Парни тоже пишут о любви

      Нана отнеслась к предложению Нацуки с подозрением. Выходка Мидори сделала её недоверчивой, и она ничего не могла с этим поделать. Ей чудился подвох в словах парня. Поэтому она спросила прямо, в её голосе прозвучала стальная жесткость:       — Нацуки, куда ты меня приглашаешь?       — Сюрприз, — игриво улыбаясь, отозвался парень. Однако, заметив мрачное настроение Наны, он вмиг напрягся. — А что?       — Не люблю сюрпризы, — буркнула девушка.       Её злой тон ранил Нацуки; она поняла это сразу, но было уже поздно. В ответ парень надел свою привычную маску из язвительности и пренебрежения.       — Окей! Не очень-то и хотелось тебя развлекать, знаешь ли. Я думал, ты доверяешь мне, раз просишь помочь в трудный момент. Похоже, что я ошибся.       Он достал из кармана телефон и ожесточенно затыкал пальцем по экрану.       — Вызываю тебе такси, — объяснил он, не дожидаясь её вопроса. — Твой адрес указан точно. Никаких сюрпризов.       Нана замешкалась. Ей не хотелось прощаться на такой ноте, но слова примирения застряли у неё в горле. Фирменное такси подъехало быстро, будто водитель специально ждал именно их заказ. Нацуки подошел к машине и открыл дверь перед Наной, приглашая её сесть в салон. Забравшись внутрь машины, девушка услышала его слова:       — Прости, не смогу поехать с тобой. Спешу на работу. Да и всяко, моя компания не доставила бы тебе удовольствия.        Он хлопнул дверью несколько сильнее, чем требовалось. Таксист недовольно цокнул языком. Машина тронулась. Нане вспомнился их разговор. Тогда Нацуки сказал, что он привык работать по ночам. Но род его деятельности оставался секретом. Так куда же он собирался её пригласить?       — Стойте! Стойте! — резко крикнула Нана и испугала водителя. — Поездка отменяется! Высадите меня прямо здесь, пожалуйста.       На этот раз недовольное таксистское цоканье языком было адресовано ей. Девушка быстро выбралась из машины и, оказавшись на улице, осмотрелась по сторонам. Её окружала разношерстная толпа зевак, гуляк, туристов и рабочих, спешащих по домам. Люди двигались во всех направлениях. Сперва ей казалось, что в этом живом потоке не было никого ей знакомого. Но внезапно — о, удача! — она заметила невысокую фигуру с копной розовых волос на голове. Фигура это двигалась быстро и стремительно. И хотя Нана заметила розовую макушку лишь на секунду, она почти не сомневалась в том, что она принадлежала её другу Нацуки. Вдруг макушка скрылась за поворотом. Не медля ни секунды, девушка побежала следом.       Добравшись до нужного поворота, она снова заметила его. У неё не осталось сомнений в том, что это был Нацуки. Парень прошел через пятно света на асфальте под лампой фонаря и снова скрылся из вида. Выражаясь поэтическим языком, он растворился во мгле. Ведь как только Нана добежала до этого места, она обнаружила перед собой ужасающую тьму, что заполняла следующую улицу. Темнота была такой, словно кто-то свыше пролил чернила на эту часть города. На улице не горело ни единого фонаря. С двух сторон её зажимали глухие стены высоких домов. При этом, улица была довольно длинная, не меньше трёхсот метров — Нана поняла это по маленькому кольцу света, пробивающемуся с перпендикулярной улицы на другом конце.       Тут же девушка вспомнила злополучную ночь, когда она возвращалась с урока дефиле. Как она шла по темноте, как гадкий извращенец напал на неё и напугал до полусмерти, и как вовремя появился Нацуки с его телефонным фонариком и решительным кулаком.       Страх перед тёмной улицей сковал её движения. Её ноги стали будто ватные, а сердце в груди бешено заколотилось. Лишь мысль о Нацуки придавала ей решительности.       Она оглянулась по сторонам, надеясь найти обходной путь. Но дома, окружавшие мрачную улицу, были слишком громоздкими. Если она пойдет в обход, то точно потеряет след Нацуки. Чтобы нагнать парня, нужно было двигаться прямо и немедленно.       Нана сделала глубокий вдох и ступила вперёд. Тьма, казалось, обладала плотностью выше, чем воздух. Она тормозила. Трясущейся рукой девушка зажгла фонарик на телефоне. Теперь она видела неровный асфальт у себя под ногами. Но, будто в отместку за это, темнота, потревоженным зверем спрятавшаяся в углах, стала гуще и опаснее. Нане показалось, будто она услышала чьи-то шаги. «Неужели опять?!» — чуть не вскрикнула испуганная девушка, представляя очередного преследователя позади себя. Она повела фонариком в сторону. Круг света упал на жирную крысу. Животное тут же юркнуло между прутьев канализационной решетки, подарив Нане на прощание быстротечный приступ тошноты.       Медленно, девушка двигалась по улице, подсвечивая фонариком путь на несколько шагов вперёд. Внезапно её телефон завибрировал. Фонарик погас, и теперь единственным источником света стал экран её смартфона. Звонил Нацуки.       Девушка нажала на зелёную кнопку и поднесла телефон к уху.       — Алло?       — Нана! Ты где? Ты в порядке? Я увидел, что таксист отменил заказ.       Девушка смотрела прямо перед собой. Фонарь был ещё далеко от неё, и его свет был таким тусклым, что, казалось, будто она спала наяву.       — Я… Знаешь, я подумала, что не годится так прощаться. Прости, что была с тобой резкой. У меня был дурацкий день…       — Нет, это ты меня прости, Нана, — Нацуки горячо заверил её. — Я должен был спросить, в чём дело, прежде чем хлопать дверью. Я был невнимателен. И вообще, я понимаю, что ты можешь не доверять мне полностью. Мы ведь знакомы совсем недавно. Это всё моё странное чувство. Мне кажется, будто я знаю тебя всю жизнь. Ха-ха! Глупо, правда? Наверное, я дурак. Наверное, поэтому я сегодня так обозлился на Сатори. Хотел бы я быть твоим другом детства. Но я просто случайный старшеклассник из литературного клуба. Я должен смириться с тем, что ты не хочешь проводить со мной время.       — Это не так. Я собиралась догнать тебя. Но эта дурацкая улица без фонарей!       Нацуки взволнованно вскрикнул:       — Ох! Я понял, где ты! Стой, я сейчас приду за тобой!       На другом конце провода послышалась возня. Нацуки то и дело повторял в трубку, что вот-вот будет. Нана смотрела перед собой, но не видела ровным счётом ничего и никого. Вдруг далёкий фонарь в конце улицы на секунду стал ярче. После чего от него отделился очажок света поменьше и направился к ней. Послышались шаги. И вот Нацуки уже рядом с ней. Он взял её под руку, и они вместе зашагали вперёд. Темная улица вмиг потеряла свой зловещий ореол. То ли фонарик Нацуки светил ярче, чем у Наны, то ли его компания внушала девушке уверенность в собственной безопасности.       — Нана, не надо было идти за мной одной по этим чертовым переулкам! Зачем ты подвергаешь себя опасности? В следующий раз просто позвони мне, окей?       Девушка кивнула. Опомнившись, что её движения незаметны в этой кромешной тьме, она сказала:       — Хорошо. Но и ты меня пойми. Я стесняюсь названивать…       — Не говори глупостей. Звони мне, когда захочешь. Я буду рад тебе помочь.       Довольно быстро они миновали злополучный кусок дороги без фонарей. Следом находилась вполне обычная, по меркам их города, улица; таких здесь сотни. Из примечательного на ней было лишь столпотворение. Около двадцати человек, в основном молодые работники офисов в белых рубашках и студенты-полуночники, собрались около небольшой раменной. Ставни раменной были опущены вниз, но народ терпеливо ждал их открытия.       Нацуки воскликнул:       — Ох, черт! Чего же вы все такие голодные?       — Ты знаешь это место? — спросила Нана.       — Ещё как знаю. Я здесь работаю поваром. Собственно, это и был сюрприз. Я хотел угостить тебя ужином собственного приготовления. Понимаю, что после того ресторана, из которого ты смылась, моё приглашение выглядит жалко.       Девушка махнула рукой.       — Брось ты! Очень милое местечко. И видимо, здесь вкусно готовят, раз столько людей собралось.       Нацуки довольно улыбнулся. Он подошел к раменной и поднял ставни вверх. Проголодавшиеся клиенты довольно зачирикали.       Когда все зашли внутрь, Нана уселась за столик возле окна. В это время Нацуки, пообещав принести ей угощения, юркнул за прилавок — на кухню. Кухня была полуоткрыта, поэтому Нана могла наблюдать за ним со своего места, пока он готовил. Это оказалось весьма занимательным зрелищем. Он был юрким, быстрым, ловким. Его движения сосредоточены и выверены; он точно знал, где лежали нужные ему ингредиенты, и также точно знал, что с ними делать.       Сама раменная утопала в неоновом свете всевозможных причудливых ламп, что висели не стенах в компании постеров из аниме и западных картин в жанре поп-арт. Также в раменной было много растений в горшках, и все они были в хорошем состоянии, зеленые и сочные. Нана не соврала, когда назвала это место милым. Хотя за окном был уже поздний вечер, здесь она чувствовала себя как дома, и ей совершенно не хотелось уходить.       Наблюдая за Нацуки и рассматривая украшения вокруг себя, Нана не заметила, как за прилавком появилась молодая девушка-продавщица в фартуке и с заколотыми волосами. Она принимала заказы у посетителей, записывала их на маленькие листочки и передавала Нацуки, после чего брала деньги и складывала их в громоздкий кассовый аппарат, а для более современных клиентов она протягивала терминал. Вдруг продавщица посмотрела на Нану, но, не показав никаких эмоций, молча продолжила свою работу.       Несмотря на скромный наряд девушки, её природная красота не укрылась от Наны. Стройная фигура, миловидное круглое лицо, волосы цвета клубничный блонд и большие голубые глаза. Она вполне могла бы работать моделью, если бы была высокой. Тем не менее, её маленький рост вовсе не был недостатком, а наоборот, придавал ей кукольной изящности и очарования.       Девушка и Нацуки обменялись парочкой реплик. Нацуки улыбнулся ей и, кажется, даже подмигнул. Сердце Наны сжалось от ревности. Тут же она ахнула, удивляясь собственным чувствам. Она ревнует Нацуки? К его коллеге? Вау! Значит ли это, что она начинает в него влюбляться? Нана отвернулась от них, чтобы, упасите небеса, они не раскусили её зарождающиеся чувства — будто это было так просто.       В последнее время в жизни Наны творилось что-то невероятное. Она была старшеклассницей, которая шажок за шажком продвигалась в карьере модели. Однако стоило ей однажды не подготовиться к уроку литературы, чтобы её личная жизнь, доселе никакая, наполнилась удивительными событиями. Загадочный высокий парень пытался помочь ей с ответом на уроке, но учитель остановил его. Получив штрафное задание в виде дополнительной книги, Нана отправилась в библиотеку, где снова столкнулась с таинственным парнем. Оказалось, его звали Юки. Оказалось, её сердце малость не на месте, когда он рядом. Оказалось, он не прочь помочь ей исправить неуд по литературе, и даже пообещал подобрать для неё подходящую книгу.       Затем она познакомилась с Нацуки. Парень буквально спас её из лап жирного извращенца-преследователя, который выследил её после урока дефиле. Нацуки оказался невероятно добр к ней, проводил её до дома, а затем отыскал её потерянный телефон, который Нана обронила, убегая от извращенца. Нацуки также помог ей выбраться из злополучного ресторана, куда её затащила бедовая подруга Мидори. Кажется, ему нравится вытаскивать её из неприятностей и угощать вкусностями. Кажется, в его мотивах присутствует нечто большее, чем просто галантность. И кажется, Нана начинает ценить его поступки больше, чем просто товарищескую помощь.       Их старо-дружеские отношения с Сатори тоже сделали новый, неожиданный виток. Друг детства начал особо активно искать её компании. Он пригласил её в литературный клуб. Он хочет ходить с ней в школу и со школы вместе, и даже не против таскать её тяжелую сумку. Он подарил ей дорогие духи просто так — жест слишком милый, чтобы остаться незамеченным.       К слову, сам литературный клуб. Всего лишь способ повысить свой общий балл аттестата, или нечто большее? Чем обернётся поэтическое соревнование за её стих? Как сможет она выбрать лишь одно стихотворение, если каждый автор ей симпатичен, и к каждому она питает тёплые, доселе неизведанные чувства?       Успокаивает лишь то, что Ник, президент клуба, держит ситуацию под контролем. Он серьезный и рассудительный, и он не допустит ненужной драмы в своём клубе. И, в отличии от всех остальных парней, он не питает к Нане романтических чувств. Он вежлив и дружелюбен, но ровно настолько, насколько должен быть президент клуба к своему подопечному. В сложной ситуации Нана сможет обратиться к нему. Например, если кто-то из парней примет поражение в соревновании слишком близко к сердцу.       Приглушенный звон глиняной миски о деревянную столешницу вывел Нану из размышлений. Нацуки поставил перед ней порцию аппетитно дымящегося супа. Насыщенный сливочный бульон оранжевого оттенка, много зелени и большие креветки. К супу полагался гарнир — рисовый шарик на отдельном блюдце, вместе с долькой свежего лайма. Ресторанно красивый вид этого блюда и его пикантный аромат обещали первоклассное гастрономическое наслаждение.       — Том-ям моего авторства. Угощайся! — с гордостью представил своё творение Нацуки. — Не хочу хвастаться, но все эти полуночники, — он обвел рукой очередь у прилавка. — Все они пришли именно за ним.       — Ух ты! — восхитилась Нана. — Нацуки, да ты местная звезда!       Она попробовала блюдо. Сладковато-острый букет вкуса был потрясающе глубоким и многогранным.       — Ммм! Объедение!       — Правда? — обрадовался Нацуки. — Не обманываешь? Я боялся, что после ужина в том шикарном ресторане ты не оценишь мою скромную стряпню.       Нана махнула рукой.       — Тот ресторан, может быть, и хорош, но ужин, приготовленный лично для меня и с любовью, это особая вещь.       Она заметила, как Нацуки густо покраснел, и поспешила исправиться.       — То есть, не с любовью, конечно. Тьфу! Я имела в виду… Эм-м…       Парень из красного залился пунцовым. Его пухлые губы сложились в трубочку и он процедил:       — Ты… Бака!       Он резко обернулся и поспешно затопал обратно на кухню. Нана сконфуженно почесала затылок. Однако, разыгравшийся аппетит взял своё, и она принялась за угощение.       Тем временем очередь из посетителей постепенно уменьшалась. Красивая девушка на кассе, наконец-то, смогла присесть на один из стульев в зале. Она окинула Нану тяжелым, слишком продолжительным чтобы быть приличным, взглядом. Хотя по роду деятельности Нане приходилось быть в центре внимания, в этот раз школьница внутренне съежилась.       Справившись с делами на кухне, Нацуки вернулся к ней и уселся рядом с ней за столик. Его волосы были растрепаны, со щек не сходил красноватый налив, его глаза лихорадочно блестели, и Нана не понимала, то ли это было следствием его утомительной работы на кухне, то ли — он до сих пор не мог забыть её слов.       — Спасибо за вкусный ужин, — поблагодарила Нана.       — На здоровье, — проворчал парень в ответ.       Судя по коварной ухмылке, он хотел добавить некую хитроумную язвительность, дабы отыграться за своё смущение, но в последний момент передумал.       — Так это и есть твоя секретная работа по ночам, о которой никто не должен знать?       Нацуки посмотрел на неё исподлобья.       — Да… Ты ведь никому не расскажешь?       — Нет, раз ты об этом просишь. Но скажи, почему секрет? Ведь твои навыки кулинарии это достижение, которым стоит гордиться.       Парень громко фыркнул.       — Если бы все так думали! Мой отец уверен, что кулинария это девчачье занятие. Если он узнает, чем я тут занимаюсь, он завтра же отправит меня в военное училище, чтобы там «сделали из меня мужика», — Нацуки скривился. — И прощай нормальная жизнь. Поэтому я не распространяюсь о своей подработке. Отцу говорю, что пашу ночным грузчиком на складе.       Нана грустно вздохнула.       — Жаль, что тебе приходится прятаться. Мои родители тоже строгие. Ругают меня за плохие оценки, постоянно норовят запретить то одно, то другое. Поэтому я понимаю тебя, Нацуки. К тому же, я не считаю, что кулинария это исключительно женское дело. Я вот, хоть и девушка, но готовлю намного хуже, чем ты.       — Я знал, что ты поймёшь меня. Точнее, я не мог этого знать. Но я сразу это почувствовал, — вдруг он раздосадованно хлопнул себя по лбу. — Ох, и почему я становлюсь таким сентиментальным в твоём присутствии? Это… Бесит!       Нана мягко улыбнулась.       — Знаешь, сентиментальным ты мне нравишься намного больше, чем грубияном. Ты действительно…       — Нет! Не говори это!       — Лапочка.       Нацуки аж вспыхнул. Он резко вскочил со стула на ноги и ткнул в неё указательным пальцем.       — Ах ты! Сама такая, поняла?!       Девушка прыснула со смеху.       — Ты пытался меня оскорбить, Нацуки? Что ж, у тебя не получилось.       Парень сконфуженно прикусил нижнюю губу, отчего стал выглядеть ещё более милым, но Нана решила не говорить ему об этом, дабы не провоцировать его на очередной всплеск агрессивного смущения. Случайно она заметила, что девушка-кассирша не сводит с них глаз. Она ткнула Нацуки в плечо и прошептала ему на ухо:       — Похоже, ты очень нравишься своей коллеге. Она постоянно смотрит в нашу сторону, но ничего не говорит. Видимо, злится и ревнует.       Нацуки бесцеремонно обернулся и помахал девушке рукой. Замеченная, она поспешила отвернуться. Нана шикнула на него:       — Нацуки!       — Спокойно, Нана. Её зовут Вон Гха, она моя подруга. И я могу тебя заверить, что она не питает ко мне никаких романтических чувств.       — Как ты можешь быть уверен в этом?       — Она сама говорила мне. Вон Гха любит девушек.       — Тогда почему она так смо…       Встретившись взглядами с девушкой, Нана замолкла, не закончив предложения. Нацуки издевательски захихикал, а школьница спрятала лицо в ладони, сгорая от неловкости.       — Только этого мне не хватало! — прошептала она под хохот Нацуки.       — Ладно-ладно! Я скажу ей, чтобы не беспокоила тебя, — заверил её парень. — У тебя уже есть поклонники. Ты ведь помнишь, что завтра после уроков будет собрание литературного клуба? За тобой выбор лучшего стихотворения.       Нана покосилась на пустую миску из-под том яма.       — Нацуки, только не говори, что ты пытался подкупить меня накануне соревнования этим божественным супом.       Парень рассмеялся.       — Ха-ха! Нет, что ты! Но, на всякий случай, не говори об этом Нику.       Они заговорщицки переглянулись и оба одновременно рассмеялись.       Завтрашнее собрание литературного клуба обещало быть волнительным не только для участников соревнования, но и для их судьи — Наны. Интуиция подсказывала ей, что какой бы выбор она не сделала, он будет иметь последствия для всех.       Уже на пороге своего дома, попрощавшись с провожавшим её Нацуки, Нана поняла, что не сможет так просто заснуть этой ночью, несмотря на всю свою усталость. Неожиданный прилив вдохновения навеял поэтические строки, и она поспешила записать их, как только добралась до своей комнаты. Никогда прежде она не сочиняла стихотворений. Тем удивительнее было её стихийное озарение. Слова складывались в строки, а строки — в рифмы; угловатые и примитивные, как у новичка, но, тем не менее, живые, ведь Нана писала от всего сердца и души. И пока она писала, перед её внутренним взглядом маячил образ молодого парня. Он протягивал к ней руки, и она изнывала от желания оказаться в его объятиях. Но как бы ни старалась она рассмотреть своего возлюбленного, его черты скрывались за густым варевом тумана. Был ли это Сатори, Нацуки, или Юки? Нана так и не смогла его узнать.