Дорога домой

Миновало очередное рождество, и Сан-Диего охватила непривычная январская серость. Десятый класс Дженнифер значительно отличался от прошлого года, когда она только переступила порог старшей школы, в некотором роде романтизируя его и наслаждаясь совершенно новым ощущением. Прошел уже целый год, а она до сих пор с трудом понимала, куда она хочет поступать и чего в принципе хочет от жизни, в отличие от ее одноклассников, которые уже вовсю готовились к поступлению в университеты, изучали стипендии и занимались общественными работами, чтобы заработать больше баллов и шансов на зачисление. Временами Дженнифер вспоминала о проведенном в Мичигане лете, ловя себя на странных чувствах снова и снова, когда думала о Рут, с которой они так и не сблизились. Рисуя в своем воображении девчонку, похожую в точности на своего брата, только в женском обличии, Дженнифер чувствовала, как ее живот сжимался, а в груди создавалось это странное щемящее чувство, будто бы было в Рут что-то такое, что влекло к ней с невероятной силой. Со странным безразличием Дженнифер вспоминала Алекса — брата Рут, который показывал ей ночной город, заставлял ее смеяться и целовал ее губы. Впервые это случилось на одной из встреч компашки ее двоюродного брата: они вновь пили местное дешевое пиво, а затем, как оно обычно и бывает, кто-то предложил поиграть в бутылочку. Под пьяный хохот и улюлюкивание ребят — это было весело. Сначала Дженнифер целовалась с Мартином — тихим мальчиком, которого она почти не знала; затем с Алексом, поцелуй с которым вызвал в ней гораздо больше эмоций, ведь тот был ей интересен и катал ее на машине; а затем была Рут, которая почему-то даже не удивилась тому, что горлышко бутылки указало именно на нее. Ни у кого не возникло вопросов ни тогда, ни когда парни торопливо чмокали друг друга в губы, показательно корчась и вытирая губы рукой, словно только что целовали скользкую жабу. Когда Рут вскинула свои темные глаза на Дженнифер, Лестер захотелось попятиться назад, свалиться в реку и сделать вид, будто она утонула. Рут была веселой, но тихой — много не говорила, не привлекала к себе внимание. Однако, когда Дженнифер поймала ее взгляд, казалось, будто бы она могла откусить ей половину лица, а затем, как ни в чем не бывало, вернуться на свое место. Дженнифер туго сглотнула, чувствуя, как ее сердце начинает биться все сильней, пока Рут ползла к ней на коленях. На ее лице не было ни намека на улыбку, и девчонка начала уже нервничать — может, стоило отказаться? Кто-то легко подтолкнул ее сзади, и в следующую секунду она казалась напротив пухлых губ. — Только не падай в обморок, — пошутила Рут, вероятно, наблюдая за реакцией Дженнифер, которая раскраснелась как рак после этого заявления. Прикосновение чужих губ было мимолетным, едва уловимым. Рут не пыталась раскрыть рот, засасывать губы Дженнифер, касаться ее языка — как это было с Алексом. Но несмотря на то, что девчонка едва прикоснулась к ней, Дженнифер вдруг ощутила удушающее удовольствие, граничащее с какой-то одержимостью. В глубине души ей захотелось, чтобы Рут не отстранялась, а напротив — притянула ее к себе за затылок, крепче прижимаясь губами. Разочарование, скользнувшее в глазах Дженнифер, не осталось не замеченным, и Рут, отползая назад, усмехнулась. Лето в Мичигане оставило огромный след в воспоминаниях Дженнифер, и она все тщетно пыталась понять, почему пазл в ее голове никак не складывался. Ей нравился Алекс — он был добрым и милым, а еще был старше ее, отчего казался умней и интересней, чем многие другие. И то ли частые встречи, то ли какое-то внутреннее желание быть как все, заставило Дженнифер однажды оказаться на заднем сиденье его машины полураздетой и смущенной до оцепенения. Алекс никогда не настаивал на чем-то большем, и в тот вечер она сама набралась смелости, чтобы положить его руку на свое бедро. Все было неловко — то ли оттого, что у Дженнифер не было никакого опыта в любовных делах, то ли оттого, что Алекс был таким же неумелым и робким, когда ему действительно кто-то нравился. Как два угловатых, неуверенных подростка, смотревших порнографию, они перебрались на заднее сиденье машины, не имея никакого представления — стоит ли вообще раздеваться, или же Дженнифер может просто снять белье, оставшись в платье. Оголяться совсем — ей не хотелось, Алекс тоже не спешил снимать с себя одежду — избавился от джинсов и спустил трусы, совершенно нелепо смотрясь в футболке и носках. Было больно, но Дженнифер почему-то не рассчитывала, что будет иначе. Даже пальцы Алекса казались ей огромными, не говоря уже о члене. Видимо, ощущая зажатость девушки, парень все шептал, что Дженнифер должна расслабиться и не думать об этом, но как можно было не думать о происходящем, когда это происходило буквально впервые? Закрыв глаза, она целовала парня, стараясь не морщиться от ощущений внизу. Это повторилось еще один раз, позже — буквально за пару дней до отъезда Дженнифер. Алекс тогда проявил больше инициативы: свозил Дженнифер к реке, купил чипсов и газировки и даже потратился на скромную розу, из-за которой Лестер была так тронута. В тот самый раз он внезапно спустился ниже, растерянно глядя на Джен и неловко интересуясь, может ли он попробовать ее языком. Дженнифер густо покраснела и попыталась свести колени, чувствуя себя так странно, что от эмоций хотелось закрыть глаза. — Если не понравится, я остановлюсь, — с полной серьезностью заверил Алекс, и Лестер не стала сопротивляться. Было щекотно и мокро, а еще было странно. Она была уверена, что это должно быть очень приятно, но когда Алекс пытался отточить навыки, о которых узнал только вчера — это не ощущалось чем-то неземным. Через пару минут он устало отстранился и на его лице скользнуло разочарование. «Извини, язык устал», — оправдался тот, на что Дженнифер лишь пожала плечами. Уезжая и прощаясь с ребятами, с которыми она сблизилась за прошедшее лето, она помнила только лицо Рут: такое же спокойное и будто бы безразличное к Дженнифер. «Не может же быть такого», — подумала про себя Дженнифер, вспоминая о том, как еще минуту назад они обнимались, и руки девчонки сжимали джинсовку за ее спиной, щека мягко, хоть и на секунду, прижалась к ее щеке. Не может же быть такого, что Рут было наплевать? Рукой она махала безучастно и, похоже, развернулась, чтобы уйти раньше всех, что гулкой обидой отозвалось в сердце Дженнифер. Уже в школе, сидя на скучнейших уроках, она иногда переписывалась с Алексом и намного чаще перечитывала короткую переписку с Рут, листала ее инстаграм и просматривала каждую историю по несколько раз. В январе Дженнифер с трудом вспоминала ребят из компании, и только Рут — сидящая на заднем сиденье в машине Алекса осталась в ее памяти. С пухлыми губами, смуглая и такая красивая.

***

Встречи с Софи стали реже. Дженнифер едва поспевала за нагрузкой, свалившейся на ее плечи по всем предметам — она реже задерживалась в школе, заваливаясь в кабинет миссис Смит и обсуждая последние новости, еще реже они встречались после школы для короткой прогулки. Все возвращалось в обыденное русло преподавательницы, которая лишь ведет классы. Чувство особенности начало проходить. Поначалу Дженнифер это не сильно тревожило, поскольку она отчаянно пыталась разобраться в себе, своих желаниях и чувствах, а Софи не была настойчивой в том, чтобы инициировать какое-то общение. «Она взрослая женщина», — думала Дженнифер. У нее наверняка есть свои подруги, интересы, муж, в конце концов. И та близость, которая была у них прошлом году, не означала того, что подобное сохранится до конца старшей школы или на всю жизнь. Дженнифер не тешила себя надеждами. Так прошла зима, закончились бесконечные тесты, которые Лестер сдавала разве что с божьей помощью, прошли бесконечные мысли об Алексе и Рут, и на фоне все чаще стала мелькать Джози. Раньше Дженнифер почти не замечала ее — они пересекались в некоторых классах, ходили вместе к миссис Смит и все это было привычной нормой до того момента, пока Лестер сама не стала акцентировать внимание на девчонке. Все чаще она замечала, как та копошится после социологии, оставаясь в кабинете Софи последней — Дженнифер видела и то, как женщина всегда учтиво улыбалась ей и словно ждала, что Джози задержится. Может, именно поэтому они с Софи почти перестали общаться? Сидя на очередном уроке, Дженнифер кропотливо выполняла задание Софи, хмурясь и вспоминая все то, что учила накануне вечером. Миссис Смит неспешно ходила вдоль парт, и когда она двигалась прямо к Дженнифер, та замерла, мечтая, чтобы женщина остановилась рядом, пытливо заглянула в ее тест, коснулась невесомо плеча и сказала что-то ободряющее. Джен действительно ждала этого, но когда Софи прошла мимо, даже не притормозив, девчонка почувствовала осевшее в груди разочарование. С каких пор все складывалось так? Она подняла голову и обернулась назад. Софи медленно измеряла шагами кабинет. Такая же собранная, как и всегда, в своем фирменном сером костюме, светлой блузке и с этой любимой красной помадой. Не знай ее Дженнифер, она бы боялась — взгляд чаще был холодным и беспристрастным, но иногда одноклассникам удавалось выкинуть что-то такое, от чего на лице миссис Смит появлялась сдержанная мягкая улыбка. Дженнифер напряглась и сжала зубы, заметив, как Софи, проходя мимо Джози, плавно остановилась. В груди неприятно кольнуло. Наклонившись к девчонке, она что-то быстро проговорила той на ухо — в тест Софи не смотрела, так что явно не подсказывала, да и Джози, разулыбавшаяся, как мартовская кошка, не выглядела так, словно речь шла об учебе. Внезапная ревность, до этого маячащая тусклой тенью, вспыхнула в животе Дженнифер. Щеки ее покраснели, шея покрылась пятнами от раздражения, и мысли о том, чтобы хорошо сдать тест — ушли на второй план. Дженнифер не знала, что Софи сладко нашептывала на ухо Джози, но одно знала наверняка — ей это безумно не нравилось. В следующий раз она застала их в кабинете миссис Смит: Дженнифер вместе со Стейси направлялась в левое крыло кампуса в библиотеку и, проходя мимо знакомой аудитории, чуть притормозила. Дверь была приоткрыта, а изнутри доносились знакомые голоса, от которых у Лестер вскипала кровь, словно Софи не имела никакого права общаться с кем-то, кроме нее. — Ты чего? — озадаченно спросила подруга, когда Дженнифер любопытно вытянула шею и заглянула в кабинет, пытаясь оставаться незаметной. — Да вновь эта Джози, — недовольно прошипела она, хмурясь и раздражаясь. — Чего это она постоянно ошивается у миссис Смит? Стейси тихо захихикала и, придвинувшись ближе к Дженнифер, тоже заглянула в кабинет. Любопытство взяло вверх. — Ты же сама постоянно так делала, — возразила она, горячо нашептывая над ухом Лестер. — Теперь у Софи, кажется, новая фаворитка. Ничего не ответив, Дженнифер сделала шаг назад и, обхватив запястье подруги, потянула ее в сторону библиотеки.

***

Джози выглядела до раздражения прекрасно. Несмотря на то, что одета она была в обыкновенную футболку и синие джинсы, было в ней что-то такое, что подкупало изначально. Возможно, ее природная красота и обаяние — Дженнифер чуть поморщилась, наблюдая за тем, как Софи расплылась в улыбке, наблюдая за вошедшей девушкой. Светлые, такие же блондинистые, как у Дженнифер, волосы свободно спадали по плечам, а взгляд больших, словно всегда удивленных, голубых глаз небрежно скользнул от Лестер к Софи. Хорошо, что они не договорились поужинать в каком-нибудь ресторане, подумала про себя Дженнифер. Тогда бы слюни Софи явно свисали до самого пола, когда Джози объявилась бы в каком-нибудь невероятном вечернем платье. Девушка еще даже не успела присесть за стол, а Дженнифер уже чувствовала себя лишней и максимально не комфортно. — Прошу прощения за опоздание, — Джози присела на свободный стул напротив Софи и Дженнифер. — Мы с мастером слишком долго решали, какой рисунок подойдет к новому маникюру, и все это как-то ужасно затянулось… Дженнифер едва не прыснула от смеха себе в кулах. Это было в стиле Джози — опоздать из-за салона красоты, маникюра, неподходящего оттенка теней. Удивительно, что перед ней сидела взрослая девушка, проблемы которой так и оставались прежними, как это было в школе. — Ничего, мы сами только пришли, — улыбнулась Софи, за что Дженнифер захотелось пихнуть ее в бок, ведь ждали они уже больше пятнадцати минут, и это при том, что Лестер сама вновь умудрилась опоздать. — Так что ты делаешь в Бостоне? Джози вся засияла от заданного вопроса, щеки ее порозовели, и она вытянула свою руку с идеально ровными и длинными пальцами, показывая кольцо на безымянном пальце. — Готовлюсь к медовому месяцу, — гордо протянула она, то ли любуясь своим кольцом, то ли радуясь замужеству. — У мужа здесь родители, поэтому мы заехали всего на недельку, чтобы провести время с семьей. — Приятно слышать, что ты остепенилась, — впервые вставила свои пять копеек Дженнифер, почувствовав, как нога Софи под столом дернулась и легонько толкнула ее ногу, призывая девушку быть сдержанней. — Помнится, в школе у тебя было столько внимания… — И ведь хорошо, когда есть из чего выбирать, — кивнула головой Софи, мягко забирая ладонь Джози и притягивая ее ближе к себе, словно пытаясь рассмотреть нечто особенное в простеньком кольце девушки. Видимо, приняв это как сигнал к тому, что самое время рассказать о своем женихе, последующие десять минут Джози расхваливала Майкла с таким воодушевлением, с каким говорила только о своем маникюре. Софи все это время улыбалась, слушала, подперев рукой подбородок и активно поддерживала разговор — в отличие от Дженнифер, которая вообще не понимала, для чего согласилась прийти. Она могла бы сослаться на работу или встречу с Лорин, но вместо этого все-таки согласилась присутствовать при безмолвных переглядках Джози и Софи, отчего в ее груди разгоралась все большая ревность. Но катализатором всего стало даже не то, что Джози с притворным интересом начала расспрашивать о жизни Дженнифер, а то, когда она обратилась к Софи. И обратилась так, что Лестер тотчас поняла, что Джози знает куда больше, чем Дженнифер. — Как там Фрэнк? При упоминании этого имени у Дженнифер сердце упало куда-то в ноги, а в висках застучало от волнения. Джози спрашивала об этом так, словно это имело какое-то значение, словно эта тема была важна, словно она действительно что-то знала о Фрэнке и о его бывшей семейной жизни с Софи. К горлу Лестер подкатила тошнота, показалось, будто в кафе стало внезапно душно, и ее ладони начали потеть. С чего Джози вообще спрашивать о Фрэнке — бывшем муже Софи? Откуда Джози знать о нем? И что девушка знала такого, чего не знала Дженнифер, ведь у Лестер не было ни малейшего повода спрашивать о муже своей бывшей учительницы. Абсурд. Она прижалась губами к трубочке, делая несколько глотков прохладного лимонада и пытаясь унять предательскую дрожь во всем теле. — Не знаю, — пожала плечами Софи, кажется, чуть смутившись от вопроса. — Мы же не поддерживали связь после развода. — Я бы тоже не смогла общаться с бывшим, — простодушно ответила Джози. — Особенно после такого… Она многозначительно взглянула на Софи и игриво улыбнулась. Дженнифер подумалось, будто девушка делала это специально, чтобы раззадорить Лестер, которая и в школьные годы была не в восторге от того, что Джози была близка с миссис Смит, а теперь она в открытую демонстрировала то, что знала гораздо больше, чем Дженнифер могла себе представить. Софи натянуто улыбнулась, и Лестер показалось, будто бы ей было дискомфортно разговаривать об этом, в особенности, когда тема коснулась ее мужа, а Дженнифер молчаливо наблюдала за этим диалогом. Сменив тему, Софи принялась рассказывать о том, как оказалась в Бостоне, как выкупила «Планету» и случайно столкнулась с Дженнифер, предложив поработать вместе. Кучу деталей она, конечно же, опустила — и то, что «Планета» — это гейский бар, и то, какие новые обстоятельства и отношения связывали их с Дженнифер. У Джози бы отвалилась челюсть. И Лестер так злилась на эти бесконечные взгляды девушки, направленные на Софи, словно мужа, как и кольца на ее пальце, никогда не существовало, а эта встреча — лишь странная прелюдия к игре, о которой знала лишь Джози. Желая немного остудить пыл, Дженнифер вытащила из своей сумочки телефон, сделав вид, что ей звонят и ей нужно отойти. Специально коснувшись плеча Софи и мягко проведя ладонью вниз, она пообещала, что вернется через пару минут. Сдержав улыбку от направленного на нее заинтересованного взгляда Джози, Дженнифер вышла из кофейни, слыша, как грохочет ее сердце. И стоило ей оказаться на улице, вдыхая полной грудью теплый летний воздух, как ее экран загорелся от входящего сообщения. Софи, [16:21]: Ты излишне драматизируешь. Драматизирует? Дженнифер была в ярости! Она готова была уйти в любую секунду, оставив Софи наслаждаться компанией совершенно-не-драматизирующей Джози. Дженнифер, [16:21]: Извини, я не любитель групповушек, можете обойтись без меня. Дженнифер злилась не только на поведение Софи, которая улыбалась девушке и всячески подпитывала ту вниманием, пониманием и общими воспоминаниями о вещах, о которых Лестер даже не знала. Но еще больше Дженнифер злилась на то, что понимала, хоть и не хотела до конца верить в то, какими на самом деле были отношения Джози и Софи, что в них было куда больше, глубже и интимней, чем та могла себе представить. Софи, [16:23]: Не глупи. Вернувшись в кафе, Дженнифер обнаружила, как обе девушки смеялась — со стороны их взаимодействие казалось таким простым и непосредственным, что хотелось выдернуть собственное сердце. Лестер отчетливо понимала, что ревнует до дрожи, и ее отношение к Джози никак не изменилось. Пускай Софи была на выпускном рядом с ней, пускай довезла ее домой, но Джози всегда было много и до этого момента. Угрюмо опустившись рядом с Софи, она слушала бесконечные разговоры о воспоминаниях со школы, о курьезных случаях и об учебе Джози в университете. — Ты чего такая серьезная? — внезапно переключилась Джози, словно только что заметив Лестер перед собой. — Ничего, — отмахнулась та. — Рабочие вопросы. — Надеюсь, ты не доставляешь ей таких хлопот, — Джози вновь засмеялась, поглядывая на Софи и накрывая ее ладонь своей рукой, заставляя Дженнифер буквально закипать. Она держалась из последних сил, чтобы не оторвать девушке руки или не уйти самой. У виска истерично билась жилка, пальцы мелко дрожали. Дженнифер смертельно бесило то, с какой непосредственностью на это реагировала Софи, словно лучшая подружка, она держала этот постоянный тактильный контакт с Джози, смотрела на нее долго, открыто. — Ну что ты, Софи у нас божий одуван, — не выдержав, саркастично протянула Дженнифер, а затем показательно положила свою ладонь поверх рук девушек. Гарднер аккуратно выдернула свою руку, понимая, что Дженнифер начинает выходить из себя и даже не стесняется этого показывать. Пытаясь смягчить обстановку, она полушутя протянула: — Дженнифер всегда была ревнивой, не так ли? — она лишь на секунду обернулась к Лестер, замечая, как та смотрит на нее. Сколько огня, смелости, горечи, злости и ревности в этих светлых глазах. Софи захотелось погладить ее по щеке, чтобы успокоить. Внезапная нежность всколыхнулась у нее в груди, в то время как Джози даже не думала останавливаться: — И ведь был повод, — рассмеялась она так искренне, словно правды в ее фразе ни капли не было. — К тебе было столько внимания! Джози и сама-то знала, видела и помнила, как Дженнифер бегала за Софи, ища это одобрение и внимание, за которое, как она думала, боролась с другими. Джози, напротив — приходила и брала, методы у нее были другие, более действенные и менее жалкие, как она считала, что даже сейчас Лестер показательно включала ребенка, а Джози потешалась над этим, заигрывая с Софи. С каждой новой фразой Дженнифер ощущала себя словно лежащей в гробу, в который забивали гвозди. Она уже плохо соображала от ослепляющей ее ревности, от жадного, неконтролируемого желания доказать свою исключительность и особенность, но Джози будто бы обыгрывала ее так легко, даже не напрягаясь. Появившись всего на несчастный день в жизни Софи, она позволяла себе быть флиртующей и томной, а Софи млела, текла, как кошка, и это невероятно бесило. Что в Джози было такого, что заставляло Гарднер покупаться на это? Она едва дышала и больше практически не участвовала в разговорах этих двух, ей нестерпимо хотелось уйти, но не делала это лишь потому, что не могла позволить себе оставить Джози и Софи наедине. Наконец, когда полуденное солнце начало жарить меньше, а Джози внезапно взглянула на часы, словно вернувшись в реальность, она засуетилась, вспомнив о том, что обещала помочь мужу с ужином. Конечно, она обняла Дженнифер — и Дженнифер даже натянуто улыбнулась ей, а затем Джози коснулась щек Софи, показательно целуя их по очереди. Софи пожелала ей хорошего вечера и проследила, пока та выйдет из кофейни. Улыбка тотчас сошла с ее губ, заметив на себе хмурый взгляд Дженнифер. — Пойдем, я доброшу тебя домой, — устало протянула она, предугадывая кучу вопросов Лестер. На удивление та не стала сопротивляться. Залезла в чужую машину, сделала погромче музыку и уставилась в окно. Она даже не знала, с чего начать, какой вопрос задать, что это вообще только что было? Софи ехала в примирительном молчании. Для нее тоже было несколько странно, что Джози вела себя так показательно, но прежнее внимание было приятно, к тому же она не думала, что Дженнифер воспримет это так остро. — Что у тебя с ней было? — уже у последнего перекрестка перед ее домом прямо спросила Лестер, обернувшись к Софи. Такая прямота удивила Гарднер, даже заставила нахмуриться. Последнее, чего она хотела — рассказывать Дженнифер о ее взаимоотношениях с Джози, это нервировало и заставляло чувствовать себя обязанной. — Ничего, — коротко ответила та, ясно давая понять, что не намерена это обсуждать. Машина плавно остановилась у дома Дженнифер. Музыка будто бы зазвучала тише. Лестер раздраженно засопела, ведь молчание Софи лишь подтверждало ее опасения. Она смотрела на женщину, разглядывая ее хмурое лицо и поджатые губы. Даже руки так и лежали на руле, впиваясь короткими ногтями в кожаную обивку. — Трахались, да? — произнесла Дженнифер с сорвавшейся злой ухмылкой. — По Джози-то сразу видно, сияла, как мартовская кошка, все эти ухмылки, ужимки… Такая дура! — Хватит! — резко повысила голос Софи и, потянувшись в сторону девушки, отстегнула ее ремень, намекая, что ей пора. Собственное сердцебиение почти оглушало, пульс Дженнифер зашкаливал, а в ушах звенело. Она отчего-то чувствовала себя преданной и жалкой, будто бы не способной затмить Джози, быть лучшей, значимой, какой-то особенной. Злость на осознание того, что она всегда пыталась заслужить это внимание и особенное место в жизни Софи, расползалась по телу. Джози всегда хотела брать и брала, а Дженнифер только и хватало на то, чтобы бегать за Софи, собирая остатки ее внимания. Рывком нагнувшись к Софи, Лестер охватила ее подбородок, прижимаясь губами и чувствуя, как мягкая текстура чужой помады скользит по ее губам. Злость клокотала в груди, а сердце готово было выпрыгнуть через глотку. Ну же, подумала Дженнифер. — Что, не так хорошо, как с ней? — прошипела прямо в губы Софи, едва сдерживая слезы обиды. — Ну же… Дженнифер вновь поцеловала ее, не закрывая глаз. Взгляд Софи — пустой, почти разочарованный. От боли, терзающей сердце, Лестер сжала чужой подбородок сильнее. И это была та самая девочка, что приходила к миссис Смит после классов, весело болтая ногами и рассказывая о школьной жизни? В животе Софи горело, каждая частичка ее тела чувствовала себя такой живой, но — какой ценой? Она, не прикрывая век, приоткрыла рот, обхватывая нижнюю губу Дженнифер, зажимая ее меж зубов. Лестер шумно выдохнула и подтянулась еще ближе, почти переползая на колени Софи, руки ее переместились с двух сторон на щеки, погладили пальцами и притянули к себе. Между лицами было нестерпимо жарко — Софи внезапно целовала жадно, почти утопая в собственном дыхании, в тихих, едва уловимых постанываниях Дженнифер, в ее несдержанных прикосновениях. И от легкого прикосновения языка к собственному — Лестер почувствовала, как между ее ног болезненно потянуло, что было почти унизительно — завестись настолько от обычного поцелуя. Софи казалось, будто ее грудная клетка вот-вот разорвется от переполняющих ее эмоций. В какой-то момент ей стало все равно, смотрели ли на них люди с улицы и что они подумают. Злость на вопросы Дженнифер перекрыло слепое желание, такое же обезоруживающее, как и ее поцелуй. Это не терпело никаких возражений, подчиняло себе и заставляло дрожать, как школьницу. Поняв, что в таком состоянии она буквально не сможет никуда уехать, Софи настойчиво отстранила Дженнифер от себя, упираясь в плечи. — Уходи. — Почему? — опешила Дженнифер, подняв совершенно безумные глаза на женщину. Мягкие, розовые губы, припухшие от поцелуев, манили сейчас, как никогда. — Потому что я не смогу остановиться, — на полном серьезе произнесла Софи. Голос ее чуть подрагивал и заметно сел. Это было, пожалуй, самым сексуальным, что слышала Дженнифер в своей жизни, и мысль о том, что Софи хочет ее не меньше, заставляла дрожать. И она знала, что больше всего на свете хотела сейчас подняться в квартиру вместе с женщиной, сорвать с нее одежду и забыть о Джози раз и навсегда, но вместо этого Дженнифер отстранилась. Посмотрев в зеркало и убрав остатки помады Софи со своих губ, она открыла дверь машины, намереваясь уйти. — Мне тоже очень понравилось целоваться с тобой, — с легкой улыбкой бросила Дженнифер, прежде чем захлопнуть дверь перед лицом Софи и зайти в подъезд.