Близнецы.

Пару дней спустя       В трактире было шумно: посетители пили, пели, танцевали. Элизабет прыгала между столами, разнося алкоголь и закуски. Хоук стоял рядом со мной, получая очередную порцию объедков. Из его рта шла пена. Ох уж этот прожорливый свин. Я лопаткой перемешала картошку. С моим появлением и желанием стать поваром, прибыль таверны заметно пошла в гору. Оно и неудивительно — готовила я отменно. Наверное, это дар. Все же… Прошло три тысячи лет. Многое поменялось. Решила, что самым лучшим вариантом будет подзаработать здесь. А дальше куда направит ветер.        — Габриэль, ты чудо! — хвалил меня Хоук.       Я засмеялась и добавила в его миску пару кусков куринной грудки.        — Габриэль, одно жаркое, четыре бутерброда с индейкой и мясной пирог. — запыхавшаяся Элизабет упала на стул.        — Будет сделано.       Я сдавленно улыбнулась ей.       Да, она правда была красива: тонкая талия, пышная грудь, чистые голубые глаза. К тому же принцесса Королевства, смело сбежавшая из дому ради спасения своего народа. Смешно… Я ведь тоже хотела спасти. Не спасла.       Сковородка зашипела, нарезала овощи и кинула в масло, стукая по колокольчику. Элизабет встрепенулась, взяла подносы и исчезла в толпе. И зачем ей такая короткая юбка с топиком? Это же непрактично. Ах, точно, забыла. Фирменная одежда таверны! Как хорошо, что я целыми днями торчу за барной стойкой и никто не видит, скрытое под фартуком сиреневое платье. Усмехнулась. Видимо, сейчас не в почете длинные юбки. Мода циклична. Скоро будем носить шкуры саблезубов и костные украшения на шеях.        — Эй, девчонка, по-быстрее! — мужчина с красным от опьянения носом ударил по попе Элизабет. Та покраснела и замерла.       Гаденыш.        — Приятель, тебя не учили, что девушек нельзя трогать без их согласия?       Я сняла белый фартук и подошла к дальнему столику. Посетители разом смолкли.       Он рассмеялся. Слезливые узкие глазки прошлись по мне загадочным взглядом.        — Че, тоже хочешь? Давно мужика не… Воздух наэлектризовался. Волосы всколыхнулись. Красные молнии ударили в пол. Глаза поглотила тьма. Мужчина столкнулся со стенкой, кашляя и задыхаясь. Кровь. Трактир взорвался криками. Смеюсь.        — Але, че застыла?       Дернула головой. Что за наваждение…        — Пошел вон. — Мелиодас возник между нами, отгораживая меня своим телом.       На душе стало спокойнее.        — Ладно, ладно. Ухожу. — он поднял руки и покинул заведение.       Голоса в таверне зажжужали вновь.

***

      Близилась ночь.       Я дотирала последние бокалы и расставляла бутылки эля. Взглянула на ладони. Чистые. Кажется, мне просто нужно вздремнуть. От этого пара в печи перед глазами все плывет.       По ступенькам спустилась Элизабет.        — Не спится, принцесса?       Она кивнула и села за барную стойку.        — Почему… Почему ты за меня вступилась сегодня?       Я поставила зеленую бутылку на верхнюю полку.        — А как же. Девочки должны держаться вместе. — подмигнула.        — Хрю, ты выглядела так, словно была готова его убить. — Хоук подпер копытцем щеку.       Я посмотрела в окно и тяжело вздохнула.        — Есть такое… Просто… Меня некому было защитить, когда я в этом нуждалась. Многие мужчины считают, что им все дозволено.        — Думаю, если кто и трогал тебя, то сразу получал люлей.        — Сейчас, возможно, это так. Но раньше… — замолчала, думая стоит ли делится чем-то сокровенным и до сих пор приносящим душевную боль. — Ох… Я была замужем. — на этом моменте ребята в удивлении раскрыли глаза, как и Диана в лесу, — Его звали Фельзеваль. В моей семье было принято подчиняться воле отца, поэтому я так и сделала — подчинилась. Избиение, насилие… Потеря ребенка.        — Ты была от него беременна?        — Хах, да. Отец хотел рождения новых… Кхм, внуков. Моих желаний никто не спрашивал.       Чуть не проболталась!        — Мне очень жаль, Габриэль. — лицо Элизабет поникло. — Прости, что…        — Да ничего, это было давно.        — Его и убить мало! — Хоук топнул лапкой.       Инстинктивно ладонь легла на низ живота. Я печально улыбнулась.       Скрипнули половицы.        — И почему мы все еще не спим? — Мелиодас потянулся, — Сегодня был тяжелый день. Завтра утром отправимся на поиски Бана.        — С-сэр Мелиодас, вы говорите про Грех Жадности?        — Агась.       Я не сразу заметила долгий изучающий взгляд брата. Интересно, он слышал наш разговор? Он какой-то расстроенный… Наверное, из-за всей этой перепалки с тем пьяницей. Все таки мерзавец тронул его возлюбленную. Почему-то сдавило грудь. Я поспешила в свою комнату.       Обняла подушку.       В его воспоминаниях она так счастлива с ним… Вряд-ли стоит рушить это лишь из-за своих каких-то недо-чувств. Наша с ним любовь не привела ни к чему хорошему. Да и вообще… Можно ли это было назвать любовью?       Стук в дверь.       Звук ботинок.       Я проглотила ком в горле и села в постели.        — Если ты про недостачу, то все вопросы к Хоуку…        — Почему ты никогда не говорила про ребенка? — грубо прервал он меня, подходя ближе.       Я побледнела.        — Подслушивать нехорошо…        — Почему?       Я вздрогнула. Его глаза были такими же как в дни безумия и одержимости. Жестокие, холодные, чужие. Мне казалось еще немного и меня поглотит их тьма.        — Эта мразь заставила тебя потерять ребенка?       Главное, не поддаваться эмоциям.        — Да.       Брат сжал кулаки, стараясь сдержать гнев.        — Прекрати думать о прошлом. У тебя есть любимая, которую ты должен защищать. Остальное не важно.       Слова дались с трудом.        — Я всегда любил лишь одну женщину… И это не Элизабет.       Он выразительно посмотрел мне в глаза, будто намереваясь что-то сказать, но смолк и вышел из комнаты.       Кажется, пару лесных деревьев наутро будут вырваты с корнем.

***

      Кто-бы мог подумать, что таверна находится на спине гигантской свиньи!       Мы шли в направлении к югу. Летний, жаркий день, легкий ветер, голубое небо. Я заправила прядь волос за ухо. Ночь была беспокойной. Кошмары прошлого не покидали меня ни на миг. Будучи эмоциональной и чувствительной, я нередко сталкивалась с подобного рода последствиями от пережитых психологических травм. Однако в этот раз все было иначе. Словно наяву, передо мной прыгали тени и смеялись. Они злорадствовали над моей болью, запугивали.       Проведя три тысячи лет в состоянии смерти, я задавалась вопросом… А были ли у меня сны? Наверное. Только я ничего не помню.       Солнце ослепило.       По словам Мелиодаса, так называемый Грех Жадности, должен быть в хорошо охраняемой темнице «Баст.» Он узнал об этом от вечно болтающих посетителей, поэтому достоверность информации, очевидно, равна нулю. Хотя, может, нам повезет.       Реальность исказилась. Я заморгала. Неужели снова?       Мама Хоука остановилась, выпуская пар из носа.       Дверь трактира открылась.        — И таак, Диана и я идем вызволять Бана. — Мелиодас воинственно поставил руки в боки. Выглядело смешно. — Элизабет, Хоук и Габриэль остаются присматривать за пивнушкой.        — Но… — вступилась я.        — Это не обсуждается.        — А нам обязательно спасать этого негодяя? — Диана приподняла бровь.        — Конечно, он ведь наш товарищ и член Семи Смертных Грехов.        — Лааадно, капитан.       Не сдержавшись, подошла к брату, только чтобы он услышал, прошептала:        — Будь осторожен.        — Если что-то случится… — его пальцы невесомо коснулись моих.        — Я смогу за себя постоять.       Мелиодас усмехнулся и прыгнул вниз.