Я вижу т(с)ебя в т(с)ебе

      Как-то раз один из её многочисленных знакомых сказал: нужно во всём искать позитив. И неважно, что вокруг тебя сейчас десятки перепуганных людей, а между рядами то и дело ходят люди с автоматами. Неважно, что твоё имя буквально стёрто в пыль и на ближайшие несколько дней ты полностью отрезан от цивилизации. Главное ー верить в лучшее. Например, в то, что если не привлекать внимание к своей персоне, можно с большой долей вероятности остаться в живых. Да, действительно, в этом был определённый смысл.       Приняв из рук напряжённого парнишки красный комбинезон, девушка развернула его и снисходительно посмотрела на яркую плотную ткань. Что ж, не голышом и на том спасибо. Быстро осмотревшись по сторонам, она стянула через голову рубашку, выскользнула из тёмно-синих брюк и, наспех одевшись, резко застегнула молнию под самое горло. Не то чтобы он стеснялась своего тела или что-то типа того. Но лишние вопросы в самом начале этого «удивительного» приключения ей были совершенно ни к чему. Но казалось, что все вокруг были погружены в собственные мысли. И даже полуобнажённые тела не привлекали ничьё внимание. Наверное, это выглядело так, будто бы они всей толпой решили сходить в общественную баню. Избавление от некоторых элементов одежды не возбранялось, а пялиться было не принято, даже если очень хотелось.       Улыбнувшись своей глупой мысли уголками губ, она выдохнула и устало опустилась на пол, устраивая локти на коленях. Медленно массируя пальцами пульсирующие глаза, девушка прислонилась спиной к стене и слегка откинула голову назад. Если подумать, то из сложившейся ситуации можно было извлечь некоторую выгоду. По крайней мере, её отсутствие на работе не будет воспринято как прогул, а значит из зарплаты позже ничего не вычтут. Хотя сеньор Льоренте был очень добр к ней. В свои 70 лет он совершенно не справлялся в родном книжном магазинчике в одиночку, и появление молодой, неприхотливой помощницы было воспринято как настоящий подарок. Благодаря ей дела немного наладились, покупателей стало чуть больше, в то время как требования спокойной иностранки оставались такими же ничтожными. Иногда пожилому джентльмену приходилось насильно отдавать ей премию, а ещё он порой приносил ей домашнюю еду, заботливо приготовленную его женой Мартой. В общем, замечательный человек. И он бы точно никогда не подумал, что девушка может не прийти на работу, заблаговременно его не предупредив.       Воспоминания о работодателе заставили её грустно улыбнуться. Интересно, сможет ли сеньор Льоренте найти кого-нибудь на её место или молодёжи плевать на такую неперспективную должность? Если не найдёт, справиться ли он сам, учитывая его почтенный возраст и немолодые колени? Может быть, он всё же уговорит внучку иногда заходить после учёбы и помогать ему с новыми книгами. Оставлять этот уютный магазинчик было тяжелее всего. Всё-таки именно там были её настоящие друзья, которым она после всего будет присылать открытки. Сеньор Льоренте порадуется за неё, Марта, может быть, напишет какой-то ответ, а книжным полкам будет всё равно на неожиданное и очень короткое письмо. Хотя хочется верить, что даже магазин на углу улочки сохранит частичку её души, которая и дальше продолжит оберегать это маленькое уютное местечко.       Убрав ладонь от лица, девушка приоткрыла глаза и обвела присутствующих спокойным, равнодушным взглядом. Её не очень интересовали люди вокруг, она не хотела знакомиться с ними или вступать в какой-то контакт. Было бы идеально, если бы никто до конца ограбления не пододвинулся к ней с расспросами и предложением держаться вместе на случай опасности. Когда приближается опасность людьми движут инстинкты самосохранения и выживания и вряд ли кто-то броситься на помощь малознакомому человеку. Поэтому она не собирается подыгрывать им в огромном спектакле, где все представляются хорошими ребятами. Она знает, что им просто физически тяжело молча сидеть в одиночестве. В группе спокойнее. В группе безопаснее. До первых выстрелов, разумеется.       Девушка слегка повернула голову вправо и неожиданно наткнулась на внимательный взгляд карих глаз, задумчиво изучающих её фигуру. Женщина с автоматом наперевес и копной непослушных светлых кудряшек, собранных в хвост, покусывала губу и непонимающе смотрела на неё.       Брови девушки едва заметно дёрнулись к переносице, а руки, сцепленные в замок, расположились на животе. Их беззвучный диалог продолжался от силы секунд десять, после чего блондинка мотнула головой и, развернувшись, уверенными шагами продолжила патрулирование. Проводив одного из грабителей взглядом, она вернула голову в прежнее положение и безучастно уставилась в потолок. Эта девушка не выглядела озлобленной или надломленной. Она отличалась от явно наслаждавшегося суетой Палермо, от метавшегося, словно зверь в клетке, Денвера. Того самого парня, который отточенными движениями собирал у всех мобильные телефоны. Этот мальчишка с огромной улыбкой всё порывался подойти к сосредоточенной кудрявой леди, но та слегка разочаровано воротила от него нос. Среди всей этой грязи, злости и трусости она почему-то напоминала ей ангела. Ангела, который заслужил свой нимб, пройдя через адские мучения. Наверное, поэтому её поставили охранять заложников. Она не станет агрессивно реагировать на человеческую панику и, скорее, поможет, чем снисходительно пройдёт мимо.       Но почему она так долго рассматривала её? Смутил ли девушку тот факт, что одна из заложниц выглядит чересчур спокойно? Напрягает ли её, что маленьким некрепким группкам она предпочла гордое одиночество? Заметила ли блондинка что-то в то время, как девушка переодевалась, или, может быть, ей показалось, что одному из её временных подопечных стало плохо? Заложница слегка поджала губы, прислушиваясь к своим ощущениям. Нет, вроде бы, ничего не болело. Голова немного кружилась от духоты, но это мелочи.       Посмотрев по сторонам, она с удивлением обнаружила, что люди действительно не стремились с ней взаимодействовать. Видимо, аура отрешённости и недоброжелательности всё же накрыла её небольшим куполом, под чашей которого помещался лишь один человек. И стоило какому-нибудь храбрецу попытаться пересечь очерченный мелом круг, как беднягу заживо сожгли бы тёмно-зелёные языки пламени, плясавшие в полуприкрытых глазах. Конечно же их пугало необычное для сложившейся ситуации спокойствие. Ведь за те несколько часов, что они провели в банке, девушка не проронила ни одной слезинки, а её вздохи можно было назвать, скорее, уставшими, чем судорожными. Её поведение пугало и, окрестив в своих головах «ненормальной» немногословную иностранку, люди, не сговариваясь, решили держаться от неё подальше. Что ж, от этого решения выигрывали все: девушка получала такое желаемое личное пространство, а остальные заложники спасали себя от удовольствия быть посланными на все четыре стороны. На любом из шести заблаговременно предложенных языков.       По правде говоря, такое погружение в себя было напрямую связано с попыткой найти во всём происходящем хоть какие-то плюсы. Да, сейчас в глазах грабителей они не более чем заложники, не имеющие ни имени, ни права голоса. Но это лишь с одной стороны звучало ужасно. С другой же, преступники торжественно клялись оберегать их, клялись быть добрыми, всепрощающими пастушками для своего стада. Это значит, что теперь они в ответе за их жизни, а людям остаётся лишь добросовестно выполнять приказы и помалкивать, чтобы не создавать себе проблем. Сейчас здесь, в национальном банке, есть возможность наконец остановиться. Перестать куда-то бежать и торопиться, наконец-то вздохнуть полной грудью и, может быть, подумать о своей жизни. О том, как она скоротечна и прекрасна, как может быть окончена лёгким движением руки одного из членов банды Дали. Как бездумно мы прожигаем её на тревоги, даже не будучи в состоянии почувствовать её полностью. А после жалеем о том, чего не сказали и чего не сделали. Сейчас же было самое время подумать о невысказанном, самом-самом сокровенном. Сейчас не нужно рассуждать о том, чем платить за коммунальные услуги, что приготовить на завтрак и стоит ли пойти на свидание с парнем из приложения для знакомств. Сейчас не нужно ничего решать, не нужно пытаться что-то изменить. В эту минуту бытовые вопросы отходят на второй план и в голове остаётся блаженная пустота. Такая беззвучная и непривычная, что в какой-то момент становится страшно. Ведь в мыслях давно не было такой упорядоченности и чёткости. Именно в этот момент начинается настоящая жизнь. Полная и неподдельная. По крайней мере у девушки точно было так.       Она видела, что большинство присутствующих не разделяли её оптимистичный взгляд. Они держались за головы, слегка покачиваясь, и пялились в пол обезумевшими от отчаяния глазами. Казалось, что их черепная коробка вот-вот взорвётся от количества мыслей, роящихся в ней и беспорядочно сменяющих друг друга. Им казалось, что они теряют свою жизнь. В этом и было их отличие. Во всей этой заварушке они видели лишь проблемы. Девушка же видела великую возможность. Они мечтали выбраться отсюда поскорее, она ー немного продлить возможный рай. Некоторые из них до судорог в конечностях желали стать героями, она же не собиралась даже шёпотом заявлять о своём существовании. Они смотрели в пол и плакали, она вглядывалась в высокий потолок и улыбалась, думая о голубом небе Мадрида.       Если к твоим ногам неожиданно падает шанс что-то поменять, не упусти его. Ведь он бывает в жизни лишь раз. Она как никто другой знала об это всё. Ведь много лет назад она сумела поймать своё счастье. «Счастье» с неимоверно горьким привкусом.

***

      Минуты неспешно и тягуче сменяли друг друга. Их можно было сравнить с солёной карамелью, которая блестела в лучах солнца и дарила такое приятное наслаждение необычным вкусом. Они неспешно отсчитывали время, которое счастливые обладатели путёвки в никуда проводили в здании, напичканном взрывчаткой и неспокойными бандитами. Хотя с каждой минутой всё ощутимее вставал вопрос, кто в ситуации принудительного заточения был опаснее: хладнокровные грабители или нервные заложники.       Кажется, преступники тоже добивались определённых успехов. По крайней мере, они перестали бегать и агрессивно шипеть друг на друга, и в здании ненадолго воцарилась своеобразная тишина, нарушаемая лишь редкими всхлипами.       Девушка не двигалась со своего места, изредка ёрзая и устраиваясь удобнее на жёстком полу. Она сидела, согнув ноги в коленях и положив на них руки, и невольно прислушивалась к шептавшимся соседям. Не то чтобы её очень интересовало то, о чём они толкуют. Их голоса, скорее, не давали ей окончательно отдохнуть от жары и неожиданных потрясений. Спать хотелось жутко, но засыпать посреди ограбления было не самым лучшим решением. Поэтому она, прикрыв глаза и откинув голову, пыталась сосредоточиться на дрожащих голосах вокруг.       ーКак думаете, что они собираются делать? ー взволнованно спросил мужчина средних лет с небольшой залысиной, отражающей блики солнечных лучей.       ーУкрадут деньги, вскроют ячейки, вынесут драгоценности, я не знаю! ー слегка напряжённо ответил его собеседник, худощавый молодой человек с тёмными усами. ー В фильмах ограбления не занимают больше двух дней, так что нам всем нужно успокоиться и не рыпаться лишний раз.       Девушка, всё ещё не открывая глаз, снисходительно усмехнулась. В фильмах? Серьёзно? Неужели кто-то до сих пор думает, что происходящее ー это лишь хорошо прописанный сценарий? Хотя, если подумать, грабители не один месяц готовились к этому шоу. Наверняка они считают всё происходящее своеобразным произведением искусства. Если бы не тот факт, что им грозит несколько пожизненных, можно было бы отправить эту «картину» на Каннский фестиваль или устроить выставку в Лувре. И толстогубые эксперты-критики оценивали бы живость красок и неподдельность эмоций.       ーЧто если они не захотят нас отпускать? ー зашептала девушка с крашенными короткими волосами. ー Что если они возьмут то, что хотят, и потом убьют нас всех? Что если они возьмут кого-то из нас с собой, чтобы сбежать целыми и невредимыми, а потом выкинут нас где-нибудь в лесу и оставят умирать?! Я не хочу умирать!       Последние слова она произнесла с надрывом, получив в ответ несколько резких и неодобрительных шиканий. Девушка задрожала и поднесла ладонь к лицу, чтобы скрыть в ней испуганный и тревожный всхлип.       ーНе говори глупостей, Кармэн, ーвновь подал голос усатый мужчина.       ー Им нет никакого смысла нас убивать, если они, конечно же, не хотят нажить себе ещё больше проблем.       ーО чём вы говорите? ー озадаченно спросила пожилая леди, обернувшаяся назад.       ーОни и так получат сполна, ーзаговорческим голосом продолжил молодой человек. Его глаза метались из стороны в сторону, а пальцы то сжимали, то поглаживали худые кисти. ー Незаконное хранение оружия, незаконное проникновение, удержание людей против их воли, сопротивление власти и это лишь малая доля всех обвинений, которые им предъявят, как только они выйдут. Поверьте мне, я адвокат. А выйти им рано или поздно придётся.       ーЭто значит… ー с ужасом пролепетала светловолосая Кармэн, ー что они не собираются выходить отсюда и взорвут это здание к чертям, а заодно и нас вместе с ним! Я не хочу здесь больше находиться! Выпустите меня! Мне тяжело дышать! У меня приступ! Это паническая атака, я могу умереть, если мне не предоставят помощь врача!       ーДа тише ты! ー зашипел её сосед. ー Разве не понимаешь, если не будем вести себя тихо, они решат расправиться с нами гораздо раньше!       Но кажется девушка не собиралась успокаиваться. Последние слова, сказанные с явным пренебрежением, наоборот напугали её ещё больше и теперь по тёмно-серым дорожкам высохшей туши потекли новые солёные капельки. Браво, сеньор, пять баллов. Вы действительно мастер общения с дамами, находящимися в беде.       На самом деле слова этой девушки звучали абсурдно. Ну кто в здравом уме додумается взрывать такое огромное здание как национальный банк Испании? Хотя вряд ли она верила в благоразумие людей, вошедших сюда в военной форме и обдуривших национальную гвардию.       Вслед за судорожными рыданиями Кармэн послышались новые загнанные вздохи. Сначала нервно задышала леди из первого ряда, потом к ней подключилась молодая особа с изящной татуировкой на ключице. Забавно, что даже в такой ситуации она не пыталась прикрыть своё декольте, а лишь намеренно выставляла его на всеобщее обозрение. Затем тихие подвывания послышались из другого конца банка, и вот уже целая группа заложников превратилась в своеобразный церковный хор. Кажется такому чистому тону, такой чёткой мелодии и слаженной работе позавидовал бы любой профессиональный коллектив. Но сейчас приступ дюжины заложников мог стать приговором для всех них.       Девушка недовольно свела брови к переносице и поджала губы, мысленно закатив глаза. Она обещала себе не вмешиваться ни во что, не реагировать на просьбы и оскорбления, игнорировать страх и мнимую отвагу. Пусть грабители разбираются с внезапной волной всеобщей истерии, её это совершенно точно не касалось. В конце концов, это их планы могут быть поставлены под угрозу из-за кучки неадекватных людей.       Но звуки становились всё громче, а дежурные продолжали переглядываться между собой. Они будто бы разом оглохли или, может быть, решили, что очередная зародившаяся мольба о свободе закончиться так же внезапно и быстро, как и предыдущие.       С каждым новым всхлипом в её теле разрушались десятки нейронных связей. Руки напряжённо сцепились в замок до побелевших костяшек, а правая нога неожиданно начала выстукивать неровный ритм. Девушка, сама того не замечая, медленно вдохнула и громко выпустила горячий воздух через раздувшиеся ноздри. Прежняя безмятежность беззвучно покидала утомлённое сознание, а попытка окружающих девушек надавить на жалость безэмоциональных грабителей порождала желание плюнуть им в лицо. Чаша терпения неожиданно превратилась в бурлящий котёл, в котором закипали когда-то подавленные эмоции, а чужие слёзы лишь подливали в огромное кострище живительное масло. Раздражение кипящими волнами накрывало нервно стучащее сердце. Самообладание медленно, но верно ускользало сквозь сжатые на коленях пальцы. Всхлип. Не двигайся, тебе это не нужно. Тихий полустон. Они разберутся и без тебя, не лезь не в своё дело. Снова всхлип. Ради Бога пусть хоть кто-то догадается попросить успокоительное, это невозможно терпеть! Прерывистое дыхание у самого уха. Я не хочу в этом участвовать… Стон, наполненный тоской и отчаянием. Да пошло оно всё!       Резко распахивая глаза, девушка вскочила на ноги и, одёрнув комбинезон, направилась к одному из грабителей с немой решимостью. Она просто хотела немного тишины.       ーСеньорита, прошу прощения, ー обратилась она к коротковолосой девушке, раздражённо вскидывая подбородок.       Миссия оставаться незамеченной успешно провалена.       ーУ вас найдётся успокоительное? Кажется, некоторым из моих товарищей нехорошо.       Товарищей? Когда вы успели стать товарищами? ー истерично засмеялся внутренний голос. ー Может быть вы уже и свою коммунистическую партию успели основать? «Содружество не покорившихся», партия «независимых и неуслышанных». Заложники всех стран объединяйтесь! Мы вернём вам украденное право голоса и штаны! Если, конечно же, не схлопочем пулю в лоб раньше времени. В этом случае пообещайте, что наши похороны будут торжественными. Все будут одеты в красное, в честь партии, и будут танцевать сальсу или танго, в знак любви и протеста!       Мысленно девушка проклинала последними словами всех вокруг. Проклинала себя за то, что не сумела засунуть своё сострадание глубоко и надолго. Что последнее сумело выиграть борьбу с безразличием. Проклинала истеривших заложников за то, что они могли лишь причитать и совершенно не пытались обеспечить себе минимальный комфорт. Проклинала грабителей за то, что они вообще решили напасть на банк Испании именно сегодня и за то, что никто не удосужился хоть как-то отреагировать на её просьбу. Невысокая девушка перед ней продолжала внимательно изучать её лицо, слегка склонив голову вправо.       ーВ чём проблема, Токио? ー поинтересовался вальяжный голос, неожиданно разрезавший какофонию звуков.       Удивительно, но через секунду все рыдания стихли. В воздухе воцарилась долгожданная тишина. Казалось, всё на этом свете ожидало появления именно этого человека. Человека, которого на подсознательном уровне хотелось избегать.       Сжав челюсти и коротко нервно выдохнув через нос, девушка на секунду прикрыла глаза и приподняла голову вверх. Для полной картины сейчас действительно не хватало только его. Собравшись с мыслями, она медленно перевела взгляд в сторону лестницы. Там, на самой вершине, словно король, стоял Палермо. Его губы были плотно сжаты, хотя на них и играла еле заметная самодовольная улыбка. Ему нравилось то, какой эффект он производил.       Но в этот раз смотреть на него было гораздо страшнее. Ведь вокруг его некогда смеющихся глаз был обёрнут плотный белый бинт. На месте сияющих голубых льдинок теперь покоилась простыня, скрывавшая эмоции мужчины от любопытных взоров. Из-под плотной ткани виднелись багровые крапинки многочисленных порезов. Как будто бы рука благосклонного обожателя осыпала его лицо мелкими, словно гранатовые зёрна, рубинами, невольно превращая мужчину в жуткое, но прекрасное произведение искусства. Он был похож на Фемиду, грозную богиню правосудия, в руках которой сейчас покоились судьбы сотни человек. И какое-то мерзкое чувство внизу живота подсказывало девушке, что на одну из чаш его весов в скором времени опуститься именно её жизнь.       ー Я не слышу объяснений, Токио, ー повторил аргентинец чуть настойчивее. ー Почему я вынужден наслаждаться завываниями заложников? Неужели вы не можете справиться даже с такой элементарной задачей?       Девушка раздражённо стрельнула тёмными глазами в сторону дразнившего её мужчины. Казалось, что эти чёрные омуты пытались поглотить самодовольство собеседника, стереть с его лица хитрую улыбку. Высосать из него все жизненные силы и наконец выхватить из несопротивляющихся рук знамя власти. Она метала в него молнии молчаливой агрессии, раздражённо поджимая пухлые губы. Её явно не устраивал тон, с которым к ней обращались. Но мужчина, стоявший на лестнице, был в её команде, он был главным. А она не хотела быть тем, кто забьёт автогол. Возможно, только поэтому она до сих пор не высказала ему всё, что думает.       — Не беспокойся, Палермо, — ядовито прошипела она, возвращая взгляд к стоявшей перед ней заложнице. — У нас уже появился помощник.       — И что это должно значить? — недовольно фыркнул грабитель.       Он едва заметно дёрнул плечом, давая Денверу понять, что пора бы им спуститься вниз. Парнишка, видимо исполнявший роль поводыря, растерянно подхватил чужую руку и аккуратно повёл его по лестнице.       Каждый новый стук тяжёлых ботинок о ступеньки отражался о коридорные стены и врезался в барабанные перепонки. Кажется, что в воздухе остался лишь один звук: рыдания и всхлипы мгновенно стихли, некоторые даже перестали дышать. Сейчас сотни пар глаз были направлены на элегантную фигуру Палермо. Внешне он был спокоен и расслаблен, но вся его подтянутая напряжённая фигура выказывала готовность атаковать. Он двигался плавно, словно пантера, и ко всему этому грациозному образу не хватало лишь холодного свечения бледно-голубых глаз.       Девушка тряхнула головой и повернула голову в сторону Токио. Она продолжала смотреть на неё с лёгким прищуром. Теперь на её губах играла победоносная ухмылка. Она будто бы была уверена, что появление «начальства» напрочь выбьет всю уверенность из тела соперницы. Ведь даже она не горела желанием лишний раз пересекаться с Палермо.       Но та продолжала стоять. Она смотрела на преступницу из-под слегка опущенных ресниц, изредка поджимая губы из-за приближения топавшей неизбежности. Но пути назад уже не было. Намёк на бунт был сделан несколько минут назад, и даже капитуляция сейчас не спасёт её от возможных последствий. Их уже не избежать. А раз выйти из этой ситуации, не потеряв парочку перьев из своего хвоста, не получится, то и принять её следует с надлежащим достоинством. Она не из тех, кто просто так сдаётся.       Кажется Токио тоже начала это осознавать. Она предостерегающе подняла брови, едва заметным кивком указывая в сторону. Но получив в ответ лишь сосредоточенный вздох, поняла, что конфликта не избежать.       Наконец Палермо спустился и подошёл к девушкам, жестом отталкивая от себя Денвера. Парень шепнул ему, что Токио стоит по левую руку, и беззвучно отошёл в сторону.       ーИтак, дорогая, ー протянул аргентинец. ー что ты имела в виду под словом помощник?       Его голос был заискивающим и тихим, даже чрезмерно сладким. Но за этой иллюзией скрывались опасность и предостережение. Будто бы стоит Токио соврать или сказать что-то, что не понравится мужчине, как он без зазрений совести выльет на девушку все свои красноречивые и язвительные помои.       ー Ничего такого, ー невинным тоном, полным скептицизма, произнесла Токио, не отрывая свой взгляд от девушки перед ней. ー Просто заложники делегировали за успокоительным добровольца.       На секунду девушке показалось, что на лице Палермо мелькнуло замешательство. Но в то же мгновение оно сменилось высоко поднятыми бровями и притворным выражением полного изумления. Аргентинцу не хватало лишь прикрыть рот ладонью для завершения этой комической картины.       ーДа что ты говоришь? И где же этот переговорщик, который так печётся о благосостоянии своих коллег?       ーСправа от тебя.       Вот и всё. Перст судьбы в лице темноволосой коротко стриженной девушки только что указал на неё. Указал и направил на неё взор самого непредсказуемого члена банды Дали. И по-видимому самого отчаянного. Потому он и был главным. Властителем, восседавшем на троне из костей недоброжелателей и ослушавшихся, наблюдавшем за творившимся хаосом из персональной ложи.       ーВот значит как, ー понимающим тоном произнёс Палермо. Его губы дрогнули в едва заметной улыбке.       Он медленно повернул голову, направив невидимый взор на заложницу. Если бы не повязка, скрывавшая его глаза, девушка могла бы поклясться, что он медленно сканировал её, считывая эмоции, заглядывая в самые потаённые уголки.       ーИ что же подтолкнуло вас к такому отчаянному поступку?       ーУ некоторых заложников начались панические атаки, сеньор, ー спокойным голосом произнесла девушка. В горле немного пересохло, голосовые связки подрагивали, выдавая едва различимые волнение и напряжение. ー Я подумала, что ваши коллеги будут так любезны и одолжат нам несколько упаковок лекарств, чтобы сделать наше общее пребывание тут максимально комфортным.       С каждым словом её тон становился чуть увереннее. Она уже без особого страха смотрела в лицо внимательно слушавшему её грабителю и продолжала свою речь.       ー Согласитесь, если заложники спокойны, то они не доставят вам проблем. А если вы не будете на нас отвлекаться, то сможете закончить свои дела раньше и уберётесь отсюда на несколько часов раньше запланированного. От этого договора выиграют все. К тому же…       Она дёрнула носом в сиюминутном отвращении и склонила голову набок, чтобы слышать её могли лишь стоявшие рядом преступники.       ー Их истерики очень сильно действуют на нервы.       На мгновение в здании первого этажа повисла тревожная тишина. Заложники с ошарашенными лицами следили за движениями самоубийцы, которая осмелилась так открыто диктовать свои условия грабителям. И если по сути своей девушка лишь высказывала небольшую просьбу, в их сознании она уже была похоронена где-то в подвале банка Испании. Ну или в крайнем случае выкинута из окна по частям.       Неожиданно пустоту разрезали звуки ударов. Но не тех, о которых можно подумать в такой ситуации. Это были звуки ударов ладони о ладонь, проще говоря аплодисменты. Палермо самодовольно улыбался однобокой улыбкой, обнажая при этом ряд белых зубов. Вся его поза кричала о превосходстве над собеседником, но он не переставал медленно хлопать, при этом сдерживая редкие смешки.       ーНадо же, ー удивлённо заговорил он, перестав аплодировать, ー Какая проникновенная, чувственная речь. Долго репетировали, сеньорита…?       ーПолагаю вам не нужно знать имена заложников, ー перебила его девушка. ー Так между вами не выработается привязанность, так что позвольте мне не представляться, сеньор.       Палермо замолчал на секунду лишь для того, чтобы разразиться хохотом. Скрипучая мелодия его смеха разносилась по всему зданию и напоминала птичий гомон. Будто бы стая ворон недобро каркала над чьей-то могилой. Девушка смотрела на него со смесью раздражения и нервозности. Его веселье, кажется, распространялось лишь на него одного, ведь все вокруг продолжали молча наблюдать за неожиданным спектаклем.       ー Что ж, эту вашу просьбу я удовлетворить могу, ー отдышавшись, произнёс мужчина.       Он сделал шаг в сторону заложницы и остановился в нескольких сантиметрах от неё.       ー А вы знаете, сеньорита, как складывается дальнейшая судьба таких инициативных псевдогероев как вы, м?       Аргентинец положил левую руку поперёк живота и облокотился на него правым локтем, слегка наклонив голову вперёд.       ーОбычно, они становятся теми, кто подначивает остальных поднять бунт или совершить бессмысленный побег. Люди тянутся за ними, потому что у них самих нет ни силы духа, ни яиц, чтобы провернуть что-либо подобное. А потом есть два сценария развития событий: либо небольшому количеству заложников удаётся сбежать и они до конца жизни ходят в церковь, чтобы поблагодарить Бога за спасение, либо…       Он делает драматическую паузу, указывая пальцем в сторону девушки.       ー Сбежать не удаётся никому, а зачинщика сдают его же товарищи. И потом уже мы решаем, что с ним делать: помиловать, припугнуть, наказать или, может быть, убить. Но вы ведь не собираетесь устраивать бунт, верно?       После упоминания возможности жестокой расправы по залу прокатилась волна испуганных вздохов. Заложники лишь крепче ухватились друг за друга в немой попытке скрыться от нарастающей трагедии. Удивительно, подумала девушка, как из обычного наблюдателя она превратилась в эпицентр всех земных бед. В какой-то степени, Палермо прав: инициатива наказуема.       ー Нет, сеньор, ー спокойно произнесла она.       ー Вот и отлично! ー вновь развеселился Палермо. Он подошёл к девушке вплотную и закинул руку ей на талию. ー Поговорим о хорошем! Например, о вашем выступлении. Это было великолепно, правда. Я бы даже сказал грандиозно. Но давайте немного поразмышляем. Вот вы сейчас рискуете жизнью ради этих незнакомых вам людей…       Аргентинец резко развернулся и обвёл рукой зал.       ー Как вы думаете, с какой вероятностью кто-то из них решит рискнуть своей жизнью ради вас, а? Он замолчал и вновь склонил голову набок. Не будь на его глазах повязки, в них бы читались заинтересованность и откровенное веселье.       Девушка пристально посмотрела на него, а затем быстро скользнула взглядом по выжидавшим лицам. В них читались откровенная нервозность и паника. Казалось, подойди к ним Палермо и задай свой вопрос один на один, любой из них перепуганно замотает головой.       Вот оно. Вот в чём был смысл всего этого фарса. Напугать ещё сильнее. Напугать до трясущихся от напряжения коленей и оцепенения по всему телу. Напугать до потери возможности ясно мыслить. Чтобы исключить любую возможность непредвиденного бунта. И для этого банда готова использовать любые методы. Вплоть до показательного линчевания самого храброго. Оставалось только дождаться этого счастливчика, которому так не сиделось на месте. И к своему собственному отвращению девушка слишком легко попалась в эту ловушку.       ー Думаю, что вероятность не больше 10 процентов, ー наконец ответила она.       ーТак мало? ー притворно удивился Палермо. ー Не потрудитесь объяснить почему?       ー Они не знают ни кто я, ни на что способна. Их пугает мои молчаливость и нежелание вступать с ними в контакт. Сейчас они видят во мне неадеквата, который дерзнул поговорить с грабителями и который, скорее всего, не будет отпущен просто так. Кроме того, любое возможное ранение снижает шанс помощи ещё на 5%. Вид крови пугает большинство людей на планете, а сама мысль о том, что человек поплатился за свой длинный язык, не внушает доверие и посылает в мозг импульс, накладывающий запрет на любой контакт с провинившимся. А уж перспектива оказаться на его месте напрочь лишает возможности принимать какие-либо самостоятельные решения. И вы получаете безвольное стадо, выполняющее ваши приказы. Занавес, пожалуй, можно опускать.       Теперь была очередь грабителей ошарашено пялиться на внезапно осмелевшую заложницу. Денвер шокировано приоткрыл рот, переводя округлившиеся глаза то на девушку, то на притихшего Палермо. Кажется он хотел что-то спросить, прикрикнуть на неё или хотя бы разрядить обстановку своим дурацким смехом. Но вместо этого он просто пялился на стоявших перед ними людей и морально готовился к тому, что придётся силой оттаскивать разъярённого аргентинца от неё. А маячившая на горизонте моральная расправа над девушкой не придавала ему уверенности. Токио выпрямила спину и прижала подбородок к груди. Она чуть крепче сжала пальцы на винтовке, готовясь в любой момент броситься на защиту. Да, это она натравила их лидера на заложника, который просто попросил помощи. А теперь из-за неё и не вовремя всплывшей ироничности девушки им всем придётся выслушивать очередную злобную и уничижительную тираду Палермо. И это в лучшем случае.       Наконец мужчина слегка отодвинулся и едва различимо хмыкнул. Он поднял голову к потолку и устало что-то промычал. Будто бы после сказанных слов вся беседа ему очень быстро наскучила.       Пробормотав что-то, понятное только ему, Палермо вновь устремил свой взгляд на ожидавшую вердикта заложницу.       ー Что ж, признаю, это было смело, ー произнёс он спокойным безразличным голосом. ー Поставить чужие интересы выше своих, вступить в диалог с грабителями, попросить их об услуге. Чёрт, встретились бы мы раньше, я бы с удовольствием с вами пообщался. Токио!       Девушка с тёмными волосами перевела на аргентинца глаза, полные недоумения и ожидания.       ー Принеси для этой сеньориты пару упаковок успокоительного. Я думаю этого должно хватить для того, чтобы самые напуганные пришли в себя.       Токио ничего не ответила и лишь кивнула, словно Палермо мог видеть жест её согласия. Она развернулась на пятках и пошла куда-то в сторону библиотеки, в которой, видимо, хранились аптечки. Девушка проводила её немного растерянным взглядом. Кажется, всё прошло лучше, чем она предполагала и сейчас можно будет вернуться на уже ставшее таким родным место у стены. Только бы она побыстрее нашла это чёртово лекарство.       Но тут до её слуха донёсся тихий лязг металла. По спине пробежали мурашки, а к горлу вновь подступил ком, перекрывший доступ кислорода. Неприятный жар коснулся щёк, заставив их вспыхнуть, а в сознании первый раз за сегодняшний день проскользнула настоящая паника. Медленно обернувшись, девушка уставилась на Палермо, державшего в руках револьвер. Он без единой эмоции постучал костяшками пальцев по барабану, встряхнул оружие и медленно, словно растягивая наслаждение, взвёл курок.       ー А пока наша дорогая Токио не вернулась, мы можем сыграть в одну небольшую игру, ー промурлыкал аргентинец, маниакально улыбаясь.       Он перекинул пистолет из правой руки в левую и обратно, опустив его вниз-вверх, будто бы примеряясь или взвешивая его.       ー После недавних событий в моём револьвере осталось четыре патрона, ー произнёс он всё с той же убаюкивающей интонацией. ー Прямо сейчас я наведу его на тебя, а потом выстрелю. Четыре раза. После каждого выстрела ты будешь считать. И так пока патроны не закончатся. Сейчас только случай и фортуна решат жить тебе или нет. Твоё преимущество в том, что я абсолютно ничего не вижу, моё преимущество ー что патрона четыре. Выживешь и получишь заветное успокоительное, нет ー обещаю заказать заупокойную молитву сразу после того, как выберусь отсюда. Выиграть могут все, ты сама об этом сказала. Ну, так, что скажешь?       Попытка протеста Денвера была подавлена резко вскинутой рукой. Палермо больше не улыбался. Он скорее недобро скалился, ожидая отступления со стороны противника. Он сам ввязался в эту игру и не был намерен уступать какой-то высокомерной девчонке. Да, возможно, она поняла его намерения чуть быстрее, чем планировалось. Но это не даёт ей никакого права дерзить и вскрывать все их козыри перед остальными заложниками. Не для этого они годами зарабатывали свой авторитет. Не для этого вешали на окна взрывчатку и описывали людям, как кусочки их тел разлетятся по всей площади. Чтобы одна чрезмерно умная выскочка уничтожила все их труды за одну минуту.       Заложница задумчиво переводила взгляд с застывшего в ожидании лица грабителя на пистолет и обратно. Боковым зрением она заметила Денвера, брови которого в ужасе подлетели вверх. Он едва заметно мотал головой из стороны в сторону, намекая на то, что это просто отвратительная затея. Этот парень знал её не дольше нескольких часов, а уже волновался за её жизнь больше, чем некоторые друзья. Как мило. Но в глубине души она понимала, что её отказом дело не закончится. Что она уже переступила черту, ограждавшую мир от неконтролируемого бледно-голубого урагана страданий и боли. Что Палермо не оставит её в покое и найдёт способ расквитаться за сильно ударившие по его эго слова. И кто знает, что взбредёт в его голову чуть позже.       Но сейчас у неё есть шанс закончить эту бессмысленную войну. Есть шанс отделаться минимальными потерями и хотя бы ненадолго задержать этот ураган. Если удача будет на её стороне, она переживёт этот день. Если же всё пойдёт не по намеченному плану и Палермо всё-таки пристрелит её… Что ж, он сделает ей большое одолжение.       ーСогласна, ー безжизненным голосом произнесла девушка, переведя хмурый взгляд на мужчину перед собой.       Палермо ненадолго смутился, но уже через секунду на его лице появилась самодовольная ухмылка. Он хмыкнул и несколько раз кивнул, опуская пистолет. Повернув голову в сторону Денвера, он с улыбкой кивнул и ему, развернувшись в сторону и похлопывая парня по плечу. Вдруг он сделал несколько резких шагов назад и вскинул руку вверх, без промедления нажимая на спусковой крючок.       В воздухе прогремел первый выстрел.       Звуки остального мира слышались словно через пелену воды. Сначала грохот, потом истошные крики, потом плач и успокаивающий шёпот. В нескольких сантиметрах от левой ноги девушки дымилось маленькое чёрное отверстие. Как будто бы кто-то неаккуратно стряхнул пепел своей сигары и теперь на полу покоилась горстка пепла. Едва заметная, но сильно мозолившая глаза.       Девушка с шумом выпустила воздух из лёгких и разжала напряжённые челюсти. Первая волна страха отступилась от её сердца и отправилась куда-то в сторону похолодевших пальцев, завершая свою маршрут где-то возле пяток. Пульс колотился где-то в висках, но выражение лица оставалось неизменным. Немая решительность и стальной взгляд. Она знала, что грабитель её не видел, но подсознание подсказывало, что он чувствовал малейшее сомнение. Стоило выдохнуть чуть судорожнее или лишний раз переступить с ноги на ногу, как хищник почувствует запах близкой победы. Но она не собиралась оставаться дичью. И даже если она не может с вызовом посмотреть ему в глаза, она не позволит ни малейшей тени сомнения промелькнуть в её движениях.       ーСеньорита-а-а, ー пропел Палермо, помахивая оружием в воздухе, ー Я не слышу счёта.       ー Один, ー тихо, но уверенно ответила девушка.       ー Что-то прости? Дорогая, я уже не молод, не могла бы ты считать чуть громче?       ーОдин! ー выплюнула она в сторону своего соперника. Ему придётся потрудиться, чтобы действительно запугать её.       ーОтлично, ー довольно выдохнул аргентинец.       Он быстро прокрутил барабан и, не целясь, выстрелил, даже не удосужившись сообщить о повторной стрельбе.       В этот раз испуганных криков стало больше. Кто-то в ужасе отворачивался, кто-то хватался за лицо в попытке скрыть шок и задержать крик, а кто-то едва сдерживал рвотные позывы. Отошедший в сторону Денвер растерянно запустил пятерню в волосы, пересекаясь взглядами с отчаянно негодующей кудрявой блондинкой. Он должен был остановить это. Должен был помешать, увести этого буйного подонка подальше от заложников. Но мало ли, что и кому он был должен. Возможно, в его голове всё ещё сохранялась надежда на то, что в Палермо есть хоть капелька человечности и той гениальности, о которой вскользь упоминал Профессор. Но, судя по всему, они давно были вытеснены безумием, желанием рушить и ломать чужие судьбы.       Лицо девушки исказилось в немом крике боли. Она судорожно шипела сквозь сжатые зубы, пытаясь задержать дыхание, чтобы хоть немного унять огонь, разъедавший кожу. На левом бедре по красному комбинезону стремительно расползалось багровое пятно. Она тряслась всем телом. Казалось, что её вот-вот согнёт пополам и она заставит себя выплюнуть на каменный пол хотя бы часть боли вместе с запоздавшими проклятиями. Истошный крик застрял где-то в горле, сухой кашель царапал стенки диафрагмы, выпуская наружу лишь едва различимые хрипы, не давая сказать ни слова. Она вцепилась побелевшими пальцами в основание ноги и, сгорбившись, пыталась успокоить бешено стучащее сердце.       Наконец она подняла трясущуюся от напряжения голову. В её тёмно-зелёных глазах полыхали гнев и ненависть, покрасневший лоб покрылся испариной, а губа была прокушена до крови. Но в уголках глаз не было и намёка на слёзы. Всё её тело дрожало от боли и стресса, рот судорожно хватал воздух, но она не плакала. Смотрела на персонального мучителя загнанным зверем сквозь пелену непонимания и злости, но не позволяла себе даже тихий испуганный всхлип. Потому что это бы означало, что он победил.       Расценивая долгое молчание и нескончаемый шёпот как личную победу, Палермо медленно подошёл к девушке. Он слегка наклонился вперёд, к самому уху заложницы, на его лице было блаженное удовольствие и благородная снисходительность. Мужчина будто бы пытался заглянуть в глаза оппоненту, увидеть в них желание капитулировать. Но вместо этого до его слуха доносилось лишь напряжённое сопение.       — Считай, — негромко произнёс он, лёгким движением указав дулом на своё ухо.       — Два, — сквозь зубы пробормотала девушка.       Палермо улыбнулся и, резко отстранившись, развернулся на пятках, размахивая руками. Простонав что-то наподобие «Боже мо-о-ой», он решительно вскинул руку и дважды подряд нажал на курок.       Выстрелы просвистели в воздухе, доводя заложников до безумной агонии. Некоторые из них боялись поднять голову. Они прислушивались, ожидая, что вот-вот на пол грузно упадёт бездыханное тело и их станет на одного меньше. Но секунды сменяли друг друга. А ужасающий грохот так и не прозвучал в тишине огромного зала. Медленно и напугано люди начинали поднимать головы от земли, пытаясь найти среди стоявших грабителей их молчаливого «героя».       Девушка прикрыла глаза, облегчённо выдохнув. Всё закончилось. Она осталась жива. Пульсирующая в области ранения нога в тот момент волновала её меньше всего. Она выжила. Пережила эту невероятно тягучую пытку. Она не отступила. И, возможно, этим нажила себе ещё больше проблем. Но сейчас возможные будущие конфликты казались такой мелочью. Сейчас нужно вернуться на место. Сесть, унять сердцебиение и хоть немного расслабиться. Успокоиться, отдохнуть. Оценить нанесённый ущерб. Наконец выкинуть из головы эту самодовольную улыбку и украшенное порезами лицо.       — Неужели я никуда не попал? — ворвался в её мысли Палермо. Его невинный тон заставил девушку закатить глаза. Он хотел видеть результаты профилактической работы. Её успешность доказывали тихие перепуганные разговоры и затихшие всхлипы. Кажется люди наконец осознали, что выйти отсюда не получиться, а чтобы остаться невредимым, лучше всего просто молчать. Но он хотел большего. Хотел услышать подтверждение из уст стоявшего перед ним человека. Ведь по сути своей все остальные заложники были безобидны. Стоило несколько раз махнуть перед их лицом оружием, как они сразу же побежали бы выполнять их приказы. Но не она. В этой девушке аргентинец чувствовал внутренний стрежень. Стержень, который мог стать проблемой как для всего ограбления, так и для него лично.       — Попали, сеньор, — медленно произнесла она, скривив губы от ноющей боли.       — Неужели? — показушно удивился он. — И куда же?       — В ногу… — устало прошептала девушка.       ー Что-то прости? Я не расслышал.       Подбивает сказать ещё раз, сказать с гордостью и смятением. С намёком на покорность. Издевается.       ー В ногу, сеньор, ー чуть громче повторила она.       Мужчина кивнул и уже было собирался сказать что-то ещё как со стороны лестницы послышался стремительный топот нескольких пар ног. Через секунду на лестнице появилась Токио в сопровождении ещё одной смуглой девушки. Они коротко переговаривались между собой но, заметив открывшуюся перед ними картину, застыли, не в силах что-либо комментировать.       Первой из всеобщего транса очнулась спутница Токио. Она негодующе выругалась и буквально сбежала по лестнице, подлетев к не двигавшейся заложнице. Проведя пальцами по кровавому пятну и заметив гримасу боли на лице девушки, она с отвращением тряхнула рукой и грозно уставилась на Палермо.       ーТы с ума сошёл? ー зашипела она. ー Что ты здесь устроил, Палермо?       ーА, Найроби, ー с немного вялым весельем откликнулся аргентинец. ー Видишь ли, мы с этой прекрасной сеньоритой немного заскучали, пока ждали Токио. И я предложил сыграть в игру по собственным правилам, которые она к слову без особого сопротивления приняла. И теперь за свою храбрость она получит заслуженный приз.       ー Что за чепуху ты несёшь?!       ー Дорогая, сейчас не время высказывать своё недовольство. Насколько я знаю у Боготы внизу работа идёт полным ходом. Не самый подходящий момент для споров. И сейчас тебе лучше всего проводить сеньора Управляющего к лифту и передать мне чёртовы таблетки!       Он вскинул руку и шевельнул пальцами, без слов приказывая Токио принести ему успокоительное.       Грабители продолжали пялиться на своего капитана тяжёлыми нечитабельными взглядами. Кажется в эту минуту их недовольство лидерскими качествами Палермо увеличилось чуть ли не втрое, и они негласно решили обсудить произошедшую ситуацию с Профессором. Но сейчас он, к сожалению, был прав. Полковник Тамайо с минуты на минуту готовился ворваться в здание банка, и сейчас их жизни зависели от ответа одного конкретного человека, который наблюдал за всем происходящим будучи пристёгнутым наручниками к двери. Счёт шёл на секунды и трата драгоценного времени на полемику с этим ненормальным была бы равносильна дулу пистолета, приставленному к виску сразу всей банды.       Потому Найроби раздосадованно вырвала несколько упаковок из руки подруги и раздражённо хлопнула ими по груди Палермо. Тот лишь хмыкнул на своеобразный протест против его методов и, добродушно оскалившись, вложил злополучное лекарство в слегка подрагивающую ладонь заложницы.       ー Держи, дорогуша, ー с улыбкой произнёс он. ー Теперь, надеюсь, мы смогли удовлетворить ваши потребности и обеспечить вам надлежащий комфорт. Я ведь обещал, что мы будем заботиться о заложниках. Мы ведь семья.       Последние слова она прошептал ей прямо в лицо. Девушка крепко сжала руку на картонных упаковках и лишь сдержанно кивнула. Она понимала, что это жест не будет увиден. Но в глубине души ей почему-то казалось, что аргентинец её поймёт. Почувствует недовольную, агрессивную, но всё же благодарность. А ещё почувствует усталость от их напряжённой дуэли, от паникующих людей вокруг, от всей сложившейся ситуации. Почувствует и даст ей возможность отдохнуть.       И кажется она была права. Улыбка сошла с лица Палермо и оно приняло серьёзное, сосредоточенное выражение. Мотнув головой, он убрал оружие в кобуру и в эту же минуту превратился из игривого маньяка в серьёзного безэмоционального лидера. Время игр закончилось. Настал момент вернуться к основным обязанностям. Покуражились и хватит. Пора вспомнить, зачем они сюда пришли.       Повернувшись спиной к всё ещё стоявшей девушке, он кивнул Денверу и, вцепившись в его локоть, направился в сторону лестницы, с которой спустился 10 минут назад. Удивительно, как много он успел за такое ничтожное количество времени.       Найроби уже стояла наверху, поддерживая за руку седого мужчину в светло-сером костюме. Она следила за аргентинцем из-под опущенных бровей, сжав губы в тонкую линию. Прошло всего несколько часов, а это придурок уже успел получить ранение и выплеснуть агрессию на ни в чём не повинной заложнице. А им предстоит провести здесь ещё не менее пяти дней. Сейчас он вроде бы успокоился, вернулся в рабочее русло. Осталось только добраться до лифта и вытащить из сейфов государственные секреты. Добраться и надеяться, что он забудет об этой ситуации, оставит в покое всех заложников и сосредоточится на своей работе. Забудет и…       ー Кстати говоря, ー неожиданно заговорил Палермо, остановившись на середине своего пути. Его тон вновь был приторно ласковым и довольным. ー Давай проверим сработают ли твои 5%. Посмотрим, как все они отблагодарят тебя за такую «жертву». Никто из банды Дали не подойдёт и не поможет тебе, это я могу гарантировать. А иначе…       Он замолчал и медленно обвёл взглядом смотревших на него членов команды.       ー Обещаю, что проблемы будут и у тебя, и у помощника с неожиданно случившимся приступом сострадания. Прости, но я не могу не разобраться с бунтовщиками.       Махнув рукой, аргентинец самодовольно ухмыльнулся и уверенно продолжил свой путь.       Медленно двигавшаяся в сторону своего места девушка застыла посреди коридора, услышав такие неприятные слова. Слова, которые стали для неё не просто приговором, но обещанием. Они не исчерпали свой конфликт. Их проблема не решена и Палермо ударит снова. Неизвестно когда он это сделает и откуда нанесёт удар. Но этим приказом он обещал. Что не пустит произошедшее на самотёк. Что никто из грабителей не рискнёт помочь ей. А значит пуля останется внутри.       К её счастью ни кость, ни артерия не были задеты. Даже будучи полностью слепым, аргентинец оставался невероятно точным. Но сам факт того, что вытащить пулю не удасться, заставил девушку издать судорожный смешок. Сколько она проживёт с куском свинца в ноге? Да, ранение не самое опасное, однако потерю крови никто не отменял. Допустим она сможет остановить кровь. Но через несколько часов, максимум через полдня пойдёт заражение. Температура подскочит, появятся сонливость и вялость. Если не остановить кровь, сердце продолжит качать её к бедру, а значит вероятность смерти станет ещё больше. Но если мыслить позитивно, то она выдержит несколько дней, а потом её либо прооперируют грабители, либо выпустят и отдадут под ответственность дежурящих на площади медиков.       Остановившись возле стены, она ухватилась за её выступ и, приподняв раненую ногу, стала медленно опускаться на пол. Её лицо побледнело из-за стрельнувшей боли, но она продолжала неспешно и аккуратно сползать вниз. Наконец достигнув пола, девушка, шумно дыша, чуть удобнее устроила левую конечность и запрокинула голову назад, болезненно вздыхая. Перед глазами поплыли тёмные круги, а уши слегка заложило.       «Нужно отдать им успокоительное, ー пронеслось сквозь поток бредовых мыслей».       С трудом разлепив глаза, она повернула голову и подняла в воздух руку с упаковками.       ー Те, кто плохо себя чувствует, подойдите и возьмите лекарства, ー отдышавшись, произнесла девушка. ーИли разделите их между собой и передайте нуждающимся.       Ответом на её слова послужила пронзительная тишина, такая тяжёлая и тревожная, что её можно было запросто потрогать. Заложники, помнившие недавнее предостережение лидера грабителей, не спешили даже смотреть в сторону раненой.       Девушка раздражённо закатила глаза. Они что все над ней издеваются что ли?       ー Я изъясняюсь слишком непонятно для вас? ー с агрессивной язвительностью прорычала она. ー Ой, простите, неужели я из-за болевого шока перепутала языки и сейчас говорю с вами на немецком? Вроде бы нет. Так какого чёрта вы всё ещё сидите?! Кто там утверждал, что у него паническая атака?! Что же вы сидите теперь? Всё прошло?! Может быть стоило сразу позвать Палермо с оружием, чтобы вы все мгновенно исцелились?! Я не буду повторять снова! Если вы чувствуете беспокойство, то примите эти таблетки, а потом заткнитесь! И если вас, господа, что-то не устраивает перестаньте шептаться и скажите это в лицо грабителям. А если не хватает смелости, то, Бога ради, молчите!       С левой стороны показалась несмелая дрожащая рука. Усатый адвокат смотрел на неё со смесью страха и жалости, а девушка одновременно благодарила и проклинала его за это. Спасибо, что рискнул помочь остальным и избавил хотя бы от этой ноши, и прекрати пялиться так, словно через несколько часов меня упакуют в чёрный мешок, придурок.       Сверкнув озлобленными глазами, девушка швырнула в него злосчастное успокоительное и откинулась на стену, пытаясь унять пылающее негодование. Ну, ничего-ничего. Всё позади. Хуже уже точно не будет. Она со всем разберётся. Только чуть позже. Теперь можно отдохнуть.       Погружаясь в беспорядочный поток шумных мыслей, девушка не заметила, как из другого конца зала с жалостью и смятением на неё смотрели медово-ореховые глаза.       ーНу и что это было? ー немного успокоившись спросила Найроби.       Вот уже несколько минут они стояли в лифте, который нёс их в подвальные помещения, и за это время Палермо не проронил ни слова.       ー О чём ты? ー вяло откликнулся он.       ーБоже, Палермо, прекращай. Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду.       ー Она могла организовать бунт и стать опасной помехой.       ーДа что ты говоришь? То-то я смотрю заложница, которая ни с кем не общалась и просто молча сидела с самого начала ограбления, стала бы агитировать незнакомых людей на сопротивление обстоятельствам. Мне кажется из всех, кто там сейчас сидит, она единственная воспринимает происходящее с трезвым спокойствием и объективностью.       ー Ты не понимаешь, дорогая Найроби. Это всё маска. Она играет с нами и нападёт как только появится возможность.       ーЗвучит как полнейший бред. Ей глубоко плевать на ограбление, на благосостояние остальных заложников, на нас и особенно на тебя. И ты это знаешь. У тебя паранойя, дорогой.       Палермо ничего не ответил. Ему было неприятно признавать, но Найроби была права. Этой девушке было абсолютно всё равно, она просто хотела тишины. И всё же в глубине его души продолжали бороться тревога и…интерес? Воодушевление? Он не видел эту девушку, но чувствовал её эмоции. Её усталость, страх и… азарт? Она тоже играла с ним? Она не испугалась безумного предложения и продолжала стоять перед ним, хотя в любой момент могла просто отскочить в сторону. Понимала ли она, что делает, или руководствовалась приказами подсознания? Дерзила ли она намеренно или просто чувствовала, что он ответит остротой на остроту? Она приняла приглашение сыграть?       Аргентинец снисходительно хмыкнул. Что ж, если она думает, что сможет бороться с ним, то он с удовольствием её разочарует. Потому что сам Палермо не собирался так просто сдаваться.