Под грозовым небом

Глава 11. Революционный трибунал, или как назвала Аглая, суд Фемы (1), решавший судьбу Федота Куницына, собрался в той самой пещерке, где временно обосновались Гриша с Ваней. В суде участвовали почти все герои этой повести – естественно, кроме тех, кто был в это время в тюрьме. Пришли Степан с Егором, Аглая с Олей, Сара с Розой и Лиза без никого. В том, что Федот – предатель, подлежащий истреблению, были твердо убеждены не все участники суда. Убежденные в виновности Федота, особенно Аглая, Степан и Оля – Егор был в этом вопросе чуть сдержаннее, решили, что даже если большинство присутствующих не согласится, они раздавят вошь сами. Но это был крайний случай. Действовать, по убеждению Аглаи, нужно было быстро, - пока не объявился фон Мекк, и Федот не поинтересовался у него, как обстоит дело с его доносом о планах некой барышни и некоего полковника захватить пушки и установить Коммуну. С обвинительной речью против Федота выступил Степан. Он рассказал и про арест Назарова и других чайковцев осенью 1873-го, и про аресты в Москве в 1875-м, и, наконец, про то, что все и так хорошо знали – про недавние аресты в Черноморске. Из речи следовало, что Федот Куницын – не просто несчастный предатель, из-за слабости и трусости один раз выдавший товарищей, а злостный провокатор, разъезжающий из города в город, проникающий в подпольные группы и их выдающий. Его нужно раздавить как вредного гада. - Ты не находишь, Степан, что улик мало? – спросил Гриша. – Про Петербург – верю. Но это – предательство из трусости. Слаб человек…Про Москву – как уж ты сказал, «предателем был человек, похожий на Федота Куницына». Мало ли похожих людей? Здесь – стопроцентной уверенности у меня нет. Почему не арестована она – он указал на Лизу – и почему после нескольких арестов все остановилось, и новых арестов не было? - Новых арестов не было потому, что все ядро кружка и так арестовано или скрывается, а, пардон, ее он мог не выдать по совершенно разным причинам, к тому же сугубо личного свойства, - парировал Степан. - И кстати, - вставила Аглая, - он же встречался с ней и предлагал возобновить вместе рабочее дело. Может, простите за грубость, на развод оставил. Всех сразу выдать – и где дальнейшее жалованье? Лиза чувствовала, что почва ускользает из-под ног, и что все присутствующие все больше склоняются к признанию виновности Федота. - Товарищи, а если мы убьем невинного? Нас же после этого замучает совесть. Внезапно вставила слово Сара, до того вместе с Розой напряженно слушавшая, как решается вопрос смерти и жизни. - Один рабби, очень мудрый человек, говорил: отрубить голову человеку легко, а вот пришить обратно, если вышла ошибка, сложно. Лиза с благодарностью на нее посмотрела. - То, что Федот Куницын выдавал, можно считать установленным – снова заговорил Степан. – Выдавал ли он по трусости и слабости, или как злостный провокатор, неважно. На войне – по-военному. Чтобы победить на войне, нужно парализовать волю врага, нагнать на него ужас, страх божий. По-французски, это называется terreur. Как уж говорил Робеспьер, террор без добродетели безнравственен, но добродетель без террора бессильна. До недавних пор русских социалистов жалели, но не боялись. Мы не победим, пока враг не будет нас бояться. И не только враг, но и те, кто мог бы стать пособником врага. Все, раздумывающие, не предать ли товарищей, чтобы получить 30 рублей награды, должны знать, что за предательство получат они не только 30 рублей. В Одессе недавно случай был. Есть там один рабочий – кружковец, из железнодорожных мастерских, ну, пусть будет Иван. Он уцелел при разгроме в конце прошлого года. А его сосед, тоже рабочий, пусть будет Петр, подслушал случайно разговор Ивана, о чем-то догадался и сказал жене: - А ведь если я донесу на него в полицию, то большие деньжищи огребу. - А ты не думаешь, - спросила жена, - что после этого с тобой будет то же, что и с тем, кого нашли близ вокзала без глаз и носа – речь шла о Гориновиче, - пояснил Степан. – Зачем мне муж без глаза и без носа? Так наш Петр до того испугался, что его разговор с женой мог услышать Иван – перегородки там тонкие, все слышно, и кстати да, Иван этот разговор услышал – что тотчас же собрал вещи и вместе с женой укатил из Одессы. Так что теперь нас боятся. - Степан, а ты не думаешь, что так легко скатиться до мысли – бей кого ни попадя, чтобы боялись? И что будет с социализмом, если подобная мысль овладеет социалистами? Если так делать революцию, то дело кончится тем, что из нее поднимется новый Цезарь или Наполеон, который снова согнет народ в бараний рог – возразил Гриша. У Степана давно был ответ про Цезаря и Наполеона: - Организация, закаленная в борьбе с самодержавием, не допустит появления наполеонов и цезарей. Аглая поняла, что сейчас начнется спор о социализме и другой музыке будущего, и никакое решение про Федота принято не будет. Поэтому она озвучила свой макиавеллевский план: - О социализме и Наполеоне - в другой раз. Я вижу, что Зиночка – она назвала Лизу именем, под которым ее знали в рабочем кружке – не верит в виновность Федота. У меня есть предложение. Пусть она встретится с ним и попробует поговорить по душам. И если из разговора выяснится, что Федот – честный человек, пусть слабый и где-то оступившийся, предавший раз от растерянности или глупости, пусть уйдет на веки вечные из революционного движения и живет своей жизнью, забудет про нас, а мы забудем про него. Но если он – злостный провокатор, то смерть. Лиза благодарно на нее посмотрела. - Справишься? – спросила Аглая. - Справлюсь. - А при разговоре так, чтобы Федот не заметил, будем мы, - непререкаемым тоном добавил Степан. И если он – провокатор, на месте порешим гадину. Да и мало ли чего от него ожидать? - Сложное дело – убить человека, - задумчиво сказала Роза. Егор взглянул на нее и сказал с видом знатока: - Ничего сложного в этом, милая барышня, нету. Чирк ножиком – и шабаш, был человек – нет человека. Дурное дело – нехитрое. Аглая подумала, что и для Егора, и для – с войнушки на Балканах – Степана партизанская война стала естественным образом жизни, и что их политические планы отчасти обусловлены и этим. - Так что, - спросил Степан, - если провокатор, то смерть? И сам ответил: - Смерть. - Смерть – подтвердил Егор. - Смерть – сказала Аглая. - Смерть – повторила за ней Оля. - Да, тогда смерть – после паузы сказал Гриша. Сара и Роза переглянулись и сказали: - Тогда - смерть. - Смерть – сказал молчавший в ходе обсуждения Ваня и посмотрел на Лизу. Она, помолчав, выдавила из себя: - Да, тогда, тогда, тогда, - смерть. Аглаю охватила волна ненужной жалости к ней. - Кто сделает? – спросил Степан. – Кто пойдет со мной? - Я, кто же еще? На мне столько грехов, что грехом больше, грехом меньше, - это был Егор. - Ну, братцы, я у причастия и на исповеди 6 лет как не был, мне тоже грехом больше, грехом меньше, - сказал Гриша, подумав, что если убийство провокатора необходимо, хотя и морально тяжело, то участвовать в нем – его долг. Все самое трудное и тяжелое нужно брать на себя, - это была их общая этика. Степан посмотрел на него: - Я тебя знаю. Он тебе по ночам являться будет. Ни к чему это. Без тебя обойдемся. И в этом деле, брат, чтобы знал, чем меньше людей в засаде, тем лучше. Шума меньше. Поверь нашему опыту. На предварительном совещании было решено, что Аглая и Оля в убийстве Федота участвовать не будут – как люди местные и поэтому легко находимые полицией. Оля повозмущалась – а кто его выследила, как не я – но подчинилась дисциплине. Поэтому обе они сейчас молчали. Молчали и сестры Бердичевские. К убийству, даже к убийству провокатора, они готовы не были. Но совершенно несвойственным ему непререкаемым тоном высказался Ваня: - Я с вами пойду. Ему нужно было быть рядом с Лизой в ее тяжелый час. Степан понял это, и, удержав хотевшего возразить Егора, ответил: - Хорошо. - Только, что бы там ни происходило, до того, как мы сами начнем, голоса не подавай, смотри и слушай. Договорились? Сможешь? - сказал ему Егор. - Я смогу, - ответил Ваня. Условный смертный приговор предателю был вынесен. И после него жизнь не могла быть прежней… А поздно вечером того же дня в калитку аглаиного дома постучали. - Кто там? – крикнула Аглая, еще не спавшая и пытавшаяся вместе с Олей читать книгу об иезуитах, чтобы как-то отвлечься от мыслей о ближайших днях. - Телеграмма – ответил мужской голос. Всем в ту эпоху было известно, что именно так отвечала полиция, когда приходила ночью с обыском и арестом. В голове у Аглаи мелькнуло: - Как хорошо, что мы еще не успели раздеться, а то принимать последний смертный бой в дезабилье было бы как-то не комильфо. Решение было принято ею после того, как она узнала от Зубарева о доносе Федота. Если не удастся упредить Федота и с обыском придут раньше, оказать вооруженное сопротивление – чтобы показать пример – и застрелиться последним патроном. В тюрьме сидеть она не хотела. - Я с тобой, - необсуждаемым голосом сказала Оля. Аглая знала, что спорить бесполезно, поэтому только обняла ее и поцеловала: - Умрем вместе. Что делать в случае прихода гостей, было решено заранее. Аглая с револьвером в руках спустилась на крыльцо и пошла к калитке, Оля с револьвером встала у окна так, чтобы ее не видели. В голове Аглаи неожиданно вертелась мысль, есть ли среди пришедших по ее душу Зубарев, и сможет ли она стрелять в него, а он – в нее. Еще она подумала: все же как досадно умирать, когда самое интересное лишь начинается. По ту сторону калитки стоял обыкновенный служащий почтового ведомства. - Добавки бы дали, барышня, время-то вон какое, а телеграмма срочная. Аглая щедро дала ему на чай, и вернулась в дом. Телеграмма была от Шурочки Пересветовой: «Мишу выпустили под залог. Он плох, совсем плох. Срочно приезжайте». Оля, увлеченная охотой на Федота, как-то не думала последнее время о брате, поверив Степану, что все плохо, но не совсем плохо, и что целебный воздух свободы его вылечит. - Срочно собираемся и завтра с тобой едем, - приняла решение Аглая. - А Федот? - К черту Федота! Без нас все сделают. И мягче: - Ты должна успеть увидеться с братом. Так ему легче будет умирать… Утром следующего дня Лиза зашла в трактир на Преображенской, спросила полового Ваську и попросила его передать Федоту, чтобы тот ждал ее вечером на том самом месте, где она распила с ним три бутылки пива. Он поймет. Комментарии: 1). О суде Фемы в средневековой Германии читатели легко узнают через поисковик.