Накосячил, исправляй
28 марта 2022 г., 11:36
Намджун зашёл в комнату, и подойдя к кровати, попросил Юнги:
— Спусти ножки, детка, встань на кровать.
Юнги послушно разомкнул ноги и поставил их на постель. Это была идеальная поза для того, что задумал Альфа.
Намджун спустил руки к самым щиколоткам своего мальчика и очень медленно, наслаждаясь ощущением крупной сетки и гладкой нежной кожи под ладонями, стал подниматься руками вверх. Очень кстати на уровне его губ оказались соски малыша. Юнги был очень чувствительным мальчиком, а его соски просто были самой главной эрогенной зоной.
Пока руки скользили вверх по шикарным ножкам, губы нашли правый сосок и принялись ласкать его. Сверху раздался низкий, протяжный стон, а ловкие пальчики впились в пепельные волосы, чтобы удержаться на ногах. Сначала Намджун прошёлся круговыми движениями вокруг ореолы, а потом кончиком языка слегка ударил по самой бусинке соска, отчего омега в его руках вздрогнул, а ему пришлось сильнее ухватиться за бедра Юнги, удерживая его от падения.
Усмехнувшись и насладившись такой реакцией, Джун уделил внимание и второму соску. И снова круг вокруг ореолы и удар кончиком языка по соску. И снова громкий стон, и дрожащий от возбуждения малыш в его руках.
Руки уже поднялись до талии и принялись гулять то по бёдрам, то по попке Юнги. Губы же продолжали терзать соски омеги. Неожиданно пальцы Джуна задели что-то, проходясь между половинок его детки. И когда до альфы дошло, на что они наткнулись, член с такой силой сжался в штанах, что Нам застонал, пересылая вибрацию в соски омеги, от которого тут же раздался ответный стон.
Дразняще задевая пальцами пробку в попке своего малыша, Джун подключил к делу зубы. Только расположив руки удобно под ягодицами своего мальчика, альфа прикусил один сосок омеги, отчего тот захлебнулся стоном и почти упал на кровать, если бы не сильная хватка его альфы.
Покусывая соски и играясь пробкой, Джун ещё некоторое время изводил свою детку, наслаждаясь громкими всхлипами-стонами, которые раздавались сверху, и небольшой болью от натяжения волос на голове, когда Юнги сильнее сжимал его, чтобы не упасть.
Вдоволь наигравшись, Намджун с громким чмоком оторвался от сосков омеги и поднял свои руки дальше по телу омеги. Он провёл самыми кончиками пальцев по кромке пояса для чулок, что так красиво обнимали тонкую талию Юнги, и на контрасте с его алебастровой кожей, чёрный кружевной пояс смотрелся невероятно возбуждающе.
Джуну очень хотелось снять наконец свои штаны, которые так больно прижимали его член, но нельзя. Сейчас его главная задача — доставить своему омеге столько удовольствия, чтобы он просто утонул в нём.
Поэтому, вернув свое внимание малышу, Джун продолжил ласково водить руками по нежной коже, безмерно наслаждаясь ощущением своего омеги в руках. Он прошёлся пальцами рядом с опухшими после его игр сосками и услышал очередной всхлип своего малыша. Очень нежно и невесомо он постарался обвести большими пальцами сосочки своей детки и поймал очередную возбуждённую вибрацию любимого тела.
Джун поднялся руками к ключицам Юнги, обводя все косточки и впадинки, по которым чуть позже он пройдётся ещё и языком. Не став задерживаться, он поднял руки к плечам и скинул со своей детки такой ненужный сейчас халатик. Шёлк заскользил по прекрасному телу, а глаза Джуна проделали этот путь вместе с ненужной вещицей.
Оставив Юнги стоять на краю кровати, альфа сделал пару шагов назад и начал откровенно любоваться, наслаждаться открывшимся ему видом. Он впитывал этот развратный образ котёнка, проходясь взглядом ещё раз от меховых ушек на макушке до кончиков пальцев на любимых ножках.
Юнги тоже не прост. Ему нравилось просто стоять, наслаждаясь пожирающим взглядом своего альфы, но он хотел, чтобы тормоза Джуна сорвало окончательно. Хотел дикого, грубого траха со своим любимым мужчиной. Хотел чувствовать себя оттраханной сучкой, которую имели несколько часов без остановки. Хотел прочувствовать каждую мышцу в своём теле и лежать после, и не иметь сил просто встать с кровати.
С вызовом глядя в глаза своему альфе и видя там только тоненькую ниточку, на которой держится самоконтроль Джуна, Юнги начал свою атаку.
Опустив руки на бёдра и пройдясь по ним круговыми движениями, омега подцепил подвязки чулок с обеих сторон и, оттягивая их, тут же отпустил. Раздался смачный шлепок резинки о ляжки омеги, и тут же, как контрольный, прилетел стон, после которого руки Джуна поднялись к воротнику рубашки и начали расстёгивать пуговицы.
Юнги, увидев действия альфы, распалился только сильнее. Медленно и нежно провёл по ляжкам, не спеша приближаясь к члену, который давно уже сочился смазкой. Словно случайно омега самыми кончиками пальцев задел свой стояк и тут же застонал от нахлынувших ощущений.
Альфа же всё так же медленно расстёгивал пуговицы рубашки, откровенно наслаждаясь представлением, которое ему устроил его любимый мальчик. Он уже был в нетерпении, и весь его самоконтроль держался исключительно на брюках, которые были всё ещё на нём.
Юнги же, видя, что альфа почти сдался, начал не спеша и невесомо подниматься руками вверх по своему телу, проходясь по рёбрам, задевая соски, всхлипнув от ощущений, обвёл ключицы и обвил руками шею, запрокидывая голову назад и издавая томный протяжный стон.
Джун уже снял рубашку и спустился к пуговице на брюках. Осталось всего пару мгновений до того момента, как альфа пошлёт к чёрту свою сдержанность и спустит тормоза.
Последним гвоздем в крышку гроба его самоконтроля стал звоночек колокольчика, который Юнги специально задел пальцами.
Всё, баста, конец, фиаско, провал. Самоконтроль альфы осыпался к его ногам вместе с брюками, упавшими на пол. Переступив кучу одежды, Намджун опасным хищником приблизился к кровати, а внутренности Юнги скрутило от предвкушения. Именно этого добивался омега, именно этого и жаждал.
Подойдя к кровати Джун толкнул омегу в грудь и вместе с ним упал на одеяла, тут же впиваясь жадным поцелуем в любимые губы. Он терзал рот омеги, наслаждаясь всхлипами и стонами, которые издавал тот в его рот. Он глотал их как умирающий от жажды путник в пустыне, которому, наконец-то, то дали глоток воды.
Вдоволь насладившись ротиком омеги, альфа горячими поцелуями спустился к любимым ключицам и, как и хотел, обвёл языком все ямочки и косточки, оставляя после себя мокрые следы на коже омеги. Он слегка засосал кожу, оставив розоватые отметины на белоснежном полотне перед собой. Отстранился, чтобы полюбоваться на дела губ своих на коже и спустился поцелуями к соскам, снова и снова терзая их поцелуями и покусываниями.
И тут Юнги кончил в первый раз. С хриплыми стонами, с истеричными всхлипываниями белесая жидкость вырвалась из члена омеги, аккуратными струйками ложась на живот и рёбра.
Намджуна повело от вида кончающей детки, и он не сдерживаясь прошёлся языком по члену омеги, продлевая его удовольствие и наслаждаясь всхлипами и хрипами перевозбуждённого малыша.
Альфа слизал всё, что выплеснул его омега наслаждаясь его вкусом и зверея от этого ещё больше. Он начисто вылизал животик Юнги, собрав всё до последней капли, выпил из ямки пупка всё, что стекло туда, и облизал такую чувствительную сейчас головку члена.
Всхлипы сверху стали уже нескончаемыми, а пальцы, запутавшиеся в пепельных волосах альфы скоро начнут выдирать их от переизбытка эмоций. Омега выгнулся на кровати от передоза ощущений, а Намджун любовался этим.
Но это был ещё не конец. Джун вспомнил про пробку в любимой попке и, задрав ножки омеги к груди, зашёлся в очередном возбуждённом рыке, от которого всё нутро омеги замерло в предвкушении. Юнги знал, что его альфа там увидел. Кругленький черный кристаллик, прикрывающий колечко ануса, не менее призывно просил внимания.
И кто Джун такой, чтобы противиться этому призыву.
— Детка? — прохрипел Намджун.
— Да, папочка? — не менее хрипло отозвался Юнги.
— Возьми свои ножки под коленками, прижми к себе и держи крепко, — Джун смотрел, как Юнги выполняет все его указания, и любовался открывающимся ему видом.
— Так, папочка? — спросил омега, выполнив приказ альфы.
Намджун громко сглотнул от открывшегося ему вида. Черный кристаллик призывно подмигивал ему, расположившись между двух аппетитных половинок. Яички омеги поджались от новой волны возбуждения, прокатившейся по телу.
— Да, детка! Именно так! — прорычал Джун и принялся языком кружить вокруг кристаллика пробки, слегка задевая её и вызывая новые мурашки и всхлипы у омеги.
Намджун взялся за пробку и попробовал тихонько потянуть её на себя, чтобы не причинить омеге лишней боли. Он водил ей из стороны в сторону и наслаждался стонами омеги. Аккуратно потянув её на себя, Намджун медленно вытащил пробку из дырочки омеги и тут же услышал разочарованный всхлип своего малыша.
— Папочка, пусто! — всхлипнул Юнги. — Заполни меня, пожалуйста, папочка…
Намджун так и не научился отказывать своей детке. Он привстал, приблизился к своему малышу и, впившись в его искусанные губки, вошёл в него резко и на всю длину.
Стон омеги слышал, наверное, весь дом, так громко и отчаянно он прозвучал. Стон альфы был не менее громким. Они оба были на грани, поэтому Намджун, уже не сдерживаясь стал в бешеном темпе вколачивать омегу в кровать.
Это был отчаянный трах двух изголодавшихся, перевозбуждённых людей, которым насрать на соседей и на то, что они услышат. Юнги не сдерживал себя, кричал во всё горло, периодически всхлипывая и хрипя от переизбытка эмоций.
Намджун двигался глубоко и размеренно, в одном ритме. Он наслаждался стонами и всхлипами своей детки, впитывал их в себя и стремился доставить омеге ещё больше удовольствия. Они кончили одновременно — омега с громким криком, а альфа с громким рыком.
Обессиленный, Намджун упал сверху на своего малыша, а Юнги обвил своими ногами его талию и крепко прижал к себе.
— Я безумно люблю тебя, мой котёнок! — прошептал на ушко Юнги альфа. — Ты самое лучшее, что случилось в моей жизни!!!
— Вот и не забывай об этом!!! И не смей больше опаздывать на наши праздники, — Юнги включил свою капризную омежью натуру. — Я тоже люблю тебя, Джун! Люблю до луны и обратно!!!
