Ева

       В зеркале девушка смотрит на меня с очевидным осуждением. У нее слегка перебинтована рука — наложен гипс — и бинт пущен через голову. У нее голова не мыта уже вторую неделю, со дня вторжения DedSec в здание фирмы, короткие волосы в не расчесанным хвосте. Девушка смотрит на меня исподлобья: на устах её зловещая усмешка, и чем больше я смотрю, тем живее кажется отражение. Словно бы девушка в отражении пытается в лишний раз мне напомнить о том, как я упустила свое детище, свою дочь, в честь себя названную.        — Че пыришь, тварь?! Ну да, последний раз я была в травме, две недели назад, а больше не выходила из дома, и что?! У тебя, блять, нет повода меня осуждать!        Отражение продолжало смотреть, а затем посмотрело по сторонам и снова уперлось мне прямо в глаза. Нет-нет-нет, ты меня не запугаешь своими фокусами, чертово подсознание! «Ты упустила её», — появилась в голове мысль, которую словно бы навязало отражение. Это ведь чистая правда. Я упустила последний шанс вернуть своего ребенка себе. Я была бы отвратительной матерью: моя была такой же — бросила нас с отцом как только появилась возможность. А потом я бросила отца одного. Не важно, что я регулярно отправляла ему деньги, почти все, что у меня были, рядом я не была. И теперь я бросила свой код. Для меня он был большим. Мое творение, которое, к несчастью, пришлось бы отдать тому уроду со злыми глазами и похабными шутками, чтобы пробить себе дорогу наверх. Начать получать большие деньги, чтобы помогать отцу и дать ему лечение, которое сейчас мы не можем себе позволить. Даже эта мелкая студия на двадцать квадратов стоит как нормальный небольшой домик в моем родном городе! Отражение покосилось в сторону пустых бутылок из под текилы позади меня с явным отвращением.        — Да, я пью! Чтобы заснуть! Пошла к черту!        Я обернулась. Почти в шаге от меня матрас, на котором я сплю, на нем в хаотичном порядке лежат подушки и раскинуто одеяло, в самой середине своеобразной кровати лежит подушка-обнимашка с Томое, персонажем из любимого аниме. Совсем рядом ноутбук, который я запускаю теперь только чтобы проверить сообщения от отца и отклики на резюме, поскольку смартфон и вовсе где-то валяется разряженный. Я обещала себе переписать Еву, но какой теперь смысл? Мой код теперь у хакеров, которые наверняка будут использовать его «на благо общества»: запуская туда, куда будут вламываться, чтобы расчистить себе дорогу. Вся моя работа оказалась в руках тех, кто будет её использовать против таких как я и отец: винтиков системы, которую невозможно просто взять и уничтожить за мгновение, на уничтожение которой ушли бы годы работы. Взгляд вернулся к девушке запертой в зеркале, и она стала смотреть еще более жутко, словно бы хотела покончить с этим всем… и со мной. Растянутая майка, что в пятнах от кофе и прочих напитков, прикрывает короткие шорты. Свободная от гипса рука сжимает кулак, отчего ногти врезаются в ладонь. Но за то самое нужное мгновение я беру с комода статуэтку с Эйнштейном и бросаю её в глаза злобному отражению. Все. Теперь на меня смотрит только несколько меня, в том числе и с осколков с пола. Надо выпить, потому что за окном уж третий час. Нет, от алкоголя уже тошнит. Перешагнув через матрас и взяв пачку сигарет с зажигалкой в руки, по пути до кухоньки, закурила.        — «Малышка», чайник, — скомандовала я своему ИИ, строчки которого своровала с работы и переписала на свой вкус, идя мимо полки с дронами и запчастями для них. Хоть какое-то воспоминание о том, что случилось, осталось при мне. Конечно, я нарушила корпоративный договор. И, вообще-то, ни один раз… но ведь я не вламывалась в здание с бомбами и пулеметом! Если о том, как я нарушила правила — никто не узнал и уж тем более никто от этого не пострадал, разве же меня можно считать нарушительницей?        Команда была тут же выполнена и светодиод на чайнике загорается красным. Вода в нем заполнена на минимум: значит все хорошо. Надо бы порезать хлеб и что-то съесть. Зажав в зубах сигарету, я выложила из ящичка кухонный нож на островок и отвернулась к шкафчикам над тумбами, что прилегают к стене, в поиске хлеба. В одном пусто, во втором, на второй полке — вот он, батон. Отлично.        Звук за спиной. Словно бы окно приподнялось.        Сквозняк из открытого окна? Мой больной разум совсем уже слетел с катушек? Галлюцинации, как с зеркалом? Звон бутылки — кто-то, кто бы он не был, споткнулся о мои импровизированные звуковые мины. Где наградной пистолет отца? Затушить сигарету об тарелку. В другом шкафчике? Нет, вот, в выдвижном ящике, посреди вилок и ложек. Вот он. Рука крепко сжимает ледяной ствол, хотя в сравнении с холодной рукой… А если полиция? Нет, она обычно менее незаметна. Тихие шаги. Как учил отец: закрыть глаза и попробовать определить направление, открыть их и резко завернуться.        — Воу-воу!        — Ты?!        — Я пришел поговорить! — передо мной стояла знакомая фигура в маске, сейчас дисплей показывал большую «О», руки он поднял перед собой. — Опусти игрушку, а то мне придется достать свои!        То есть, сначала он вломился ко мне на работу и утащил из под носа мой же код, а теперь приперся еще и ко мне домой?! Какова наглость этого человека?!        — Убирайся к чертовой матери, даже слышать тебя не желаю!        — Слушай, тут такое дело, так уж вышло, что код, который я одолжил на безвозвратной основе… — маска слегка искажает голос, — в общем, я мудохался с ним все это время, но он как-то не отвечает взаимностью и контакта у нас с ним нет совсем. Я в отчаянии! — маска показывает на месте глаз «больше» и «меньше».        — Пф, ну конечно! — усмехнулась я. — Я думала, вам хватит мозгов его тут же расшифровать. И вообще: он и не будет работать, я же не идиотка — я перестраховалась на случай, если фирма попробует меня кинуть и выгрузила зашифрованный и сломанный код на корпоративную сеть.        — Ах, вот оно что! А я то думал… Ладненько, говоря начистоту, я пытался его дописать, но ты оставила незашифрованным только самые несвязанные части, шифровка вообще каким-то совершенно дурацким способом! В общем, я пришел за кодами, потому что ты вообще не похожа на параноика и наверняка искать надо где-то тут! — дисплей снова сменил эмоцию, теперь на вопросительные знаки. — Разве что совсем капельку…        — Да что ты говоришь? «Малышка», пончик, — после отданной команды дроны с полки вдруг включились, угрожающе жужжа вентиляторами, и повернулись на парня, светя лазерами в его фигуру. — А так? А так похожа больше?        — Ну… Подожди, ты серьезно залочила ИИ на команду «пончик»?! А если ты его случайно назовешь в диалоге?! Или, скажем, захочешь заказать их?!        — Я ненавижу пончики. У тебя две минуты чтобы свалить из моей студии к чертовой матери, иначе станешь похож на дуршлаг.        — Слушай, я же не воевать пришел! Рано или поздно я же все-таки расшифрую код и сделаю его даже лучше! Я пришел, чтобы поговорить!        — Достаточно поболтали. А теперь съебался отсюда! Согласно закону Соединенных Штатов Америки я имею полное право пристрелить вторженца на свою частную собственность.        — Позволь великодушно напомнить, что также согласно закону ты обязана регистрировать оружие, а дроны, наверняка, регистрации не имеют! Хотя считаются оружием, раз могут стрелять… Да и станешь ты стрелять в такого милашку, как я?!        Мгновение. Я сжала губы. Действительно, с дронами вышла ошибка — я и не собиралась их регистрировать, да и команду уничтожения завела исключительно в самообразовательных целях. Искусственное сердце пытается с усиленной силой перекачать кортизол по кровотоку и в ушах снова шум. Дыхание участилось. Думай, пожалуйста, думай! Помнишь, как говорит отец? «Не бывает безвыходных ситуаций, бывает мало выдуманных вариантов!» Этот мудак не только плюнул нам с фирмой в лицо, еще и пришел поиздеваться, будто я объект для его тупых шуток, а не и без того униженный человек. И хоть мне нечего терять уже… отец не переживет моего заключения в тюрьме. Впрочем, у этого придурка явно не все дома: слышала, что фирма еще долго будет ремонтировать здание, после его взрывов. Места мокрого от меня не оставит, если… только посчитает нужным. Я опустила руку с пистолетом.        — «Малышка», отбой протокола.        — Вот так вот просто?! А с запуском значит ты постаралась придумать!        Дроны снова выключились и я положила ствол обратно к ложкам, поворачиваясь спиной к вторженцу.        — А отдай-ка мне эту симпатичную игрушку лучше, а то поранишься еще!        — Нет. Не отдам. Это моего папы.        В ответ почему-то вдруг тишина, хотя я ожидала очередное издевательство. Я обессиленно выдохнула и задвинула шкафчик, затем повернулась обратно. Он крутит мой кухонный нож, будто бы это ручка в руке у задумавшегося студента и смотрит куда-то. Отлично. Вот им он меня за код и прирежет. Так вот и закончится моя жизнь: смерть от руки сумасшедшего террориста, который орудовал моим же ножом. Зря только деньги на медстраховку тратила. Ну нет, хоть покурю нормально сначала, перед смертью. Закуривать одной рукой неудобно, но по крайней мере лучше, чем мытье головы (честное слово, я пробовала это сделать! Ну… один раз…). Поставила перед нами тарелку, в которую погасила прошлую сигарету:        — Это тебе как знак гостеприимства, приятного аппетита, мудило, — я стряхнула пепел после глубокой затяжки.        — А запить туалетной воды разве не предложишь? — он обернулся, все так же вертя в пальцах нож, осматривая студию. — А то облить тебя нечем.        — Можешь не переворачивать зазря мою квартиру: расшифровка есть там, куда ты никогда не доберешься, — я положила сигарету тлеть, и он обернулся, я показала пистолет рукой на свой висок, — вот тут.        — Эх, какая печаль, — очевидно притворно парировал он. — Ну и что ты хочешь за расшифровку? Могу стереть твои данные из stOS, будешь как мы — безликие почти-нуарные самураи современной цифровой эпохи.        — Я не отдам Еву. Ничего мне не нужно, — я продолжила курить, не моргая и глядя на парня.        — Ничего! Ну конечно! Сидит тут как героиня типичной драмы во время расставания: грязные волосы, бутылки, пепельницы всюду полные, на ноутбуке пыль уже! Ты хоть расскажи, как развлекаешься без интернета? — на последнем слове дисплей показал подобие подмигивания. — Небось, это… фапаешь целыми днями?        Я снова затушила недокуренную сигарету в тарелку и взяв её за край, подкинула пепел в маску парня. Стоило бы упомянуть для полноты картины: если вспоминать то, что происходило в общении со, скажем, охранником или коллегой в тот злополучный день — я с ними действительно не хотела грубить. Тут же ситуация диаметрально противоположная — он меня искренне раздражает и выводит из себя. Такое поведение в мой адрес в моем же жилье категорически отвратительное и, да, пускай, я была не особенно важным работником в компании, даже мои коллеги и начальство никогда не позволяли себе вести себя так со мной или с кем либо. Там были глубоко образованные люди, часто из более благополучных и богатых семей чем у меня, и черт с ним — я не дружила ни с кем (разве что Майк, будучи таким же очевидным задротом старался подружиться), но унижать меня бы не стали никогда. Человек передо мной считает себя важнее любой корпоративной элиты, но его манеры не выдержали бы даже в клубе подпольных боев, где уж точно двинули бы в рожу (корректнее было бы сказать — разбили подключенные к маске диоды?). Я то всего-то — сделала необдуманный интуитивный жест. Одним словом — он просто мудак и во всем виноват сам.        — Это. Шутка! — с паузами заговорил он, затем, закипая от злости опрокинул табуреты к кухонному островку, отчего я заметно вздрогнула и закрыла глаза. — Я пытался разрядить атмосферу, сучка! Вот что… мы с тобой быстро решим этот вопрос и ты продолжишь жалеть себя в своем логове тоски, одиночества и саморазрушения. Я уйду и ты больше не увидишь меня нигде, кроме новостей. Идет?        — Нет, не идет.        — Ты же осознаешь, что программное обеспечение для того дрона, которое ты написала — использовали бы против обычных людей вроде нас с тобой?! Так называемые «сотрудники охраны порядка» бы просто извратили твой скрипт и ловили неугодных людей, которые по сути ни в чем не виноваты!        — Не ставь нас с тобой на одну социальную ступень. Такие как вы — подрывают, в буквальном смысле, таких как я. Ты просто убийца, а я…        — Да как ты не понимаешь?! — он вновь начал кричать, подняв табурет и кинув его в стену, отчего прикрепленный календарь начал раскачиваться.        Нет, не смотри туда, дура. Только не туда. Этот календарь не просто так висит с позапрошлого года, ты же знаешь! Только не смей сказать ему об этом глазами! Черт, опять посмотрела! Нет, надо успокоиться и спокойно дышать. Смотри на свою сломанную руку. Только не туда, во что бы то ни стало.        — А, — взглянул он на меня и опять посмотрела вниз, — тут, да? — он сорвал календарь.        — Нет-нет-нет, — я кинулась к парню. — Не надо. Я сама. Я согласна расшифровать код. Только давай я сама. Не хочу, чтобы вы его трогали.        — А мне это зачем? Выводишь меня из себя, такого милашку, а теперь вдруг согласна. Я лучше сам. Сберегу нервные клетки, которые, к твоему сведению — не восстанавливаются!        Я положила руку ему на плечо, широко смотря: — Ты же не знаешь, что за даты я зашифровала. Прошу.        — И много ты накодишь со сломанной рукой?        — Я приложу все усилия. Она все, что заставляло меня подниматься с кровати утром. Дай мне хотя бы попрощаться с ней.        Дисплей сменил знаки на вопросительные, парень повернул голову, словно собака, изучающая новый предмет интерьера, потом посмотрел на мою руку и я отняла её, будто ошпарившись. И опустила глаза. «Прошу тебя, Ева, аккуратно». Сказать, что я сдалась — было бы глупо. Возможно, смириться с ситуацией — мой последний шанс увести у них код. И другого не будет. Но лучше пусть не достанется никому, чем им. Эти люди борются против современных устоев, а страдают обычные люди от такой борьбы. Точно так же пострадал и отец — DedSec ничем не лучше того пьяного забулдыги, который выстрелил в сержанта при исполнении. У меня есть план. Безусловно, этот план нуждается в доработке, но времени на это просто нет.        — Я только приведу себя быстро в порядок, — «дыши, Ева, спокойно, сделай вид, словно бы тебя отчитывают на работе за чужую ошибку и нужно сделать вид, словно ты правда виновата, ты же умеешь, просто представь», — не хочу, чтобы меня кто-то видел… такой.        Через маску сложно понять, что именно испытывает парень. Но я очень надеюсь, что хотя бы его часть приняла мое вранье за чистую монету. Гул в ушах усилился, хотелось глубоко дышать от волнения, но я боялась в лишний раз выдохнуть. Ну что же ты молчишь и смотришь на меня, как на экспонат в музее современного искусства?        — У тебя тридцать минут, взамен требую смарт ТВ и кофе.        Я быстро кивнула. Отлично, превосходно, замечательно! Так… а что дальше?        — «Малышка», телевизор, — буркнула я, насыпая кофе в кружку и заливая кипятком вскипевшего несколько десятков минут назад чайника. Совсем маленький экранчик на стене загорелся. — У него голосовое управление. Думаю, разберешься? — опять вранье — плохая привычка. Просто так я буду слышать, когда он увлечен просмотром.        — Конечно! — опять эти дуратские циркумфлексы! Наверное, это хорошо. Я поставила перед ним чашку, а на всю студию запахло невероятным ароматом. — Чудненько!        — Положу его на тумбу, чтобы не забыть при выходе, — я с, на удивление будничным тоном, потянулась за календарем в его руке, а он вдруг отвел её в сторону. — А? — секунды промедления — мой план дал трещину? Нет, все же он молча протянул обратно, отлично.        Я поджала губы и нервно сглотнула ком в горле. И почти ровными шагами пошла в сторону ванной. Вход со стороны выхода из квартиры, и из-за стенки почти не видно меня. Я звонко хлопнула календарем по комоду, не отпуская его из руки. Затем направилась в ванную и почти специально стукнула дверью. Впрочем, мне это лишним не будет. Дверь запирать я не стала. Бросив календарь в раковину, я залила его жидкостью для снятия макияжа. Включила воду в ванне и продолжила инсинуации с календарем: перелистывала страницы и старалась быстро пропитать каждую горючим с ароматом лаванды. Выдохнула, и стала искать поблизости зажигалку. Каждый курильщик знает: если живешь один и куришь в доме, то пачку и зажигалку можно найти в совершенно неожиданных местах. Отец давно просил меня бросить курить — мол, это вредит сосудам, а у меня и так сердце и вообще. Могу с точностью сказать: курение, конечно, убивает, но в таких случаях может и спасти. В своем, извращенном понимании ситуации. Осталось последнее и я опешила от внутреннего конфликта. А смогла бы я восстановить код, полагаясь только на свою память? Я сжала зажигалку в кулаке от неуверенности. Нет — пути назад нет. Я положила кусок туалетной бумаги на крышку унитаза, подожгла и бросила горящую бумагу в раковину. Пламя мгновенно вспыхнуло, а я едва успела отскочить. В голове совершенная пустота. В самый последний момент захотелось залить все это водой, спасти хоть что-то, но было уже поздно. Черт с ним. Пусть пылает. Сейчас, должно быть, сработает пожарная сигнализация. Черт! А вот дальше плана не было! Что же делать? Секунды промедления отозвались нервной мигренью. Выбора нет — опять.        Я напоследок тяжело вздохнула и на цыпочках вышла из комнаты, вслушиваясь. Телевизор работает достаточно громко, чтобы я не слышала ни парня, ни он мои собственные следы побега. Осторожно открыв входную дверь, я вышла и так же прикрыла её. О том, что дверь не заперта ИИ не сообщит, как уже было понятно — я удалила ей голосовой модуль, по причине того, что попросту не хотела слышать ни новостей, ни о погоде, ни уж тем более вести с ней светские беседы: я привыкла работать и жить в тишине (и, в том числе, поэтому Майк на работе напрягал меня свой болтливостью — он не со зла, так что приходилось терпеть). На лифте было бы долго, поэтому я стала спускаться по лестнице и только перед выходом из многоквартирного дома обнаружила: я ведь босиком, а по моему пути кровавые капли. Черт. Осколки зеркала. Это может плохо кончится. Тем более что меня так можно легко отыскать. Вот же несметная дура.        Доковыляв до ближайшего переулка, я одной рукой оторвала с майки лоскуток, опустилась на ледяной бетон и с ощутимой, едва щекочущей болью, вытащив осколок, завязала лоскут по ступне. У меня же была прививка от столбняка? Наверняка… кажется, была. Черт. Не важно. Надо убраться от дома подальше. Срочно.        Я старалась идти быстрым шагом при скоплении людей и бежать в пустых дворах, которые пересекала. Так и преодолела так целый квартал, прежде чем залетела в ближайший бар. Тот оказался баром байкеров — в нос ударила смесь запахов: пота и пива; куча мускулистых мужчин и дам в кожаных куртках. И стоило мне зайти в моем не самом лучшем, прямо скажем, виде, на мне задержался случайный попервой взгляд бармена, а затем и всех посетителей за стойкой. Неловко кашлянув, я подняла голову и проследовала до ближайшего свободного стула за стойкой. Быстро покидая жилье, я умудрилась, кажется, забыть все, чем можно было бы расплатиться: наличные, карту, телефон. Я взяла рукой небольшое меню и деловито устремила глаза в него, делая вид, что выбираю.        — Так себе выглядишь, подруга! Хуевый выдался денек? — спросил басом мужчина в бандане на шее рядом, я коротко кивнула в ответ. — Тебе нужна помощь, или вродь того? Может, позвонить твоим родным или полиции?        — Нет, нет, — возразила я. — Все хорошо, спасибо.        — Ну… как знаешь.        В баре было достаточно тихо и я невольно прислушалась к диалогам: каждый болтал о своем насущном: о моторах, двигателях; о том, как улучшить «мозги» у своих мотоциклов, как и какую правильно подобрать для этого плату и я чуть было невольно не вмешалась в разговор, но вовремя остановила себя; о ставках на тотализаторе. По ЖК-дисплею над стойкой передавали какой-то матч и вот уж в чем я действительно не смыслила совершенно ничего: так это в соревновательном спорте. Пожалуй, для меня так и останется загадкой то, в чем же тут все же азарт. Хотя о вкусах не спорят, да и я не стремлюсь судить вон ту особу, которая оживленно следит за матчем и крайне разочарована последним тачдауном. Да… наверное он… был неудачный? Я нахмурилась.        Вот теперь уж действительно непонятно — а что делать-то? Вернуться домой я не могу, но бомжевать точно не стану. Надо было что-то придумать, но я без телефона даже паспорт не смогу восстановить, чтобы купить билет до родного города. Да и на что покупать? Все счета надо будет восстанавливать и, вероятно, прямо в таком виде. Поймут ли в банке, почему я выгляжу так и по какой причине не могу вернуться в дом, чтобы привести себя в порядок? Полиция сделает только хуже — если до момента с фирмой это… сообщество хакеров не поймали, то значит и тут не смогут… да и у меня в доме опять же те же дроны, ворованная интеллектуальная собственность фирмы — «Малышка», которая вообще-то «Ориса, домашний искусственный интеллект». И стоит он не так дешево, чтобы покупать в свое время лицензию — да и хер бы я переписала потом что по собственной надобности. Я ощупала карманы шорт — может, там что осталось? Действительно, одна, затертая бумажка — вполне возможно, даже стиранная. Уже что-то. Гостиницу на нее не снимешь. Я глянула на меню снова — могу позволить себе только стопку виски. Пойдет. Сделав заказ у бармена, я стала ожидать, облокотившись о стойку и положив на руку голову, склонив её. Мужчина рядом глядел в свой телефон, ему пришло сообщение и вдруг он застыл. Странно, конечно, но не мое дело — я мгновенно отвела глаза. Стопку поставили прямо передо мной и я поблагодарила работника бара.        — Девушка, а как вас зовут? — вдруг нерасторопно спросил мужчина, не отрываясь от телефона и я почти успела задрать нос. — Не поймите неправильно — я не знакомлюсь… тут… кажется, просят вас…        — Что? — я приняла телефон из рук мужчины. «приветик! рядом с вами сейчас сидит девушка странного вида.» «её зовут Ева и, пожалуйста, протяните ей телефон Х_Х»        «Нет. Нет-нет-нет! Как?!» «душка, тут такое дело —» «ты же помнишь о своем сердце?» «так вот, на нем установлен маячок, который должен подавать сигнал» «если вдруг оно остановится, маячок передаст эти данные к ближайшей свободной машине парамедиков» «впрочем, это не мешает stOS знать, где ты.» «Нет желания больше бежать? конечно, я был бы не против еще разок размяться, но как-то не горю желанием, если откровенно»        Уверена, глаза мои потускнели от увиденных сообщений. Я передала телефон обратно, краем взгляда замечая, как сообщения удаляются сами по себе. Опрокинув стопку, содержимое которой было слишком горькое — наверное, как вкус проигрыша, я встала и побрела на выход. Перед входом стоял белый «Фольксваген Пассат», из которого совершенно самобытно, как ни в чем ни бывало вспорхнул этот мудак в шипастой куртке, вприпрыжку поспешил открыть мне дверь на переднее сидение, после пригнулся и обеими руками пригласил сесть. Я здоровой рукой, перемазанной в крови с ноги показала ему средний палец — он, в ответ, показал оба свои.