не зли женщину

      В комнате царил полумрак и невероятная духота. Лишь узкие лучи закатного солнца просачивались внутрь, едва заметно освещая помещение, и дарили тепло — неудивительно, ведь на дворе стояла пора Малой жары, а одиннадцатая стража пекла невероятно жарким часом собаки.        — Чайльд, зажги свечи, — попросила тихо Шу Сянь и свела ноги вместе, не зная, куда деть себя от смущения. — Я хочу… хочу видеть, — Кэйа от этих слов гулко сглотнул и обтёр мокрые ладони об штаны, не забывая облизнуть сухие губы.       Зрелище представлялось прекрасное.       Шу Сянь, тело которой скрывала лишь лёгкая простыня, больше оголявшая тело, чем скрывающая наготу, выглядела просто замечательно. Мужчины не знали, куда девать взгляд: на аккуратные босые ноги, которые то сходились коленями, то аккуратно разъезжались в разные стороны, оголяя нежную кожу на внутренней стороне бедра… или, может, на оголённую ложбинку меж грудей? Хотелось заглянуть дальше, оголить ещё больше, прикоснуться к вздымающейся грудной клетке губами, дожидаясь ответного вздоха.       Но ещё более прекрасным было лицо любимой женщины. От смущения — или от того, что они находились слишком близко друг к другу и ей было невыносимо жарко — щёки Шу Сянь налились сладким цветом розовой дыни. Она дышала редко и глубоко, стараясь не показывать волнения, но по едва-едва заметно подскакивающему куску ткани на её груди мужчины понимали, как быстро колотится её сердце.       Тарталья завороженно кивнул и, практически не отводя глаз от полуобнаженного тела женщины, потянулся к столику, на котором лежали уже приготовленные заранее спички.        — А эти свечи, — Кэйа легко коснулся указанного кончиками пальцев и вновь сглотнул, — зажечь?       Шу Сянь кивнула. Смущение било её мучительной и сладкой судорогой, сводящей с ума. Конечно, у неё уже был секс! Или вы думаете, что дети почкованием появляются? Но о таком она даже думать не могла… Только если в одиночестве ночью разок. Пару раз.       Помощница Нингуан вновь глубоко вздохнула. Как сложно ей было сохранять частоту своего дыхания! Сердце под частоколом рёбер билось об грудную клетку бешеной невольной птицей, ладони быстро становились мокрыми, а во рту так неумолимо пересыхало! Отказаться от этой затеи мешало лишь собственное возбуждение. И возбуждение двух мужчин, которые смотрели на неё так, словно были смертельно голодны, а она оказалась вкуснейшим куском свежего мяса.       По разгоряченному воздуху мягко поплыл лимонно-апельсиновый аромат с тонкой травянистой горчинкой, и Шу Сянь неловко хихикнула у себя в уме — бергамот. В лавке Ин Эр и не такое продавалось, однако Кэйа и Чайдьд коллективно решили взять именно эти свечи, которые настаивались на масле из бергамота и дарили необыкновенный аромат.       Наконец, приготовления были завершены. Шу Сянь с неохотой приподнялась на локтях, чтобы принять сидячее положение на кровати, и шепнула:        — Идите сюда.       Оголённые по пояс Чайльд и Кэйа, переглянувшись, ступили тихим шагом, стараясь не нарушать созданную атмосферу.       Шу Сянь нежно обняла их обоих, прижимая ближе, и смущенно улыбнулась.        — Я прежде никогда не… занимался подобным, — признался Чайльд, а после закатил глаза от удовольствия — каждое прикосновение Шу Сянь к возбужденному телу скручивалось узлом в паху и цвело в груди, даря приятные ощущения — когда нежные руки обвили его шею, а аккуратное, похожее на хрупкий фарфор, горячее тело прижалось ближе настолько, что грудью они могли чувствовать сердцебиение друг друга. — И Кэйа тоже, — добавил он несколько ехидно, замечая, как второй мужчина насчёт этого решил отмолчаться.       Альберих закатил глаза и улыбнулся не менее насмешливо:        — Если я прежде не делил ложе с женщиной, это не значит, что базовых знаний об этом процессе у меня нет.        — Но факта отсутствия близости это не отменяет.        — Да замолчите же вы, наконец, или нет? — возмущённо воскликнула Шу Сянь, а после словно бы испугалась громкости собственного голоса и продолжила более тише: — Я не буду вас осуждать за незнание. Вы не маленькие дети, чтобы соревноваться абсолютно во всем.       Чайльд рассмеялся ей в плечо.        — Слова о маленьких детях, произнесённые в момент, когда обнажённая госпожа Шу сидит на моих коленях, звучат довольно неуместно.        — Особенно — направленные в нашу сторону, — не остался в долгу Кэйа, улыбаясь.        — О, Архонты! — застонала Шу Сянь, закрывая лицо ладонями.        — А уж об Архонтах говорить в таком положении…       О какой атмосфере может идти речь? Шу Сянь готова их скорее поколотить, чем разделить ложе, эти двое совершенно не умеют контролировать своё поведение даже в постели!       Женщина поджала губы и резко подскочила с чужих колен, оставляя недоумённого Чайльда лишь хлопать глазами, а Кэйю, тянущегося руками к её телу, — удивлённо ойкнуть и схватить тартальины бока. Неудобно.        — Я надеюсь, то, что у тебя выпирает из штанов, среагировало не на меня, — съехидничал вновь Альберих.        — К твоему другу у меня те же надежды, — шикнул на него Тарталья, а после опомнился и оттолкнул Альбериха от себя, пытаясь остановить Шу Сянь, которая уже начала накидывать на себя верх своего ципао. — Погоди-погоди, Шу Сянь, мы больше не будем. Вернись к нам.       Помощница Нингуан лишь фыркнула обидчиво, но продолжать одеваться не стала — ей помешали две чужие руки, схватившие её запястья.        — Давай, госпожа Шу, — попросил Тарталья, и поддался вперёд, пока его пальцы нежно оглаживали линии на внутренней стороне ладони женщины. — Прошу, не скрывай своё тело за этими толстыми тканями.        — Оно прекрасно и без одежд, — кивнул Альберих, и кадык его едва заметно дрогнул. — Честно признаться, мне так даже больше нравится. Можно?       Шу Сянь тяжело вздохнула и кивнула. Руки Кйэи осторожно легли на её талию — благо, расстояние позволяло — а после чуть подтолкнули вперёд — ближе к кровати, на которой расположились оба мужчины. Однако на этом Альберих не остановился. Аккуратно, будто изучая, ладони сползли вниз — на пышные оголённые бёдра, часть которых не скрывала прижатая к телу в спешке простыня, и потянули ещё ближе к себе. Шу Сянь не успела заметить, как её усадили на кровать, пока Кэйа сзади начал массировать и оглаживать её плечи, покрывая их лёгкими горячими поцелуями.       Чайльд лишь на секунду столкнулся глазами со взглядом рыцаря Ордо Фавониус, однако они поняли друг друга сразу — и, ничего не произнося, снежнянец тихо встал с кровати, чтобы в следующее мгновение опуститься на колени перед обнажённой Шу Сянь.        — Эй, ты чего, — смущенно дёрнулась женщина, когда ладони Тартальи легли на её колени и начали разводить их в сторону, открывая вид, не скрытый лёгкой тканью простыни. Шу Сянь попыталась свести ноги, однако сделать это не позволили крепкие руки Чайльда, удерживающие её бёдра в лучшем и удобном положении. Возмущённо фыркнув, она потянулась ладонями, чтобы оттолкнуть мужчину, однако и здесь ничего сделать не смогла: запястья оказались в крепкой хватке Кэйи, которому пришлось прижаться к Шу Сянь максимально ближе и протянуть руки через её плечи. Почувствовав, как что-то твёрдое упирается ей в спину, женщина вспыхнула от смущение пуще прежнего и неуверенно пискнула: — Погоди, не нужно!        — Почему не нужно? — спросил с улыбкой Чайльд, смотря на неё снизу вверх, и от этого зрелища у Шу Сянь сердце встало колом, а внизу живота сжался твёрдый узел возбуждения. Кэйа бархатисто рассмеялся со спины, вновь покрывая её плечи легкими поцелуями и едва ощутимыми укусами. Тарталья последовал примеру Альбериха — и начал с короткого, но достаточного звонкого чмока во внутреннюю сторону бедра, совсем близко к изгибу её паха.       Шу Сянь шумно вздохнула.       Она видела подобную позу на… весенних картинках. Чтение подобных «искусств» было опытом смущающим настолько, что при первом просмотре Шу Сянь испуганно схлопнула купленный у торговца свиток и закинула его под кровать, забывая о нём на долгие долгие времена. Но после, открыв его и разглядев всё подробнее… женщина ужаснулась тому, как быстро воображение разыгралось в её голове, представляя Шу Сянь на месте той госпожи, которую ублажали несколько мужчин сразу.       С её мужем они ничего подобного не практиковали. Они делили ложе, как супруги, однако всё происходило под покровом ночи и при абсолютной темноте, Шу Сянь, признаться честно, даже удовольствия никакого не испытывала. Наслаждение от секса (не принято в Лиюэ так называть «это», но что поделать? подобное слово пришло то ли с Натлана, то ли с Сумеру, но в словаре половины жителей страны Камня прижилось успешно, и все молодые лиюевцы использовали его вместо родного «танца луны и неба») женщина получала лишь в весенних снах, но даже подумать не могла, что такое может произойти наяву!       Из мыслей Шу Сянь вырвал стон. Звонкий, неожиданный и оттого сладкий для чужих ушей, он… оказался её собственным. Тарталья от неожиданности охнул и смущённо отодвинулся, облизывая губы.       Между ног было тепло и мокро. Шу Сянь воспользовалась тем, что Кэйа отпустил её руки, и ладонями закрыла рот, удивлённая теми звуками, что издала. Это было очень приятно. Она едва подавила желание попросить Чайльда повторить то, что он только что сделал.        — Странно… Дорогая, было больно? — неуверенно поинтересовался Тарталья, а Шу Сянь от стыда едва не провалилась под землю.        — Странно то, как ты не умеешь отличить стон боли от удовольствия, — хмыкнул Кэйа, а женщина мысленно прокляла его за догадливость. Твердое «нечто», упирающееся в спину, напряглось ещё сильнее, и Шу Сянь поерзала.       Она была возбуждена… и ей слишком нравилось то, что происходило, похоже, как и мужчинам.       Кэйа решил взять всё в свои руки. Буквально. Он улыбнулся и потянул ладонь к её промежности, на ходу пресекая попытки Шу Сянь смущённо свести ноги.        — Смотри, как можно сделать ей ещё приятнее, — Альберих опустил ладонь ещё ниже и подушечками двух пальцев прикоснулся к бусине удовольствия, чуть надавливая и начиная массировать. Шу Сянь задохнулась от новых ощущений. Одно дело — это трогать себя самостоятельно, а другое — когда это делают чужими руками… она готова была всхлипнуть, когда Кэйа, наконец, нашёл нужный темп и не останавливался. — Я готовился, милая. А теперь, Предвестник, попробуй сделать так языком.       Чайльд фыркнул и оттолкнул его ладонь, прикладываясь к лону губами. Он открыл рот, легонько подув горячим воздухом на разгоряченную промежность, и прикоснулся языком к нужному месту, повторяя влажным языком те движения, что делал рыцарь Ордо Фавониус пальцами.       Шу Сянь всё же всхлипнула и неожиданно для самой себя схватила Тарталью за топорщащиеся волосы, стискивая рыжие пряди в пальцах, и услышала то, что горячей волной прокатилось по её животу — чужой приглушённый стон. Так то предложение про «приложить больше силы» было не шуткой… О, Архонты!        — Пожалуйста, не останавливайся, — смогла выдать она в перерывах между мычанием и тихими всхлипами, после чего охнула — вторая пара рук перестала бездействовать, и её грудь оказалась в чужих ладонях. — Ах… сяоцзы!        — Мальчишка-негодник? — усмехнулся Кэйа, сжимая твёрдые бусинки сосков в пальцах одной руки, а второй нежно оглаживая другую грудь — губы его вернулись к её шее, оставляя влажные и уже более ощутимые поцелуи, от которых кожу приятно обжигало теплом.       Тарталья не прекращал языком обводить каждую линию её лона, надавливая кончиком на клитор и делая движения такие, от которых хотелось в чужих руках извиваться и просить ещё. От этого контраста ощущений внизу живота поднималась волна наслаждения, которая медленно-медленно заставляла её стонать ещё громче, а пальцы на ногах — сжаться.       Как же… приятно!       Внезапно все прекратилось. Шу Сянь от недовольства замычала и открыла глаза, наблюдая довольное лицо Чайльда, на дне глаз которого плясали искорки удовольствия.        — Прости, милая, но ты не должна закончить так быстро, — извиняющим мягким шепотом коснулся голос Кэйи её ухо, и женщина фыркнула. — Предвестник сделал тебя достаточно влажной, чтобы мы смогли войти в тебя вдвоём.       …Вдвоём?!        — Я не смогу! — выпалила удивлённо Шу Сянь, однако зрелище того, как Чайльд облизывает мокрые губы и пальцы, которыми стёр с подбородка слюну и её сок, в душе женщины пробудило ещё большую волну возбуждения — сможет. — Только если осторожно, — всё же сдалась она, отодвигаясь от края кровати и позволяя Чайльду сесть на её место.       Теперь она была окружена. Сзади ворошился Кэйа, который, судя по звукам, избавлялся от штанов, спереди — Тарталья, который занимался тем же самым. Его мочки ушей горели, и это подсказало Шу Сянь о том, что он ещё ни разу не оголялся перед девушкой.       Пока Чайльд разбирался с брюками, Кэйа усмехнулся и потянул женщину на себя — получилось так, что она сидела на его бёдрах. И они оба были абсолютно голыми.        — Поцелуй? — спросил Альберих, довольно улыбаясь. Шу Сянь боялась оглянуться и опустить взгляд вниз — разгорячённая твёрдая плоть упиралась ей в копчик, и это тепло приятно разливалось по всему телу. Стоит ей лишь отодвинуться чуть назад… Женщина поёрзала и словила губами чужой тихий стон, накрывая его губы своими. Кэйя заметно сдерживался: кончики его пальцев подрагивали, и он впился ладонями в кожу на её боках, стараясь сделать не слишком больно.       Шу Сянь прикрыла глаза и позвонила мужчине вести поцелуй, приподнимая бёдра и держа их над членом, чуть касаясь лоном головки, но не опускаясь на него.        — Забыли обо мне? — хмыкнул Чайльд, наконец, избавившись от брюк. Сквозь мокрый и возбуждающий поцелуй Кэйа что-то проворчал — забудешь тебя, конечно — и внезапно схватил его за запястье, притягивая ближе.       Шу Сянь охнула, чувствуя спиной чужую горячую грудь и бешеное сердцебиение за частоколом рёбер, и, что самое главное, прижимающуюся к ягодицам твёрдую плоть. Оторвавшись от женщины, Кэйа сделал то, чего не ожидал никто из них — он подался вверх и, дотянувшись до лица Тартальи, утянул его в поцелуй. Чайльд удивлённо замычал. Плоть напряглась ещё сильнее.        — Ты… что ты делаешь? — едва отдышавшись, выпалил Предвестник, а Кэйа мог лишь рвано вздыхать и смотреть на него мутным взглядом единственного видящего глаза.        — Давай признаемся, это понравилось абсолютно всем в этой комнате, — шепнул насмешливо Кэйа, а Шу Сянь не могла сказать ничего против.       Ей понравилось. И понравилось Чайльду. Он не признавал этого, однако напряжённый до предела член, который упирался в неё, говорил это за него.        — Не отвлекайтесь на меня, — засмеялась Шу Сянь, чередуя смешки и тяжелые вздохи, а мужчины переглянулись — и она поняла, что ляпнула, не подумав.        — Милой Сянь не достаёт нашего внимания? — хмыкнул Кэйа и, отпустив Чайльда, положил руки на женские бёдра. — Она получит его, ей не стоит волноваться. Я войду первым, дорогая.       Шу Сянь задохнулась от этих слов, однако противиться не стала. Она медленно опустила бёдра, насаживаясь на твёрдую плоть, и ахнула — как же горячо внутри!       Чайльд начал медленно покрывать её спину поцелуями, выцеловывая каждый позвонок и оставляя собственнические метки в местах, где кожа была тонкой и уязвимой. Одной рукой он упёрся в кровать, поддерживая равновесие, а другой сжал её грудь — он давил желание сжать сильнее и впиться зубами в её плечо, ему не хватало просто прижиматься к мокрой спине и тереться членом о мягкие ягодицы.        — Боже, милая, — застонал Альберих, не в силах скрыть стоны за мычанием, и начал кусать губы — ему не терпелось войти полностью, однако он не хотел причинять любимой женщине боль. — В тебе так… мокро и горячо, милая…       Шу Сянь молча прижималась к его груди, ёрзая бёдрами — ну что же, когда он будет в ней? Твёрдая плоть не проникла в неё до конца, а ей так этого хотелось. Так постыдно и возбуждающе одновременно…       Наконец, когда её ягодицы с тихим шлепком соприкоснулись с пахом Кэйи, она позволила себе тихий стон. Приятное чувство заполнения наполнило её, однако ей чего-то не хватало — и она знала чего. Ещё одного члена внутри. Она ужасна.        — Я начинаю двигаться, — предупредил Кэйа и ахнул, когда Шу Сянь взяла всё в свои руки и начала поднимать и опускать бёдра, насаживаясь на его разгоряченную плоть. Помощница Нингуан вновь словила его стон губами и утянула в глубокий поцелуй, чувствуя, как Тарталье уже не терпится войти в неё.        — Я… достаточно влажная, и я готова принять вас обоих, — тихо шепнула она, разрывая поцелуй.       Кэйа кивнул сначала ей, а потом Чайльду. Он пробормотал что-то вроде «ты уверена?», однако отказываться не стал.        — Скорее всего, будет больно, — неуверенно предупредил Предвестник, когда головка коснулась её лона, а после начал медленно входить. Он закатил глаза и замычал: — О, чёрт…       Верно, было больно. Но никакая боль не сравнится с рождением ребёнка и разбитым сердцем, поэтому Шу Сянь смиренно ждала, когда второй член полностью войдёт в неё.       Словно пытаясь облегчить её боль, мычащий Альберих — о боги Селестии, так узко, так жарко, он чувствовал тепло стенок её лона и чужой горячий член, который тёрся об его — утянул её в нежный поцелуй, заставляя расслабиться и позволить Чайльду начать двигаться.       Было очень приятно, Архонты, до одури, однако Тарталья не думал забывать о том, чтобы сделать приятно и Шу Сянь. Он отпустил её грудь и потянулся к паху, нащупывая бусину удовольствия над её лоном, начиная массировать, как и учил Кэйа. Женщина распахнула чуть слезящиеся глаза и не смогла сдержать стона.        — Пожалуйста, не… — Шу Сянь всхлипнула, когда Чайльд начал медленно выходить из неё и одновременно с этим наращивать темп рукой, — не останавливайся…       Шу Сянь задыхалась от новых ощущений. Как же приятно, о, Архонты, как это было приятно! Она чувствовала, что не сможет долго протянуть, как и мужчины — оба члена внутри неё пульсировали от напряжения, и, когда они начали двигаться в ней синхронно, никто не смог сдержать стона.       В комнате больше не было тихо. Влажные шлепки, трение кожи о кожу, мычание и всхлипы не прекращались, а наоборот — они становились быстрее, резче, толчки глубже, они перестали быть синхронными, но наслаждение от этого не пропадало.        — Я… скоро я закончу, — сквозь стоны пробормотал Тарталья, начиная бесконтрольно двигаться внутри неё, и Кэйа, не в силах что-то сказать, что-то согласно промычал.       Шу Сянь чувствовала, что и её конец близок. Она не могла даже на секунду закрыть рот — стоны лились из неё, будто кто-то сорвал с неё все цепи, она могла лишь с закрытыми глазами подаваться навстречу приятным ощущениям. Чайльд вдруг замер, застонал, прижимаясь пахом к её ягодицам, и Шу Сянь замычала — внутри неё стало ещё жарче, словно там неконтролируемый пожар разгорался. Затем кончил Кэйа, сжав до покраснения кожу на её боках. Женщина чувствовала, что ещё немного, и волна удовольствия накроет её с головой — несмотря на усталость, пальцы Тартальи продолжали массировать её клитор…       О, Архонты!       Шу Сянь будто ударило разрядом. Она сжала бёдра, застонала и почувствовала, как сокращается её лоно — внутри стало невыносимо тесно, ещё жарче и так влажно. Она бессильно упала на грудь Кэйи, чувствуя, как Тарталья устало прислоняется грудью к её мокрой спине.       Это был незабываемый опыт.