На что ты смотришь в день ханами?

      Мацуда как можно скорее выбирается из такси — подальше от убийственного выражения лица водителя и поближе к самым приятным на свете перспективам, дожидающимся его в определенной квартире на шестом этаже, — и не успевает хлопок закрывающейся двери затихнуть до конца, как Айдзава-сан перехватывает его за плечи, разворачивает и держит за талию, уводя за собой в подъезд.       Айдзава-сан так очевидно торопится. От этого Мацуде и жарко, и хохотать сильно хочется, и нужно показать, что он сам спешит не меньше. Он обходится без раздумий, что именно сделать: лететь в обнимку так хорошо, что он одним порывом подается вбок, наклоняет голову Айдзавы-сана к себе и зацеловывает ему щеку.       Зацеловывает просто потому, что может.       Одно — когда горишь, но никак, совсем никак не можешь сделать, и совсем другое — когда хочешь и тут же делаешь. Не сомневаешься, что заслуживаешь. Не боишься последствий. Так получается слишком редко, и у Мацуды, если честно, от внезапной свободы дух захватывает.       Прямая линия пути на несколько шагов раскачивается до развеселого зигзага: так пятничными вечерами расползаются по домам те, кто на последний поезд не успел. Где-то по дороге, правда, утыкаются носом в асфальт. И с коллегами не целуются. Кажется. А было бы смешно, если бы все так делали… Но лучше не надо! К тому же, у них-то рядом точно нет Айдзавы-сана: с таким человеком — хоть куда! Мацуда вот с кем-нибудь другим не стал бы. Сейчас думается так. Наверное, всё из-за того, что Айдзава-сан никак его не отпускает, хоть и грозился поначалу. Или, может…       — Под ноги смотри, — слишком довольно предупреждает Айдзава-сан, притягивая его к себе.       — Ага, — отвечает Мацуда в щеку; губы колет, но отлипать оттуда в число его желаний всё равно пока не входит. — Но зачем? Вы же смотрите.       Перед ними возникает единственный поворот по квадратным плиткам тротуара, ведущий к входу, и они его преодолевают — в основном благодаря Айдзаве-сану, но и Мацуда тоже старается. Перебирать ногами — это важные усилия. Теперь же приближается новая дверь — широкая, стеклянная, поблескивающая — и домофон на стене — широкий, металлический, слишком сложный, чтобы его игнорировать.       — С тобой по ровной дороге пройти — уже происшествие, — Айдзава-сан останавливается и тянется к карману пиджака. — Так, ключи.       Ключи — значит ключи. Ключи — значит, Мацуда выполняет аккуратненькие маневры руками, не выбираясь из объятий, и ощупывает Айдзаве-сану брюки с обеих сторон. Задние карманы тоже не пропускает — невзирая на то, что задних карманов не имеется.       — Это ты меня так облапал? — Айдзава-сан забирает профессионально выуженную связку и прикладывает чип к домофону. — Обнаглел.       — Я сделал всё, что мог! — гордится Мацуда, вышагивая по плитке мимо ряда почтовых ящиков. Он сюда уже приходил, но всякий раз — когда было совсем темно и поздно, так что вид первого этажа, раскрывающийся при свете вечернего солнца сквозь дверное стекло, ощущается как прогресс, равного которому прежде не бывало. — Донесите меня до квартиры? А я вас буду за это много целовать.       — Я-то тебя донесу. Мне поможет одна штука, — отвечает Айдзава-сан, нажимая кнопку на панели, — называется «лифт».       — Вообще не романтично!       — Зато как эффективно, — Айдзава-сан оборачивается и договаривает ему на ухо, расставляя многозначительные акценты: — Кстати, видишь? Вон там бумажки всякие висят про «не шуметь»? Это тебе.       Под его дыханием охота выгнуться и подставить горло. Или что-нибудь другое.       — А еще мне что будет?       — Ты сам написал.       Раздается мягкий звонок, лифт открывается, и Мацуда просто вынужден затащить Айдзаву-сана в кабину и навалиться на него в углу, проталкивая колено между ногами.       — Зажимаешь меня, а кто-то из соседей будет смотреть порно в прямом эфире, — Айдзава-сан глядит с прищуром, почти умиленно, и сосредотачивается у него на губах, медленно проведя по ним пальцем. — Экранчик внизу видел? Тут камера стоит. Подумай.       На это Мацуда глубоко и несчастно вздыхает, дотягивается до нужной кнопки, пока свет не отключился, и роняет голову ему на плечо:       — Слишком безопасный дом! Ну почему вы в таком живете?       — Чтобы ты спрашивал, — сквозь мерный гул хмыкает Айдзава-сан, поглаживая Мацуду по шее: вверх по позвонкам, до коротко выстриженных волос на затылке.       Даже жалко, что подниматься только до шестого этажа.