Три слова

      Внутри лампы всегда царит ночь. Лишь россыпь звёзд, подобно алмазной крошке, сияет на тёмном небосводе. Здесь, где время не имеет значения, луна и солнце никогда не покажут свои лица, а тучи никогда не скроют небо. Земля также проста и однообразна. Пустыня. Однако, пусть она и казалась на первый взгляд безжизненной, таковой не являлась. Дворец. Богатый и роскошно украшенный, с редким сочетанием гириха и ислима, он величественно возвышался среди песчаных дюн. И хозяева были ему под стать. Обладатели феноменальной космической силы, способные менять само мироздание по желанию того, кому принадлежала лампа. Джины. Восемь совершенно разных как по внешности, так и по характеру, но тем не менее они держались друг за друга, образуя что-то вроде семьи.       Сейчас, правда, шесть из них разбрелись по своим комнатам, занимаясь насущными делами. Лишь один из них был в гостиной. Зонтик сидел на одном из низких диванов, разглядывая узоры на резном столике. Он ждал Пика — восьмого джина. Их негласного лидера и того, кто глубоко засел в сердце Зонтика. Это было… странно. Сколько шестой джин себя помнил, он всегда боялся Пика. Холодный и отчуждённый восьмой пугал робкого и тихого Зонтика одним своим внешним видом, начиная с пронзительного взгляда жёлтых глаз и заканчивая фиолетовыми волосами, клочки которых напоминали рога. В какой же момент страх перешёл во влюблённость?       Ответ на этот вопрос не знал и сам Зонтик. Просто так вышло. Шестой не мог отрицать, что видел в Пике защитника и надёжную опору. Уверенный в себе, контролирующий свои эмоции Пик всегда знал, чего хотел, и шёл к своей цели, преодолевая препятствия одно за другим. Зонтик, напротив, всегда сомневался в каждом своем шаге, плакал, когда над ним подшучивал его собрат Вару, и боялся, что что-то может пойти не так. Видимо слабых действительно тянет к сильным. И ещё это чувство. Такое приятное, такое щекочущее. На удивление Зонтика влюбленность согревала нутро лучше любого чая. Только вот она не рождала храбрость и решимость, чтобы быть озвученной. Шестой держал чувство глубоко в себе, холя и лелея, как мать новорожденного, стараясь, чтобы никто не узнал о нём. Особенно Пик.       Однако держать всё в себе становилось сложнее и сложнее с каждым днём. Невыносимо было смотреть на объект своих чувств и не иметь возможность коснуться его. Восьмой был одновременно близко и далеко. Однако сегодня всё изменится. Наконец-то Зонтик решился. Сегодня он признается Пику. Он сможет. Он справится. В любом случае, примут его чувства или отвергнут, Зонтик надеялся, что ему станет легче. Вдруг что-то плюхнулось на подушки в соседней комнате. Точнее кто-то. Недовольно ворча, в проеме показался Пик, оттряхивающийся от пуха. — П-привет, Пик. Как всё прошло? — неуверенно спросил Зонтик.       Пик резко поднял взгляд на шестого, не ожидая, что кто-то будет здесь. — Нормально. А ты чего не в своей комнате? — Да так, просто захотелось здесь посидеть — соврал Зонтик, теребя в руках локон бирюзовых волос и стараясь не сталкивать взглядом с Пиком. — П-пик. Я хотел. Хотел сказать тебе, что…       Молчание. Три заветных слова застряли в горле, не желая выходить наружу. Они, словно камень посреди дороги, который нельзя сдвинуть ни вперед, ни назад. — Ну, — сказал Пик, начиная терять терпение. — Не хочешь кофе? — быстро спросил Зонтик, уводя разговор в другое русло. — Можно, — коротко ответил Пик, садясь на диван.       Словно по команде, Зонтик вскочил с места и помчался на кухню. Несмотря на то, что джины могли наколдовать готовую еду, Зонтику нравился процесс готовки, действующий на него успокаивающе. А покой ему явно был нужен. Внутри бушевал целый ураган из эмоции. По всему телу, как импульсы тока, проходила мелкая дрожь. Он не смог. А ведь, сколько времени он репетировал эти три слова перед зеркалом! Тяжело вздохнув, Зонтик достал турку для кофе. Ничего. Когда-нибудь он сможет сказать нужные три слова.

Но определённо не сегодня.