепил и попутал, я понимаю, бывает... Алиска не даёт поди? Пребывая в смятении, я дал ему крепкую затрещину. — Завались! Ничего я не путал. — Выкрикнул я, прикусив нижнюю губу от обиды. — При чём тут вообще Алиса? Она не моя девушка, да и не девушка вовсе! Ты из ума выжил?! — Кричал я, тряся его за плечи как тряпичную куклу. — Я сказал, что хотел трахнуть именно тебя, а не кого-то другого! Ты же и сам хотел этого, я разве не прав?! — Ты чё, я ж мужик... У тебя на мужиков встаёт, но я-то нормальный... — Отпираясь своими грубыми руками, ответил Рома. — А, ты-то "нормальный"? А по-моему, педики – это как раз те, кому нравится когда их долбят в жопу. Те, которые извиваются и стонут как девчонки, стоит едва к ним прикоснуться. — С ухмылкой съязвил я, скидывая парня на пол, вцепившись в его волосы. — Сам посмотри! Мой гнев был, как у сороконожки со вросшими ногтями. Оттащив его голову назад, я резко протолкнуться сквозь пухлые губы в его горячий и мокрый рот, его щёки крепко облегали меня, а нервные спазмы горло сжимали так, словно клешня, недовольного своей поимкой, краба. Его зубы слегка задевали и царапали головку, но боль я ощущал совсем не членом... Больно было в груди. С каждым моим толчком, Ромка царапал и бил мои бёдра своими желтыми ногтями, умоляя вздохнуть. Смотря как от нехватки сил и воздуха по его, пылающим румянцем, щёчкам влажными струйками стекают слёзы, как хлюпает его нос и как его сухие рваные губы натягиваются на мой член, я, впервые за день, кончил. Продержав его ещё немного внутри, чтобы лишних капель не осталось, я вытащил. Ромка отрывисто закашлял, так надрывно, а после начал ёжиться от холода и боли. Ныли его обожженные пальцы, саднило лицо, из глаз крупными каплями падали слёзы, но меня угнетала не его хворь, а своё тяжёлое тупое удивление: за что он так со мной? Почему он так поступил? Я молча, утирая не унимающиеся слёзы, взял с кровати плед и укрыл им Ромку. Парень, тупясь в пол, без раздумий принял его и закутался, словно в кокон, с головы до ног. За окном пролетела крупная сова и села на ближайшую ветвь дерева. — Уху... Уху. — Говорила сова, без отрыва смотря мне в душу. — Отшили... Уху. Сова, Алиса, волчик, медвежутка... Я со злостью задёрнул шторы, с мыслями "надеюсь её пристрелят охотники". Звери... Они говорили об этом, предупреждали меня. Кажется, именно в этот момент я, наконец, протрезвел.