Дела идут, как пьяная улитка — медленно и зигзагами.

По прошествии двух месяцев в этой новой жизни, я старался адаптироваться, как мог. Но моя адаптация совершенно не нравилась моим новым родителям. Например, ещё в первую неделю, с помощью тренировочного меча, я сделал из штанов, что служили тут нижнем бельём – шорты. Несколько штук, а обрезки штанин зарыл в саду. Не мог же я поджечь их и с бубном танцевать вокруг, напевая «Гори, гори ясно, чтобы не погасло». А импровизированные трусы приходилось ныкать и стирать самому, отдавая служанкам оставшиеся штаны, дабы не спалиться. А ещё, как оказалось, мыльный корень – это очень удобная вещь. Прямо как натуральное мыло, но ещё более натуральное. И, на моё же удивление, у меня с этим не было никаких трудностей. Тут даже есть зубной порошок. Правда, когда я узнал, что его делают из рогов и копыт, чуть не блеванул. Ещё был случай, когда я не выдержал своего позора и выгнал всех служанок, что одевали меня, словно куклу. В конце концов, ментально я взрослый мужчина и не могу смириться с мыслью, что я не в состоянии помыться или одеться самостоятельно. Оставшись наедине с целой кучей китайских халатов, которые мне нужно было на себя напялить, я с уверенностью отбросил в сторону парочку из них. Надел я только нижние одежды своего изделия, штаны, ещё один халат и клановые одежды, которые выглядят, как странное платье. А ещё пояс. Да, пришлось смириться с такой одеждой, ибо так ходили все. И если с импровизацией трусов проблем не было, то вот тут, как ни крути, вывернуться не получится. Это были самые прекрасные несколько дней свободы, от лишней одежды, но счастье, как говориться, не вечно. Когда я поранился на очередной тренировке и был доставлен к лекарю, начались проблемы. Для осмотра нужно было раздеться, и так не кстати, в этот момент присутствовал отец. Смотря на вздувшиеся вены на лице мужчины, я уже писал завещание, так как был уверен, что в этот раз меня точно убьют. Но, слава Богу, отец дал мне последнее помилование и приставил ко мне слугу, который проверял все ли халаты я надел. Как-то раз я, пересилив свою гордость и стыд, попросил одну из служанок, что до этого помогала мне одеваться, научить меня завязывать все эти морские узлы. И уже вечером пришла разбираться матушка. Я попал не только в гадюшник, но и крысятник. Я же нормально попросил, но на меня снова настучали! И вот доверяй после этого хоть кому-то. Больше я ничего и ни у кого не просил, стараясь справляться со всем самостоятельно. Вспоминая, как это делали служанки я постепенно научился правильно одеваться, а в свободное время самостоятельно плести косу. В прошлой жизни я часто помогал мелкой с причёсками, но вот самому себе их делать, оказалось в разы сложнее, чем кому-то другому. А учился я этому, потому что моя служанка, которую зовут А-Май, заплетала только верхнюю часть волос в пучок или хвост, а нижняя оставалась распущенной. Это было ужасно. Мало того, что мои длинные патлы лезли везде, так ещё и было жарко. И так духота стоит сутки напролёт, а из-за волос ещё жарче. Вот у братца волосы доходили лишь до лопаток и заплетались в высокий хвост. Это было не справедливо. Мои волосы уже доставали до поясницы, так ещё их заплетали не удобно. Мой брат – это вообще отдельная тема разговора. Почему-то, он решил что я без него и шагу вступить не смогу и при любом удобном случае поучал меня. Конечно же в своей высокомерной манере. Он это делал везде. На тренировке, в моём саду, библиотеке, когда ем или бегу от него. То я сижу неправильно, то учу неправильно. Не так ем, не так палочки держу, не так иду, в общем всё не так. И как бы я не раздражался, но его нравоучения были полезны. Благодаря ним, я научился-таки есть палочками и «идти с поднятой головой», когда нахожусь на публике. Именно поэтому, я не спешил прогонять своего мелкого. Помимо всего прочего, я ни раз задумался о ненормальности этого мира. Во-первых, тут никто не называет себя китайцами. А я пришёл к выводу, что я в Китае. Но местные вообще никак себя не называли, словно в этом мире более не существует никого, помимо них. Во-вторых, в литературе, трактатах, свитках и далее по списку, ничего даже вскользь не упоминалось о других расах, культуре или государствах. Я даже не нашёл, считается тут Земля плоской или хотя бы на черепахе. Ничего. Ну, а в-третьем… — Почему у вас веко двойное-то? – негодовал я, рассматривая своего братца А-Сюаня и его… то есть нашего, двоюродного брата имя которого такое же, как у нашего маленького принца, но немного другое. Я так и не запомнил имя брата. Только сокращение. Вся загвоздка была в том, что в прошлой жизни, я искренне верил, что у восточного населения Земли, не может быть двойного века. Но оно было у этих двоих, у нескольких слуг, у моих отца с дядей и даже у меня. Почему? Неужели – это очередной миф на форуме, а я, как дурак, повёлся? — Похоже наш кузен совсем головой тронулся и теперь бормочет всякие бредни, – второй мой братец, в отличии от А-Сюаня, был вообще ни разу не изящным. Плотное телосложение, нос картошкой и вечно хмурит брови, из-за чего у него уже глубокая впадина между бровей. Он был тем ещё задирой и единственный, кого он уважал и при разговоре не кривился, был наш маленький принц. Этот маленький гоблин, чаще остальных насмехался надо мной, говоря что я стал умственно отсталым, после того как ударился головой. Ну, это я так понял, слушая их странную манеру речи. И, как говориться, из двух зол… — Пойдём, А-Сюань. Научишь меня ещё чему-нибудь, чтобы я тебе соответствовал, – игнорируя нашего кузена, сказал я и потащил моего маленького принца в свой сад. Если к своей маленькой персональной злюке я привык, то этого гоблина, привезли сюда после того, как тот отдыхал долгое время в другом поместье. Видите ли, детина устала и ему плохо. И как только он вернулся, то с первой же встречи начал задирать меня. А вот А-Сюань, заслышав что я добровольно отдаюсь на его наставления, последовал за мной без сопротивления. Как же легко порой управлять детьми. Ведь он, заделался в мои учителя ещё с того раза, как попытался разжевать мне, что у них означает «сохранить лицо». Правда, учитель из братца так себе. Он просто процитировал мне термины из книг, а я снова ничего не понял. То ли я тупой, то ли они странные. Лишь вечером того же дня, я сидел и вырисовывал схемы на бумаге и затем разбирал каждый пункт с А-Сюанем, более подробно. И только тогда, я более-менее разобрался, что к чему и что я сделал не так на ужине. Если говорить прямо, то «сохранить лицо» – это дать человеку завуалированно полить тебя грязью и ты должен проглотить это. Для примера. Если я закажу партию яблок, а мне привезли меньше, чем надо было, то естественно, последует вопрос – почему так? А поставщик, чтобы «сохранить своё лицо» будет перекладывать вину на кого угодно, но он ни в коем случае не виноват. А я, в свою очередь, должен буду проглотить это и с добродушной улыбочкой сказать, что ничего страшного, мол с кем не бывает. Да с хуя ли? Этот говнюк не довёз мои яблоки, за которые я, на секундочку, заплатил! В итоге, я как терпила, должен забить и не настаивать! А если я всё же потребую найти виновного, то я автоматически становлюсь гнидой, которая наседает на бедного рабочего, хотя тот ни в чём не виноват. Чё, за хрень?! Я после этого в прострации сидел, наверное, как минимум пару часов, пытаясь переварить весь этот бред! И вот так, мы выяснили, что во время ужина я мало того, что сам не сохранил своего достоинства, так ещё и главу поставил в неловкое положение, своим извинением. Из-за того, что я тогда сказал, мой дядя выглядел так, будто издевается надо мной. Ну, так он и издевался! А я ещё и виноват остался, что своими извинениями не дал этому павлину и дальше издеваться над ребёнком, прикрываясь заботой о своём дорогом племяннике! И А-Сюань, ругался на меня из-за того, что я извинился, мать твою! Извинился! Это бред, сидоровой кобылы! В моём цивилизованном мире, если ты умеешь признать и исправлять свои ошибки – это достойно уважения! А в этот дурдоме, всё наоборот! Бляха-муха, да тут и чокнуться не долго!

***

К сожалению, странности этого мира, заключаются не только в странном мировоззрении местных. В очередной раз, бегая с А-Сюанем вокруг тренировочного поля для старших учеников нашего ордена, я заметил, что некоторые подростки или взрослые, возвращаясь обратно в резиденцию Цзинь, часто были травмированные и уляпанные, чем-то странным. Из далека выглядело так, словно кровь, но взглянув на это поближе, я понял, что это скорее какая-то тёмная муть. И в очередной раз я хочу спросить, какого лешего тут твориться? — А-Сюань, – обратился я к брату, во время перерыва от «укрепления духа и тела». — Что это с теми ребятами? — Что ты имеешь в виду? – сначала не понял братец, но, когда я указал на потрёпанных и побитых подростков, пояснил. — Всё нормально. Старшие вернулись с ночной охоты. — Ночной? Они же уходили ещё утром. Разве это не утренняя или дневная охота? – не понял я. К счастью, мелкий уже свыкся с тем, что из-за потери памяти я очень многого не знаю, потому тяжело вздыхая каждый раз объяснял мне, что меня интересует. Не всегда понятно, но это лучше, чем ничего и постоянное стукачество родителям. — Она называется ночная, потому что чаще всего мы охотимся на нечисть по ночам. Отсюда и прижилось название. Когда нам исполнится тринадцать, то тоже начнём выходить на охоту. На кого? Нечисть? Куда меня, блять, занесло? Мало того, что я стараюсь выжить и не сойти с ума в этой сумасшедшей семейке, так меня ещё потом отправят на всяких мертвецов и другую гадость охотиться? От одной только мысли об этом кровь отходит от моего лица. Я человек из двадцать первого века, какая охота на нечисть? — А если, я не хочу? – нервно спросил я, пытаясь сохранить последние остатки самообладания на своём белом, как у Дракулы, лице. — Что значит, не хочешь? – фыркнул брат, недовольно сложив руки на груди. — Мы не простые адепты своего ордена. Я являюсь наследником Ланьлинь Цзинь, а ты моим братом и в будущем ты будешь моей правой рукой. Поэтому мы должны быть первыми во всём, а ты безответственно сбегаешь с тренировок. Слушать то, что мне говорят получалось только в пол уха. Я готов был визжать, как девчонка, не стесняясь этого. Узнать, что в тринадцать лет я отправлюсь рубить какую-то нечисть и при этом запросто могу откинуть коньки, вообще не грела мою душу. К такому жизнь меня не готовила. Остановите планету, я сойду!

***

Более подробно узнав, что меня может ждать за пределами резиденции, я пришёл в настоящий ужас. После тренировок мы теперь с А-Сюанем направлялись в библиотеку, где маленький принц подробно рассказывал мне о том, какая нечисть там водится и как с ней сражаться. И вот тут, хочу я или не хочу, а запоминать пришлось. Избежать этой участи я смогу только в случае, если умру. В общем, я в любом случае умру в возрасте тринадцати лет. Либо сам вздёрнусь от безысходности, либо меня на этой охоте загрызут. А жить, даже среди этого хаоса, очень хочется. Поэтому, я сам себе не поверил, когда напросился на тренировки с братом. И видит Бог, которого тут нет, это было худшее решение в моей жизни. Он не маленький принц, а маленький демон! Стоило мне добровольно отдаться на его растерзание, он отыгрывался за все те разы, когда я сбегал с тренировок. А сбегал я, почти с каждой. Этот зверёныш, заставлял меня не только отрабатывать навыки владения мечом, но и стрелять из лука, отчего я изрезал о тетиву все пальцы. Физическими упражнениями он нагружал меня в перерывах, не давая мне возможности присесть хотя бы на секунду. Я ошибся. Я умру до тринадцати лет, из-за этого маленького изверга. — Брат Шэн, вставай! – раздался недовольный голос брата, когда я без сил свалился прямо на землю не в силах пошевелить и пальцем. Он гонял меня без остановки часов пять, наверное. И эта мелочь, младше меня на год. Жуть. — Не хочу, – прохрипел я, из последних сил переворачиваясь на живот, чтобы остудить разгорячённое лицо о холодный камень тренировочного поля. — Если продолжишь в том же духе, то останешься в этом бренном мире один. — Почему это? – судя по голосу, ребёнок недовольно нахмурился. — Потому что я умру раньше, из-за твоих тренировок. Моя смерть будет на твоей совести, - пробурчал я куда-то в землю. Как же жарко. И душно. Я бы отдал всё, что угодно, лишь бы оказаться на речке и снять с себя все эти слои одежды. И я честно попытался встать, но облокотился рукой о свою же косу, из-за чего сначала больно дёрнул за волосы, а затем больно ударился лбом о землю. Я не хочу больше двигаться в принципе. — Если посмеешь умереть, я скину тебя на Луанъцзан, где ты обратишься в бродячего мертвеца и устрою на тебя охоту, – разозлился на моё нежелание, что-либо делать брат. — Оставь меня в покое, хотя бы после смерти, изверг, – прохныкал я от досады, совершенно не обратив внимание на странные копошения рядом. Сил нет. Позвольте мне остаться тут ночевать. — Велика честь для тебя. Ты будешь рядом со мной и когда я стану главой, ты станешь моим помощником и опорой, – по голосу уже явно было слышно, что брат злится. И я бы был тронут его желанию, чтобы я был рядом с ним, даже не смотря на его угрозу до этого, но то, что он отчебучил далее, чуть не вышибло весь воздух из лёгких. Эта маленькая вредина, пока я страдал, уткнувшись мордой в землю, откуда-то взял ведро ледяной воды и вылил содержимое на меня! Сказать, что я ахуел – это ничего не сказать. От резкого холода, я подскочил, как в жопу ужаленный. Я, конечно, хотел на речку, но к такому я был не готов! — Ты что творишь!? – не сдержал я визга, смотря во все глаза на моего персонального демона. — Хватит лениться, дуралей! – так же повысил голос брат. — Как ты, при таком раскладе, станешь моей опорой? — Не хочу я быть твоей опорой! Ты меня в могилу сведёшь своими тренировками! А как будешь издеваться в будущем, даже думать не хочу! – начал отступать я от злого маленького демона, что с каждым моим словом хмурился всё сильнее. — Хватит бред нести! – сказал ребёнок и неожиданно пнул меня по ноге. — Ай, блять! – не ожидав такого подлого приёма, я не сумел увернуться. Эта вредина заехала прямо по кости! — Совсем озверел!? То, что ты важная шишка не даёт тебе права пинаться! — Снова ругаешься!? Я тебе не шишка! – малец хотел отвесить мне подзатыльника, но мне уже хватило подлого пинка, потому я увернулся и отскочил от этого чёрта подальше. — Раз есть силы, то бери меч и сражайся! Крикнул мальчик и направил на меня меч. Ну нет, я не буду сражаться с ним, пока он зол. Он и в хорошим настроении не щадит меня, а когда злиться… — Ни за что! Садюга! Катись лесом! – крикнул я и помчался в свою комнату. Будь проклят тот день, когда я решил, что обратиться за помощью к брату, хорошая идея. — Стой! – раздался голос позади. Это исчадие Ада, не желало оставлять меня в покое. Сгребая в кучу остатки сил, что у меня остались после тренировки, я ускорился, не желая попадать в руки к этому извергу. Я больше в жизни не возьму меч в руки! Отстаньте от меня! Сныкаться от брата я мог только в двух местах. Моя комната или у лекаря. И если я правильно помню планировку резиденции, то второй вариант был намного ближе первого. Я очень надеялся, что не ошибся, так как было очень тяжело одновременно следить за дорогой и за тем, чтобы меня не достал мелкий. В какой-то момент, я чуть не поскользнулся у поворота из-за воды, что обильно капала с моей косы во все стороны. — Бля, – воскликнул я от неожиданности, когда чуть не упал на пол. Но моя тяга к спасению была настолько велика, что я быстро восстановил равновесия, избежав падения. — Сколько раз говорить тебе следить за словами!? А-Сюань быстро смекнул, что если из моего рта вылетают непонятные для местных слова – это ругательства. И таковыми он считал все слова, что я ещё ему не объяснял. Но эта мелочь на каком-то интуитивном уровне понимал, когда я ругаюсь, а когда «выучил заумное слово». Не всегда, но в большинстве случаев он понимал, когда я ругаюсь. К моему огромному облегчению, брат ещё ни разу не сдал меня взрослым. Я бы восхитился его смекалкой, если бы не текущее обстоятельство. — Лекарь Фэнь! – воскликнул я, сразу после того, как влетел в кабинет, чуть не выбив раздвижные двери. — Мне не хорошо. Не дожидаясь, когда брат вытащит меня за шкирку, я задыхаясь от беготни после тренировки, повалился на столик для осмотра, жалуясь на все возможные симптомы, делая максимально больной и несчастный вид. А тем временем, мой личный террорист, облокотился о стену около двери, продолжая сверлить меня своими золотисто-карими глазами. — А-Сюань, я очень благодарен, что ты проводил меня к лекарю Фэню, – невинно начал говорить я, продолжая играть роль больного. — Ты очень заботлив. Думаю тебе стоит пойти отдохнуть, ведь ты так старался на тренировке. А то я беспокоюсь, что ты перетрудишься. И нечего сверлить меня взглядом. Ты сам научил меня, как правильно говорить, вот и пожимай свои же труды. Урок, как вежливо послать нахуй, я более-менее усвоил. И только, наблюдавший за моим представлением лекарь Фэнь хотел что-то сказать, как его опередил маленький вредина. — Ну что ты, Шэнь-гэгэ, – снова какие-то незнакомые для моего понимания слова. Могу лишь точно сказать, что это не оскорбление, так как брат не стал бы, грубить при посторонних. — Я не посмею просто уйти, когда моё сердце беспокоиться за твоё здоровье. Я подожду, когда лекарь Фэнь осмотрит тебя и сопровожу тебя обратно. Эта малявка нечестно играет! Если я попаду к нему в руки, точно умру! И как мне его теперь спровадить? — Вы очень благородны, молодой господин Цзинь, – с добродушной улыбкой ответил мужчина, наблюдая за нами со своего места. Слова местного доктора, заставили брата ехидно улыбаться в глазах которого так читалось, что я никуда от него не денусь. Поэтому, пока мужчина осматривал меня, я по началу подозрительно косился на мальца. Вот же, маленький засранец. Но затем, моё внимание привлекли махинации лекаря. Он не слушал моё сердце или что-то подобное. Даже температуру не померил. Он лишь сидел и прощупывал мой пульс. Это было так странно, но в тоже время любопытно. — Не стоит беспокойства, молодые господа, – после некоторого времени, наконец заговорил лекарь. — У молодого господина Цзинь Шэна небольшое мышечное напряжение. Оно спадёт после пары дней отдыха. Просто надо больше пить воды и отдыхать. — И всё это Вы определили, просто слушая мой пульс? – изумился я, стараясь нащупать свой пульс на руке. Вот только я никогда не умел находить его, вот и сейчас ничего не почувствовал. Поняв, что на руке я, как всегда, ничего не нащупаю, я решил испытать удачу на шее. И да, тут он ощущался намного лучше, нежели на руке. Кровь быстро бежит по венам из-за недавней моей беготни, но больше я ничего не ощущал. Как по этому можно определить напряжение? — Приятно слышать, что молодому господину Цзинь Шэну, интересно целительство, – ошибочно предположил лекарь, на что я лишь вопросительно поднял бровь. Да не особо мне это и… а может быть и интересно. — Точно, – я быстро переобулся, надеясь, что моя догадка верна. — Расскажите, лекарь Фэнь, как Вам работа док… целителя? Как Вам удаётся владеть и мечом, и искусством лекаря? Чуть позже поблагодарю А-Сюаня за то, что научил меня, как правильно говорить так, что бы местные смогли меня понять. Это ведь мелкий научил меня хитростям, что уже ни один раз выручали меня. И хоть он ещё ворчал, что я всё ещё не говорю идеально – мне нормально. — Молодые господа намного искуснее владения мечом, нежели этот лекарь, – с мягкой улыбкой сказал лекарь Фэнь. Это же просто отлично! — Чтобы стать целителем, надо изучать науки и немногие способны совмещать оба искусства. — Какие-такие науки? – поинтересовался я, игнорируя подозрительные взгляды брата. — Акупунктуру, строение человека и работу его тела, свойства трав и животных ингредиентов, а так же уметь слушать тело и понимать, что ему не нравится, – покорно начал перечислять доктор. Лекарь Фэнь, был единственным взрослым человеком в ордене, который мне нравился. Он никогда не стукачил, прикрывал меня, когда я прятался у него от родителей и нередко этот мужчина покрывал наши с братом проделки или вылазки на кухню, которая была далее от его кабинета. А если точнее, то на кухню совершал набеги я, так как мне тяжело есть местные блюда. Они все очень кисло-сладкие, что мне не по вкусу, но отец, словно издеваясь, приказал подавать мне именно это, со словами, что я должен вырабатывать волю и быть менее прихотливым. Чёртовы лицемеры, ведь сами едят только то, что им нравится и как-то никто, кроме меня, волю не вырабатывает. Изверги. Слушая объяснения лекаря Фэня, я задумался. Я отлично умею искать и запоминать информацию, потому вполне мог бы попробовать стать лекарем. Во-первых, не надо махать этим дурацким мечом! Это самый главный плюс для меня. Во-вторых, большую часть времени я буду проводить в кабинете, а не сражаться со всякой гадостью. Это просто идеальный вариант для меня. К тому же сомневаюсь, что местная медицина будет сложнее, нежели наша. А я как-то сунулся в конспекты друга, что поступал на медицинский. Это те ещё заклинания призыва Сатаны. Это в самом деле заинтересовало меня и я так погрузился в свои мысли, что когда меня позвали, оказалось что нам уже пора было идти. Всё же злоупотреблять добротой доктора не надо, а то где мне в будущем прятаться от родителей? Но стоило нам выйти за порог, как я со всей своей накопленной силой, рванул наутёк, под гневные крики брата. Я тебе живым не дамся!

***

— Нет, – прогремел ответ от отца, когда на следующем семейном завтраке, я обмолвился о том, что хочу стать лекарем. Да почему нет? Благородная профессия же! — Но, отец… – я готов был стоять до конца, наверное впервые в этой жизни, не смотря на то, что терпеть не могу споры. Лучше я буду лекарем, чем всю свою возможно короткую жизнь, рубить мёртвых людей, что за жизнь скопили огромное количество обид или жажду убийства. Не хочу я этим заниматься. Меня это совершенно не привлекает. Я люблю тихую спокойную жизнь, без ходячих зомби, которых надо рубить направо и налево. Это для вас – китайцев, но не для меня – простого русского парня. — Я не изменю своего решения, лишь потому что ты этого желаешь, – но отец был непреклонен и даже смотреть в мою сторону во время разговора не желал. Он бы вообще не говорил со мной, не пристав я к нему в общественном месте. А то лицо ещё потеряет. Но даже так я не мог уговорить его согласиться с моей затеей. Да почему нет? Какая тебе вообще разница, если ты ни разу, за всё моё пребывания в этом теле, не вёл себя как любящий папа. Ты вёл себя, как начальник-мудак! Оставь меня в покое, раз тебе не нужен сын и дай мне спокойно жить! Матушка сидела рядом с отцом и молча наблюдала за нашим спором. Лишь глазами пытаясь сказать мне, чтобы я заткнулся и не спорил. Чёрта с два! — Закончим этот бессмысленный разговор. — Дядя, – только я собирался сделать очередную попытку убедить родителя, как неожиданно в помещение зашёл брат и поклоном поприветствовал моих матушку с отцом. — Племянник приветствует дядю с тётушкой. Брат Шэн. Как ваше здоровье? Я с не пониманием смотрел на своего младшего. С какой это кстати ему официально приветствовать меня, если обычно он чуть ли не с ноги влетает в мою комнату и за шкирку тащит меня на тренировки. Чует моя жопа, он что-то задумал. — Приветствуем, молодой господин Цзинь, – тем временем отозвались мои родители. А я как всегда. Тупил. Ибо я так и не запомнил, весь этот странный этикет. — Ваше беспокойство греет нам душу и прогоняет невзгоды. Благодарим Вас. — Это замечательно, – нет, он точно что-то задумал. Только посмотрите на эти глазки «смотрите, я божий одуванчик». — Брат Шэн уже сказал Вам? Чего? Что я сказал? Да какого лешего творит мелкий? Родители вопросительно уставились на меня, пока я тоже пытался отдублить, что от меня хотят. Я смотрел с открытым вопросом на брата, который в свою очередь, пока не видят родители, кидал в мою сторону многозначительные взгляды, из серии «Не тупи!». А потом до меня, ка-ак дошло! — Прости, А-Сюань, – включив всё своё актёрское мастерство, я грустно вздохнул и выглядел так, словно подвёл его и теперь мне совестно. — Я пытался убедить отца по поводу нашей идеи, но он против того, чтобы я становился лекарем. Вот же маленький хитрюга. Я даже не понял сначала, что за околесицу он несёт. Я честно не думал, что он запомнит тот разговор с лекарем Фэнем, что состоялся неделю назад. Ведь больше мы эту тему не поднимали. Я заберу все свои нелестные отзывы о тебе, если ты сможешь убедить этого барана в том, что сделать меня лекарем – это лучшая из лучших затей. — Вот как? – задумчиво взял свой подбородок пальцами А-Сюань, словно решает в голове проблемы мирового масштаба. Да он актёр не хуже меня. — Неужели, это настолько плохая затея, дядя? — Молодой господин…, – неуверенно начал отец. Давай, мелкий! Мочи, козла! — Неужели, Вы считаете, что брат Шэн не справится с этой задачей? – а братец продолжал играть «хорошенького» мальчика, от взгляда и невинной улыбочки которого, даже меня бросало в дрожь. Вот же нахватался у папочки-павлина всякого. — Н-нет, не в этом дело, молодой господин, – пошёл на попятную отец. — Как Вам известно, дядя, я в своё время займу место отца и встану во главе ордена Ланьлинь Цзинь, – до сих пор глаз дёргается от таких длинных названий. — А это значит, что моя жизнь постоянно будет подвергаться опасности. Как мне быть уверенным, что суп, который мне подали не отравлен? Вот это он шпарит! Если бы не надо было играть роль того, кто подвёл брата тем, что не смог убедить в «нашей общей идее» отца, я бы просто похлопал на вытянутых руках . Но надо держать образ. А то и своего не добьюсь и кино на звание оскара испорчу, которое устроил А-Сюань. Для меня всё же стараются. — Недавно я озвучил свои опасения брату Шэну и он захотел стать лекарем, чтобы я меньше боялся за сохранность моей жизни. Я был очень тронут преданностью старшего брата. И меня очень огорчает, что Вы против этой идеи, дядя. — Если это поможет наследнику чувствовать себя в безопасности, я не смею отказать сыну в желании, помочь Вам, – пришлось смириться отцу. Ура! Победа! Выкуси! — Благодарю, дядя, – поклонился А-Сюань, незаметно подавая мне знак. Понял, не дурак. — Спасибо, отец, – встав рядом с братом я постарался повторить его жест. Вроде как даже получилось. Я до сих пор волновался, правильно ли я делаю. Моему счастью не было предела. Это был, наверное, единственный раз, за все две жизни, когда я готов был пищать от восторга. Теперь я понял, свою сестру, когда та так делала. И пока брат с отцом обсуждали то, что мне надо найти наставника, я боролся с тем, чтобы моя морда была кирпичом, как и всегда. Боясь, что не сдержу эмоций, я незаметно подёргал А-Сюаня за его юбку. Хоть бы ты меня понял, братан. — Брат Шэн, ты доел? – Господи, спасибо за такого брата! Я ответил простом кивком головы. — Тогда я хотел бы забрать тебя. Вы же не против, дядя? Конечно же он был не против. Хоть он и являлся старшим, но ничего не мог противопоставить самому наследнику. Брат никогда не позволял взрослым, кроме своих родителей, быть выше него. Кроме меня. Я был исключением! — Цзинь Шэн, – уже когда мы почти вышли из помещения, меня окликнул отец. Ну чего ещё? — Не опозорь меня, раз взялся за это дело. И не смей подвести Цзинь Цзысюаня. Имя моего брата – это кошмар логопеда. Но ради него я выучу его имя, ибо он даже не представляет, как выручил меня сегодня. На этом мы поспешили удалиться в мою комнату. Как только за нами закрылись створки, я тут же схватил своего мелкого за плечи. — Ну ты выдал, братан! – всё же не смог сдержать эмоций я. — Где ты научился так в уши заливать? — Чего…? – не понял смысл моих слов Цзысу… А-Сюань в общем. От не понимания у него всегда поднималась одна бровь. — Я хотел сказать «речи толкать», – исправился я. — Когда научился так говорить? — Пока тебя учил, – А-Сюань всегда раздражался, когда я выражался по современному. — Столько сил в тебя вложил, а ты всё продолжаешь разговаривать, словно в глуши рос. Будешь так с наставником разговаривать тебя за дурака примут. А дураков не будут учить. Поэтому, следи за своей речью и учись усердно. — Ладно-ладно, – ворчит, а всё равно выручает меня. Как приятно осознавать, что хоть кто-то в этом дурдоме будет на моей стороне. — Наконец-то, никаких тренировок с мечами. — В каком…? – хотел задать вопрос малец, но вдруг резко замолчал, а затем его лицо перекосило. — Ты что? Всё это затеял лишь потому, что не хотел тренироваться с мечом? — Конечно, а зачем же ещё? – ответил я как самое очевидное. А затем, до меня дошло. — Погоди, а ты что…? Не понял этого? Маленький принц мог не отвечать на этот вопрос. У него всё на перекошенном от гнева лице было написано. Серьёзно?! Я думал он понял! Я сейчас взорвусь от рвущегося наружу ржача! — Ты! – взревел брат, раззадоренный ещё больше моими поджатыми от выступающего смеха губами. — Лентяй! Дуралей! Безответственный осёл! Вот это его понесло… Пока он кидался в меня оскорблениями, параллельно пытался поймать, и видимо, побить. А мне только и приходилось, что уворачиваться от него, стараясь не надорвать живот от дикого смеха. — П-погоди…Аха-ха-ха!... А-С-сюа-ха-ха-ха! Я думал ты понял! Аха-ха-ха! – пытался оправдаться я сквозь смех. При этом мой голос поднялся на целую октаву. — Да чтобы я, ещё хоть в раз жизни тебе помог?! – в ход пошли подушки, которые летели в меня со свистом. Чёрт, а ведь у него снарядов там не меньше десятка! — Стой! Аха-ха… Ай! – бросок у мелкого меткий. И сильный. Даже факт того, что кидал подушки не спасал ситуацию. А так как я уже чуть ли не задыхался от смеха, у меня не было ни единого шанса, чтобы увернуться. — Аха… Ой! А-Сюань! Ах-ха… А! Пощади! Ай! Видимо, брат сильно разозлился на меня, так как мои мольбы сквозь смех, пролетали мимо его ушей. От силы, с которой он бросал подушки, я не устоял на ногах, а потому мелкий безжалостно закидывал меня снарядами, а затем подбежал и стал колотить подушкой. Эй! А как же правило лежачего не бьют? — Я уже надеялся! Что ты! Наконец, взялся за голову! А ты! Бестолочь! – ругался между ударами маленький принц. На этом моменте он уже повалил меня на пол окончательно и теперь сел на меня сверху и колотил по голове всё той же несчастной подушкой. Кажется, он слишком сильно разозлился… — Ка…А!... Каюсь! Прошу… Охо-о! А-Сюань, пощади-И! Наконец, удары прекратились, и слышалось только наше пыхтение. Мысленно отсчитав десять секунд, я осторожно выглянул из-за своих рук, которые использовал как щит. Запыхавшийся брат, всё ещё продолжал злобно смотреть на меня. — Если…не станешь лучшим, – прошипел А-Сюань. — Я тебя сброшу с верхушки нашей лестницы и не успокоюсь, пока ты не прокатишься с верху до последней ступеньки тысячу раз. Не дожидаясь моего ответа, мелкий встал и хотел уже покинуть мою комнату. Вот маленькая бука. Но если честно, я и сам не ожидал, что он так разозлиться. — Э! Стой-стой, А-Сюань, – я подорвался почти сразу, потому успел нагнать брата, что даже до двери не успел дойти. Приобняв малого за плечи я развернул его от двери. — А, ну. Перестань дуться. Я же не говорил, что буду балду пинать за занятиях. — Говори нормально, – буркнул А-Сюань, делая вид, что интерьер моей комнаты интереснее меня. Ври больше, вредина. Если бы тебе было всё равно, ты бы так не злился. — Не буду скрывать, первоначальная цель – это откосить от занятий с мечом. Но! – только брат хотел включить шарманку, как я поспешил закончить мысль. — Я действительно хочу стать лекарем. И чтобы ты мне поверил, то если буду бездельничать, даже сопротивляться не стану, когда ты будешь тысячу раз сбрасывать меня с нашей лестницы. — Запомни свои слова, брат Шэн, – после моих слов, маленький принц наконец расслабился. — Ладно-ладно, – потрепал мелкого по голове, за что чуть не получил. Вредная шишка. — Пойдём на кухню. Я так и не поел в компании родителей. — Когда ты уже прекратишь, словно вор ошиваться на кухне? – снова принялся ворчать А-Сюань, но всё равно направился на кухню со мной. — Когда рак на горе свистнет.

***

Сегодня я наконец получил свой собственный меч. Не тренировочный, а самый настоящий! И хоть я надеялся, что мне не придётся пускать его в ход, глупо было отрицать, что он был красивым. Тонкий и лёгкий. Белые рукоятка и ножны с жёлтыми и серебряными вставками и узорами. Цзысюань постарался над созданием моего меча. Нет, он конечно не сам его ковал, но взял на себя его дизайн, материалы и так далее. И, да. Я выучил его имя. И теперь я сидел на полу и пытался понять, что за душа сокрыта в нём. Или как это работает? Когда мне задали прочитать о свойствах заклинательских мечей, я готов был признать, что наверное, я всё таки тупой. Единственно, что я понял из кучи размытой и непонятной информации из множества книг – это что у мечей есть душа, которая становится единой с хозяином. Вот я сидел и думал, как эту самую душу почувствовать. Я ощущал себя обезьяной с палкой. Опасно острой палкой. — Единение! – крикнул я махнув мечом. Может надо, как в «Короле шаманов»? — Дух бесплотный…Снизойди! — Что ты делаешь? – застал меня брат за тщетными попытками призвать душу моего меча. По глазам вижу, опять думает, что я дебил. — Пытаюсь призвать душу меча. — Крича, «Единение» и прося духа снизойти до тебя? – задрав бровь к верху, скептически посмотрел на меня брат. Ну точно думает, что дебил. — Делаю, что хочу. Меч-то моя частичка, а не твоя. Я ищу к ней подход. — Подход в медитации и самосовершенствовании, – заумно начал тот. — Хватит заниматься ерундой. Если не можешь почувствовать меч, сходи в библиотеку или подойди к наставнику. — Ещё чего. Мой меч и моя душа жаждут свободы взглядов. Глядишь и материться буду не только я, но и воплощенная душа моего меча! Круто же будет? Хотя… Характер у него будет хуже, чем у меня на данный период времени. Интересно, когда он появится он будет ребенком или сразу взрослым…? – озадаченно уставился на свой меч, словно душа прямо сейчас вылезет и ответит на все мои вопросы. — Хватит дурить, ты не увидишь душу меча, – мальчик, кажущейся взрослым, скрестил руки на груди, как всегда сурово смотря на меня. — Тогда откуда все знают, что у мечей есть душа? — Тебя же вроде хвалят учителя… – поймав мой скептический взгляд, брат решил исправиться. — Иногда. Чем больше энергии ты сможешь культивировать в этом мече, тем скорее у него появится сознание и в итоге, ты сможешь чувствовать его желания. — Значит, такое возможно только при достаточном количестве энергии? – мальчик неопределенно пожал плечами. — На дне рождении отца, с которого ты сразу сбежал, был глава клана Не. Насколько я знаю, все главы клана имеют очень большое количество духовной энергии в теле. Их духовное оружие — сабля. Практически с самого принятия ее в руки владельца, сабля начинает желать крови, поэтому многие главы их клана умерли от искажения ци. Они чувствуют желания своих сабель очень ярко. Так что… — О, Сабли? Типа, чуть выгнутые, да? – ну хоть что-то новое и знакомое! Про искажение ци я читал и спрашивал у лекаря Фэня. Он сказал, что мне ещё рановато для изучения такого. Но в общем искажение ци происходит, когда в человеке скапливается слишком большой уровень духовной энергии и ему некуда ее деть. Из-за этого начинаются психозы и свет оборачивается тьмой. Думаю, здесь подходит слово «накрутить себя до состояние невменяемости». В клане Не, вроде многие имеют большое количество энергии. Может они ее не часто тратят, поэтому она искажается?.. — Откуда мне знать? Его сабля была в ножнах. Единственное, что мне известно, это что сабли делаются на заказ и ещё ни одна не повторялась. У нас уже были уроки посвященные разным кланам и их истории, но ничего грандиозного нам не рассказывали и больше время уделяли политической, экономической и боевой обстановке. Орден Цзинь, например, занимается торговлей и очень хорошо. Мы живем в теплом регионе, где легко выращивать большинство известных культур почти круглый год. Земля плодородна и есть много горных рек. На территории клана Не, как оказалось, есть множество богатых полезных ископаемых и минералов. Добыча камня в большом количестве идет именно там… Надо быть осторожней.

***

В предверье завтрашней ночной охоты я был словно на иголках. Мне уже исполнилось тринадцать и как бы мы с братом не старались, убедить отца, что отправлять меня на битву с нечистью – это отвратительная идея, он был непреклонен. Не смотря на то, что я был прилежным учеником лекаря Фэня, мне всё равно не удалось избежать этой участи. И хоть тренировки с братом я не забрасывал, кто бы мне позволил, меня всё равно бросало в дрожь на протяжении всей недели. Цзысюань тоже не находил себе места. И причина нашего нервного состояния была одна. Я. Мы оба переживали за меня. Брату было только двенадцать, потому пойти со мной на первую охоту он не мог. Из-за этого, он читал мне инструкции каждый раз, когда мы пересекались. Вообще-то, это я иду на бой с мертвецами, но кое-кто явно нервничает сильнее меня. — Хватит ходить из стороны в сторону, – я тоже переживал, но хотя бы не протаптывал пол бесконечным хождением туда-сюда. — Дурень. Ты точно все проверил? – брат был тем самым типом японцев, которые скрывают свои чувства за злой рожей. Только он китаец. Китайский японец! — Я же говорил, что если все пойдет по пизде, я просто сбегу и спрячусь, – пытаясь убедить его в своей безопасности, я сам себя и успокоил. Н-да… Вот уж курица наседка. — Не ругайся, – закатил глаза А-Сюань, уже зная значения русского и могучего. — Если поучаешь, значит в порядке, – подхватив свой меч, которого назвал Э Юй. Переводится как русский, а для А-Сюаня, как очередное оскорбление. И сколько бы я не объяснял, что «русский» это не оскорбление, а состояние души, он продолжал считать по-своему. Ну, а для остальных это просто непонятное слово. — Я пошел. — Только попробуй помереть… — Размечтался. Не заслужил такой подарок. — Вали давай. И только попробуй проиграть этим дуралеям. Закопаю в ближайшем лесу, – на его словах я не сдержал лёгкой улыбки и помахал рукой. У А-Сюаня были сложные отношения с одногодками и детьми. Он просто их не любил, а они его. Странно это, ведь он будущий глава ордена… Подумаю об этом чуть позже. Думаю, будет время.

***

Я был прав. Времени подумать у меня теперь много. Выиграл, как же. Идиот, вот кто я. И ведь я бы не сунулся играть во все это, если бы А-Сюань не сказал «не проиграть». Более того, я сделал это по той причине, что не хотел слушать бубнёж ребенка после моего проигрыша и бесправные посещение тренировочного поля вместе с младшим братом, которому меня отдал на растерзание отец. Но, нет. Я победил. А маленькая шишка Цзинь снова бубнит, раскидываясь нравоучениями и сыплясь оскорблениями на мою голову. — Ну хватит уже. Это нечестно и неразумно! Ты сказал победить? Я победил и надеялся, что ты не будешь трещать мне на ухо, но ты продолжаешь сыпать ругательствами! Не ты ли говорил не ругаться? – возмущенно бубнил уже я, лежа на кровати с переломом ноги и каким-то проклятием, которое уже вывели. — И вообще, мне приятно волнения моего милого брата, но можно я побуду наедине с собой хотя бы раз за эти три дня? Тебе не надо на тренировки? — Тебе напомнить в каком состоянии тебя доставили адепты? — Цзысюань, ради Бога…, – сделал последнюю попытку вразумить вредную шишку, чтобы он подарил мне хотя бы одну минуту тишины. Мне плохо! А эта вредина не щадит меня и мой мозг. — Как ты вообще, умудрился вступить в бой со змеем измерителем? Сам же должен был понимать, что он тебе не по силам. — А я что, хотел по твоему? Я же не виноват, что эта хрень возникла передо мной из ниоткуда? — Ты же всегда сбегаешь, чуть что. Почему же в этот раз не поступил так? — Я вообще-то и пытался удрать от гадины! – клянусь, вывести меня из себя способно только это недоразумение, что зовётся моим братом. Чего он ко мне прицепился?! Я победил? Победил! Живой? Слава Богу, да! Так чего он ко мне приебался? — Выходит, плохо бегаешь, раз тебе чуть ногу не откусили, – даже и не думал прекращать занудствовать малой. — А-Сюань! Да чего ты пыжишься, как недовольный ёжик?! — А если бы этот змей вцепился тебе не в ногу, а прокусил твою голову?! Что тогда?! Мне бы принесли твой безобразный труп?! Или то, что от тебя останется!? – закричал малец. И только сейчас я заметил, как оказывается у него тряслись руки, которые он держал скрещенными на груди, дабы скрыть данный факт. Так он причитал из-за того… потому что боялся, что я умру? Если так подумать, то наши отношения уже давно стали братскими. Мы могли ссориться, ругаться, что происходило не редко, но мы все эти годы были вместе. Да и кроме друг друга, ни у него, ни у меня никого не было. Могу представить, как он пересрал, когда увидел меня после охоты. А вид у меня был тогда, как у полноценной жертвы маньяка. — Я же тебе сказал, что о таком счастье, можешь не мечтать… Забыл уже? На мои слова, эта вредина лишь недовольно фыркнула. Я молча постучал по кровати, приглашая сесть рядом, а затем ждал, пока маленький принц напыхтится. Если бы меня не достали его нравоучения и упрёки, я мог бы даже умилиться этой его черте характера. Но сейчас я был бы не прочь не только успокоить его, но и поколотить, за то что он вынес мне все мозги. — Успокоился? — Да… – недовольно ответил Цзысюань. — Перестань, – с тяжёлым вздохом протянул я. Как же тяжело иногда с ним. У него пубертатный период пожизненно походу. — Я ещё посмотрю на тебя, после твоей первой ночной охоты. Перестань вести себя, как вредная девица. — Я же не посмотрю, что ты ранен. Будешь дразниться, получишь. — Ты бы так не ругался, если бы видел, какие ловушки я придумывал для поимки этих мертвяков. Котелок-то у меня варит, – на мои слова, брат лишь закатил глаза. Видать не понял смысл моей последней фразы. Я бы мог объяснить её значение, но я слишком вымотался. — Как только твой больничный закончится, твои тренировки с мечом и луком увеличатся, – неожиданно заговорил А-Сюань, после долгожданный нескольких минут тишины. — Чё? – мне же послышалось, да? — Я обо всем договорюсь с наставниками, – сказало это недоразумение и направилось к выходу из комнаты. — Что?! Стой! Я не хочу! Когда мне спать, по-твоему!? У меня свободное время только ночью! — Я все решил! — гневно сказал подросший Цзинь, стоя в дверях. — Не желаю в следующий раз видеть подобное зрелище, – и вышел. В смысле, блять?! Нахуй я вообще во все это ввязался… Вот геморрой… За что эта козявка меня так ненавидит, блять!

***

Мы сидели в саду у прудика и ели стащенные мной булочки. К счастью, мои раны заживали быстро, поэтому я уже вполне мог ходить, хоть и похрамывал ещё. И так как мне осточертело сидеть в четырёх стенах и слушать завывания матушки, я сбежал при первой же возможности. И сейчас, я прямо-таки чувствовал недовольный взгляд брата, который наверняка хочет сказать, что опять я где-то накосячил. Но он молчал и только сверлил меня взглядом. И я молчал, пока не надоело. — И в чём же наш молодой господин хочет просветить меня на этот раз?.. – лениво спросил я и кинул небольшие кусочки булочки в пруд, карпам. Карпы, как и пионы, символ богатства, домашнего очага и удачи. Их в резиденции было пруд пруди и море в море. — Ешь нормально, – скривил уголки губ маленький принц. — Мы же договаривались, что если ты решишься поучать меня чему-то, то сразу должен предложить альтернативный вариант того или иного действия, – в очередной раз напомнил наш уговор, за что получил фырканье со стороны. — Есть хлеб и мучное надо, отрывая по кусочку и кладя в рот. А не как ты, кусая целую булочку. Ты же весь в крошках. Осмотрев себя, я и вправду был усыпан крошками, которые лёгким движением моей руки полетели в пруд к карпам. — Хорошо. Буду есть при людях как ты сказал, – согласился я и откусил еще кусочек. — Эй! Ты же сказал, что понял, – фыркнул малой, готовый испепелить меня. — А еще я сказал, что буду есть так на людях. А с тобой я могу и расслабиться, – я довольно улыбнулся, когда откусил очередной кусочек. На моё удивление хлеб тут был весьма вкусным. — А твои родители… — Они клан. А ты семья, – пожал я плечами. Иначе бы я вел себя с ним так же немногословно и строго, как с остальными. Исключениями были лишь брат и лекарь Фэнь.